Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Детская агрессия — как с ней справиться

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Многие родители сталкиваются с детской агрессией

Пожалуй, нет таких родителей, которые бы ни разу не сталкивались с детской агрессией, не удивлялись, глядя на свое чадо, красного от гнева: «Откуда в нем столько злости?». Не стоит удивляться, ведь это вполне естественно. Проблема заключается не в агрессивной реакции малыша на раздражающие факторы, а в том, как она выражена.

Причины агрессивного поведения:

  • Эмоциональная холодность матери: отчужденность, равнодушие, частая критика.
  • Нейтральное отношение родителей к проявлению агрессии по отношению к окружающим. Фактически родители поощряют поведение своего ребенка.
  • Суровые дисциплинарные наказания, которое выражается физическим воздействием, психологическим давлением и унижением.

Кроме того, у ребенка может быть предрасположенность к возбудимости центральной нервной системы. Но это редкие случаи. Чаще всего на агрессивность малыша воздействует социальное окружение. Вероятней всего, если родители часто проявляют агрессию, то и ребенок вырастет агрессивным. Это не результат наследственности, а следствие того, что взрослые не научили справляться со своей агрессией.

Как помочь ребенку справится с агрессией

Главное, чтобы в семье были четкие и одинаковые требования по отношению к ребенку. Тогда он не сможет манипулировать взрослыми и проявлять агрессивность. Например, сказать: «Мама не разрешает смотреть телевизор, поэтому она плохая, а папа – хороший, ведь он разрешает».

Для того чтобы научить ребенка контролировать свое поведения нужно действовать не нравоучениями, а игрой с четко установленными правилами. Играть интересно, если все соблюдают правила. Для данного случая подойдут ролевые игры, которые предоставляют возможность побыть в роли агрессора и жертвы. В процессе игры нужно меняться ролями, а родитель на примере может показать, к чему приводит агрессивность и научить, как правильно реагировать в той или иной ситуации.

С мальчиками можно играть в «войну», в героев сказок и мультфильмов, в которых герои преодолевают трудности ради благородной цели. Также на прогулке, встречая животных, вы можете объяснять их поведение. Например, собака гонится за кошкой. Скажите малышу, что кошки и собаки соперничают между собой за право жить рядом с человеком, поэтому они ревнуют друг друга. Существует множество детских сказок, в которых более слабый, благодарю уму и ловкости, одолевает более сильного. Играйте в волка и трех поросят, Красную Шапочку и т.д. Пусть малыш продемонстрирует, как он одолевает злодеев, потому что сильный и смелый. Это поможет направить его агрессивность в « мирное русло».

Будьте вместе с ребенком, когда он приходит в детский коллектив. Учите его основам правильного общения со сверстниками и взрослыми. Подскажите, как нужно вести себя в определенной ситуации, и какие могут быть последствия.

Кроме того, если вы хотите добиться от малыша желаемого поведения, то вам необходимо не ущемлять его в своем внимании и положительном отношении. Нередко родители бурно реагируют на недостатки, а на достоинства не обращают внимания. Поэтому отмечайте любые достижения вашего малыша, хвалите и поощряйте.

Важно, какой вы подаете ребенку в конфликтных ситуациях. Дети дошкольного возраста подражают взрослым, копируют их поведение. Если родители не умеют справляться с собственной агрессией, то, как они могут научить своего ребенка? Поэтому если ваш малыш агрессивен, то задумайтесь, возможно, проблема заключается в вас.

Когда помочь может лишь психолог

Если вы не в силах справиться с агрессией малыша, не уверены как правильно поступить, срываетесь на ребенка, а потом чувство вины не дает покоя, перепробовали разные методы воспитания – и все безрезультатно, значит, необходима помощь психолога. Если у вас и у ребенка возникают трудности в общении с окружающими, тогда специалист поможет разобраться и решить вашу проблему.

И помните, что ребенок – это зеркальное отражение своих родителей. Если вас что-то не устраивает в поведении малыша, не делайте поспешных выводов. Иногда достаточно взрослым изменить что-то в собственном поведении и малыш по-другому будет реагировать факторы раздражения.

