Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Лимонов Эдуард Вениаминович — биография

Эдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) (22 февраля 1943, г. Дзержинск, Горьковская область) — русский писатель, публицист, российский политический деятель, бывший председатель запрещённой в России Национал-большевистской партии (НБП), председатель одноимённых партии и коалиции «Другая Россия».

Депутат и член совета Национальной Ассамблеи Российской Федерации (деятельность в которой была им приостановлена до созыва очной сессии). 2 марта 2009 года декларировал своё намерение стать единым кандидатом от оппозиции на выборах президента России 2012 года или на досрочных выборах.

Харьков. Детство, отрочество, трудовая деятельность, поэзия

Трудовую деятельность начал в 17 лет. Работал грузчиком, монтажником-высотником, строителем, сталеваром, завальщиком шихты, обрубщиком.

Поступал в Харьковский педагогический институт. Стихи начал писать в 1958. В 1963 году принимал участие в рабочей забастовке против снижения расценок.
Москва. Участие в диссидентском движении

С 1967 по 1974 проживал в Москве.

Стихи писал до начала 1980-х, затем занялся прозой, потом журналистикой. В 1974 году эмигрировал из СССР и жил в США. Причиной к этому, по свидетельству самого Лимонова, послужило поставленное сотрудниками КГБ условие: при отказе быть «секретным сотрудником» — эмиграция на Запад.

Председатель КГБ Ю. В. Андропов в декабре 1973 года назвал Лимонова «убеждённым антисоветчиком».
Нью-Йорк. Вэлфэр, дебют, первая «цензура»

В 1975–1976 работал корректором в нью-йоркской газете «Новое русское слово». В русской эмигрантской прессе писал обличительные статьи против капитализма и буржуазного образа жизни. Принимает участие в деятельности Социалистической рабочей партии США. В связи с этим вызывался на допросы в ФБР.

В мае 1976 приковывает себя наручниками к зданию «New York Times», требуя публикации своих статей. В 1976 московская газета «Неделя» перепечатала из «Нового русского слова» опубликованную в сентябре 1974 статью Лимонова «Разочарование».

В связи с публикацией этой статьи в СССР следует увольнение из «Нового русского слова». Это была первая и последняя публикация Лимонова в СССР до 1989 года.
Париж. Участие в оппозиционной деятельности

Во Франции с 1980, вскоре сблизился с руководителями Французской коммунистической партии. Писал для журнала «Революсьон» — печатного органа ФКП.

В 1987 Лимонов получил гражданство Франции. Гражданство было дано Лимонову под давлением левой общественности, французская контрразведка (DST) возражала против его натурализации.
Москва. Защита ВС, войны, НБП, тюрьма, Другая Россия

В начале 1990-х восстановил советское гражданство и возвратился в Россию, где начал активную политическую деятельность. Участвовал в событиях 21 сентября — 4 октября 1993 года в Москве, в обороне Белого дома (Верховного Совета РСФСР). Печатался в газетах «Советская Россия» и «Новый Взгляд». Основатель и первый редактор газеты «Лимонка».

В 1994 году основал Национал-большевистскую партию.

В 1995 году Лимонов опубликовал в «Лимонке» две статьи — «Лимонка в хорватов» и «Чёрный список народов», за которые против писателя было возбуждено уголовное дело. В статьях, которые перепечатала и газета «Новый Взгляд», говорилось о существовании «плохих народов» и их «коллективной вине» перед Россией.

К «плохим» народам были причислены чеченцы, хорваты, латыши, чехи, а также ингуши и словаки. Лимонов выражал сожаление, что Иосиф Сталин не довел до конца депортацию кавказских народов, и заявлял об оправданности военных действий против представителей названных национальностей: «Убивать их можно».

Принимал участие в боевых действиях в Югославии на стороне сербов, в грузино-абхазском конфликте на стороне Абхазии, в молдавско-приднестровском конфликте на стороне Приднестровской Молдавской Республики. Обвинялся в том, что в 2000–2001 годах готовил вооружённое вторжение в Казахстан для защиты русскоязычного населения.

В апреле 2001 по обвинению в хранении оружия и созданию незаконных вооружённых формирований (обвинение снято) был заключён в следственный изолятор ФСБ Лефортово, 15 апреля 2003 приговорён к 4 годам лишения свободы. Освобождён условно-досрочно.

Ведёт активную оппозиционную деятельность. Является одним из лидеров оппозиционной коалиции «Другая Россия».

Владеет английским и французским языками.

Личная жизнь
Первой гражданской женой Лимонова была Анна Моисеевна Рубинштейн — художница-экспрессионистка (повесилась в 1990 году). Вторая жена — поэтесса Елена Щапова, автор книги воспоминаний «Это я — Елена» (венчалась с Лимоновым в октябре 1973).

Третьей женой писателя в 1983 году стала Наталья Георгиевна Медведева, модель, писательница и певица. Вместе они прожили 13 лет, до 1995, когда расстались в Москве, однако официально не разводились до самой смерти Медведевой (2003). Лимонов находился в это время в Саратовской центральной тюрьме.

Последней женой писателя стала актриса Екатерина Волкова от которой у него 7 ноября 2006 года родился сын Богдан, а 17 июля 2008 дочь Александра.
Общее

С 1943 по 1974 гг. — гражданин Советского Союза. С 1987 г. — гражданин Франции. С 1992 г. — гражданин РФ.

Печатался в эмигрантских изданиях: «Грани», «Время и мы», «Аполлон 77», «Эхо», «Континент», «Ковчег», «Синтаксис», «Мулета».

Участие в предстоящих президентских выборах

После отклонения предложения взаимного политического союза Каспаровым и Касьяновым с Лимоновым, т. н. «триумвират оппозиции», Эдуард Лимонов 4 марта 2009 года на пресс-конференции в Независимом Центре Журналистов первым предложил свою кандидатуру как естественную, единственно возможную и неуклонную.

Свою раннюю декларацию о намерениях он объяснил высоким уровнем цензуры в российском обществе. В крупных городах были созданы штабы поддержки, цель которых — донести информацию о выдвижении до населения, так как большинство ещё не знает о нём по вышеупомянутым причинам, и добиться его поддержки.

В программе: нацпроекты (строительство дешёвого жилья, поднятие сельского хозяйства, национализация сырьевых отраслей, перенос столицы в Южную Сибирь), редемократизация (право на протест, запрет политсыска, освобождение политзаключенных, отмена запрета и упрощение регистрации партий, досрочные свободные парламентские выборы, восстановление выборности губернаторов, выборность судей и начальников отделений милиции и др.), борьба с кризисом (заморозка цен на продукты первой необходимости, запрет на вывоз капитала за границу, полная экзонерация бедных, мелкого бизнеса и общественных организаций, национализация валютных резервов Центробанка, рублёвый экспорт/валютный импорт, отмена НДС, налог на роскошь, прогрессивный налог, повышение налогов на крупную собственность, отказ от Олимпиады, строительство инфраструктур и жилья в первую очередь для трудоустройства граждан).

Так как Эдуард Лимонов уверен, что выборы будут сфальсифицированы, он готовится оспаривать решение ЦИКа в суде. Он также не исключает возможности своего убийства, в этом случае его заменит другой человек. Лимонов сравнивает ситуацию в Иране в 2009 году с ситуацией в России в 2012.

По его словам, иранский пример доказывает его теорию о бархатной революции, маргинально вооружённой и оспаривающей итоги выборов как высшую точку правительственной нелегитимности, как единственно возможную как минимум на вторые два десятилетия XXI века.

На дебатах в Сахаровском центре, Лимонов получил решительную поддержку своего друга Александра Проханова.

Как верно избрать духи с феромоном?

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Советы для ухаживания за длинноватыми волосами

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Как посодействовать сухим и повреждённым волосам?

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Совет визажиста: мейкап губ

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Как получить безупречную фигуру без занятий?

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Биография царицы Джейн Сеймур

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Личная жизнь Павла Воли

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Биография Волковой Екатерины Геннадьевны

Катя, в молодости вы желали сыграть Булгаковскую Маргариту. Что вас роднит с этим образом?

Так вышло, что я, даже еще не прочитав роман, встретила на улице незнакомца, который мне произнес: «Маргарита — это ты!» Это прозвучало так внушительно, что я ему поверила, здесь же взялась читать книжку и решила, что мы с главной героиней очень похожи. Когда читала роман 1-ый раз, то пропускала все библейские, исторические сюжеты. Меня так захватила любовная линия отношений Мастера и Маргариты, что я лицезрела только их образы. Когда обучалась в Ярославле в театральном институте, выяснила, что Марк Захаров отыскивает на собственный курс актрису, которая сможет воплотить образ Булгаковской Маргариты. Хотя с третьего курса провинциального университета на 3-ий курс ГИТИСа перевестись было нереально, но у меня вышло. Я прошла серьезный отбор и начала репетировать свою мечту. Позже игралась Маргариту 10 лет попорядку, но уже на сцене Столичного драматического театра им. К. Станиславского.

Не страшились магической подоплеки роли Булгаковской Маргариты?

Нисколечко. Когда нравится образ, то не думаешь о второстепенных вещах. К тому же я не верю в дьявольщину и нехорошие приметы, связанные с именованием Булгакова и его персонажей. Меж иным, Маргариту сыграть под силу далековато не каждой актрисе, даже самой профессиональной: нужен большой энергетический посыл. Ну и замуж выйти в восемнадцать лет — тоже, понимаете, определенный посыл нужен. Это был осознанный шаг либо девчачье любопытство? Я была тогда еще ребенком, но очень стремилась к самостоятельной взрослой жизни. Мне хотелось уйти от серьезной матери и самой быть хозяйкой в доме. Считаю мудрейшей народную пословицу о том, что супруг — голова, а супруга — шейка. Но это тонкое мастерство — уметь повернуть мужскую голову в подходящем для тебя направлении. У меня не очень вышло. Но я актриса, и отношусь к хоть какому актуальному опыту как к нарабатыванию палитры личности. Даже расстройства в мужиках полезны, пусть и плачешь в подушку — это было ранее, когда еще не искусна управляться со своими чувствами. Вашей дочери от первого брака скоро восемнадцать. Как отнесетесь к ее желанию выскочить замуж, если объявит? Считаю, что торопиться с замужеством не следует. Если любовь есть, она выдержит проверку временем. Я за добровольческие свободные дела. Для чего бежать в загс, устраивать пышноватые гуляния, собирать гостей, петь опьяненные песни и растрачивать на это баснословные суммы? Забавно! Брак — пережиток, ненадобный в XXI веке. Семья — добровольческое соединение 2-ух сердец. Без штампа в паспорте люди могут жить намного гармоничней, ежели с соблюдением всех бюрократических формальностей. Если спросите меня, что было самым несуразным в моей жизни, то услышите в ответ: «Моя 1-ая свадьба: с белоснежным платьицем и фатой и массой непонятных гостей».

Как вышло, что вашим первым супругом стал человек из преступного мира?

На дворе — лихие 90-е. Город Тольятти, в каком мы жили, был сродни южноамериканскому Чикаго. Все блатные, в цепях. Тогда многие занимались продажей ворованных автомобилей и запчастей — так и выживали. Супруг отлично разбирался в сборке машин. Хотя преступным элементом не был, в отличие от его компаньонов. Вобщем, как по мне, пусть лучше мужик будет преступным авторитетом, ежели никем.

Почему жизнь с ним не сложилась?

Я желала поступать в театральный институт и развиваться далее как личность, а Алексей был категорически против. Он был старше меня на семь лет и считал, что все актрисы — это дамы легкого поведения и домом заниматься не могут, а он желал иметь крепкую семью.

На данный момент поддерживаете с ним дела?

Мы не общаемся. Леша 2-ой раз женился, остался жить в Тольятти и ничем собственной дочке Лере не помогает. Дочка ранее встречалась с ним, но на данный момент это происходит все пореже. Он уже два года попорядку не поздравляет ее с деньком рождения. 1-ый раз она рыдала, а на данный момент уже привыкает. 1-ый брак — ваша 1-ая любовь? Нет. Моя 1-ая любовь случилась в седьмом классе. Мы оба обучалась в школе искусств: я — на музыкальном отделении, а юноша — на художественном. У нас была платоническая любовь. Всегда вспоминаю ее как мое самое светлое чувство. Эти дела не переросли в более близкие, хотя с его стороны поползновения были. Но воспрепядствовало мое воспитание! Мать с юношества привила мне принцип: первым мужиком непременно должен быть легитимный супруг.

Ну сейчас-то ваши представления об отношениях с мужиками перетерпели конфигурации?

До этого семья для меня была ценностью — так меня воспитывали предки. Сейчас смотрю на жизнь чуть по другому и очень ценю свою сегодняшнюю свободу. Ранее я повсевременно была «при муже»: жила только его интересами, слушала музыку, которая ему нравится, читала книжки и смотрела киноленты, которые он рекомендовал. Другими словами всегда была ведомой. Больше не желаю, чтоб мне диктовали, как жить. Но все таки надеюсь повстречать мужчину собственного уровня, близкого мне по духу.

Как я понимаю, вы против официальных уз брака, коль цените свободу в отношениях?

Уверена, что дела завершаются с того момента, как в паспорте ставится штамп. После чего у людей срабатывает эгоистический принцип: «мой — моя», и такая «приватизация» не развивает любовь, а убивает ее. Чтоб дама могла оценить мужчину, она должна страшиться его утратить. Это касается и мужчины. Он должен осознавать: если оскорбит, обидит даму, та хлопнет дверцей и больше никогда не возвратится. Так нередко происходило и в моей жизни, но, перешагнув порог в одну сторону, я никогда не переступала его вновь.

Все ваши четыре брака были официальными?

Только три. Но я до сего времени замужем за Эдуардом Лимонным, хотя мы уже издавна не живем совместно. В одном интервью вы гласили, что если мужик вам понравился, то берете инициативу в свои руки. Так было и при знакомстве со скандально известным политиком и писателем Эдуардом Лимонным? Тогда, на художественной выставке, я направила внимание на ошарашенные глаза Лимонова, смотрящие на меня. « Здрасти, я Катя Волкова. Я вас так впечатлила?» — бросила я ему, проходя мимо. Тогда на телеэкранах как раз демонстрировался сериал «КГБ в смокинге», где я сыграла главную женскую роль. «А кто вы?» — спросил он. — «Вы разве не смотрите «КГБ в смокинге»?» Чуть заслышав слово «КГБ», Лимонов ожил и показал ко мне энтузиазм. Так началась наша история.

Когда выходили замуж за Лимонова, не смущала значимая разница в возрасте?

Мне было 31, ему 62, но я тогда не думала об этом. Всегда слушаюсь клич сердца и не вычисляю, кто старше либо младше. Я втюрилась в Лимонова, и это было сильное чувство, потому не стала сдерживать свои эмоции. Мы совместно придумывали стихи. Конкретно ему я поначалу давала прослушать свои песни. Были романтические ночевки на нелегальных квартирах, выходы на «Марши несогласных», потому что Лимонов был оппозиционным политиком. Это все возбуждало! Но я отказываюсь осознавать все его великодушные эталоны и идеи, если супруга обязана работать круглые сутки, чтобы обеспечить семью.

Так это правда, что ваш альянс потерпел крушение из-за очевидного быта?

