Баллада об улыбке

Баллада об улыбке

Баллада об итальянском шулере | Новости Суздаля

Юрий БЕЛОВ / Среда, 30 мая 2012, 00:17

Почти полвека спустя на просёлочных дорогах Суздальского района вновь появилась киносъёмочная группа во главе с режиссером Чухраем. Увы, это не тот Чухрай, который снимал “Балладу о солдате” – фильм о простом русском солдате Алеше Скворцове, который за свой подвиг совершенный в жестокой борьбе с немецко-фашистскими захватчиками получает краткосрочный отпуск на родину. Это сын Григория Чухрая – Павел – пожаловал на Суздальскую землю чтобы снять проезды героев своего фильма “Русская игра”, начало и конец.

Знаменитый советский кинорежиссер, народный артист СССР Г.Н.Чухрай уже в могиле. В стране сменилась власть, подверглись девальвации идеологические и нравственные ценности. Точнее, в России установилась власть денег, а нравы упали до самого низкого уровня. Средства массовой информации, газеты, кино и телевидение подогревают самые низменные чувства в человеке. Проститутки, шулера и бандиты стали “героями нашего времени”. Несколько лет назад в мутном потоке кинопродукции “блеснула” картина с красноречивым названием “Вор”, режиссером которой выступил П.Чухрай. Сейчас он заканчивает фильм о …шулерах.

Своего ума, видимо, не хватает, поэтому П.Чухрай обратился за “помощью” к великому русскому писателю и драматургу Н.В.Гоголю, использовав при написании сценария пьесу “Игроки”.

— Не скажу, что это экранизация гоголевской пьесы “Игроки”, — заявил режиссер П.Чухрай корреспонденту, — потому что мы ее сильно переделали. Главное отличие: у Гоголя главный герой был русским шулером, а у нас он – итальянец.

Если так, то мы можем сказать, что проявлено неуважение к автору, его литературному наследию и памяти, и в то время, когда близится 200-летний юбилей Н.В.Гоголя (1809-1852). “Невероятные приключения итальянцев в России” уже снимал Э.Рязанов, и это было смешно, а вот в нашем случае есть основания сильно сомневаться. У П.Чухрая развивается мания величия.

Натуру для съёмок в Суздале и его окрестностях выбирали весной. Лично я оператора О.Мартынова и художника-постановщика Г.Широкова встретил случайно под Кабацкой горой, в том самом месте, где сорок лет назад знаменитый кинорежиссер И.А.Пырьев снимал один из эпизодов фильма “Братья Карамазовы”, которая явилась примером хорошей и уважительной экранизации романа Ф.М.Достоевского. Олега Федоровича я узнал сразу, потому что ранее он снимал в Суздале два фильма: “Сердце друга” (1966) и “Князь Юрий Долгорукий” (1997).

Натура была утверждена. Съемки фильма “Русская игра” должны были начаться в С.-Петербурге в начале июня, а потом творческая группа должна была переместиться в Суздаль, где уже были забронированы номера в гостинице “ Ризоположенская” (на территории древнейшего монастыря) на определенный срок. В администрацию города звонил режиссер-постановщик П.Чухрай, намереваясь в ближайшие дни приехать для получения разрешения на проведение съёмок. В пятницу или понедельник.

Прошли все сроки; ни в администрацию, ни в гостиницу больше звонков не было, никто не явился, не предупредил, что приезд съёмочной группы задерживается или отменяется. Обиженные такой бестактностью, администраторы гостиницы на “Русской игре” во главе с Чухраем поставили “крест”: если даже приедут, не примем, клиентов из числа туристов и так хоть отбавляй.

Причина задержки точно неизвестна, но можно предположить, что она отчасти была вызвана следующим фактом: поссорились Павел Григорьевич с Олегом Федоровичем (почти как по Гоголю), потому что первый начинал свою творческую деятельность в кино в качестве – оператора! Едва начав съёмки в Петербурге, О.Мартынов ушел из картины. Пришлось искать другого. В конце концов у камеры встал В.М.Климов.

В основном снимались проезды Форцы (так авторы сценария назвали итальянского шулера). В этой роли снимается молодой и симпатичный “настоящий итальянец” (по выражению П.Чухрая) Джулиано ди Капуа, который прекрасно говорит по-русски, поскольку окончил театральную Академию в Петербурге, женился на русской и вот уже 11 лет живет в городе на Неве. В кино не новичок — снимался, например, в фильме “Четыре таксиста и собака”.