Истоки и цели магии

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

В самом начале человеческой истории стоит Божье повеление: «Наполняйте землю и обладайте ею. » (Быт. 1:28). Задачей и правом человека было мирное освоение земных сил в согласии с волей Бога. Вопреки этому повелению пришел сатана, искусный смутьян, и выдвинул свое главное искушение: «Вы будете, как боги, знающие добро и зло. » (Быт. 3:5). Магия является полной противоположностью Божьей заповеди, так как обнаруживает голод к познанию и власти наперекор воле Божьей. Оказавшись лицом к лицу с искушением, человечество стояло на перекрестке дорог.

Должно было быть принято решение: или добровольное подчинение Богу, или восстание против Его законов и уставов, вызванное жаждой власти и стремлением к познанию. Это решение встает перед нами и сегодня: либо мы встаем на открытый Богом путь спасения, либо подымаем мятеж, пытаясь управлять созданным миром в непростительной оппозиции Богу. Магия от самых своих корней является восстанием и была таковой от начала. Это кульминационный пункт мятежа человека против Бога, и в свете фактов Священного Писания говорить о каких-то безвредных силах природы и нейтральных употреблениях – просто преступление.

Парапсихология (наука о сверхчувствительных явлениях) пытается говорить о двойственной природе магии. Она делает различие между явлениями Пси-Гамма и Пси-Каппа, («Гамма» означает собой «gignoskein» – воспринимать; «Каппа» означает «kinein» – двигать). Здесь мы имеем опять два основных элемента магии: знание и власть, полученные через сверхъестественные средства.

На протяжении продолжительной душепопечительской работы я обнаружил четыре пути, по которым приходят магические силы. А именно: через наследственность, подписание себя дьяволу, оккультные эксперименты и оккультную передачу.

а) Свидетельства, исходящие из многих конкретных случаев, доказывают, что магические способности могут передаваться по наследству. Зачастую в одной семье медиумистические силы прослеживаются в трех-четырех поколениях.

Здесь существуют две возможности: одна – когда дело касается генетики, и другая – случай преемственности. Под последней подразумевается обычай, находясь на смертном одре, награждать магическими способностями старшего сына или дочь для того, чтобы спокойно умереть. Нередко происходят трагические сцены, когда дети не хотят принимать эти способности. Человек, умирая, может кричать неделями, чтобы кто-нибудь избавил его от магических сил. Иногда преемником соглашается стать дальний родственник или посторонний человек. Причины для этого различны: жалость, любопытство, а может и жажда власти. Смерть некоторых волшебников длится несколько недель, прежде чем не решится вопрос преемственности. Но это не апостольское, а дьявольское наследование.

б) С другой стороны, магические силы могут быть получены через подписание договора с дьяволом. В этом усматривается имитация крещения. Складывается впечатление, что для каждого события, описанного в Библии, имеется демоническая параллель в области магии. Подписание договора с дьяволом служит причиной для ужаснейших и тяжелейших случаев, с которыми сталкиваются христианские работники.

Пр. 58. В Париже существует оккультная церковь, носящая название: «Мы служим князю мира сего». У нее есть родственные общины в Базеле и Берне, а еще одна недавно открылась в Риме. Чтобы стать членом такой церкви, человек должен подписать себя дьяволу. Это крещение в черную магию.

Пр. 59. В Туггенбурге (Швейцария) один мужчина много лет имел процветающую практику знахаря и ворожея. Он мог исцелять даже тех людей, от которых отказались доктора, считая их безнадежными. Он исцелял слепых, хромых, больных с запущенным раком, туберкулез, лейкоз, рассеянный склероз, склеродермию и другие серьезные заболевания. Но однажды вышла на свет нужда этого человека. Он сказал: «Я могу помогать другим, но для меня нет помощи, нет во всей вечности!» В юности он подписал контракт с дьяволом и с того времени обрел свои сверхъестественные целительные способности.

в) Следующим путем для возникновения магических сил являются эксперименты с оккультизмом.

Пр. 60. Швейцарскому рабочему надоела его профессия. Часто слыша о том, что оккультные целители и гипнотизеры получают много денег, он купил себе магическую литературу. Занявшись изучением магических заклинаний, рабочий прошел различные дьявольские церемонии, после чего начал целительные опыты. Его магические исцеляющие способности развились быстро, и, в конечном итоге, его доход во много раз превзошел прежние заработки.