Когда появляются бытовые трудности, тем паче связанные с детками, в отношениях мужчины и дамы начинаются огромные трения. Кстати, мы жили на моей местности — в крошечной квартире, куда я прописала и Лимонова, так как он повсевременно снимал жилище. Он ревновал и ущемлял меня в свободе. А я желала прекрасной любви и обычной семьи. В конечном итоге не выдержала и уехала на Гоа со своими детками. После чего мы уже не звонили друг дружке. Это был конец. И все таки я пробую сохранить с Лимонным обычные дела ради малышей — у нас отпрыск Богдан и дочка Саша. Что все-таки воспрепядствовало домашней идиллии с режиссером и продюсером Сергеем Члиянцом? Все так отлично начиналось. Я ему признательна: он посодействовал мне в тяжелую минутку — после расставания с другим продюсером и режиссером — Эдуардом Волковым, когда я находилась на грани жизни и погибели. Мы повстречались на кинофестивале в Ханты-Мансийске в 2002 году, куда я приехала представлять кинофильм режиссера Сергея Соловьева «О любви». Члиянц сразу в меня втюрился и предложил стать его легитимной женой. Мы поженились через год. Задумывалась, что буду за ним, как за каменной стенкой. Но, как досадно бы это не звучало! Оказалось, что у нас полярные взоры на жизнь. Члиянц заявил, что я гожусь только в любовницы, и неплохой супруги из меня не получится: повсевременно высказывал претензии, что-то добивался. Я стала озлобленной и закончила держать под контролем свои эмоции. Скоро образумилась и произнесла ему: «Нам необходимо пожить порознь». Позже, в одной из телепередач поведала, что мы временно разъехались. Сергей, узнав об этом, пришел в бешенство и здесь же востребовал развода. Я собрала вещи, сказав, что не претендую на его жилплощадь, и ушла из квартиры навечно. Кого из 4 мужей сможете именовать самой сильной любовью? Моего второго, штатского, супруга Эдуарда Волкова. Он был не свободен, но конкретно этот мужик стал моим Пигмалионом в творческой и личной жизни.

А с ним как познакомились?

Он пришел в театр-студию ГИТИСа и увидел меня в спектакле. Нас официально представили друг дружке, и он пригласил меня к для себя в Молодежный театр на праздничек. В разгар театрального торжества я пригласила Эдуарда на неспешный танец. Вот тогда меж нами вспыхнула искра страсти. Вы игрались у Боякова в Молодежном театре. Тяжело было работать плечо о плечо, скрывая от всех, что живете совместно? Мы не жили под одной крышей, но мне было безрассудно любопытно с ним. Мой приход в труппу театра вызвал много кривотолков. Масла в огнь подливала и его легитимная жена — главный бухгалтер театра, которая всегда находилась рядом с ним. Словом, ситуация была сложной и нетипичной: юная выпускница ГИТИСа — любовница генерального директора Молодежного театра и продюсера премии «Золотая маска». Как ваши предки отреагировали на таковой тандем? Мать, естественно, очень переживала за меня и желала, чтоб у меня в конце концов наладилась личная жизнь и я отыскала надежное мужское плечо. Мать всегда гласила: «Неважно, кто он. Главное, чтоб ты была счастлива!» Но, не считая того, что Эдуард разбил мое сердечко, он и отдал мне почти все в этой жизни и посодействовал стать на ноги: остаться в Москве, сделать 1-ые творческие шаги. Я очень очень обожала, а это самое главное для дамы.

Почему же расстались?

Мы прожили совместно четыре года — это наибольший срок моей совместной жизни с мужиками. В некий момент я даже обнадежила себя, что мы наконец поженимся. Но огромную трещинку в наших отношениях дали очень тривиальные увлечения другими дамами, юными актрисами, а я безрассудно ревновала. Правда, с возрастом поумнела и сейчас стараюсь не ревновать парней. Хотя без ревности дама лишена всей полноты чувств и наслаждения. Если любишь по-настоящему, нереально абстрагироваться от ревности, и никто меня не переубедит в оборотном! Как Бояков реагировал на приступы ревности? Эдуард считал, что во мне гласит мое эго, а не ревность. Я от всей души боролась со своим эго, пока не сообразила, что сама себя разрушаю изнутри. В некий момент пришло просветление в моей голове, и я задала для себя вопрос: «А я? Как я?!» Отдавалась любви без остатка, а в один прекрасный момент мой возлюбленный Эдуард именовал меня «рабой любви», и мне стало горько и грустно. Кто не испытал этого сладкого чувства, тот не ведает, что такое любовь. Человек, вправду, преобразуется в раба и готов ради другого на все — любые жертвы, неописуемые поступки. Еще очень принципиально, если любящие люди объединены общим делом. Любая минутка с возлюбленным человеком в удовлетворенность, и ты ревнуешь его даже не к даме, а ко времени, которое он проводит без тебя. Но я счастлива, что у меня была такая любовь, хотя это был «кровавый опыт». Сейчас я уже наименее романтична. Катя, а почему конкретно с Эдуардом Бояковым вы прожили совместно больше всего? Что в нем было такового, чего не хватало другим мужикам? В нем был полет: он мог в один момент приехать ко мне в неурочное время, умел обыденную поездку на дачу перевоплотить в реальный праздничек. Он эстет — умел безошибочно избрать музыку для хоть какого действия, его повсевременно окружали творческие люди, что создавало неподражаемую невесомую атмосферу. Главное — Эдуард отпускал меня на свободу, хотя я в ней не нуждалась. Он никогда не спрашивал, где и с кем я была, почему длительно отсутствовала — не добивался от меня детализированного отчета о моих передвижениях. Как думаете, после 4 браков лучше стали осознавать парней? До сего времени не могу разобраться, что за существа — эти мужчины?! Я только сообразила, что конфликт меж 2-мя полами естественен и не поддается никакому психическому и философскому анализу. Мы не осознаем друг дружку и никогда не придем к консенсусу, потому мужчину повсевременно тянет к даме и напротив. Мне охото внедриться в мозг парней и осознать ход их мыслей.

Эдуард Лимонов, биография, новости, фото

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Имя: Эдуард Лимонов (Eduard Limonov)

Отчество: Вениаминович

День рождения: 22 февраля 1943

Место рождения: г. Дзержинск, Нижегородская обл.

Дата смерти: 17 марта 2020 (77 лет)

Причина смерти: узнать осложнения после операции

Рост: 172 см

Восточный гороскоп: Коза

Видео: Эдуард Лимонов

Биография Эдуарда Лимонова

Затем он стал главой политпартии «Другая Россия», которой было отказано в регистрации. Девизом этой политсилы стал призыв «Россия – все, остальное – ничто!», а новой концепцией – «Нам мало Крыма».

Являясь сыном комиссара НКВД, он был одним из инициаторов акций оппозиции, названных «Маршами несогласных», проходившими под лозунгами «Долой власть чекистов!», «Россия без Путина!». Лидер нацболов стал автором идеи всероссийского движения «Стратегия-31», созданного в защиту гарантированной ст.31 Конституции РФ свободы собраний, позицируемого как «первый фронт» сопротивления, гражданский, а также «Стратегии-2011» — «второй фронт», политический.

Детство

Его родители – русские. Мама – родом из Горьковской области, отец – уроженец города Бобров, расположенного в 100 километрах от Воронежа.

Когда Эдуард был еще маленьким ребенком, его отца-военного перевели вначале ненадолго в Ворошиловград (Луганск), позже – в Харьков. В итоге, там прошли его детские и юношеские годы.

Он окончил харьковскую школу, имел в этом городе связи с криминальной средой, а именно взламывал квартиры, писал стихи, работал на разных низко квалифицированных работах (разнорабочим, грузчиком, мастером по пошиву джинсов), поступал в Пединститут.

Карьера в Москве

Эмиграция

В 31 год писатель оказался в Нью-Йорке. Там он устроился в редакцию легендарной газеты «Новое русское слово», основанной еще до Октябрьской революции, и развернул активную деятельность. Он писал критические статьи, участвовал в мероприятиях Социалистической рабочей партии, не раз вызывался в федеральные правоохранительные органы.

Протестуя против отказа The New York Times публиковать его статьи, он пристегивал себя наручниками к помещению типографии этого таблоида.

В 1976 году вышел его дебютный роман «Это я – Эдичка», имевший большой резонанс. В Париже его издали со скандальной надписью «Русский поэт предпочитает больших [афроамериканцев]», идентифицируя его с главным героем этого нашумевшего произведения.

В 1980-х писатель перебрался во Францию и трудился в журнале компартии, «Революсьон». В Париже он написал целый ряд произведений, включая «Дневник неудачника», «Обыкновенные инциденты», «Палач».

В 1987 году писателю удалось получить статус гражданина Франции.

Возвращение на родину

В 1991 году Эдуард вернулся на родину и включился в политическую жизнь общества в рядах праворадикальной оппозиции. Он продолжил также заниматься литературным творчеством, сотрудничал с газетами «Известия», «Советская Россия», основал таблоид «Лимонка».

В 1994 году опубликовали его повести «Коньяк Наполеон», «Убийство часового», «Лимонов против Жириновского». В 1998-м вышла его «харьковская трилогия» – «Подросток Савенко», «Молодой негодяй», «У нас была прекрасная эпоха» и прочие.

Литератор плодотворно и много трудился над новыми произведениями. Так его нахождение в изоляторе ФСБ в 2001-2003 гг. завершилось написанием 8 книг.

Пребывая в Лефортовской тюрьме, он знакомился со сценарием фильма «Русское», снятого впоследствии Александром Велединским по мотивам его автобиографических произведений. Картина вызвала неоднозначную реакцию общественности и критиков. Лимонову она понравилась. Актер Андрей Чадов, сыгравший Эдика Савенко, был удостоен приза на фестивале «Московская премьера-2004».

Политическая карьера

В 1993 году он создал праворадикальную Национал-большевистскую партию, а через два года полностью одобрил вход войск РФ в Чечню. В 1997-м он являлся участником довыборов в высший законодательный орган страны, но не смог получить достаточно голосов.

В 2001 году писатель привлекался к уголовной ответственности. Весной 2003 года его приговорили к 4 годам тюрьмы за хранение боеприпасов и оружия, но вскоре летом – досрочно освободили.

Находясь в оппозиции, писатель и политик стал одним из основателей коалиции «Другая Россия». В 2008 году его избрали в совет непарламентского органа, Национальной ассамблеи. Через год он объявил о желании выдвинуть свою кандидатуру на пост главы государства. С этой целью, в 2011 году он отказался от гражданства Франции, но в регистрации ему отказали.

В 2014 году одиозный политик одобрил присоединение РФ Крыма, после чего деятельность «Стратегии-31» официально была разрешена.

Личная жизнь Эдуарда Лимонова

У Лимонова большой донжуанский список. Первой его возлюбленной и гражданской женой была Анна Рубинштейн. Она была старше его на 7 лет. В 1990 году она повесилась.

Второй дамой сердца писателя являлась манекенщица и литератор Елена Щапова, с которой он эмигрировал в США. До этого они венчались в 1973 году. Она стала первой русской моделью в Нью-Йорке. Для нее это был уже второй брак, первым ее мужем был художник Виктор Щапов.

В последствии брак с Лимоновым также распался. Елена послужила прообразом главной героини книги «Это я, Эдичка». В дальнейшем она вышла замуж за итальянского графа Джанфранко де Карли и переехала жить в Италию, где и получила гражданство.

С третьей своей избранницей, моделью и певицей из русского ресторана в Лос-Анджелесе Натальей Медведевой, Эдуард познакомился во Франции. Там она выступала в кабаре и ресторанах, а также писала книги.Они поженились в 1983 году и вместе прожили более 10 лет.

В 1992 году она в след за мужем возвратилась на Родину. Но с 1995 года супруги уже не жили вместе, хоть на развод из них так никто и не подал. 3 февраля 2003 года она умерла в Москве. Официальная версия — инсульт, а по неофициальным данным она покончила с собой, приняв большую дозу героина.

Четвертой неофициальной супругой лидера нацболов стала Елизавета Блезэ, которая была моложе его на 30 лет. Они познакомились незадолго до расставания с Натальей на выставке отца Лизы. Пара прожила вместе 3 года, а затем распалась. В 2011 году Лиза в возрасте 39 лет «трагически погибла», по словам Лимонова, из-за наркотиков.

С 1998 года у 55-летнего писателя был роман с 16-летней школьницей Настей Лысогор. Они были вместе 7 лет.

Последней супругой Эдуарда Вениаминовича стала Екатерина Волкова, которая младше политика на 30 лет.

Последние годы жизни и смерть

В 2018 году он дал интервью Юрию Дудю, в котором поделился своим прогнозом будущего России («через 50 лет будет много крови»).

Около шести месяцев Эдуард Лимонов страдал от рака горла и потому практически изолировался от общества, редко появляясь на публике. 17 марта 2020 года последнего классика отечественной современной литературы не стало. Как сообщил журналистам его близкий друг Арслан Хасавов. У Лимонова началось обострение, понадобилась операция. Их было сделано две в один день, и одна из них закончилась летально – остановилось сердце.

Екатерина Волкова. Оборачиваюсь, а это Лимонов

Журнал «Медведь» сыграл особую роль в судьбе актрисы Екатерины Волковой и писателя Эдуарда Лимонова. Писатель прочел свое интервью в нашем журнале и случайно перелистнул журнал дальше (мог бы, в принципе, и закрыть). И вдруг увидел портрет незнакомой девушки. Итог — бурный роман, счастливый брак, дети. Ну, потом началась уже другая история, но сейчас, в данном случае это не важно.
Не зря работали!
Кстати, мы вновь собираемся сделать интервью с Катей Волковой, которая в последнее время очень красиво поет. И собирается этим заниматься еще более активно. А пока — вспомним то, какой она была когда-то.
И помните — читать «Медведь» полезно! А иногда — очень полезно!

Журнал «Медведь» сводничеством не занимается, но, случается, играет роковую роль. Так Екатерина Волкова, главная героиня сериала «КГБ в смокинге», впервые встретила Эдуарда Лимонова именно на страницах нашего журнала за июнь 2003 года. Причем в буквальном смысле: на 31 стр. заканчивалась заметка про Лимонова, а на 32-й начиналось интервью с многообещающей актрисой. «Какой интересный мужчина», – подумала Катя. «Какие красивые ноги», – вздохнул писатель. Вживую они встретились только в 2005-м, причем на выставке, куда Катю привела стилист «Медведя» Лариса Штейнман.

— Да, да. Это случилось 15 апреля. Лариса потащила меня на выставку французского художника Вильяма Бруя со словами: «Катька, кончай хандрить, тебе срочно нужно познакомиться с олигархом». По ее гениальному плану я должна была соблазнить коллекционера современного искусства.

Она одела меня в дизайнерскую одежду, которая представляла собой шелковую сорочку, как носили наши мамы, вышитую бисером, с французским кружевом. А на плечи накидывалось меховое боа. Вроде как в сорочке, но с мехом. Потом я соорудила на голове чеховскую прическу и надела очки, чтобы я со своими «минус 3» не пропустила миллионера. Короче, выглядела я, как Надежда Константиновна Крупская.

И вот хожу, смотрю картины и чувствую спиной Взгляд, оборачиваюсь, а это Лимонов. Я иду мимо, а он все смотрит, я говорю ему: «Здравствуйте, я Катя Волкова», – и протягиваю руку, он пожал ее, и говорит: «Эдуард. А вы кто, Катя?» — «Актриса. «КГБ в смокинге» видели?» — «КГБ? Это же моя тема». И все. Моя рука осталась в его двух, и мы пошли куда-то, и он сказал: «Вы выглядите, как чемпионка мира».

Когда мы стали прощаться, он попросил телефон, а в сумке у меня не было ничего, кроме прокладки Carefree. Он молча взял ее, как будто так и надо, сложил пополам и записал на прокладке мой телефон. Так я наконец-то нашла своего Мастера.

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Кать, а что у тебя, кстати, с волосами? Точнее – где они?

— После сериала «КГБ в смокинге», где мне их красили каждый месяц черной краской, мои волосы уже перестали быть шикарными. И потом мне надоело всю жизнь играть лирических героинь. С новой прической режиссеры стали видеть во мне характер, теперь предлагают роли наркоманок, проституток и прочую фигню, а я бы Жанну д’Арк хотела сыграть.

Твоя жизнь бьет ключом – кино, театр. А ты, как я слышала, еще и музыкой занялась, поешь в клубах. Зачем тебе группа «Беспредел»?

— Меня всегда тянет на что-то новенькое. У нас в Москве уже было 3 концерта. Сергей Соловьев сказал, что в последний раз он такое удовольствие получал на концерте Высоцкого. Некоторые меня называют второй Земфирой, хотя мои песни более позитивные и радостные. Я ей даже посвятила песню: «Ты – грустное кино. Я – принцип домино». Хотела пригласить на свой концерт Аллу Борисовну. Долго-долго готовилась к разговору, репетировала, раздобыла телефон и дрожащим голосом пролепетала: «Алла Борисовна. это актриса. «КГБ в смокинге». приходите. » И тут в трубке сиплый голос говорит: «Я ее домработница. Позвоните через три дня».