Проезды итальянца днем, а вечером и остальных героев фильма, снимались в исключительно живописной местности: большие, значительно всхолмленные пшеничные поля, окаймленные перелесками, заманчивые дали; на голубом небе белые облака, к вечеру нахмурившиеся, солнце в течение всего съёмочного дня. Повезло московским кинематографистам!

Но на съёмочной площадке, как это часто бывает, случались накладки. Телега, на которой ехали цыгане, несколько раз ломалась. То неопытный возница сбивался с наезженных колесами лент дороги на траву, то молодая цыганка, сойдя со своей кибитки, начинала бежать не вовремя и не так за пролеткой итальянца, как виделось режиссеру… Режиссера это сильно раздражало и он через мегафон позволял себе браниться, в том числе …матом, что лично меня коробило. Уж не такие ответственные сцены снимались, как, положим, на съёмках “Войны и мира” С.Ф.Бондарчука.

В паузе между дублями я подошел к режиссеру и сказал:

— Здравствуйте Павел Григорьевич!

— Ой, не трогайте меня. – такова была реакция режиссера.

— Да я хотел только поздороваться… — смущенно сказал я и отошел в сторонку.

Во время съёмок в г.Суздале, на берегу Каменки, я сделал робкую попытку договориться насчет небольшого интервью с П.Чухраем — в любое, удобное для него, время, но она закончилась неудачей. Я сразу вспомнил встречу и беседу с его отцом, снимавшим часть эпизодов фильма “Балладу о солдате” на Суздальской земле, который был гораздо скромнее в поведении и доброжелательнее к журналистам, вообще людям. Итальянец Джулиано ди Капуа тоже в этом отношении оказался гораздо выше Чухрая-сына. Мы с ним даже сфотографировались на фоне суздальских памятников!

Юрий БЕЛОВ. («Вечерний звон» № 3, июль 2007 г.)

Баллада об открытой двери

Немножко нежданный, немножко хромой
Сэр Джон из похода вернулся домой.
Горела свеча за балконным окном,
Должно быть, миледи, должно быть, миледи
Молилась о нем.

Хвала Всевышнему, хвала!
Она ждала его, ждала.
Но разве может ждать жена,
Когда закончится война?

Сэр Джон по ступеням бежит, грохоча,
Но заперта дверь, и погасла свеча.
Он в дверь стучится железной ногой,
А прыгает в клумбу, а прыгает в клумбу
С балкона другой.

Хвала Всевышнему, хвала!
Она ждала его, ждала.
Но разве может ждать жена,
Когда закончится война?

Сказала миледи, скрывая испуг:
Да дверь-то открыта, входите, мой друг.
Ах, сколько их было и будет потерь!
Не надо ломиться, не надо ломиться
В открытую дверь.

Хвала Всевышнему, хвала!
Она ждала его, ждала.
Но разве может ждать жена,
Когда закончится война?

И снова любовь, и портрет под венцом
Висит, где и раньше, и дело с концом.
Вот так, не подумав, сэр Джон в старину
Своим подозреньем, своим подозреньем
Обидел жену.

И все-таки –
Хвала Всевышнему, хвала!
Она ждала его, ждала.
Но разве может ждать жена,
Когда закончится эта проклятая война?

Песня об улыбках

Песня об улыбках (англ. Smile Song) — песня, исполняемая Пинки Пай в эпизоде «Настоящий друг», и выражающая её любовь к улыбкам, смеху, счастью и друзьям. Пинки Пай исполняет эту песню, прогуливаясь по Понивиллю, веселя разных пони и помогая Эпплджек покрасить амбар. Под конец песни вокруг неё собирается большая толпа улыбающихся пони. Они поют вместе с Пинки Пай, после чего она впервые встречает Кренки Дудла.

Amy Keating Rogers — Smile Song (original)

На «Summer BronyCon 2012» Эми Китинг Роджерс, одна из сценаристок, неожиданно для всех исполнила эту песню в её изначальном варианте — так, как она её задумывала при написании сценария к эпизоду. [2] [3] Текст композиции отличался от финальной версии, в которой он был сильно сокращён. Изначальный текст подробнее описывает жизнь в Понивилле.