Следующий пример проиллюстрирует одновременно все три фактора, то есть: наследственность, контракт с дьяволом и эксперимент с оккультизмом.

Пр. 61. Одна молодая женщина рассказала мне свою историю. Ее прабабушка подписала себя дьяволу собственной кровью. Она занималась черной магией и исцеляла животных и людей. На своем смертном одре она страшно мучилась, как это и бывает с колдуньями. Ее дочь, то есть бабушка моей рассказчицы, переняла магические силы от своей матери. Также ей перешла от матери магическая литература. Позднее родственники видели призрак прабабушки. Однако бабушка продолжала заниматься магией. В полнолунии она заговаривала болезни, а также имела привычку держать над Библией ключ, служивший маятником. Бабушка могла успешно останавливать кровотечение. Если она когда-либо пыталась читать Библию, то для нее это было настоящим мучением. С приходом старости бабушка начала видеть в доме черные силуэты, и когда она, наконец, умерла, то снова наступило неприятное время. Ее дух являлся после смерти. История продолжилась тем, что мать молодой женщины переняла практику магии и литературу. Она тоже стала хорошо известной знахаркой, и ее судьба была такой же, как и ее предшественниц. Теперь четвертой наследницей в этой жуткой линии преемственности оказалась молодая женщина. Мать заговаривала ее уже в раннем детском возрасте, и вскоре после этого девочка стала ясновидящей. Часто она видела черные фигуры в доме. Ее братья и сестры страдали от депрессий, а сама она имела серьезные психические и нервные нарушения, которые вынудили ее искать помощи у служителя.

г) Оккультная передача – это четвертый источник магических сил.

Пр. 62. Молодой мужчина рассказал мне, что однажды три колдуна возложили ему на голову руки и произнесли какие-то магические заклинания. Вследствие этого у него появились магические способности, изумлявшие его врача. Доктор исследовал его силы и должен был признать, что они действительно реальны. Возложение рук волшебников опять же является извращением библейского возложения рук.

Пр. 63. Молодой человек увидел, как некто искал воду при помощи маятника. Его спросили, не хотел бы и он попробовать, но маятник не отреагировал в его руках. Однако, как только даузер положил свои руки на его руки, маятник тут же сработал. Позднее молодой человек попытался сам повторить этот эксперимент, который имел успех. Так он понял, что получил способность искать воду с помощью стержня или маятника. Но вскоре после этого он заметил перемену в своей христианской жизни. Раньше он регулярно читал Библию и молился. Однако, после получения способности работать с маятником его любовь к Слову Божьему и к молитве исчезла.

Формы магии

Некоторые воздействия, если можно их так назвать, могут быть отнесены к элементарным формам магии. Мы перечислим их.

Во-первых, сюда входит пользование гипнозом в преступных целях.

Пр. 64. На душепопечении одна девушка рассказала, что доктор, у которого она консультировалась, загипнотизировал ее. Когда она была под гипнозом, он ее изнасиловал. Этот доктор сделал то же самое и с подругой девушки. А позднее оказалось, что точно так же он поступал и с многими другими девушками. Когда эти истории вышли на свет, доктор покинул городок, переселившись в другое место. Девушка рассказала еще, что на протяжении долгого времени после случившегося она не могла читать Библию. Она чувствовала отвращение к религии, и на молитве к ней приходили грязные мысли.

Пр. 65. В больнице один доктор непристойным образом обращался с женщинами и девушками, находящимися под гипнозом. Чтобы прикрыть свое скандальное поведение, он обычно расспрашивал пациентов об их половых связях и включал ответы в медицинские истории, надеясь защитить себя на тот случай, если все откроется. Однажды медсестра застала его на месте преступления. Одна уважаемая девушка, будучи помолвлена с молодым христианином, забеременела во время нахождения в госпитале. По этой причине жених оставил ее. Сама девушка отрицала половую связь с кем-либо. Оказалось, что лечение гипнозом производил с ней вышеупомянутый доктор. В конце концов помощница сестры-хозяйки и медсестра, не выдержав, доложили о его поведении. Однако в результате главный врач уволил их самих, доктор же остался работать дальше. Из страха перед увольнением другой медицинский персонал, тоже имевший свидетельства против него, вынужден был помалкивать. Через несколько лет, когда обстановка для врача слишком накалилась, он бросил все и уехал за границу.