А г-н Лимонов ходит на твои концерты?

— Нет, это слишком. Я дома-то его замучила своими песнями. Но на последнем концерте, в клубе Б2, он был. Недавно мы в деревню ездили за моей дочкой и пришла тетя Нина, говорит – помогите сено убрать. Он так спокойно взял вилы, сел на лошадь, и мы поехали в поле, как будто он всю жизнь этим занимался. Потом ходили с ним в лес за ягодами. У меня бидончик, у него кружечка, он кружку наберет и мне в бидончик ссыпает. Это такой кайф – делать что-то вместе. У нас даже есть совместно написанная песня.

Ты познакомила его уже со своими родителями?

— Да, со своей мамой, которая моложе его на несколько лет. Она сказала: «Господи, Катя, ты то в говно, то в партию». Но потом посмотрела, как я сияю, и говорит: «Главное, дочка, чтобы ты счастлива была». У меня замечательная мама.

А что ты знала о Лимонове до вашей встречи, книги его ты читала?

— Да. Мой друг принес мне 4 книги и сказал: «На, почитай! Вот это человечище!» Все книги у меня лежали в разных комнатах: одна в спальне, другая на кухне, третья в туалете. Я читала их одновременно. Я никогда не думала, что с ним познакомлюсь. А то, что некоторые говорят, что Лимонов – пидор, это абсолютная ерунда! Ну почему же писателя надо обязательно отождествлять с его героем?! Его художественная фантазия была доведена до самой крайней степени низости. Это гениально! У меня даже мурашки бежали по телу, когда я читала те самые скандальные страницы из той самой скандальной книги. В этом столько смелости и отчаяния. Я считаю себя стопроцентной женщиной и могу сказать, что Лимонов — это идеальный мужчина во всех смыслах этого слова.

Даже несмотря на то, что он почти вдвое старше тебя?

— Такого секса, как с ним, у меня не было никогда в жизни. Я просто счастлива до безумия каждую минуту и каждое мгновение. Мне хочется прокричать на весь мир, как я люблю этого человека!

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Опубликовано в журнале «Медведь» №91, 2005

Маргарита в поисках Мастера

Однажды в Тольятти, когда она шла из школы, ее остановил незнакомый мужчина и назвал Маргаритой. «вы ошиблись, – сказала школьница, – я Катя Волкова». И пошла дальше (Булгакова тогда она еще не читала). Через десять лет Марк Захаров утвердил ее на эту роль в дипломном спектакле «Мастер и Маргарита» его курса в ГИТИСе (рати), который вот уже три года идет на сцене театра Станиславского. Этой весной Катя Волкова утвердилась уже в качестве режиссера нашумевшей постановки во МХАТе «Мой голубой друг». А началось все с женской шаховской колонии…

– Больше всего меня потрясла там женщина – «королева» бригады, которая шесть лет сидит из-за любви. Раньше она работала где-то в Третьяковке (точно не помню), искусствоведом, знала во всех музеях ходы-выходы, сигнализации. А в Москве тогда действовала банда Данко – крупного бандита, мафиози, который вычислил ее и сфабриковал знакомство, чтобы использовать в своих целях. Она сказала, что, когда увидела его, поняла: в нем ее жизнь и ее смерть.

– И начало еще одного спектакля…

– Короче, она влюбилась, бросила своего мужа-грузина, детей, родственники ее прокляли. Она стала мозгом этой банды. Когда деньги у них кончились, предложила взять икону в Ярославском музее, который практически не охраняется. Жили красиво: 200 тысяч тратили в неделю на кутеж, когда 100 рублей была зарплата. Так они и жили, пока не попались по глупости. Эту женщину сыграла актриса Галя Синькина в спектакле «Преступление страсти» в театре «ДОК. театр».

– Говорят, в Шаховской колонии сплошные таланты: актрисы, драматурги и даже скульптор, к которой приезжал Рукавишников брать уроки.

– Да, там действительно существует потрясающий психотерапевтический театр. Они поставили «Короля Лира». Я не видела никогда такого спектакля-откровения, таких женских лиц и одухотворенных глаз.

О чем ты с ними разговаривала, когда приезжала в колонию?

– Они жутко соскучились по общению, цепляются и начинают рассказывать свои истории. Конечно, устаешь от этого. Они такие открытые… Ты слушаешь их, слушаешь, а потом вдруг понимаешь, что эти женщины переступили грань: не убий, не воруй… Хотела сказать «не прелюбодействуй» – ха-ха-ха-ха! – но что-то меня застопорило. Вот, значит, они уже за той гранью, и если один раз ее перешагнешь – все, ты уже там, и обратно нельзя. Как автор пьесы «Мой голубой друг», которая сидит за убийство мужа. Когда они говорят об убийстве, у них зрачки сужаются. Одна баба там сидит и мечтает поскорее выйти на свободу, чтобы убить мужика, которому она сделала минет. А для них минет – это самое ужасное: если кто-то узнает, то все, будут чморить всю жизнь.

– К тебе не приставали там лесбиянки?

– Да, нет, я же на ночь не оставалась, может, если б осталась, кто-нибудь и пристал бы. Это, конечно, фантастика, как женщины, сидя по 10-15 лет, превращаются в мужиков. Один ко мне подходит, с наколками, без зубов, с выгоревшими бровями и ресницами, пацан такой из деревни с веснушками и гитарой (я песни тюремные прослушивала): «Здорово, я Сергей». – «Очень приятно, Катя». – «Ха, а меня тоже раньше Катей звали». Это шокирует. Особенно, когда приезжаешь в первый раз. А потом уже нормально смотришь: ходят в обнимку, целуются. Они там тоже любят, страдают, ревнуют, плачут…

– А зачем ты вообще туда поехала?

– Я считаю, что если ставить спектакль о тюрьме, нужно побывать там, почувствовать ее «вкус». Я в этом убеждена. Я не ставила спектакль о тюрьме, я делала спектакль о любви голубого друга и розовой подруги, но по сути – о любви мужчины и женщины. Бог создал его мужчиной, ее женщиной, и они находят друг друга и соединяются в каком-то духовном пространстве.

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

– Ты сама веришь в то, что гомосексуалист может влюбиться в девушку-лесбиянку, и она ему ответит взаимностью? Или в тюрьме, как в сказке, возможно все?

– Ты имеешь в виду в сексе, да? Ведь их любовь – она возможна без секса. Конечно, это все равно не гармоничные отношения, если нет секса, а есть какая-то духовная общность. Люди пишут письма по интернету и думают: все! просто пиз…ц, какая любовь! Но это обман. Конечно, гармонично сочетание двух людей, когда есть нормальный секс. Но я не уверена, что лесбийская любовь — не любовь. Или голубая … А вот их возврат к традиционной любви – не знаю, думаю, возможен в каких-то случаях. Я в этом не понимаю. Я принимаю и такую любовь, и такую.

– А у тебя был лесбийский опыт?

– У меня, конечно, был лесбийский секс.

– Ну, и как?

– Не могу сказать, что это принесло особую радость. Если бы я любила эту женщину – а я могу любить женщину, которая не как все, что-то прекрасно делает, – тогда бы могла сложиться настоящая история любви. Но пока этого не случилось, и думаю, вряд ли случится. Моя женщина должна быть такая ох…льная, чтобы мне снесло башку.

– Я не понимаю: а в чем кайф женщине с женщиной?

– Это красиво. Это интересно. Ну как? Я видела журналы, где девушки друг с другом целуются. Вообще, я люблю женскую красоту. Другой вопрос, что с моей стороны это было как-то искусственно… Так, чисто физиологически. С мужчинами все по-другому. Я обожаю мужчин, у меня к ним слабость.

– Так ты попробовала, и решила, что это не для тебя?

– Да. Потому что так, как я реагирую на мужчин, я не реагирую на женщин.

– Ты помнишь своего первого мужчину?

– А как же! Это мой муж, с которым мы поженились, когда мне было 18 лет. Я вышла замуж, потому что мне хотелось сбежать от строгой мамы, которая меня никуда не пускала. А мне хотелось романтики такой – бандитской. Мы прожили с ним два года. Сейчас я думаю, что замужество – это осознанный шаг. Если я когда-нибудь решусь связать свою жизнь с другим человеком, то для меня самым главным будет его отношение к моей дочери. Если он будет любить только меня, этого мало.

– Твоя дочь живет у родителей?

– Нет, я привезла ее в Москву, чтобы она училась здесь. Первый год было очень трудно, потому что у меня много времени уходит на работу. Иногда я беру ее на съемки или спектакли, она очень любит тусоваться у меня в гримерной. Лера уже мечтает быть артисткой – хотя мне бы этого не хотелось, но я не вправе решать ее судьбу. Я очень уважаю Мадонну за то, что она сделала карьеру и теперь занимается ребенком, а не сбагрила его нянечкам. Я тоже хочу сама воспитывать свою дочь. Мы уже пошли в третий класс.

– Большая уже. Ты знакомишь ее со своими ухажерами?

– Знакомлю. Со всеми знакомлю. У меня Лера знает все, отвечает на все звонки, как секретарь, потом докладывает: этому я сказала это, этому это, а этому сказала, чтобы вообще не звонил. Я говорю: «Лера, прекращай, так нельзя». Она знает все мои романы и увлечения и дает советы, начиная с того, какие туфли надо надеть под это платье, снимает бусы, приносит сережки. Это счастье. Когда мне плохо, я прихожу к ней – и все: я понимаю, что Бог дал мне это сокровище, которое меня спасает, советует, оберегает, в дорогу сует иконку: «Мама, чтобы тебя оберегал ангел-хранитель.

– Говорят, что детей нельзя обмануть. Ты прислушиваешься к ее мнению насчет мужчин?

– Конечно, она чувствует все. Один пытался дарить ей всякие конфеты, игры компьютерные сумасшедшие. Я спрашиваю: «Кто лучше?» Она подумала и сказала, что вот тот лучше. У меня есть мужчина, с которым я уже четыре года живу, которого люблю, и хотела бы, чтобы мы вместе развивались. Он тоже из театра. Это очень важно, когда есть общие творческие интересы.

– А другие кандидаты?

– В мужья? В последнее время меня почему-то видят потенциальной женой. У меня был смешной случай, когда один итальянский режиссер пригласил меня к себе на съемки. Я себя уже представляла итальянской кинозвездой, и когда он звонил мне домой, то я страстно орала в трубку: «О! Бомбино, белиссимо, чао!» – все, что знала по-итальянски. И вот, когда мне пришел уже третий вызов от него, подруги схватили меня под руки и посадили в самолет. В Италии он меня встретил и с радужной улыбкой вручил мне какой-то кулек в руки с подарком. Я кричу: «Ноу, ноу! Я не такая, я жду трамвая. Я приехала сниматься в кино». Он обиделся и говорит: «У меня 40 собак, я хочу, чтоб ты была моей женой, надумаешь – позвони», – и выкинул меня у гостиницы. Я поняла, что мечты мои о карьере Софи Лорен никогда уже не сбудутся, и я отдала все свои деньги – 500 долларов – за гостиницу на десять дней, чтобы посмотреть Рим. Три дня у меня был оплачен обед, а потом неделю я ходила по улицам без крошки хлеба и в роскошном белом костюме пила воду из фонтанчика. Итальянцы орали мне вслед: «Белиссима! Белиссима!»

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

– А что же ты режиссеру своему не позвонила? Жила бы сейчас в Риме, выгуливала собачек и не ездила бы по женским колониям…

– Не понравился. Ты даже не представляешь! Мне предлагают выйти замуж безумное количество поклонников, которые имеют миллионы, десятки миллионов долларов – и они готовы к ногам их бросить. Мне это неинтересно и не нужно, и я никогда не буду жить ради денег и ради благополучия социального. Никогда. Для меня это пошло и, я считаю, нечестно по отношению к самой себе, и вульгарно. Хотя я понимаю, есть девушки, которые только ждут, когда появится такой человек.

– Еще бывает, когда женщина зарабатывает и сама кормит мужа и детей…

– Нет, ну, конечно, хорошо, если совпадет: любимый человек – и хорошо обеспеченный, у которого интересная работа, друзья и так далее… Но я хочу иметь около себя мужчину-художника.

– Мастера?

– Мастера, да. Я тут недавно узнала, что, оказывается, Алла Пугачева очень любит образ Маргариты и вся ее трагедия в том, что она не нашла Мастера. Потому что для личности такого масштаба, как Пугачева, найти Мастера очень сложно. Вот она и живет с мужчиной-ребенком.

– Маргарита, насколько я помню, была женщиной свободной. Скажи, наличие любимого мужчины не мешает тебе встречаться с другими поклонниками?

– Когда разговор заходит о женитьбе, фактор свободы уходит на второй план, потому что все равно мужчина, наверное, никогда не смирится с тем, что у женщины его есть другие любовники. И женщина тоже не смирится, если кроме нее кто-то будет у ее мужа. Хотя я уверена, что никогда не бывает брака без измен. Другой момент, как к этому относиться.

– А ты знаешь, как к этому относиться?

– Я знаю, и не понаслышке. Главное, чтобы это было честно. Я не хочу узнавать от подруг, что мой мужчина имеет связь с какой-то общей знакомой. Для меня это ужасно. Наверное, так же для мужчины. Есть такие моменты, как страсть, увлечения… Ну, что такое секс? Если даже это и было, это неплохо. Не будешь же все время строить рядом с мужем из себя святую – а самой так хочется. Часто общаешься с разными людьми интересными, всегда возникают такие моменты между мужчиной и женщиной. Если я выйду замуж, я не уверена, что не возникнет мужчина, который будет интереснейшей личностью, например, режиссером, с которым я буду работать, и у нас не возникнут какие-то общие ноты. Я не уверена, что не изменю своему мужу, если выйду замуж. Хотя что такое измена?

– Ты не смотрела фильм «Фрида»? Художница как-то застала своего мужа с какой-то натурщицей в его мастерской, и устроила ему сцену. Он посмотрел на нее с недоумением: «А что ты переживаешь? Секс – это как рукопожатие».

– Ну, я на самом деле принимаю это. Я готова к тому, что мой мужчина может иметь секс с другой женщиной. Потому что я понимаю, что кроме меня есть очень интересные женщины. Я просто не готова к тому, что он мне будет врать.

– Значит, приходит муж в два часа ночи и говорит: «Дорогая, сегодня я был у Маши». Да?

– Я все это уже пережила и знаю, как это больно. Но с другой стороны, когда это переживаешь, происходит переоценка, и ты можешь посмотреть на это с другой стороны.

– А сколько женщине нужно мужчин для счастья? Одного мало?

– Мужчины всегда на самом деле хотят иметь женщину-сестру, если даже нет секса, хотят иметь друга, советника. Я очень люблю и ценю такие отношения с мужчинами, когда я могу сказать ему то, что никто не посмеет сказать. И в этом рост и помощь женская. Я знаю очень много интересных мужчин. С одним интересно поговорить о живописи. Сергей Соловьев знает о живописи все, у него хорошая коллекция картин. С другим – в теннис поиграть, с третьим – поехать путешествовать, с четвертым – сексом заняться. У меня очень много мужчин-друзей, которые ценят наши отношения. Александр Абдулов может позвонить мне хоть в три часа ночи, когда ему плохо, и он знает, что я через 10 минут приеду. И он поступит точно так же, если что-то случиться со мной.

– Я не поняла, с Соловьевым и Абдуловым у тебя тоже близкие отношения?

– Нет, просто дружеские.

– А после секса, как меняется отношение к тебе друзей-мужчин? Вы продолжаете дружить как ни в чем не бывало?