[Пинки Пай]: My name is Pinkie Pie (Hello!) And I am here to say (How ya doin’?) I’m gonna make you smile, and I will brighten up your day (Bonjour!) It doesn’t matter now (What’s up?) If you are sad or blue (Howdy pard’ner!) ‘Cause cheering up my friends is just what Pinkie’s here to do ‘Cause I love to make you smile, smile, smile Fills my heart up with sunshine, shine, shine All I really need’s a smile, smile, smile From these happy friends of mine I like to see you grin (Awesome!) And I would love to see you beam (Rock on!) Seein’ the corners of your mouth turned up Is always Pinkie’s dream (Hoof-bump!) But if you’re kind of worried (Oh no!) And your face has made a frown (Hold on!) I’ll work real hard and I do my best To turn that sad frown upside down ‘Cause I love to make you grin, grin, grin Bust it out from ear to ea-ea-ear Just give me a joyful gri-i-in And you fill me with good cheer It’s true, some days are dark and gloomy And maybe you feel sad But Pinkie will be there to show you it really isn’t bad There’s one thing that makes me so happy And makes my life worthwhile And that’s when I talk to my friends and I get them to smile Пинки Пай: Did you finally get that nasty cough cleared up there, Derpy Doo? Дерпи: Yes! I followed your advice and drank Zecora’s no-cough brew! Пинки Пай: Your new haircut’s really cool there, Hairy, Lookin’ super-fly! Хэйри: Wow I can’t believe you noticed! You’re the best friend, Pinkie Pie! Пинки Пай: Hey there, Shimmy-Shake! How did Twist do on her last spelling test? Шимми Шейк: Thanks for asking, Pinkie Pie! This time she really did her best. Пинки Пай: Hey there Rarity, I really like your super sense of style. Рарити: Thank you, Pinkie Pie. You sure do know just how to make me smile! Пинки Пай: Twilight, here’s that book you wanted. It’s about this great white whale! Hello, Spike, so nice to see you! Wow! I love your shiny scales! Fluttershy, I found a lost friend. Флаттершай: Bunny, I’ll take care of you! Пинки Пай: Applejack, tell Granny Smith I loved that tasty Apple Stew! Polo Ponies, best of luck! I know your game will go just great! Игроки в поло: When we win, we want you here so you can help us celebrate! Пинки Пай: Hey there rooster, that sure was a super cock-a-doodle-doo! And, hey cows, I gotta thank you all for bustin’ out a moo. Коровы: Moo! Пинки Пай: You chickens lay great eggs. And pigs, you really are fine swine. And seeing you all smile is really making me feel really fine! [Пинки Пай]: I really am so happy (Woo hoo!) Your smile fills me with glee (Whoopee!) I give a smile, and I get a smile And that’s so special to me Thank you all for being friendly (Tee hee!) And for making my day bright (Uh hunh!) Spreading joy out to all my friends Makes me feel out of sight ‘Cause I love to see you beam, beam, beam Tell me what more can I say-ay-ay Makes me happy when you bea-ea-eam Yes, it always makes my day! [Пинки Пай и Хор]: Yes, I love to make you grin, grin, grin Bust it out from ear to ea-ea-ear Just give me a joyful grin, grin, grin And you fill me with good cheer Come on everypony smile, smile, smile Fill my heart up with sunshine, shine, shine All I really need’s a smile, smile, smile From these happy friends of mine! [Пинки Пай]: Yes, the perfect gift for me Is a smile wide as a mile Make me happy as can be All you have to do is smile Smile! Smile!

Баллада об улыбке

Баллада об улыбке

УЛЫБКА
Из мультфильма «Крошка Енот» (1974)

Музыка Владимира Шаинского
Слова Михаила Пляцковского

От улыбки хмурый день светлей,
От улыбки в небе радуга проснется…
Поделись улыбкою своей,
И она к тебе не раз еще вернется.

И тогда наверняка
Вдруг запляшут облака,
И кузнечик запиликает на скрипке…
С голубого ручейка
Начинается река,
Ну а дружба начинается с улыбки.

От улыбки солнечной одной
Перестанет плакать самый грустный дождик;
Сонный лес простится с тишиной
И захлопает в зеленые ладоши.

От улыбки станет всем теплей —
И слону, и даже маленькой улитке.
Так пускай повсюду на земле,
Будто лампочки, включаются улыбки!

Баллада об улыбке
Баллада об улыбке
Баллада об улыбке

Доброта / Сост. Н. М. Шкилева. Минск: Беларусь, 1985.

Крошку Енота озвучила Клара Румянова.