Научные адвокаты гипноза верят, что человека под гипнозом невозможно заставить делать что-то такое, чего бы он не был готов сделать в полном сознании. По их мнению, в состоянии гипноза невозможно совершить преступление. Но не все эксперты разделяют эту точку зрения. Более того, в своей душепопечительской работе я встречался со многими случаями, когда преступления совершались под гипнозом. С точки зрения Священного Писания понятно, почему с невинной девушкой могли обратиться подобным образом. Иисус сказал, что злые помыслы исходят из сердца человека. Зло лежит недвижимо даже в самых высоконравственных людях. Обычно все инстинктивные реакции находятся под контролем совести, которая, в свою очередь, формируется образованием, религиозным воспитанием и зависит от человеческих наклонностей. Однако под гипнозом этот регулятор отключен. Инстинктивные импульсы могут беспрепятственно подниматься из подсознания и быть использованы бессовестными и распущенными людьми. Кроме того, некоторые не учитывают, что вдобавок к нормальному виду гипноза существует еще и магический, который может вызвать куда более глубокие эффекты. Магический гипноз зачастую узнается по тому факту, что после него пациент больше не может молиться и верить. Вот некоторые примеры действительных случаев магического гипноза.

Пр. 66. Девушка-христианка обратилась к психиатру. Психиатр же намного чаще пользовался магическим гипнозом, чем обыкновенным. Время от времени я сталкивался с такими врачами в тех районах, где широко практикуется магия. В ответ на вопрос девушки доктор признался, что получил этот дар не от Бога. Потом он сказал ей, что хотел бы провести с ней эксперимент по внушению. После лечения девушка потеряла веру и не могла больше молиться. Она мучилась от сомнений и имела другие духовные проблемы.

Пр. 67. Один служитель увлекался в свободное время магией. Он экспериментировал в различных областях и научился раскладывать карты, пользоваться маятником, магическими заклинаниями и магическим гипнозом. Так как у него не было подходящих клиентов, на ком бы он мог производить свои опыты, он использовал для этой цели свою жену. По мере того, как возрастали его магические способности, у него и его жены увеличивалась неприязнь к Библии и молитве. Недолюбливание вылилось в сильное сопротивление, и со временем у жены начались психические нарушения. У нее появились проявления серьезной истерии и, мучимая необъяснимыми страхами, она всегда запирала на замок двери любой комнаты, в какой бы она ни находилась.

Пр. 68. У бизнесмена была странная способность влиять на своих клиентов гипнотическим или магическим способом, так что они принимали все его деловые предложения. В связи с этим его годовой доход превышал6000 фунтов стерлингов. Он категорически отрицал христианство.

Пр. 69. Женщина позволила массажисту загипнотизировать ее. До этого лечения она регулярно читала Библию, молилась и посещала собрания в местной церкви. После же, пытаясь молиться, она испытывала побуждение богохульствовать и ругаться. Потом она совсем потеряла веру. Результаты указывают на то, что массажист применил магический гипноз.

Нужно сказать, что наши врачи мало что знают о магическом гипнозе, потому что это оккультная практика. В то время как обыкновенный гипноз, которым пользуется медицинский мир, может быть безвреден, гипноз, связанный с магией, всегда опасен и для пациента заканчивается оккультной обремененностью.

Вторую простейшую форму магии можно найти в сфере психического внушения. Под этим мы подразумеваем передачу психических или эмоциональных убеждений на расстоянии.

Пр. 70. Молодой психолог хотел получить квалификацию университетского лектора. Он специализировался в области гипноза, хотя это была не обычная форма гипноза, а скорее психическое внушение. Он подыскивал чувствительный объект для экспериментов и нашел его в лице секретарши своего начальника. Она была слабонервной и легко поддавалась влиянию. Ничего не спрашивая, он пробовал усыпить ее, садясь при этом на расстоянии трех, четырех рядов в той же или соседней комнате. Затем он концентрировался на ней, и секретарша чувствовала, как ее руки неожиданно расслаблялись и на нее наваливалась невероятная усталость. Ей приходилось бороться изо всех сил, чтобы не уснуть. Опыты продолжались в течение некоторого времени, но девушка постоянно оказывала сопротивление. Постепенно у нее развилось психическое расстройство. Она проконсультировалась у психиатра. Когда тот узнал об экспериментах по внушению, так как уже слышал об опытах молодого психолога, то сказал девушке, что это не послужит ей ко благу. Из-за того, что она продолжительное время служила объектом экспериментирования, у нее развились странные паралитические симптомы, и с этих пор она была не способна работать полный рабочий день.