– Это очень важный момент: когда случается секс, то потом иначе отношения все строятся, потому что мужчина смотрит на тебя глазами человека, который видел тебя голой, который держал тебя и имел. Самое главное после секса – честно сказать друг другу, что дальше. Вот я могу сказать мужчине, с которым у меня был секс и с которым я хотела бы продолжить отношения: «Я люблю другого мужчину (это так и есть), и я не хочу ему врать». Я скажу своему мужчине, что у меня был секс, он примет это. Он на десять лет меня старше и очень открытый человек, который с пониманием относится к таким откровениям. Я знаю, что он меня поймет, простит. Я скажу, что это не было изменой, потому что случилось в порыве. Так что был секс, не был, было вам хорошо или нет… Если было, я благодарна за то, что было. Другой вопрос, что будет дальше? Для меня всегда были загадкой женщины, которые имеют много любовников и у них десяток параллельных линий, о которых мужчины не догадываются. Это компьютерные такие игры в мозгах женщины. Я бы не хотела так жить.

– Бывает, что после секса ваши отношения прекращаются?

–Со всеми мужчинами, с которыми я была, меня очень хорошие отношения. Даже с мужем, с которым мы расстались восемь лет назад – звонит мне до сих пор, говорит: «Котенок, как дела? А у меня сын родился». Я говорю: «Блин, офигительно! Здорово!» Не в сексе дело. Мужчины нуждаются в чем-то другом. Я могу прийти к своему бывшему любовнику, с которым была в постели открыта на сто процентов, когда ему плохо, просто обнять его, поцеловать и это будет настоящей близостью.

– Секс сокращает дистанцию?

– А в чем разница в ваших отношения до и после?

– В том, что нет обмана. Есть флирт, когда мужчина и женщина не знают друг друга, а когда случается секс – это уже более близкие отношения, доверительные. Тайна произошла, и она приоткрыла настоящее что-то. Как в танце раскрывается человек: ты видишь, как мужчина танцует, и можешь сказать, какой он в сексе. Секс многое говорит о человеке, раскрывает, и мудрость женщины заключается в том, чтобы не сделать мужчине больно, сказав: «Я не буду с тобой трахаться, ты мне не понравился». Дело-то в другом, дело в гармонии.

– В чем она заключается?

– В чем гармония? Существует такая индийская практика тантра, где секс рассматривается как молитва, в которой происходит слияние женской и мужской энергий. Если он проводит через … не знаю… член свою энергию, а отдаю ему свою, образуется это кольцо сексуальных энергий – инь-ян. И если в жизни два спутника соединились в одно целое, которое может сделать феноменальные чудеса во всех смыслах: и роста духовного и… Ну, в общем, это самое главное, потому что остальное, материальный мир дается не тому, кто стремится завладеть деньгами, он к нему приходит сам, если человек воспринимает деньги как средство, чтобы делать что-то большее, а не зацикливаться на своих капиталах. Мне кажется, если ты находишь мужчину, с которым у тебя такой секс, тогда другие мужчины для тебя ничего не значат, и ты возвращаешься к тому, с которым ты составляешь одно целое.

– Это совпадает с оргазмом?

– Совпадает, но я считаю, что оргазм – это сложная вещь. Для того чтобы женщина достигла оргазма, ей нужно полностью отдаться и доверять мужчине. Я, например, не могу по-настоящему отдаться первому-встречному, с которым случилась страсть. Я не смогу сразу раскрыться. Если это и случается, то очень редко.

– То есть оргазм уже из другой области, которая не имеет отношения к сексу, как молитве?

– Из другой. Есть секс, а есть секс, любовь, чудо и что-то другое. Не зря все ищут свою половинку.

– Обогащается ли сексуальный опыт с количеством партнеров? Ведь все мужчины, как и все женщины, имеют одинаковое анатомическое строение.

– Да, безусловно. Безусловно.

– Если тебе не понравился секс, ты будешь дальше общаться с этим мужчиной?

– Буду, просто не будет с ним секса и все.

Смогла ли бы ты, как Маргарита заложить душу дьяволу ради любви?

Фото: Ангелина Павлова

Опубликовано в журнале «Медведь» №69, 2002

Российские и советские актёры

Главное меню ————-
Главная
Новости
Актеры
Форум
Поиск
Карта сайта
Помоги сайту —————
Последние добавления —
  • Мишина Ксения
  • Домаскина Лариса
  • Алексеев Артём
  • Колос Сергей
  • Касницкий Андрей
Социальные сети ———
Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова
——Популярные сегодня
Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова
Волкова Екатерина
Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова
Иванова Надежда
Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова
Корешков Егор
Взаимосвязанные статьи
  • Белый Анатолий
  • Варлей Наталья
  • Локтев Алексей
  • Миронов Евгений
  • Юшкевич Сергей
  • Кутепова Ксения
  • Гриценко Николай
  • Калныньш Ивар
  • Ковальчук Анна
  • Сафонов Кирилл
————— Кто на сайте?

Нет посетителей в онлайн
—————— Счетчики
Актеры Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда ЛимоноваОсновной раздел Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда ЛимоноваАктрисы

Волкова Екатерина

Автор KOV, Включено 28-09-2009 18:04

Просмотры : 9607

  • Currently 2.87/5
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Рейтинг 2.9/5 (119 голосов)

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Волкова Екатерина Юрьевна – российская актриса театра и кино, певица, автор песен, модель, родилась 16 марта 1974 года в городе Томске в семье врача (мама) и инженера. Выросла Екатерина в городе Тольятти, где окончила школу искусств по классу фортепиано, а затем музыкальное училище по классу хорового дирижирования.

В 1994 году Екатерина Волкова работала в театральной студии при театре «Колесо».

В 1995 году она училась в Театральном училище в Ярославле (мастерская Шалимова В.С.), а в 1996 году играла в первом русском театре им. Ф.Г. Волкова роль Настеньки в спектакле «Село Степанчинково» по Ф.М. Достоевскому.

Затем в 1997 году Екатерина Волкова приехала в Москву и поступила сразу на третий курс РАТИ (ГИТИС) в мастерскую Марка Захарова. Ее сокурсник Сергей Алдонин в то время на сцене Российского академического молодежного театра ставил «Мастера и Маргариту». Роль Маргариты уже была занята, и Кате оставалось сидеть на репетициях и вышивать шапочку Мастера, обдумывая, как бы она сыграла Маргариту. Многие из ее сокурсников объявили это формой тихого помешательства, но не режиссер Алдонин, который, посмотрев на готовую шапочку, отдал ей роль Маргариты.

В 1999 году Екатерина Волкова окончила ГИТИС и была принята в РАМТ (Российский Академический Молодежный театр). С 2000 года она стала работать также и в антрепризных проектах. На сцене театра им. Станиславского она сыграла Эвридику в «Орфее и Эвридике». Режиссер Владимир Клименко доверил Екатерине роль Сесиль в спектакле «Альцест» (театральная группа «Практика»).

В 2001 году актриса ушла из репертуарного театра и репетировала в различных театральных лабораториях. До настоящего момента она играет в театре им. Станиславского в спектакле «Мастер и Маргарита».

После нескольких поездок в орловскую колонию строгого режима № 6, в соавторстве с Анной Афанасьевой и с диким резонансом в СМИ, Екатерина Волкова поставила в рамках декады «Новой драмы» во МХАТе жестокую и трогательную пьесу новоявленного драматурга из заключенных Екатерины Ковалевой «Мой голубой друг».

В кино Екатерина Волкова с 1992 года сыграла более 65-ти ролей, в том числе главные роли в картинах: «КГБ в смокинге», «Вдох-выдох», «Инструктор», «Клинч», «Такая обычная жизнь» и многие другие (более 20-ти).

Екатерина Волкова пробует себя в разных направлениях: в 2005 году основала музыкальную группу «Беспредел» и выступала с концертами, как автор музыки и текстов, а также исполнитель (жанр определялся как eclectic music). В 2006 году они записали альбом «Белая богиня» совместно с группой «BasrArt».

В 2015 году Екатерина основала бренд аксессуаров Wolka.

Екатерина Волкова неоднократно была замужем. В первом браке (муж — Алексей) у нее родилась дочь Валерия. Затем был неофициальный брак с продюсером, театральным режиссёром и руководителем театра Эдуардом Бояковым. В 2003 году Екатерина Волкова во второй раз вышла замуж — ее избранником стал режиссер и продюсер Сергей Члиянц.

Наибольший резонанс вызвал третий брак актрисы. Союз Екатерины Волковой и скандально известного политического деятеля, лидера НБП Эдуарда Лимонова (он на 31 год старше Екатерины) вызывал у окружающих множество вопросов. Прежде всего: что у них, таких разных, общего? Но любовь есть любовь. А она была яркой и страстной.

Вместе они прожили три года. А потом страсть улеглась, и наступил быт. У них родился сын Богдан (07.11.2006 г.р.), и по словам Екатерины, Лимонов оказался не готов к отцовству. Она признается: «Эдуард все время приходил ко мне и высказывал недовольство — его раздражали дети. Мои дети!» Последней каплей стала её очередная беременность. Дочь Александра (17.07.2008г.) родилась уже после того, как они расстались с Лимоновым.

Биография подготовлена по материалам www.rusactors.ru

Театральные работы:

Настенька — «Село Степачинково» по Ф.М. Достоевскому (Ярославский театр драмы им. Ф.Г. Волкова)

Маргарита — «Мастер и Маргарита» М. Булгакова (театр им. Станиславского)

Эвридика — «Орфей и Эвридика» Ж. Ануя (Российский академический молодёжный театр)

Сесиль — «Альцест» (реж. Владимир Клименко / театральная группа «Практика»)

Поставила в качестве режиссёра:

Пьеса «Мой голубой друг» Екатерины Ковалёвой (МХАТ)

Официальный сайт: www .katyavolkova.ru

Награды и звания:

Приз за лучшую женскую роль на МТКФ «Вместе» (2008, за роль в фильме «Клинч»).

Фильмография:

Коллекционер (2001) роль: Маша

Next 2 (2002) роль: Ольга Сергеевна Кирсанова

Голубая луна | Blue Moon (Австрия, Швеция) (2002)

О любви (2003) роль: Нюта

Люди и тени 2. Оптический обман (2003) роль: Таня

Инструктор (2003) главная роль: Рита, фильм «Преступление и наказание» (1-й)

Next 3 (2003) главная роль: Ольга Сергеевна Кирсанова

КГБ в смокинге (2005) главная роль: Валентина Васильевна Мальцева

Капитанские дети (2006) роль: Нина Соболева, подруга Егора

Живой (2006) роль: жена Славика

Вдох Выдох (2006) главная роль: Вера

Мой осенний блюз (2008) роль: Варя, дочь Ольги и Григория

Клинч (2008) главная роль: Анна Сергеевна Погодина

Человек в кадре (документальный) (2008) фильм «Иван Дыховичный»

Потому что это я (киноальманах) (2009) главная роль: Надя, новелла «Дядя из Чикаго»

Такая обычная жизнь (2010) главная роль: Лариса Агеева

Естественный отбор (2010) главная роль: Ольга Коробова, бывшая жена Скворцова, телеведущая, бизнес-леди

Богини правосудия (2010) главная роль: Евгения Мазалова

Возмездие (2011) главная роль: Александра, байкерша

Пандора (2011) роль: Елена Павловна Витяева, жена Андрея

Краткий курс счастливой жизни (2011) роль: Полина

Искупление (2011) роль: жена профессора

Товарищи полицейские (2012) роль: Наталья Озерцова, серия «Сказки о любви. «Мошенники».» (28-я)

Уравнение любви (2012) главная роль: Мира

До смерти красива (2013) главная роль: Эльвира Саровская, партнёр Добровольского

Двойная жизнь (Украина) (2013) главная роль: Екатерина Петровна Савельева

Вечная сказка (2013) главная роль: Ирина

Шулер (Россия, Украина) (2013) роль: Екатерина Андреевна, мать Костика

Синдром Шахматиста (2013) главная роль: Марина, жена Павла

Пока ещё жива (2013) роль: Анжела Резник

На крыльях (2013) роль: Крылова, мама Маши

Секс, кофе, сигареты (2013)

Саранча (2013) роль: Наталья

До свидания, мальчики (2014) главная роль: Анна Георгиевна, жена Ивана Стрельникова

Дорога домой (2014) роль: Лариса Карпова, бывшая девушка Матвея

Время собирать (2014) роль: Ольга Николаевна, завуч

Ветер в лицо (Украина) (2014) главная роль: Алла Валерьевна Мартынова, хозяйка бутика

Внутри музыки (короткометражный) (2014) главная роль

Шредер (короткометражный) (2014)

Родина (2015) роль: Кристина

Влюблённые женщины (Россия, Украина) (2015) главная роль: Катерина

Коммуналка (2015) главная роль: Анна Сабурова

Закон каменных джунглей (2015) роль: Зеленцова

Муж по вызову (2015) главная роль: Инна, жена Георгия

Лондонград. Знай наших! (2015) роль: Мэри, жена Андреева

Фарца (2015) роль: Валерия Дмитриевна Ланская, редактор журнала

Паук (2015) роль: Алекс, Александра Петрова, манекенщица

Ценность (короткометражный) (2015) роль: Елена

Скрабл (короткометражный) (2015)

Ночные стражи (2016) роль: мама Паши

Штрафник (Россия, Украина) (2016) роль: Марина, жена Пеникера

Научи меня жить (2016) роль: Марина Берден

Каменное сердце (2016) главная роль: Галина Прокофьева, журналистка

Чужие и близкие (2016) главная роль: Лидия, хирург-кардиолог

Разбуди меня (2016) роль: хозяйка магазина

Короткие волны (2017)

Дорога из жёлтого кирпича (2018) роль: Елена Соболь

Доктор Преображенский (2018) роль: Марьянова

Абрикосовый рай (2018)

Отражение радуги (2018)

Менталист (Великобритания, Россия, Украина) (2018)

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Ольга Матич – литературовед и культуролог, профессор Калифорнийского университета в Беркли (США). Автор книг « Petersburg / Petersburg : Novel and City , 1900 – 1921» (2010) и сайта « Mapping Petersburg » ( http :// stpetersburg . berkeley . edu / ), «Эротическая утопия. Новое религиозное сознание и fin de siecle в России» (2008) (дополненный перевод: « Erotic Utopia : The Decadent Imagination in Russia ’ s Fin de Si è cle », 2005), публикаций в «Новом литературном обозрении». Вариант данной статьи (под заглавием « Eduard Limonov : Man with a Typewriter , Sewing Machine , and Machine Gun ») был опубликован в журнале « Wiener Slawisticher Almanach » (2011).

Мы с Лимоновым дружны вот уже тридцать лет. В 2010 году ко мне обратился французский писатель Эммануэль Каррер , автор биографического романа «Лимонов» (2011), ставшего бестселлером после того, как получил престижную литературную премию Ренодо . Как часто бывает, милейший господин Каррер исказил то, что я ему говорила. Пусть его книга беллетристическая, но никто не любит, когда его выставляют в смешном виде. Я действительно считаю Лимонова порядочным и внимательным в личных отношениях. В книге мое мнение передано следующим образом: «один из наиболее порядочных людей, каких я встречала в жизни»; «единственный хороший человек среди , по-настоящему порядочный»; о моих знакомствах в литературной среде сказано: «я знаю всех русских писателей». Еще сказано, что, когда «Это я – Эдичка » был опубликован, из всех американских славистов одна я оценила роман положительно. На конференции «Русская литература в эмиграции – третья волна», которую я организовала в 1981 году, было целых три доклада (не моих), полностью или отчасти посвященных « Эдичке », два из них хвалебных. Каррер подвигнул меня на статью, которую я предлагаю русскому читателю. Вспоминаются слова Наума Коржавина – «персонажи пишут». Он произнес эту фразу в адрес Лимонова, когда был в гостях у нас с Аликом Жолковским , имея в виду, что Лимонов не писатель, а персонаж. Это было в середине восьмидесятых. Моя статья – о том, как и почему персонажи пишут.