РАЗНОЕ

Баллада об эдельвейсе (Посвящается Петрову)

Баллада об улыбкеНа высокой скале вырос скромный цветок,
Просто так не достать рукой.
Небо, ветер, скала – так и рос, одинок.
А вокруг – тишина и покой.
Был неярок цветок этот горных кровей,
Был он ветру и друг, и сосед.
Имя звонкое гордо носил – эдельвейс,
И приветствовал первым рассвет.
Больше не о чем было бы тут говорить –
Так он рос бы и рос на ветру,
Баллада об улыбкеНо приехали люди скалу покорить,
Разбудив тишину поутру.
И увидели люди цветок на скале,
И обычай припомнили старый:
Только та, что прекраснее всех на земле,
Эдельвейс получает в подарок.
Посмеялись, вздохнули, кивнули: да-да,
Рисковать головой кто захочет?
Но нашелся, однако, какой-то чудак,
Кто-то слушал внимательно очень.
Баллада об улыбкеБезмятежно-лениво рассвет настаёт,
Рановато для подвигов слишком!
Кто там вверх по скале, зубы стиснув, ползёт?
Приглядитесь – да это мальчишка!
Руки содраны в кровь, и колени дрожат.
А рассвет, как улыбка, всё шире.
В кулаке его скромный цветочек зажат –
Это дар для прекраснейшей в мире.

Для оформления использованы кадры из фильма «Каникулы Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные».

Вы можете поделиться этой страницей!
Просто выделите фрагмент текста или нажмите на кнопку:

Петров, Васечкин и другие: Творчество

Design by Web39.ru; © 2000-2002 Олег Парилов; © 2003-2020 Программирование, администрирование: Николай Назоров
На сайте функционирует система коррекции
Баллада об улыбкеибок. Обнаружив неточность в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Сентиментальный идеал верной любви в балладе «Светлана»

Страшная фантастика в балладе разрешается в шутке, в мягкой улыбке самого поэта. Стиль баллады «Светлана» отличен цветовой гаммой. Людмила нарисована на фоне черной, видимо, летней ночи: она в темноте дубрав и лесов или на буграх, на равнинах, освещенных тусклым лунным светом. Баллада «Светлана» выдержана скорее в белом цвете, который побеждает страшную темноту ночи. Источник белого цвета в балладе — прежде всего снег, образ которого возник в первой строфе и сопутствует сюжетной линии до конца. Девушки, гадая, «пололи снег».

Светлане снится снег: «вьюга над санями», «метелица кругом», «снег валит клоками», кони, «снег взрывая», мчатся, а когда она проснулась, «снег на солнышке блестит», «на дороге снежный прах», «санки». От строфы к строфе переходит образ снега, наполняя балладу белизной. Она подкрепляется и образами «белого платка», используемого во время гадания, стола, покрытого белой скатертью, «белоснежного голубка» и даже «белого полотна», которым накрыт мертвец. Белый цвет (но, конечно, не савана, а снега — лейтмотивного образа) ассоциируется с именем героини: Светлана, светлая, а по народному, свет «белый». Белый цвет — символ чистоты и непорочности.

Второй, контрастный, цвет в балладе не черный (в ней только «черный вран»), а скорее темный: «темно в зеркале» (во время гадания), «темна даль» дороги, по которой мчатся кони, «одинокая, впотьмах», Светлана перед избушкой. Черный цвет страшной балладной ночи, ночи преступлений и наказаний, в этой балладе смягчен, высветлен.

Только баллада «Светлана» наполнена «огоньками» — еще одна особенность живописного рисунка поэта в знаменитом стихотворении. В нем — то светит огонек свечи, которую зажгла Светлана в полночь, начиная гадать, то появился свет в распахнувшихся дверях церкви, то есть темноте «брезжит в поле огонек» из окон избушки, в страшной хижине горит свеча. Хотя свеча — церковный символ, но в балладе Жуковского эта символика имеет второстепенное значение (цель поэта — не обрисовать обряд, не ассоциировать душу Светланы с тающей свечой), для поэта важен чисто художественный, живописный эффект, и он оказывается романтическим: должно быть очень страшно в темной комнате, освещенной лишь свечой, жутко входить в одинокую, пустую хижину с отчего-то светящимся окном.

Специфический прием сочетания темноты со слабым светом, с какой-то яркой светящейся точкой поэт использует особенно романтично в сцене гадания: в темноте не только «пыхнул огонек» свечки, но и «Кто-то, чудилось, блестит — Яркими глазами. », а в страшной избушке — голубок «с светлыми глазами». Белый снег, темная ночь и яркие точки огоньков свечей или глаз — вот своеобразный романтический фон в балладе «Светлана».

Очарование баллады в образе юной, влюбленной Светланы. Ее страхи рассеялись, она ни в чем не повинна. Но поэт, верный своим этическим принципам, предупредил юное существо против порока самолюбия. Смирись, человек, и покорствуй провидению — вот позиция автора. Вера в провидение оборачивается верой в жизнь: «Здесь несчастье — лживый сон; Счастье — пробужденье».