Пр. 71. Женщина католического вероисповедания регулярно ходила на исповедь. С течением времени она постепенно становилась психически зависимой от священника. Всякий раз, когда он служил мессу, она падала на пол, повреждая при этом себе лицо. Это же происходило и в том случае, если женщина находилась на расстоянии 20-и миль и абсолютно забывала, что священник проводил в этот момент свою службу. Странная зависимость стала для женщины непосильным бременем. В отчаянии она начала искренно молиться и обратилась за помощью к протестантскому проповеднику. Верой она приняла Христа как своего личного Спасителя и атаки немедленно прекратились. После этого женщина оставила католическую церковь.

Пр. 72. Ремесленник несколько лет занимался черной магией. Его интересовало, какое влияние оказывает магия на других людей. Он принадлежал к магическому кружку, который проводил необычные эксперименты. Его первой жертвой стала впечатлительная девушка. Он имел над ней такую власть, что ради него она пожертвовала деньгами и своим телом. После первого успеха он занялся поисками других жертв. Продолжая преуспевать в своих экспериментах, он нашел девушку, которая регулярно отдавала ему свою месячную зарплату. По этой причине он и жил с ней, пока ее родители не заявили о происходящем в полицию.

Третьей элементарной формой магии является волшебный магнетизм или гипнотизм. Магнетизм в совокупности с гипнозом и внушением может быть усилен магическим способом . Об этом факте свидетельствует пр.69.

Для примеров на эту тему обратимся к доктору Трамплеру, юристу, который некогда был студентом Гроунинга, но позднее перестал разделять его идеи. Доктор Трамплер описывает свои методы исцеления в книге «Gesundung durch den Geist» (Исцеление через дух). Его наиболее фанатичные последователи – женщины. В душепопечении я встречал людей, чьи целительные способности были не благотворными, а обременительными для пациентов. Приведем два примера, рассказывающих об этом.

Пр. 73. В Мюнхене к доктору Трамплеру пришла женщина с болями в спине, и он успешно вылечил ее. В ходе лечения доктор заставил ее поднять пальцы вверх и держать их в воздухе. По его словам, они выполняли роль антенн для принятия космических сил. Вернувшись домой, пациентка почувствовала себя физически здоровой, однако с этого времени ее духовная жизнь замерла. Подобно многим другим, прошедшим такое лечение, она не могла больше молиться и ощущала себя так, словно между Богом и ней встала непроходимая стена.

Пр. 74. Одна христианка, пришедшая ко мне на душепопечение, как-то раз по неведению попала к доктору Трамплеру. Сидя в его кабинете, она молилась. Наконец, когда все другие пациенты были приняты и наступила ее очередь, доктор Трамплер подошел к ней. Почувствовав охвативший ее страх, она начала молиться еще сильнее Тогда доктор сказал ей «Я вам ничем не могу помочь»

По той причине, что эти целители часто маскируются и прикрываются религиозными фразами, ужасная природа их необыкновенных способностей остается часто неузнанной. В Бадене я познакомился с человеком, который был неквалифицированным медицинским врачом. В ответ на мой вопрос о природе целительных способностей, он сказал. «Естественного целительного магнетизма может хватить для исцеления двух пациентов в день. После этого вся сила исчерпывается и ее необходимо восполнять Люди, которые лечат больше двух пациентов в день, либо мошенники, либо связаны с дьяволом» Под этим он подразумевал, что в своей практике такие люди фактически пользуются магией. И еще один пример такого, часто сбивающего с толку камуфляжа

Пр. 75 Один мой друг, учитель-христианин, находился на лечении у гипнотизера, который, как считалось, был христианином. Во всяком случае он посещал церковь Чтобы удостовериться, учитель спросил его «Вы ведь не пользуетесь демоническими силами, правда?» На это гипнотизер ответил «А почему бы и нет? Демонические силы хорошие. Демоны для того и существуют, чтобы помогать нам» Тогда учитель решил прекратить лечение.