Лимонов с самого начала был противоречивой фигурой – не только из-за того, как и что он писал, но и из-за своего публичного образа: сначала – провинциального поэта-хулигана ипредставителя московского андеграунда, затем нью-йоркского эмигранта-велферовца , слуги американского миллиардера и парижского литератора, а с девяностых – балканского воина и скандального российского политика. Лимонов – писатель, которого русская интеллигенция полюбила ненавидеть, – строит свой образ на раздражении ее эстетических, нравственных и политических чувств. Его любимые строчки у Маяковского – «Тише, ораторы! / Ваше / слово, /товарищ маузер». В эстетических представлениях Лимонова «реальное» дается как репрезентация насилия; это восходит к тому же Маяковскому и сюрреалистам. По знаменитому определению Андре Бретона , «простейший сюрреалистический акт состоит в том, чтобы с револьвером в руках выйти на улицу и стрелять наугад, сколько можно, в толпу» (1930). Эффект этих слов строится на раздражении читательских чувств; в своей прозе Лимонов прибегает к аналогичному эффекту, начиная с первого своего романа «Это я – Эдичка » (1976), герой которого хранит у себя фотографию Бретона .

Как следует из названия книги художественного критика и историка Хэла Фостера «Возвращение реального» ( The Return of the Real : Art and Theory at the End of the Century , 1996), «реальное» с шестидесятых годов стало важной категорией авангардной изобразительности. Фостер определяет постмодернистское «реальное» сообразно с концепцией укорененного в травме и осмысленного через сюрреализм «реального» Жака Лакана (а также – в меньшей степени – при помощи теории Юлии Кристевой об абъекции как следствии нарциссического кризиса). Одно из его положений гласит: «Реальное не может изображаться; оно может лишь воспроизводиться, более того – оно должно воспроизводиться». В качестве главного примера постмодернистского «травматического реализма» он приводит картины Энди Уорхола .

Лимонов писал, что в конце семидесятых годов в Нью-Йорке учил английский по «Философии Энди Уорхола »; там же, а впоследствии в Париже, он встречал «лунного чеха», как он его называет, на светских мероприятиях, но тот его не замечал. Много лет спустя Лимонов в ироническом тоне сравнит покушение на жизнь Уорхола с покушением на свою жизнь; в отличие от него, Уорхол ходил без телохранителя. Правда, однажды, когда Лимонов был у меня в гостях в съемной московской квартире, по моей просьбе его телохранитель остался в машине, но это было еще в девяностых.

«Реальное» у Лимонова взято в ракурсе шока, провокации, насилия и абъекции , в лучших и наиболее личных его книгах поданной через травматическое повторение. В противовес постмодернистскому «реальному» Уорхола , в определении Фостера , «реальное» Лимонова включает в себя эмоциональную «аутентичность», сопутствующую передаче непосредственно шокирующего опыта, что напоминает о дадаистском стирании границы между искусством и жизнью; в сфере политики его обращение к эстетике насилия сочетает в себе и «левую», и «правую» составляющие, то есть оно идеологически неотчетливо; его корни можно найти в сюрреализме. В «Расставании с Нарциссом» Александр Гольдштейн пишет, что Лимонов « кентаврически » совмещает в себе литературное и политическое начала, что знаменует собою «исключительную многогранность Лимонова (“Лимонова”), стойкого и меняющегося». «Он снова и снова тасует свое персонажное воинство, относится к себе, к своему телу, лицу и одежде, как артист к реди-мейду (заготовленной вещи). Он играет без правил [, в чем] его безрассудно расчетливая правота». Коржавин был прав – «персонажи пишут», но он не сознавал, что это суждение может восприниматься и в положительном ключе, особенно если исходный персонаж талантлив и многосторонен. Александр Жолковский первым применил фразу Коржавина к творчеству Лимонова – но не к прозе, а к ранней поэзии с ее авангардными грамматическими сдвигами, то есть к языку, а не конструированию художественной идентичности.

В последний раз я видела Лимонова в октябре 2010 года, накануне ежемесячной демонстрации «Стратегии-31» на Триумфальной площади. По нашему обыкновению, я принесла вино, а он приготовил ужин. Как нетрудно предположить, он сыпал проклятиями в адрес ветерана правозащитного движения Людмилы Алексеевой (с которой в 2009 году заключил союз), потому что та провела сепаратные переговоры с московским правительством относительно количества участников (и сошлась с ним на меньшем, чем требовал Лимонов, числе). Компромисс как «либеральный» жест никогда не входил в стратегию Лимонова. В тот вечер он с гордостью говорил о своих детях, описал трогательную сценку на детской площадке, отметил, как неуместно смотрелся там его телохранитель, сидевший с ним рядом, – в частном пространстве Лимонова-отца тот был не на своем месте.

Он спросил о здоровье моей дочери, о которой писал в одной из своих тюремных книг («Культура кладбищ»), вспоминая, как мы втроем гуляли по ночному Парижу в 1980 году и они с Асей бросили бутылку в Сену с запиской: «Увы, асина записка заплыла куда-то в плохие воды. Она страдает тяжелейшей редкой болезнью и еле уворачивается порой от ее ударов. Пока уворачивается ». В отличие от других русских писателей, Лимонов сумел найти с ней общий язык – она ему нравилась, – а про ее болезнь я рассказала ему в одну из наших первых московских встреч.

В последней же нашей встрече примечательнее всего было несоответствие между телефонными разговорами по поводу демонстрации и – «Форель разбивает лед» Кузмина, моим любимым русским стихотворным циклом ХХ века: в перерывах Лимонов прочел на память почти половину. Смежностью спорного, расчетливого политика с ценителем изысканных гомоэротических стихов Кузмина и характеризуется для меня в первую очередь парадоксальная личность Лимонова.

Человек, сделавший себя сам, Лимонов – писатель с замечательной биографией, которую он использовал для ставшего притчей во языцех мифотворчества, начиная с автобиографических романов о Нью-Йорке и Харькове, своего рода трилогии, которую впоследствии назвал своим Bildungsroman . По определению Гольдштейна, Лимонов – «солдат на посту пишущей машинки, смело разоблачающий им же сделанную биографическую легенду».

В словосочетании «автобиографический роман» тревожит разность между жанрами автобиографии и романа. Хотя автобиография – тоже вымысел, она выводит на первый план проблему «реального» как «настоящего», явно не соответствующего определению Фостера . Ричард Борден пишет: «Эдуард Савенко создает “настоящего” Эдуарда Лимонова, а тот в свою очередь вымышляет тексты о себе, в которых называет себя этим придуманным именем и рассуждает о том “себе”, которого придумал для других текстов» ( The Art of Writing Badly ). Сам Лимонов заявляет в «Книге воды»: «…я понял, что самым современным жанром является биография. Вот я так и шел по этому пути. Мои книги – это моя биография: серия ЖЗЛ». Иными словами, вопреки коржавинскому «персонажи пишут», он осознанно выстраивает автобиографический образ в рамках художественного проекта. Нью-йоркское стихотворение «Мой отрицательный герой» именно об этом: «Мой отрицательный герой / В сегда находится со мной / Я пиво пью – он пиво пьет / В моей квартире он живет» и т.д. В «Книге мертвых» он говорит о своих « непридуманных » персонажах: «Я умею их увидеть».

В «Подростке Савенко » (1983) рассказывается история юного Эдди-бэби – романтического хулигана и поэта, взрослеющего на рабочей окраине Харькова. Отклик или пародия (в формалистском смысле) на молодежную прозу конца пятидесятых – начала шестидесятых годов, с которой в советскую литературу пришли «настоящие» юноши и девушки (которых в социалистическом реализме не было), «Подросток Савенко » – это повествование о жизни, скажем так, более «реальных» (то есть «настоящих» в миметическом отношении) советских провинциальных подростков. В «Молодом негодяе » (1986) Эд – провинциальный поэт-авангардист, готовый перебраться в столицу за более насыщенной жизнью. В трилогии описано его непростое возмужание и связанные с ним проблемы; это одна из тем, красной нитью проходящих через автобиографическое творчество Лимонова тех лет; ее приметы – раздражающее самолюбование, бесстыдное самоутверждение и (в «Это я – Эдичка ») вызывающая сочувствие и жалость – абъектность .

В среде харьковской богемы Лимонов и обрел свой псевдоним, оказавшийся пророческим: от него произошло название скандальной газеты национал-большевиков, «Лимонки». Оно отображает поэтику насилия – в искусстве и в жизни. Псевдоним придумал харьковский художник-авангардист и писатель-концептуалист Вагрич Бахчанян , впоследствии тоже эмигрировавший в США. На фотографии, сделанной в 1996 году, одетый в кожаную куртку Лимонов, вытянув руку с гранатой, возвышается над сидящей женщиной (Лизой Блезе). Эта фотография соотнесена с другой – на ней Блезе держит в руке фетиш-лимон, символ прежней художественной идентичности писателя, возвышаясь над сидящим с грозным видом Лимоновым. Смена фетиша воплощает в жизнь «взрывной» смысл его псевдонима.

В написанной в тюрьме автобиографической «Книге воды» Лимонов говорит, что Бодлер с Бальзаком «придумали нас всех». Повторяя классическую восходящую траекторию героя Бальзака, Лимонов в 1967 году отправляется из провинции в Москву – не ради богатства, а чтобы повысить ставки в своей игре и прославиться. Он утверждает себя в качестве нового голоса в авангардном андеграунде, приятельствует с западными дипломатами, в первую очередь – с послом Венесуэлы, поэтом Регуло Бурелли Ривасом , которому посвящено стихотворение «Волоокий иностранец», завоевывает сердце Елены Щаповой, с которой в 1974 году эмигрирует. Это – тема его мегаломаниакальной и при этом иронической фантазии об эмиграции «Мы – национальный герой»» (1974), поэмы в прозе, написанной перед отъездом. (Удивительно, но первый московский период у него нигде не описан.) Содержание поэмы – дальнейшие победы, в мировом уже масштабе. Сладостная ироикомическая фантазия о том, как Лимонов с Еленой завоевывают Запад, вступила в резкое противоречие с настоящими – в смысле «настоящего» как абъекции – обстоятельствами поэта за границей, описанными в «Это я – Эдичка » (1979), и уходом его любимой в мир «богатых и знаменитых» Нью-Йорка.

Фантастическому литературному путешествию Лимонова и его последующему падению с пьедестала, на который он же себя и воздвиг, сопутствуют его одеяния, в том числе пиджак «национального героя», сшитый им самим. Этот пиджак – наглядная иллюстрация к характеристике еще не эмигрировавшего Лимонова, данной ему Львом Рубинштейном: «Его имуществом были две машинки – пишущая и швейная». Имелось в виду, что тот писал стихи и шил брюки для представителей московской культурной элиты, что было главным источником его дохода. Когда Василий Аксенов читал лекции в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе в 1974 году, он гордо демонстрировал сшитые ему Лимоновым брюки. Собственно, тогда я впервые и услышала его имя, сначала в качестве портного и только потом – поэта. Эту швейную машинку вывел на передний план Дмитрий Быков, озаглавивший свою статью 2008 года о Лимонове так: «Я пришел сшить вам брюки: Ода вольности». В «Мы – национальный герой» и «Это я – Эдичка » поэзия и швейное дело буквально вплетены в ткань текста. Много лет спустя в однокомнатной парижской квартире Лимонова швейная машинка стояла неподалеку от его письменного стола. Вот как в 2001 году он сам описал свою жизнь конца шестидесятых: «Молодой поэт, я еле выживал в Москве… часто перемещался с квартиры на квартиру с двумя машинками: швейной и пишущей» («Книга мертвых»).

В «Нити Ариадны» американский литературовед Джозеф Хиллис Миллер ставит вопрос о том, какой машинкой – пишущей или швейной – является утроба. Миллер называет нить Ариадны, которую та дала Тесею, чтобы тот вышел из лабиринта, «чертой, помечающей ходы лабиринта, что уже есть своего рода письмо». Можно сказать, что для Лимонова одним из предметов постоянного поиска была Ариадна, которая сопровождала бы его в мифическом путешествии, и что в пиджаке «национального героя» сшиты друг с другом мотивы шитья, творчества и эроса. В одном из его лучших стихотворений – «Я в мыслях подержу другого человека» (1969) нарциссизм лирического героя проявляется среди прочего в повышенном внимании к одежде: «И вещь любую на себе я досконально рассмотрю / Рубашку / я до шовчиков изглажу ».

Неожиданное сопоставление Миллера напоминает о знаменитом образе Лотреамона – «соседстве на анатомическом столе швейной машины с зонтиком», высоко ценимом сюрреалистами. Он взят из «Песен Мальдорора »; в своем тюремном эссе о Лотреамоне Лимонов хвалит жуткую и жестокую протосюрреалистическую образность этой поэмы в прозе, однако образа зонтика и швейной машинки не упоминает, хотя он и заставляет вспомнить вечных спутников Лимонова: швейную и пишущую машинки, которые однажды так ловко соединились в его собственной прозаической поэме.

В «Это я – Эдичка » Лимонов пишет, что щегольской пиджак «национального героя» с его и Елены инициалами был сшит из ста четырнадцати кусков ткани, что наводит на мысль о внимании к деталям, нужном для письма. Это определенно не реди-мейд , о котором пишет Гольдштейн, а пиджак денди. Шитье мужской одежды не является архетипическим женским делом, а изготовление лоскутного одеяла, по принципу которого сшит этот пиджак, является. Образы швеи, трудящейся над тканью, и писателя, создающего повествование, метафорически объединил в «Обретенном времени», связав шитье платья с письмом, Марсель Пруст: «И поминутно меняя оттенки, по мере того как точнее, вещественнее я представлял себе мой труд, к которому я был уже готов, я подумал, что за моим большим белым деревянным столом, за которым присматривала Франсуаза, поскольку непритязательные люди, долго живущие подле нас, интуитивно понимают наши задачи… я работал бы рядом с ней и мой труд был бы сходен с ее работой … и прикалывая то здесь, то там по листу, я создавал бы свою книгу – не скажу честолюбиво как собор, но как платье».

Описывая в автобиографическом тюремном эссе («Бегущие эстетики современности») смену своих масок, Лимонов называет этот процесс «радикальными переодеваниями». Иными словами, мифологизированный пиджак и шитье суть метафора – чтобы не говорить «повествовательная нить» – конструирования Лимоновым своей литературной идентичности в «Мы – национальный герой» и напоминание об этой идентичности в «Это я – Эдичка ». К тому же шитье не вписывается в традиционный героический миф и вовсе не вписывается в эстетику насилия, отражая тем еще одну из множества сторон личности Лимонова. Плохо вписывается в эту эстетику и упоминаемый Эдичкой белый дендийский костюм.

Этот роман, который по-прежнему остается одной из важнейших его книг, – история о глубоком нарциссическом кризисе, порождающем невидимость, состояние для нарциссической личности непереносимое. Игорь Смирнов называет трилогию Лимонова «наиболее беспримесной и провоцирующей разновидностью нарцисстского текста постмодернизма в русскоязычной литературе». Он возводит ее к тому, что называет « садо-авангардом » – авангардом, в который «вписано» садистское сознание; главным его представителем Смирнов считает Маяковского (« Диахронологика »). В «Это я – Эдичка », безусловно, есть садистские фантазии, но мне представляется, что ключ к его чувственному и эмоциональному содержанию – это мазохистское «реальное» как выражение абъекции . Абъект Эдичка существует на социальном отшибе Нью-Йорка, вне социально обусловленного символического порядка, он – «отброшенный объект», как сказала бы Юлия Кристева ; Эдичка сам называет себя «отбросом общества». В одной из своих главных книг «Силы ужаса: Эссе об абъекции » Кристева определяет состояние как отброшенность и радикальное изгнание: абъект находится в пространстве, где смыслы терпят крах. Но, пребывая в изгнании, он ведет с этим состоянием борьбу, а в своих страданиях приближается к возвышенному . (Стоит отметить, что в русском переводе «Сил ужаса» « абъекция » превратилась в «отвращение», утратив значение « отброшенности ». Если отвращение означает движение созерцающего субъекта от объекта, чтобы установить границу между ними, то абъекция означает отброшенность субъекта, его превращение из субъекта в абъекта , изгнанного из символического порядка.)