В. Г. Белинский приходил к выводу, что «любовь играет главную роль в поэзии Жуковского», и одновременно критик отмечал, что поэт передавал в стихах не столько самое чувство, сколько «потребность, жажду любви, стремление к любви. ». Баллады «Людмила» и «Светлана» выразили эту человеческую потребность.

Баллада об экскаваторе «Марион» (Борис Ручьёв)

Баллада об экскаваторе «Марион»
Борис Ручьёв

Из Нового света (где дружбою класса
рабочие ценят Союза заморье),
по вызову строчек большого заказа
пришел экскаватор на Магнитогорье.
Еще на строительстве — только лопаты,
за день вынимали по пять кубометров,
и люди любили прохладу закатов,
и люди грозили сыпучему ветру.
Разобран до мелких частей — по суставам,
лежал на одном из построечных складов,
пока не приехал работать заставить
монтер зауряднейший — Северных Штатов.
Привез он настойчивость, жившую ярко
в свинцовых глазах, по-серьезному узких,
высокую мудрость с заморскою маркой
и недоверие к технике русской.
Джонсон механически строг, аккуратен:
за горсточку золота и червонцев
собрал и заставил рычать экскаватор
и землю подтягивать выжимом к солнцу.

Ковш громче вздымался все тверже, все выше,
траншея земли раскрывалась виднее,
но на состязание к мистеру вышел
магнитогорский механик Ржанеев.
Волнуясь, поднял в разговоре ресницы,
вопрос он поставил попросту, круто:
— Товарищ! А если поторопиться,
то сколько ковшей Вы дадите в минуту?
Американец спокойно и гордо
в оценке Ржанеева мудростью вырос,
через минуту доволен рекордом,
сказал с белозубой улыбкой: — Четыре!
А русский, сменивший мистера, скромно
нахмурившись, молча отметил в сознанье:
два полных ковша получила платформа —
в тугую минуту соревнованья!

Теперь экскаваторы четко и мерно
гремят по участкам развернутым строем,
и все это было правдивым и верным
в начале истории Магнитостроя.
Я вижу теперь: ежедневно и рано
идет торопливо на свой экскаватор
безусый татарин Ахун Галимжанов, —
мой друг по деревне, земляк угловатый.
Пришел на строительство в двадцать девятом
и год землекопом по рытвинам лазил,
потом в феврале в ВКП кандидатом
на курсы ушел экскаваторной базы.
В тридцатом же, в день, сентябрем золоченный,
Ахуну с десятком таких же безусых
вручили стрелу, рычаги «Мариона»,
составы платформ, поджидающих груза.
Работа не знает границы закатов,
ведь ночью электро, ведь ночью прохлада,
и комсомольский гремел экскаватор,
гремел без простоев сплошные декады.

Однажды заметил я в записи новой
на красной доске, проходя у конторы,
мой друг Галимжанов Ахун премирован
за лучшую грузку, за первую скорость.
Его, у машины стоявшего чутко,
увидел и, голос до хрипа утроив,
я крикнул в окно экскаваторной будки:
— Скажи мне, как стал ты сегодня героем?
Но он промолчал и серьезен упорно,
будто не слышал простого вопроса.
Ответом — в минуту на спину платформы
пять взмахов ковша с землей перебросил.
В бараке нам всем, загоревшим задором,
он твердо заметил во время беседы:
— Попробуем больше, и знаю — ускорим!
И в этом — я слышал начало победы.

Баллада об улыбке

Андреевский флаг над Камой

Матросы и революция. Само это сочетание стало неразделимым. Действия лихой братвы на фронтах гражданской войны в рядах Красной Армии многократно описаны. Ранее они однозначно трактовались как подвиги. Ныне наблюдается тенденция столь же однозначно трактовать их как злодейства. Образ матроса Железняка стал, если хотите, символом нового мира. (Правда, именно образ из песни, а не сам реальный А. Железняков — последний вряд ли годится на роль «идола»). И со школьных лет мы привыкли повторять романтические строки Николая Тихонова о революционных матросах-балтийцах (мы были убеждены, что это именно о них): «Гвозди бы делать из этих людей — крепче бы не было в мире гвоздей».