Социально восходящее движение Лимонова, обеспеченное не только литературными свершениями, но и любовными, в Нью-Йорке резко обрывается; впрочем, как он напишет в тюрьме ,у нижение – «сильнейший стимул». Фостер описывает унижение как явление одновременно разрушительное и созидательное и видит в этой двойственности важную составляющую абъектно-травматического дискурса , в котором субъект оказывается и унижен, и возвышен. Бросив самому себе литературный вызов ради преодоления кризиса, Лимонов пишет роман, совершая таким образом радикальный «видовой» сдвиг – от поэзии к прозе. Кризис, часть которого – утрата языка, профессионального инструмента литератора, он изображает, повествуя от первого лица в шокирующей, бесстыдной и при этом душераздирающей манере, которую характеризует то, что я назвала лимоновской «поэтикой раздражения» ( Eduard Limonov : Poetikder Verärgerung , 2005). Утрата языка – основная составляющая абъекции и последующего возвращения «реального»: язык – важнейший компонент того символического порядка, из которого абъект изгоняется.

Поиск новой идентичности – радикальное переодевание – в «Это я – Эдичка » задействует склонность автора к литературным экспериментам, ранее проявившуюся в его замечательных стихах, которые некоторые читатели ставят выше его прозы. В романе звучит абъектный эмигрантский говор, пример того, как «персонажи пишут», примета которого – двойная экспозиция, или наложение ломаного английского на русский, с целью создания «реального» – в абъектном и в миметическом смыслах – эмигрантского романа с описанием всех материальных и психологических трудностей, вызванных эмиграцией. Наиболее поразительный и характерный образчик существования вне языка в качестве отброшенного объекта – знаменитая ночная сцена на нью-йоркском пустыре с участием случайного чернокожего мужчины. Эта сцена – самое грубое нарушение литературных табу в романе. Нет нужды говорить, что она шокировала и оскорбила читателей-эмигрантов; никогда прежде в русской литературе гомосексуальная связь не изображалась так откровенно и в таком положительном ключе. Этот гомоэротический эпизод одновременно отражает « абъектность » Эдички и парадоксальным образом является для него шагом на пути к созданию новой идентичности, не умещающейся в рамки литературных стереотипов и позволяющей ему начать приходить в себя после потери любимой женщины и языка. Иными словами, для Лимонова-литератора абъекция – это мощный инструмент.

В противоречивом голосе Эдички множество оттенков: он звучит по-детски и при этом иронически, обиженно и при этом нежно, эгоцентрически от жалости к себе и при этом холодно-отрешенно , романтически и при этом агрессивно и убийственно честно, маниакально и при этом лаконично. Этот уникальный голос, выработанный Лимоновым в своем первом романе, по-прежнему звучит в его лучших книгах, хотя детская нота из него ушла (не вся). Лимонову как-никак семьдесят лет. Он и есть голос его персонажа. Как и в его стихах, персонажи его прозы видят себя не только изнутри, но и извне. Грамматический сдвиг «зайдет ли кто – а я лежит» в последней строке раннего стихотворения «Я был веселая фигура» дает обоим ракурсам предельное и лаконичное выражение.

Роман читала вся русская эмиграция. Он имел succ è s de scandale и был переведен на множество языков – по-французски вышел под названием Le poète russe préfère les grands nègres (1980), а в немецком переводе назывался Fuck Off , Amerika (1982); эти названия отражают нескрываемую любовь Лимонова – и, понятно, издателей – к скандальной рекламе. Именно это свойство личности и творчества Лимонова вызывало и вызывает негодование у многих критиков-интеллигентов. Еще важнее, что сосредоточенность на нарциссическом субъекте казалась неуместной в русской литературе, переживавшей в те годы совсем другую травму – советскую травму сталинской истории и брежневского застоя. Если бы Фостер прочел этот роман, то, несомненно, назвал бы его «анархическим», «регрессивным» и «инфантильным» – такие определения он дал некоторым произведениям постсюрреалистического абъектного искусства. Образ неудачника – видавшего виды городского босяка, нарушителя табу – один из вкладов Лимонова в русскую литературу. В «Дневнике неудачника» (1982), розановском по духу тексте, написанном вслед за « Эдичкой » и более по сравнению с ним «литературном», напоминающем поэтическую прозу, состояние абъекции изображается как состояние униженное и одновременно возвышенное .Н екоторые из тех, кто писал о Лимонове по-русски, называли «Дневник» самой важной книгой Лимонова. (В их числе – Саша Соколов и Глеб Морев .) Сам Лимонов недавно назвал своими лучшими книгами «Дневник неудачника» и «У нас была прекрасная эпоха».

Не менее существенной причиной неприятия эмигрантами «Это я – Эдичка » были выраженные в нем неинтеллигентские и антиинтеллигентские взгляды: вместо того чтобы присоединиться к антисоветски настроенному эмигрантскому сообществу, Эдичка ищет новой политической идентичности среди нью-йоркских маргиналов-троцкистов и чернокожих бродяг, живущих на отшибе американского общества. Это показывает личность Лимонова с той стороны, которой критики-интеллигенты, как правило, пренебрегают: его роман при всем нарциссизме выражает сочувствие к абъектным жертвам нью-йоркского общества. Сопереживание другим жертвам общества, не тем, кому привычно сочувствует интеллигенция – в глазах Лимонова по-настоящему «настоящим», – черта многих его книг. К тому же в контексте своего радикального переодевания он объявил о разрыве с русской литературой, сказав на конференции писателей-эмигрантов в Лос-Анджелесе в 1981 году, что сожалеет о своей принадлежности к ней: «…я говорю “к сожалению”, потому что с удовольствием родился бы здесь и принадлежал бы к американской литературе, что мне гораздо более к лицу…» Более того, это провокационное заявление никак не сочетается с занятой им впоследствии позицией русского националиста. Он также заявил, что они с Сашей Соколовым и поэтом Алексеем Цветковым, в отличие от остальных присутствующих на конференции писателей, вне политики и не могут быть использованы в своих интересах ни советской, ни американской стороной. Знал бы он, что спустя десять лет политика захватит его без остатка.

Ввиду радикализма Лимонова неожиданным кажется его выбор предмета любви – самый явный и непосредственный фактор нарциссической абъекции в «Это я – Эдичка ». Если его политические взгляды и литературное творчество неизменно противоречат общепринятым нормам, то предметы его любви удивительно конвенциональны: это длинноногие красотки из глянцевых журналов, фетишизированные предметы желания. В их число, как все знают, входят Елена Щапова, Наталья Медведева (на Западе работавшая моделью и певшая в ресторанах, а в России ставшая умеренно известной рок-исполнительницей ) и Екатерина Волкова (киноактриса и мать его детей), на языке Кристевой Лимонова «отбросившие». Гольдштейн пишет, что Лимонов меняет своих жен «в поп-культурной технике»; это точное наблюдение указывает на одержимость Лимонова эффектами популярной культуры, но не учитывает абъектно-личного . Обладание женщиной-фетишем, важная составляющая «самодельного» (не заготовленного!) героического мифа Лимонова, включает в себя установку на завоевание новой женщины-фетиша, следствием которой оказывается утрата. Любовная рана, нанесенная Волковой, – основа содержания его нового романа «В Сырах» (2012).

Психоаналитически абъект характеризуется установкой на повторение травматического события, которая, по Лакану , есть важнейшая составляющая «реального»; Лимонов раз за разом овладевает новым предметом любви, который его затем изгоняет. Утрата предмета любви стимулирует в нем творческое начало, в то время как обладание им, так сказать, освобождает его от необходимости писать. Кристева называет абъекцию «границей», вынуждающей начинать заново, неутомимо созидать и рисковать, – это психоаналитическое объяснение вполне может быть применено к жизненной практике Лимонова. Другой – в качестве предмета любви, а также альтер эго – отбрасывает его в устрашающее реальное, которое у Кристевой отождествляется с пассионарным существованием.

Установку на повторение Лимонов проявляет также в социальной сфере, выказывая глубоко укоренившиеся в нем ресентимент и враждебность к либеральной интеллигенции и буржуазии.

В этом отношении написанное Лимоновым после того, как советская власть кончилась, отличается от прежнего тем, что эротическое «поле боя» расширилось и включило в себя войну, революцию и тюрьму. Сам Лимонов связывает их с «новым эстетизмом», отвечая таким образом на абъекцию и решительно переопределяя «реальное» в категориях политики и насилия, хотя готовность идти на риск и фантазии о насилии всегда были частью его образа. «Хороша ты, пуля. Отомстительна ты, пуля. Пуля, ты горяча», – провозглашал герой «Дневника неудачника». С этих слов, свидетельствующих о желании героя отомстить за всех неудачников, в том числе за себя самого, начинается последняя запись в «Дневнике неудачника» (относящаяся к концу семидесятых годов). Вместо стрельбы наугад в толпу, как у Бретона , персонаж Лимонова мечтает «с близкого расстояния выстрелить в выпуклый дряблый живот Президента Соединенных Штатов Америки… в духоте выставки достижений фермеров Айовы, где-то в районе гигантских початков кукурузы и быков» (что он и делает), а затем, пока фермеры гонятся за ним, влезть на несгораемую крышу экспериментального коттеджа и «пустить себе жаркую пулю в висок. Прощайте». Террорист-неудачник российского разлива и американские фермеры представляют собой пародию и на сюрреалистический жест, и на сталинскую ВДНХ. Но, даже пародируя нарциссический жест, «пуля в висок» означает и другое – пафос абъекции , пассионарность , возвышение неудачника над американской обыденщиной .

В «Книге воды», тюремной автобиографии, Лимонов пишет: «Я инстинктом, ноздрями пса понял, что из всех сюжетов в мире главные – это война и женщина»; эрос толкает его на войну. «Новый эстетизм» сопровождался переодеванием в прямом смысле этого слова – я оказалась тому свидетелем, когда в конце восьмидесятых годов в последний раз была у Лимонова в Париже. Он был одет в форменную советскую шинель, ничего общего не имевшую с дендийским пиджаком «национального героя», принадлежавшую, по его словам, отцу и присланную ему из СССР. Он похвалялся ей, как мальчишка, играющий в войну. Мне тогда не пришло в голову, что он примерял образ Лимонова-воина, начиная новый этап своего биографического мифотворчества и резко меняя тактику в своей борьбе с абъекцией . Уже в Москве, рассказывая о своем детстве, он однажды сказал мне, что его родители в нем не нуждались: их отношения друг с другом не предусматривали третьего. Вот где коренится отброшенность Эдди-бэби.

Когда в начале девяностых годов в России произошли перемены, а Лимонов расстался с Наташей – это пронзительно описано в «Книге воды», – он принялся искать новых вызовов – романтических – и мест, где он мог бы их принять, дав, как он пишет, выход давней «тоске по пространству» и тяге к оружию. На личный кризис начала девяностых он ответил тем, что вместо пишущей машинки – как в Нью-Йорке – взял оружие и выбрал поле боя, напрямую связанное с настоящей жизнью и настоящей смертью: войны в Сербии, Приднестровье и Абхазии.

Они стали его новым полем боя для «реального», для его новой маскулинной идентичности – вот уж действительно радикальное переодевание – и для шокирующего поведения: в Сербии он провокативно представлял сербов «настоящими» абъектами , а не угнетателями прочих национальных и этнических групп. Он встал под знамена будущих сербских военных преступников ( Радована Караджича и Ратко Младича ), носил форму и держал в руках оружие, вместо того чтобы описывать свои стилизованные фантазии о расстрелах богатых и могущественных. Видео, на котором Лимонов в 1992 году стреляет из пулемета по Сараеву , показанное Би-би-си, до сих пор можно посмотреть на Ю-Тьюб ; впрочем, в нем Лимонов выглядит русским интеллигентом, а не воином.

На этой записи видно, что он на самом деле сменил «оседлую» пишущую машинку на оружие – явный пример возвращения к «реальному» в форме настоящего, внелитературного насилия. Это событие можно считать «осуществлением» его любимой строчки Маяковского («Ваше слово, товарищ маузер»), которую, как он писал, ему хотелось бы сочинить самому. Если соотнести этот поступок с сюрреалистской поэтикой насилия и актом, за который выступал Бретон , то можно сказать, что на этих кадрах он воплотился в жизнь, превратившись в прямое действие, тогда как для сюрреалистов он остался эстетической провокацией. В политическом отношении это был призыв к насилию слева, в пространстве «реального» – всего лишь жест, а не «настоящий» поступок. Как пишет в книге «Сила искусства» ( ArtPower , 2008) Борис Гройс , «террористический а кт стр ельбы в безоружную толпу, о котором были сказаны знаменитые слова Бретона », уже не может считаться подлинно художественным жестом – в современном медийном производстве образов «искусство определенно терпит поражение».

Гройс подразумевает, что современное «реальное» терроризма и войны, которую ведет с терроризмом Америка, проблематизировало традиционное отношение между художником-авангардистом как «иконоборцем» и воином как « иконопочитателем ». У СМИ есть возможность мгновенно воспроизводить и распространять террористические образы – поэтому приписанное немецкому композитору-авангардисту Карлхайнцу Штокхаузену заявление о том, что 9/11 стало «величайшим произведением искусства», так шокировало западную интеллигенцию; как и следовало ожидать, Лимонов с этим согласился. Гройс оспаривает тех, кто связывает террористические акты с «возвращением реального» как художественным изображением; соответствующие образы он отождествляет с возвращением не «реального», а «политического возвышенного» – тоже вполне провокационная мысль: «нужна такая критика, которая анализировала бы эти образы как новые знаки политического возвышенного. …Контекст искусства особенно хорошо годится для такой… критики». Он пишет, что «художественные институты напоминают нам об истории критики репрезентации и критики возвышенного – дабы мы могли видеть свое время на этом историческом фоне».

Лимонов с ликованием отозвался о не поддающейся описанию травме 9/11 в книге «В плену у мертвецов», написав, что свершилось возмездие за американские бомбардировки Багдада (1991), Белграда (1999) и т.д. Мечта террориста-неудачника сбылась. Лимонов узнал о теракте из телевизионных новостей в Лефортовской тюрьме. В сравнении с ним стрельба из пулемета по Сараеву меркнет, но Лимонова это не оправдывает. Когда я выразила возмущение (позвонив ему в Париж после его возвращения из Сербии), он в ответ назвал Париж «кладбищем» и сказал, что «настоящему человеку» нужны кровь и сильные ощущения. Когда я на это ответила, что он, возможно, стрелял в безоружных людей, он сравнил меня с либеральной интеллигенцией, которая отгораживается от настоящего предсказуемой гуманистической риторикой, то есть поставил эстетику насилия выше человеческого.

Сараевский эпизод ознаменовал собой шаг, сделанный Лимоновым по ту сторону границы, отделяющей художественное насилие от прямого действия. В нем отразилось новое отношение между эстетикой и политикой в его мировоззрении; дискурса насилия ему уже было мало – его субъективность как будто требовала более сильного раздражителя, и таковым стала война. Описывая этот сараевский эпизод в книге о балканской войне « Смрт » («смерть» по-сербски), Лимонов возмущался тем, что видео было смонтировано. Он утверждает, что стрелял на полигоне, а не по мирному Сараеву , кадры с которым были вклеены в видео. Действительно, присмотревшись к этим кадрам, видишь, что город на них – ближе, чем если смотреть на него с горы, с которой они как бы снимались.

Само название национал-большевистской партии, основанной Лимоновым и евразийцем Александром Дугиным в 1993 году, было провокацией: оно пробуждало воспоминания сразу о двух идеологиях и символиках, более всего скомпрометированных в глазах либеральной интеллигенции: нацистской и коммунистической. На самом же деле оно отсылало к национал-большевизму эмигранта Николая Устрялова (начало 1920-х годов), который был протофашистом , а не протонацистом . В начале девяностых внимание Лимонова было сосредоточено на правах русскоязычного населения бывших советских республик и состоянии обездоленных в ельцинской России, в первую очередь русских, а не на евразийских утопиях Дугина. После того как в 1999 году пути Дугина и Лимонова разошлись, НБП сделала решительный популистский поворот, а после освобождения Лимонова из тюрьмы – либеральный: при Ельцине Лимонова заботило обеднение России, при Путине и после тюрьмы он сосредоточился на проблеме полицейского государства и Путине лично. Вернувшись в Россию, Лимонов превратил крик души своего Эдички в клич, напоминающий о футуристах и сюрреалистах, – « кричалку », звучавшую из громкоговорителя на московских улицах во время политических демонстраций; подобно тем, кто много лет назад критиковал дадаистов и футуристов, современники видели в нацболах раздражающую инфантильность, а кто-то считал их преступниками.

Переменив свою идентичность, Лимонов поднял ставки в игре: сделавшийся политиком писатель вышел на арену еще более настоящего «реального», на которой становится все труднее отделить его писательский образ от образа «вождя»; представлял ли последний более настоящее «реальное» – вопрос спорный. Очевидно другое: ироикомические фантазии вроде «Мы – национальный герой» уступили место желанию героя сделаться реальным – в смысле настоящего, – а не воображаемым завоевателем.

Как мы знаем, Лимонов был арестован по обвинению в незаконном хранении оружия, террористической деятельности и подготовке вооруженного вторжения в Северный Казахстан в апреле 2001 года; так к его яркой биографии добавилась тюрьма. Второе и третье обвинения были сняты. Его приговорили к четырем годам, но освободили спустя два с небольшим. Тюремное заключение можно считать как героическим этапом в жизни Лимонова, так и новым абъектным кризисом, которому в данном случае не предшествовала утрата предмета любви, языка и отечества. Это был очередной вызов – снова взять ручку, чтобы преодолеть кризис. Кристева пишет: «…писатель одержим фобиями и при помощи метафор спасается от смертельного страха; в знаках он оживает». В заключени и Лимонов написал восемь книг, в том числе одну из своих лучших. Его можно было бы назвать стахановцем, но он всегда был дисциплинированным работником.

Как любила рассказывать Мария Васильевна Розанова, издавшая в «Синтаксисе» «Подростка Савенко » и «Молодого негодяя », Лимонов был единственным русским в Париже восьмидесятых годов, на чью помощь она могла всецело рассчитывать. Однажды она попросила его разобрать подвал ее дома в парижском пригороде Фонтене-о-Роз , и он, в отличие от прочих молодых людей, которым случалось гостить у нее и Синявского, сделал это быстро и хорошо. В 1980 году Лимонов познакомил меня с Синявскими, с которыми я подружилась.

После тюрьмы Лимонов, постоянно переопределявший траекторию своего восходящего движения, окончательно утвердился в статусе знаменитости и известного оппозиционного деятеля. Бывший до тюрьмы радикальным националистом, по освобождении он озаботился гражданским обществом и, заключив союз с Гарри Каспаровым и Михаилом Касьяновым, основал оппозиционное движение «Другая Россия» (так называлась его книга, вышедшая в 2003 году); впрочем, некоторое время назад он с ними разошелся. До оживления оппозиции в прошлом году, когда Путин решил вернуться на пост президента, Лимонов был одним из немногих заметных ее представителей, хотя что-то в его политической деятельности и выходках носило призрачныйхарактер , а что-то было сомнительно с точки зрения морали. Пример последнего – недавнее выступление в поддержку запрета на усыновление русских детей американскими гражданами. Вместо того чтобы проявить заботу о многочисленных сиротах, живущих в чудовищных условиях в его стране, он занял предосудительную антиамериканскую идеологическую позицию.

В 2003 году «Книга воды» по праву получила престижную премию Андрея Белого – явный признак успеха у критиков, которые прежде книги Лимонова «забраковывали». Почетное положение заключенного сыграло свою роль. «В “Книге воды” – нет партийного жизнестроительства , – сказал член жюри премии Глеб Морев . – “Книга воды” – это продолжение “Дневника неудачника”, а неудачник не может быть политиком. “Книга воды” – это исповедь пораженца, на помощь которому приходит только язык». (Из этих слов следует, что Морев не готов воспринимать автора во всей его многоликости.) Лимонов назвал «Книгу воды» «географическими воспоминаниями», предмет которых – «воды жизни» в диапазоне от величайших, океанов, до мельчайших, фонтанов и бань. Собственно, память, вода, путешествия, мужская дружба, преодоление преград – всё это темы «Форель разбивает лед».

«Эти мои воспоминания можно читать с любой страницы и в любом направлении. Они плавают в вечности, им не нужна протяженность», – пишет Лимонов в связи с намеренным разрушением хронологии, в тюрьме как будто бы несущественной. Время превращается в пространство: вода обретает форму времени, создавая своего рода хронотоп . Он укрепляется за счет того, что один и тот же «водоем» изображается несколько раз, сообразно с разными периодами жизни Лимонова – мы видим, как меняется его личность, но не в хронологическом порядке. Пространственное измерение его автобиографии тематизируется обращением к разным водам, в которые он входил или рядом с которыми гулял и сидел; они напоминают альбом путешественника, цепочку образов, которые он передает буквально в «Книге воды». Возникает структура фотоальбома как рассказа о жизни во времени. (За несколько лет до тюрьмы Лимонов издал альбом своих фотографий с рукописными подписями; ошибки в них зачеркнуты и исправлены. Он подарил мне его, когда мы виделись в Москве незадолго до его ареста.)

Фотография в альбоме – всегда воспоминание; так и в «Книге воды», написанной о том, что значит вспоминать: «вода несет, смывает… это о водах жизни, потому намеренно смешаны ее эпизоды, как смешаны воспоминания памяти, или предметы несутся в воде». В CameraLucida Ролан Барт предполагает, что фотография останавливает время; он пишет: «В конечном итоге то, что я ищу в своей фотографии (“интенция”, в соответствии с которой я ее разглядываю), есть Смерть, она является ее эйдосом ». Нечто в этом роде пишет и Сьюзен Сонтаг : «Все фотографии – mementomori . Сделать снимок – значит причаститься к смертности другого человека (или предмета), к его уязвимости, подверженности переменам». Оба фотоальбома Лимонова – настоящий и литературный – с главенствующими в них темами жизни и смерти проникнуты этим парадоксальным смыслом фотографии.

Один из лейтмотивов «Книги воды» – плавание в каждом из посещенных водоемов, наглядное отображение желания обретать все новый опыт и повсюду оставлять свой след. Этот мотив вкупе с отсылкой к приписываемой Гераклиту максиме «Нельзя войти в одну воду дважды» выражают одержимость Лимонова движением, движением вперед, в «Книге воды» принявшую форму воображаемой «колонизации» как можно большего числа вод и, так скажем, нарциссического запечатления в них своего отражения. Эти нарциссические зеркала оказываются надежнее любимых женщин. Как и в «Это я – Эдичка » (характерно, что уже в романе о Нью-Йорке возникают необычные образы воды), пребывающий в заключении автор обращается к теме эротического мазохизма (желание двигаться вперед вновь вступает в противоречие с установкой на повторение), но подходит к ней уже более осознанно и умудренно , как будто издалека.

Первая часть «Книги воды», озаглавленная «Моря», начинается с описания того, как Наташа Медведева, героиня этих воспоминаний, плавает в Средиземном море в Ницце, а заканчивается изображением ее в Тихом океане, в Калифорнии (где они с Лимоновым познакомились), но, в отличие от нью-йоркского романа, отношения Лимонова с женщиной, которую он любит, представлены в приглушенном, меланхолическом свете. Книга, впрочем, заканчивается на совсем другой ноте: в жизни Лимонова появляется «крошка Настя», лишенная признаков женщины-фетиша и хранящая ему верность, подобно Пенелопе, дожидавшейся Одиссея. Последние слова в «Книге воды» – обращенное к ней признание в любви, в котором можно разглядеть намек на преодоление эротического мазохизма. Настя (Анастасия Лысогор ) действительно была другой – застенчивой, немногословной, лишенной «фатальных» свойств Елены и Наташи. Лимонов в ее присутствии тоже был другим. С ней он скорее напоминал отца и учителя, гордящегося своей не по годам развитой ученицей и любовницей. Когда они с Настей познакомились, ей было всего шестнадцать лет. Она пришла вступать в НБП и, что называется, осталась. Вот посвященное Насте стихотворение, написанное зэком Лимоновым, – в нем Лимонов вспоминает свою прогулку с Настей по зоопарку наутро после московского урагана 1998 года.

Когда-нибудь, надеюсь, в ближайшем же году
Я к маленькому панку с улыбкой подойду
Долго мы не виделись, товарищ панк,
Пойдемте, погуляем (не против ?) в зоопарк.
Там умные пингвины и лица обезьян
Т ам ходит волк красивый, как красный партизан
Что-то Вы невеселы товарищ панк
Для маленькой прогулки не взять ли нам танк?
И эта чудо-девочка, с прекрасной из гримас
Мне скажет: “Волк тюремный! О, как люблю я Вас!
Я просто молчалива. Я вовсе не грустна.
Все классно и красиво!” – так скажет мне она.
Где плещутся в бассейнах тюлень гиппопотам
Н а танке мы подъедем к мороженным рядам
Мы купим сорок пачек ванили с эскимо
От зависти заплачут, те кто пройдет мимо

«Книга воды» писалась в Лефортове, в ожидании приговора; Лимонову грозил долгий срок. В ней он подводит некий итог своей жизни, с тем чтобы вписать ее в историю литературы. Среди авторов, на которых он ссылается, с одной стороны – Геродот, Гераклит и Аввакум, с другой – Бодлер , Уайльд, Рембо, режиссер Пазолини ; несмотря на националистические взгляды Лимонова, в этом ряду преобладают нерусские авторы, последние же четверо – носители декадентского мироощущения, а не выразители военной эстетики.

Об изгнании из общества и о смерти рассказывает автор, прочно обосновавшийся внутри символического порядка языка: «Умирают города, республики и государства. Умирают пляжи, – думал я, нетвердо выбираясь на берег, – …и в Абхазии действительно, как бананы, гнили в субтропическом климате раны». «Книга воды» содержит лишь небольшую дозу лимоновской провокативности ; ее основное содержание – интимное пространство и экзистенциальные истины в свете ощущения полного одиночества. Дмитрий Быков, ценитель творчества Лимонова, определяет эти истины так: «борьба человеческого с нечеловеческим , схватка силы и слабости, интимного и титанического. Всю жизнь любя солнечное, мужское начало, он обречен был возненавидеть женское, изменчивое, лунное, и оттого вечная зависимость от женского так ему тяжела, даром что сладостна. Отсечь все – дом, родителей, жену, Родину, даже соратников, выказавших слабость; отрясти с себя весь земной прах, закалиться до стальной твердости – вот путь Лимонова». Суждение Быкова можно применить уже к « Это я – Эдичка », но там эта борьба, схватка передавалась через cri de coeur нарциссической личности, неспособной увидеть себя со стороны. В этом отношении интересно то, что в стихах Лимонова лирический герой часто изображается «извне». Как пишет Жолковский : «Взгляд на себя со стороны, в частности в зеркало, вообще одна из пристально разрабатываемых им тем».

Той же борьбой одухотворена книга Лимонова о тюрьме – «По тюрьмам» (2004), его «Один день Ивана Денисовича». Она посвящена его опыту в этом глубоко абъектном пространстве и взаимоотношениям человеческого и нечеловеческого, силы и слабости в лимоновской трактовке. Вот как он надписал подаренную мне книгу: «Продолжая традицию русского тюремного жанра, вот тебе Ольга – записки. Документальные». Как и «Книгу воды», «По тюрьмам» в России приняли хорошо. Ее хвалила даже известная либеральная писательница Людмила Улицкая; она же написала предисловие к ее французскому изданию. «По тюрьмам» отличается от «Книги воды» тем, что Лимонов, описывая свой тюремный опыт, уделяет не меньше внимания другим заключенным. Подобно Солженицыну, автор отождествляет себя с ними, хотя это – обыкновенные преступники, а не политические заключенные. Лимонов повторяет: «…мужичок в тулупчике – брат их, несомый гнилым ветром, я не сужу их. Я – один из них».

Дистанцию между собой и другими заключенными, более реальными или настоящими абъектами , Лимонов устанавливает посредством не только письма, но и чтения; он всегда занимался самосовершенствованием. Зэк взахлеб читает книги вроде «Тотем и табу» Фрейда – о ритуальном коллективном насилии против фигуры отца, вечного соперника Лимонова. Именно против отцовской фигуры, принявшей вид государства и общества, он поднял на бой национал-большевиков. Лимонов сопереживает своим соузникам, живущим в обществе, которое, как он пишет, вместо того чтобы использовать жизненные силы молодежи, толкает ее к преступлениям, наркотикам, алкоголю, эмиграции. В соответствии со своей тягой к крайностям, он зачаровывается заключенными, совершившими ужасные преступления, и описывает их как психолог, демонстрируя свойственную ему наблюдательность. В книге «По тюрьмам» не раз упоминается маркиз де Сад, всегда служивший Лимонову одним из литературных образцов.

Переходя на личное, Лимонов снова посвящает пронзительные страницы Наталье Медведевой, своей «красавице, как полотно Брюллова». В тюрьме он узнает о ее смерти и по дороге в суд поминает ее, читая про себя начало кузминского «Форель разбивает лед»: «Стояли холода, и шел “Тристан”. / В оркестре пело раненое море…» – строки, в которых сошлись экспрессионистская образность, музыка и Liebestod . Лимонов этого не пишет, но я думаю, что образ «раненого моря» ему бы тоже хотелось создать. «Книга воды» и «По тюрьмам», особенно страницы, посвященные Наташе, – образцы того, что называется в подзаголовке замечательной книги Гольдштейна «О поминальной поэтике»; то же можно сказать и о «Форель разбивает лед».

В противоположность «Книге воды», сюжет которой – воображаемые путешествия как спасение из замкнутого пространства тюрьмы, «По тюрьмам», хотя в ней и повествуется о физическом перемещении заключенных внутри тюремной системы, написана про сжатие пространства и экзистенциальное и эстетическое значение этого сжатия. Лимонов не раз говорит, что «тюрьма – это империя крупного плана. Тут все близко и вынужденно преувеличено»; как и в «Книге воды», он придает своему опыту пространственную форму при помощи линзы. Вместо «фотокамеры», делающей снимок на расстоянии, он использует увеличительное стекло – и получаются сюрреалистические крупные планы заключенных-абъектов : «На тыквах и щетинистых яйцах голов в зэках прорезаны рваные отверстия глаз. Они мохнаты и, как пруды – камышом, обросли ресницами и бровями. Это мутные, склизкие пруды и дохлый камыш. Отверстия глаз окружены ущельями морщин на лбу и рытвинами морщин под глазами. Нос с пещерами ноздрей, мокрая дыра рта, корешки зубов или молодых и свежих, или гнилых пополам с золотыми. Таким зэковское личико предстает таракану, ползающему по нему во сне, но можно увидеть его и такому специальному зэку, как я».

Сужение пространства дает новые возможности. Крупный план позволяет автору наблюдать окружающий мир с точки зрения абъекта , таракана, с которым он отождествляется, сидя в камере. По Кристевой , на границе, отделяющей человека от животного, в абъекте пробуждаются архаические воспоминания. Лицу заключенного придан вид дочеловеческого пейзажа: пещеристое , величественное и при этом отвратительное, дышащее на ладан. Это еще один водоем – стоячий пруд; даже в большей мере, чем «Книга воды», «По тюрьмам» – книга об одиночестве и смерти, состоянии, в которое автор с интересом вникает. Вот что Лимонов писал о смерти в «Дневнике неудачника»:

«Смерть нужно встречать твердо и красиво – с позою, с вызовом, выпендрившись , празднично, лучше всего с улыбкой …
Х очешь не хочешь, можешь не можешь – надо.
Колени трясутся – уйми, подвигайся, чтоб скрыть, глаза слезятся – а ты хохочи, будут думать – от смеха.
Смерть самое важное дело. К ней готовить себя нужно.
Плохой смертью самую доблестную жизнь можно испортить. Рождение от нас не зависит, смерть – зависит».
В книге «По тюрьмам» смерть – это и есть «реальное».