Ключевые, на мой взгляд, слова в «Балладе о гвоздях» Н. Тихонова позволяют восстановить истинных героев стихотворения. В самом деле, какие еще офицеры в Красном Флоте? В Красной Армии в те годы само слово «офицер» было почти ругательством, синонимом слова «белогвардеец». Можно ли представить матроса Железняка играющим в кегли? Да он, скорее всего, не знал вообще, что это такое. Наконец, что за адмирал? Как известно, генералы и адмиралы в Красной Армии появились только перед Великой Отечественной войной. Так о ком Тихонов писал свою балладу?

Получается, что не о «братве» — хотя бы потому, что фигурируют здесь «офицеры». Тогда о ком? Между прочим, стихотворение входит в цикл «Брага», датированный 1921–1924 годами. Неужели о «них», о классовых врагах? Белые офицеры вроде бы исключаются. Сам-то Тихонов воевал в 7-й армии (красной) против Юденича. Тогда остается единственный ответ: речь идет о царском флоте времен первой мировой войны. Скорее всего, Н. Тихонов имел в виду конкретный подвиг русских эсминцев в водах Балтики в 1915 году. Но тогда ситуация обретает еще большую пикантность, ибо «адмирал», которому единственно мог «отстучать рассвет» в те дни, носил конкретное имя — Александр Васильевич Колчак.

Мы специально привели столь пространственный пример для того, чтобы показать, как стереотип может заслонить совершенно очевидные факты.

Да, из русских моряков действительно можно было «делать гвозди» — их стойкость и мужество вошли в легенду. Во всех войнах России — от Петра и до Первой мировой войны — люди под Андреевским флагом стояли насмерть. И не только на море — морские пехотинцы России выбивали французов из Неаполя и Рима в войне 1799 года, на Бородинском поле покрыл себя славой гвардейский морской экипаж. Тот самый, что 14 декабря 1825 года выйдет на Сенатскую площадь. На флоте существовали настоящие офицерские династии, представители которых служили России поколениями — от прадедов до правнуков. Как, например, Римские-Корсаковы. Из этой семьи, кстати, вышел и великий композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков, также начинавший морским офицером. Члены династий служили честно всегда — начиная с гардемарина и кончая подчас адмиралом (такой путь прошел и А. Колчак). И что важно: между матросами и офицерством не было китайской стены в плане социальном. Многие выдающиеся деятели русского флота вышли из нижних чинов. Как, к примеру, герой обороны Порт-Артура Степан Осипович Макаров.

Уважение и страх, который внушали за рубежом эти люди, лучше всего иллюстрирует следующий эпизод. За несколько лет до рокового 1914 года русская эскадра шла через Адриатику, мимо хорватского берега (тогда — территория Австро-Венгрии). Дело было после резкого ухудшения отношений Вены и Петербурга. Причина его — захват Австрией Боснии и Герцоговины. Австрийские корабли демонстративно не ответили русским на приветствие. И тогда. Взбешенный русский командир приказал зарядить орудия боевыми. Перепуганные австрийцы немедленно отсалютовали русскому флагу. Спустя некоторое время австрийский командир, оправдываясь в Вене за свое молодушное поведение, сказал: «Но ведь это же был русский флот!» Вряд ли тут требуется комментарий.

Трагедия русского флота в 1917 году началась даже не в октябре, а в феврале. Свержение царя стало щелчком спускового механизма, выпустившего из бутылки джинна темных инстинктов «братвы». Убийства офицеров — зверские, зачастую массовые — как в Кронштадте, Хельсинки, Севастополе — стали обычным явлением. На своих кораблях, в замкнутом пространстве, офицерство было практически обречено. Большевики впоследствии — примерно к лету 1917 года — подметили, что эта страшная сила им явно на руку, и стали покровительствовать «братве» и льстить ей. «Краса и гордость революции» — это ведь Л. Троцкий сказал о матросах; впрочем, это не помешает В. Ленину и тому же Л. Троцкому утопить «братву» в чудовищной крови при подавлении восставшего Кронштадта.

И вот что показательно. Реакцией лучшей части офицерства — и офицеров, и рядовых моряков — стало не бегство, вполне уместное в данных условиях, и не попытки мстить, тоже по-человечески вполне объяснимые. Эти «железные люди» предпочли остаться на своих местах, сохранить верность присяге — не правительству (правительства меняются, как перчатки), но Родине — и продолжать в невозможных условиях защищать свои рубежи. Малоизвестный факт: буквально в считанные недели до октябрьского переворота германский «флот открытого моря» двинулся на Питер. И балтийцы в условиях надвигающейся политической катастрофы, не получая приказов, по сути дела брошенные и преданные всеми, на свой страх и риск, ведомые только офицерами, вышли навстречу врагу, приняли бой у Моонзундских островов в Эстонии и . наголову разбили немцев, потопив у них восемнадцать кораблей и потеряв только один! Германский флот был отброшен от акватории Петрограда, и город был спасен. Воистину прав Н. Тихонов.