Лимонов, безусловно, прославился. В России его книги продаются огромными тиражами. Его литературная репутация по-прежнему неоднозначна, но многие считают его важной частью современной русской литературы. Книга Каррера , награжденная второй по значению французской премией после Гонкуровской, укрепила его позиции. Роман «Это я – Эдичка » получил положительную оценку в американской славистике в восьмидесятые годы, например у Эдварда Брауна. Стоит отметить, что, в отличие от Брауна, общепризнанного авторитета в области постреволюционной русской литературы, в восьмидесятых годах увидевшего в Лимонове важного нового писателя, ведущий современный историк новейшей литературы Марк Липовецкий попросту не удостоил Лимонова вниманием. То же, в общем, относится к Михаилу Эпштейну. Да, и тот и другой предрасположены к постмодернизму, но трактуют они его очень широко. Мне представляется, что дело тут не в литературе, а в политике – именно в национал-большевизме Лимонова. Недавно я говорила об этом с Липовецким , и он признал, что ему следовало включить Лимонова в свою книгу Russian Postmodernist Fiction : Dialogue with Chaos (1999). Исключение – Александр Жолковский .

Лимонов создал парадоксальный публичный образ, напоминающий о Василии Розанове, главном парадоксалисте раннего русского модернизма, в котором молодой Лимонов видел наставника. Как и Лимонов, Розанов, отталкивавший многих своих современников-интеллигентов, прибегал к провокации, рассуждая об эротике и политике. Во время дела Бейлиса он писал яростные антисемитские статьи в реакционной прессе и в то же время издал книгу «Люди лунного света», посвященную религии и гомосексуальности, в которой явно отдал иудаизму предпочтение перед христианством.

Политическая ипостась Лимонова – это не только его деятельность девяностых годов, когда он участвовал в войнах и пришел к фашиствующей идеологии, но и его политические герои. В их ряду – такие неудобосказуемые имена, как Гитлер, Сталин, Муссолини, а также, из новых, Слободан Милошевич и Радован Караджич . О Гитлере, Муссолини и Милошевиче Лимонов пишет в «Священных монстрах» (2004), тюремной книге из двадцати четырех коротких глав, посвященных известным историческим личностям. По тому, как Лимонов изображает в «Священных монстрах» своих героев, видно, как он одержим маскулинностью , что объясняет его влечение к фашистскому мужскому мироощущению. Поразительным образом в книге эти монстры сосуществуют с Ницше, Константином Леонтьевым, Юкио Мисимой , Луи-Фердинандом Селином и Лотреамоном , которым он расточает хвалы, а также с его любимыми поэтами Бодлером и Хлебниковым .

В 1985 году он писал в эмигрантском авангардистском альманахе « Мулета »: «Когда-то в поэтической юности, восхищенный открытым мной Хлебниковым , я переписал три тома степановского [Н.Л. Степанова] издания от руки. Потом задумался, помню, над тем, что я переписал Хлебникова, а он до меня “списал” все с невидимого мне, но видимого ему подстрочника»; в номере « Мулеты », посвященном столетию поэта, Лимонов пишет, что «за Хлебникова… бы многих перекосил из пулемета… ему место на поэтическом Олимпе рядом с Пушкиным».

В статье Александра Скидана «Противительный союз» (2005) «жизнетворчество» Лимонова рассматривается в соответствии с заглавием в ракурсе резких противопоставлений; тут мне снова вспоминается образ швейной машины и зонтика из «Песен Мальдорора ». В этой поэме вполне мог бы появиться человек с пишущей машинкой, швейной машинкой и пулеметом. Обращаясь к героям «Священных монстров», Скидан выделяет главу о Ван Гоге : «Самые пронзительные слова найдены для Ван Гога , “прострелившего свою гениальную, безумную голову в кукурузном поле под палящим солнцем Прованса”: “По корявой дороге под волосатыми звездами топает пара пешеходов в корявых башмаках. Небо сделано все из червяков, загнутых нервными креветками, – ощущение нервной силы от неба, от всей сияющей ночи на картине. Ночное кафе в Арле – красное и желто-ядовитое, какая-то прямо засохшая кремовая кровь города. И гарсон в таком белом фартуке стоит служащим из морга”». Образ художника, «прострелившего свою… голову в кукурузном поле» отсылает к лимоновскому неудачнику, пускающему себе пулю в висок, но это слова Скидана, а не Лимонова, это Скидан предлагает аллюзию к раннему лимоновскому тексту. Пусть картина, изображенная в «Дневнике неудачника», в основном пародийна, но образ самоубийцы, прощающегося со своим читателем, как уже было сказано выше, возвышается над обывателями – президентом и фермерами в кукурузном поле Айовы.

Мой любимый «противительный союз» в его личности – это стихи, которые он цитирует по разным поводам: «Ваше слово, товарищ маузер» Маяковского и «Форель разбивает лед» Кузмина; «Форель» я называю не потому, что сама люблю эти стихи, но потому, что, как пишет Лимонов, он всегда повторяет их «в особые минуты, в особые дни». Очень разные мироощущения, в них выраженные, – одно жестокое, относящееся к общественной жизни, второе – эстетское, лишенное агрессии, относящееся к жизни частной (раненое море, поющее в «Тристане и Изольде» Вагнера, – метафора любовной раны), определяют собой неодномерные представления Лимонова о мужественности и эстетике. Стоит ли говорить, что мне больше по душе второе.

Подведу итог: меня с самого начала увлекла стереоскопическая личность Лимонова: с одной стороны, замечательный поэт и прозаик, эстет, вечный романтик, хороший друг, нежный отец, дисциплинированный работник, портной, с другой – неисправимый нарцисс-эксгибиционист, увлеченно восславляющий себя, а затем воин и фашиствующий политик. Он интересен мне своей « сюжетностью », тем, что он прожил много жизней, тем, что его жизнь можно читать как приключенческий роман, к чему талантливо сконструированная личность Лимонова всячески располагает. Действительно – персонажи пишут. Еще мне нравится его смелость. Все это заслоняет то, что в другом человеке меня бы отталкивало. Так действуют весы правосудия, если пользуешься ими субъективно, а не по строгим, объективным правилам.

Екатерина Волкова: В стране катастрофа! Но я против революций

В интервью Sobesednik.ru Екатерина Волкова выступила против революции в России и рассказала об участии в Евромайдане.

В первой части интервью актриса Екатерина Волкова рассказала нам о своих отношениях с Эдуардом Лимоновым и решении выйти на театральную сцену.

«Когда началось, я пошла на Майдан»

– Екатерина, как ты считаешь: у публичного человека какие-то есть обязательства перед обществом? Должен ли он участвовать в общественной жизни, занимать какую-то гражданскую позицию, участвовать в благотворительных проектах?

– Это уже у кого как происходит. У меня не хватает энергии и времени на все это. Вообще, революция мне не нравится, не думаю, что с помощью ее можно что-то изменить. В свое время я не услышала ни одного внятного предложения от оппозиционных политиков. Я приняла решение, что нужно воспитывать гражданское общество, начиная со своих детей.

Если говорить о благотворительности, то, мне кажется, сейчас много публичных людей участвуют в этом. Но стоит ли часто говорить о своем участии?! Не знаю. Недавно прочитала, что Эдита Пьеха, будучи уже известной, несколько лет убиралась в детском доме. Просто так, по зову сердца. Но держала это в тайне.

Екатерина Волкова с детьми / Global Look Press

Я одна из попечителей благотворительного фонда «Жизнь как чудо» и принимаю участие во многих акциях. Наверное, узнаваемое лицо привлекает больше спонсоров и сочувствующих. Вот сейчас собираем средства на проведение операции маленькой Юните Ионовой. В связи с ростом валют сумма, необходимая для операции, – космическая.

– А может, это несправедливо, что чаще людям помогают такие же люди, а не наше государство?

– Ох, у нас такая большая страна, государству сложно всем сразу помочь. Я много езжу по стране и вижу, как живут люди! Полупустые деревни, разрушенные дома! Много лет не была в ульяновской деревне, где выросла, где жила моя бабушка. Все разрушилось, когда исчезли колхозы. И начались разделы земель, все друг с другом переругались, власти, которая взяла бы все в свои руки, нет. Вижу везде киоски с дешевым бухлом плохого качества. Люди спиваются.

– Но твой же бывший супруг Эдуард Лимонов говорит, что все исправить может только революция…

– Я так не думаю. Я, кстати, была на Майдане во время волнений против Януковича. В тот момент я снималась в Киеве, и, когда началось, я пошла туда. Стало интересно. Знаешь, ощущения невероятные. Такое единство было среди людей! Помню, все вместе они запели гимн Украины. И я подумала: все знают слова, а я вот не знаю новые слова гимна России.

Екатерина Волкова и Эдуард Лимонов / Геннадий Сергеев / Global Look Press

«В войне не участвую»

– Ты сказала, что далека от политики как таковой. Но как гражданина, человека что тебя сейчас угнетает? Порой кажется, люди сошли с ума…

– У меня есть ощущение, что мы на пороге какой-то большой войны! Страшное чувство! Я помню своего дедушку, который был ранен под Сталинградом. Он рассказывал об ужасах той войны. Разве можно человеку разумному снова воевать?!

– Катя, но часто именно пожилые люди, кто, например, родился в военные годы, говорят, что во всех наших бедах виноваты Америка или Европа. И не хотят признать, что власти нашей страны тоже во многом не правы…

– К сожалению, старое поколение воспринимает телевидение как догму. Моя мама часто говорит: по телевизору сказали – значит, правда. Это ужасно, что творится в мире сейчас! Политика – грязная вещь. Я не хочу к этому иметь отношения, потому что понимаю: я ничего не изменю. Нужна не революция, а эволюция. В XXI веке люди не должны допускать войн!

– Сейчас из-за политических споров многие друзья разрывают отношения. В фейсбуке удаляют друг друга из френдов, если пост кто-то не такой напишет. У тебя подобное бывает?

– Да, бывали случаи, когда меня в фейсбуке удаляли из друзей, когда я лайкнула какой-то пост. Но в жизни с друзьями я не ругаюсь из-за разных мнений. Я дружу со многими украинцами, и никто из нас друг друга не называет «москалями», «ватниками», «фашистами», «бандеровцами» и так далее.

– А если бы тебя позвали с концертами в Киев, или в Донецк, или во Львов? Учитывая, что тех артистов, которые где-то там выступают, травят, как Макаревича…

– Если честно, я бы не поехала выступать ни в какой из этих городов. Понимаю, что меня сразу бы причислили к кому-то. А я не хочу становиться на чью-то сторону. В военных действиях я участия не принимаю.

Екатерина Волкова (звезда сериала «Воронины»): «Папа был против»

– Когда я пришла в профессию, была мысль поменять фамилию. Но папа был против. И я ничего менять не стала. Думаю, что мое, то будет моим, а что Кати – то ее. Работы всем хватит. Мы же разные с ней по внешности, по амплуа. Да, нас часто путают, например ассистенты. Буквально осенью мне прислали сценарий одного проекта. Я прочитала, очень понравилось, но почувствовала: что-то не то. Стала узнавать через знакомых продюсеров – действительно, сценарий присылали не мне, а той Волковой. Перепутали. Помню, позвонил Борис Грачевский – руководитель «Ералаша». Стал хвалить меня в фильме. А тогда вышел новый сезон «Ворониных». Мне было приятно. А потом он спрашивает: «А почему Валеры Николаева было так мало у вас?» В общем, выяснили, что звонил он той Волковой.

Екатерина Волкова из сериала «Воронины» / Global Look Press

А вообще, Катю раньше называли между собой Волкова-Лимонова. Меня сейчас чаще: Волкова-Воронина. Мы лично с ней незнакомы, пересекались на каких-то мероприятиях, но не общались. Надеюсь, обязательно познакомимся, может, и поработаем в одном проекте. Это было бы интересно: две Кати Волковы вместе.

Александр Абдулов останавливал самолет из-за экс-жены Лимонова

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Недавно Екатерина Волкова произвела настоящий фурор, сыграв жену профессора в фильме Александра Прошкина.

Сейчас Волкова взяла тайм-аут, чтобы сосредоточиться на воспитании троих детей. Со статусом матери-одиночки актриса уже давно свыклась и старается не роптать на судьбу. «Для меня счастье — это мой опыт, приобретенный через несчастья, — мудро говорит актриса в интервью «АиФ». — Чтобы понять, что ты счастливый человек, нужно побывать в разных ипостасях. Я рада, что в моей жизни было очень много историй «на разрыв аорты». Я знаю, что такое любовь, страдание, ревность, потери…»

Конечно, были времена, когда актрисе приходилось очень тяжело. Однако она никогда не опускала руки и неизменно соглашалась с пословицей «Бог дал ребенка и на ребенка даст». Иногда денежные средства напрямую не приходят, она вынуждена ждать, но озато открываются другие возможности. Так, у актрисы появился шанс свозить детей на море, где они все вместе отметили пятилетие дочки. Раньше семейство ютилось в маленькой квартире, теперь же Волковой удалось купить трехкомнатную и снять дом в Переделкино, где на соседней улице жил Корней Чуковский.

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Екатерина Волкова. Фото с сайта kino-teatr.ru

Одно время Волкова опасалась, что в России дети Лимонова будут нон-грата. Она и сама была очень политизированной и ходила на митинги даже после развода с Эдуардом Лимоновым — в частности, была на Болотной площади. В итоге она увидела, что ничего не меняется и пересмотрела свои позиции. «И тогда я поняла для себя: задача нашего поколения — вырастить поколение новое, которое будет уважать друг друга, будет заботиться о других, о своей стране, чего пока у нас нет. Задача матерей, отцов — так воспитать детей, чтобы в их сознании на первом месте были бы любовь и уважение, а не война», — рассуждает Волкова.

Несмотря на расставание с Лимоновым, он по-прежнему остается для нее любимым поэтом. Разошлась же она с ним из-за того, что он не задумывался о благополучии семьи. «Когда малышам нужно конкретно что-то сейчас достать, когда девочке и мальчику нужны каждому своё пространство, в идеале — своя собственная комната, я как мама старалась сделать всё для этого и от Эдуарда пыталась требовать того же, — делится актриса. — Мы постоянно спорили. Он говорил: «Ты мещанка!» Я же отвечала: «Как ты не понимаешь, это нормально и естественно — заботиться о благополучии своих детей!» Я не просила чего-то сверхъестественного. Сама не люблю детей-мажоров, которые пользуются положением и деньгами родителей. И дочери тоже говорю: «Я не буду пользоваться своими знакомствами, чтобы помочь тебе. Всё делай сама!» В этом достоинство человека».

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Екатерина Волкова. Фото с сайта kino-teatr.ru

Проблем, с кем оставить детей, Екатерина Волкова не испытывает. Когда может, с ними сидит ее мама. Также у детей появилась няня — девушка с Украины, которая считает себя фанаткой Волковой, имея в своем телефоне все ее песни и фильмы. Преданная поклонница сама вызвалась приехать в Москву и забесплатно следить за детьми и вести хозяйство. От Лимонова же ждать финансовой помощи не приходится, так как у самого туго с деньгами (Юрию Лужкову он должен выплатить 500 тысяч рублей). Но Волкова на него не в обиде и радуется тому, что дети любят папу таким, какой он есть.

Екатерина Волкова сообщила о смерти отца ее детей Эдуарда Лимонова

Екатерина Волкова. Кадр из фильма «Уравнение любви»

Рассказала Екатерина Волкова и о своей дружбе с Александром Абдуловым. Она должна была сниматься в его фильме «Гиперболоид инженера Гарина», но параллельно у нее был еще один проект. До самой смерти Абдулова у них были прекрасные отношения. «Он был невероятный человек, -восхищается Волкова. — Один раз держал самолет с фестивальной группой целый час, потому что я из-за пробок опаздывала на рейс. Помню, подскочила к стойке регистрации: «Девушка, дайте посадочный, меня самолет ждёт, его держит Александр Абдулов!» За стойкой возмутились: «Это вам не такси!» Звоню Абдулову: «Александр Гаврилович, меня не пускают, говорят, такого не может быть, чтобы самолет кто-то держал». Он: «Я сейчас сижу в кабине с пилотом, самолёт не взлетает, все ждут Волкову. Ну-ка, передай дамам трубочку». Я передала трубку, и дамы сразу расплылись в улыбке, услышав голос Абдулова. В результате мне выдали посадочный, я зашла в самолёт, а там народные артисты сидят в гробовом молчании. Абдулов, чтобы разрядить обстановку, попросил всем подать виски».

Нет комментариев

    Оставить комментарий