И здесь мы подходим к самому важному. Гражданская война расколола флот, как и все общество. Далеко не все моряки готовы были подписаться под словами большевика Годуна из лавреневской пьесы «Разлом»: «Срывают Андреевский флаг — триста лет нас на нем распинали!» Находились (и тогда находились) люди, подобные Берсеневу из того же «Разлома», не желавшие уходить с капитанского мостика; люди, предпочитавшие служить России при любых политических пертурбациях. Таким был, к примеру, адмирал Щастный, который с огромными трудностями вывел из блокированного немцами Хельсинки Балтийский флот и привел его в Кронштадт зимой 1917–1918 годов. Это — так называемый Ледовый переход. Большевики его в благодарность . расстреляли: видите ли, адмирал «совершил свой подвиг для саморекламы». Так сказал на суде над Щастным Л. Троцкий. Пикантная подробность: в это время на очень короткий период в Советской России была отменена смертная казнь, и по этому поводу официальному обвинителю — им был Крыленко — один из членов суда задал недоуменный вопрос. Крыленко, не моргнув, ответил: «А мы не казним — мы расстреливаем!» Что называется, тонкая марксистская диалектика.

Подобный урок не прошел даром. И люди, сохранившие верность Андреевскому флагу, оказались по ту сторону баррикады. То есть — у белых.

О том, что у белого движения были свои военно-морские силы, в общем-то известно. Да и публикации на эту тему появлялись еще в перестроечные времена. Именно белые моряки осуществили беспримерные по экстремальности эвакуации войск А. Деникина из Новороссийска, П. Врангеля из Севастополя, сибирских белогвардейцев из Владивостока. Вывезли, заметим, вместе с огромными массами гражданского населения — из Крыма, например, было эвакуировано в считанные дни около полумиллиона человек! Уже одно это заставляет внимательнее присмотреться к морякам-белогвардейцам.

Но есть один факт, почти ни разу не выделенный в общей картине гражданской войны. Речь идет об одном эпизоде, когда белые и красные моряки скрестили оружие в прямом столкновении. Произошло это в 1918–1919 годах на . Урале. Да, именно наш сухопутный край стал местом единственного за всю войну военно-морского противостояния. Вернее, военно-речного, ибо полем, точнее, акваторией боя, стала река Кама.

Летом 1918 года после памятного восстания рабочих в Ижевске и Воткинске Западный Урал стал ареной ожесточенных сражений. И здесь борьба за Каму приобрела чрезвычайное значение, в связи с чем обе противоборствующие стороны создали свою Камскую флотилию. Во главе белой флотилии стоял адмирал Георгий Старк — весьма известная во флотских кругах фигура, предшественник С. Макарова на посту командующего Порт-Артурской эскадрой. Он же станет впоследствии последним командующим белого Тихоокеанского флота и проведет заключительную грандиозную эвакуацию русских в Китай, Вьетнам и на Филиппины.

А противник у него был тоже весьма колоритный. Это Федор Раскольников, профессиональный «морской волк», тоже из породы «Людей-гвоздей». Доверенное лицо Ленина. Именно ему вождь революции поручит секретную миссию по уничтожению Черноморского флота в Новороссийске весной 1918 года. Впереди у него — оборона Астрахани от восставших казаков атамана Драценко, Энзелийская операция, о которой мы рассказывали в предыдущей главе, затем — годы дипломатической работы. Но самым сокрушительным будет его финал. В 1939 году Ф. Раскольников порвет с Советской властью и из парижского далека напишет свое знаменитое обличительное письмо Сталину, после чего . скоропостижно умрет от «менингита». На самом деле сталинские диверсанты просто выбросят его в окно с четвертого этажа.

Борьба за Каму двух Камских флотилий — одна под красным, другая — под Андреевским флагом — продолжалась в течение всего 1918 и первой половины 1919 года с переменным успехом. Наиболее известная удачная акция Раскольникова — захват и освобождение так называемой баржи смерти. Плавучего концлагеря, на котором содержались пленные коммунисты и красноармейцы: их постепенно расстреливали — типичная форма расправы в те годы, практикуемая всеми воюющими сторонами. Определенную роль красная Камская флотилия сыграла и в наступлении 2-й армии красных (командующий — командарм В. Шорин) на пермском направлении летом 1919 года. Но и белая Камская флотилия провела ряд успешных операций, парализуя пути сообщений красных и сыграв значительную роль в сокрушительном поражении 3-й Красной армии (командующий — командарм М. Лашевич) под Пермью. Кульминация камских сражений — лобовое столкновение кораблей обеих флотилий у деревни Пьяный Бор 1 октября 1918 года; в этом бою белогвардейцы потопили раскольниковский флагман «Ваня-коммунист», при этом погиб комиссар красной флотилии В. Маркин.

Моряки Старка воевали не только на Каме. Они действовали на реках Белой и Волге, участвовали в обороне городов Казани и Уфы, доставляли грузы и боеприпасы в осажденный Ижевск, осуществляли курьерские функции в разных районах Волго-Камского междуречья (В. Молчанов, будущий колчаковский начдив и последний белый командир 1922 года, вспоминал, что ряд гарнизонов на стыке рек Волги и Камы сообщались между собой и с главными силами колчаковцев только при посредничестве Камской флотилии), производили основную часть внутренних перевозок в речном бассейне, прилегающем к театру военных действий на Урале и в Поволжье.

Однако, справедливости ради, надо отметить, что роль белой Камской флотилии в описываемых событиях могла быть гораздо более активной. «Старковцы», к примеру, не оказали помощь истекающему кровью Ижевску, да и их роль в обороне Казани была довольно скромной. Вообще создается впечатление, что общий настрой у моряков Старка был явно на оборону (и, как следствие, на сдачу красным наступательной инициативы). Это, по-моему, идет от личных качеств белого адмирала. Г. Старк предшественник С. Макарова на посту командующего Порт-Артурской эскадрой в годы русско-японской войны, и на Желтом море проявил себя в качестве инициативного флотоводца, не удалось ему это и на Каме. «Раскольниковцы», безусловно, действовали, не в пример ему, более дерзко и агрессивно. Вот весьма характерный пример. В ноябре 1918 года красная канонерка под командованием капитана Н. Турушева конвоировала транспортные суда с десантом. Этот эскорт попал в засаду «старковцев». И капитан Турушев принял неравный бой; принял и . вышел из боя после того, как десантная пехота успела высадиться на берег и спастись, при этом красная канонерка уцелела! Правда, ее экипаж был почти полностью выбит, а сам Турушев получил несколько тяжелых ранений и лишился зрения, но факт остается фактом: красный корабль вступил в бой с превосходящими силами белой флотилии и не был потоплен. Это — не просто подвиг командира: это, если хотите — почерк людей Раскольникова. Трагический финал для флотилии Старка наступил в июле 1919 года, после взятия Перми 51-й дивизией В. Блюхера. Корабли под Андреевским флагом, отбиваясь от наседающих красных, отступали вверх по Каме вплоть до порта Левшино в устье реки Чусовой, у ее впадения в Каму. Дальше пути не было — Чусовая не судоходна. И уральские моряки — так их можно назвать, потому что все военнослужащие Камской флотилии в годы Первой мировой войны служили на Балтике или на Черном море — приняли решение, как ранее их предки в Севастополе или товарищи по оружию в Порт-Артуре. Они взорвали и сожгли свои канонерки и мониторы, транспорты и баржи, затопили остатки флотилии на левшинском фарватере, перекрыв путь флотилии Ф. Раскольникова, и с оружием в руках, под Андреевским флагом, выступили на фронт. Их дальнейший путь проляжет через все перипетии гражданской войны на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке — вплоть до 1922 года, когда все уцелевшие из них снова поднимутся на палубы кораблей. На сей раз на Тихом океане, под командой все того же адмирала Старка. А многие из уральских моряков примут свой последний бой . в 1923 году, участвуя в Охотско-Аянской экспедиции генерала А. Пепеляева на якутское побережье Охотского моря. Из этой экспедиции никому не суждено было вернуться — прямо как в балладе Тихонова!

Об уральских моряках сейчас почти никто не помнит. Земля и вода сомкнулись над головами офицеров и матросов маленького уральского флота. В устье Чусовой нашли свое упокоение их боевые корабли, так и не спустившие Андреевского флага. Нет в Левшино памятника затопленным кораблям, такого, как, например, в Севастополе. Но нам, из 90-х годов XX века оглядывающим его начало, стоит вспомнить, что «человек с ружьем» в матросской форме в те годы — это не только «братва», не только пресловутый матрос Железняк. Это еще и Андреевский флаг над Камой.

Нет комментариев

    Оставить комментарий