Описав элементарные аспекты магии, мы пойдем дальше к главным и основным ее видам. Профессор Дипген в своей книге «Культура и медицина» различает три главные формы магии черная магия, употребляющая демоническую власть, белая магия, якобы осуществляемая силой Божьей, и нейтральная магия, которая, как предполагается, зависит исключительно от обыкновенных сил природы. Дипген правильно разделил магию на три вида, дав им, однако, абсолютно неверные определения.

Труд душепопечения открывает совершенно иную картину чем та, которую он предлагает в отношении нейтральной и белой магии.

а) Однако, сначала несколько примеров черной магии.

Пр.76. Один служитель сообщил мне, что вся община заражена оккультизмом Для примера он рассказал об исцелении 20-летней девушки с помощью магии. После перенесенного полиомиелита одна нога девушки стала короче другой. Она долгое время лежала в больнице, а потом ее отправили домой как неизлечимую. Девушка и ее мать были в отчаянии. Находясь в таком положении они, в конце концов, обратились за помощью к человеку, занимавшемуся черной магией. За45 фунтов стерлингов он продал им мандрагоровый корень. По его указанию девушка должна была нянчиться с корнем словно с ребенком (своей формой он отдаленно напоминал человеческую фигуру). Ей нужно было мыть его, кормить и укладывать спать, как живого. Потом волшебник посоветовал ей молиться и повторять псалмы или песни, говорящие о мести; записать их и, положив под подушку, спать на них. Затем он рекомендовал ей воткнуть в стену над кроватью два ножа и еще два убрать под подушку. Несмотря на такое странное лечение, девушка обнаружила, что ее нога стала отрастать. В конечном итоге она совершенно исцелилась, но впоследствии у нее развились серьезные психические нарушения. Тогда она пошла к пастору, но он не смог ей ничего посоветовать. Девушка не могла больше молиться. Если она пыталась молитвенно сложить руки, они разрывались какой-то силой. Когда она пробовала читать Библию, ее мучили богохульные мысли. Опасаясь потерять здравый рассудок, девушка отдала пастору мандрагоровый корень и полученный амулет. После этого она жила в страхе, опасаясь, что колдун будет ей мстить. Когда она прекратила делать все эти манипуляции, ее удлинившаяся нога вернулась в прежнее состояние.

Пр. 77 Во время миссии в Туггенбурге пришел фермер и рассказал мне о печальных результатах заговаривания с помощью черной магии. Его сынишка заболел полиомиелитом. Доктора вызвали слишком поздно, и мальчик остался парализованным. Желая любой ценой возвратить сыну здоровье, фермер перепробовал все. В конце концов он отправился к пресловутому волшебнику Хугентоблеру в Петерцель Тот вылечил мальчика при помощи черной магии, и паралич полностью исчез. В течение нескольких лет все шло хорошо, но когда подростку исполнилось 16 лет, отец нашел его однажды в конюшне мертвым с перерезанной сонной артерией. Это произошло, как гром среди ясного неба. Юноша никогда не проявлял никаких признаков неудовлетворенности или несчастья. На теле сына отец нашел амулет от Хугентоблера. Открыв кожаный мешочек, он вытащил оттуда маленький клочок бумаги с надписью: «Эта душа принадлежит дьяволу» Это было достаточной уликой, доказывающей, что Хугентоблер в данном случае применил черную магию.

б) Белая магия распространена еще больше, чем черная.

Многие христианские общества практикуют эту форму, не обращая внимания на ее демонический характер. Белая магия является исполнением слов Павла из 2-го Послании к Коринф. 11:14, что сатана приходит нередко в виде ангела света. Белая магия – это всего лишь черная магия под маской религии. Приведу несколько примеров.

Пр. 78. Миссионер по имени Самьюелс, работающий среди евреев в Северной Африке, сообщает об одном из их магических обычаев. Если кто-то из детей заболевает, то они берут полотенце, завязывают на нем узел и говорят: «Во имя Бога Авраама, Исаака и Иакова, будь свободен от своей болезни». Потом они развязывают его и ребенок поправляется. Такое магическое заклинание – дубликат черной магии.

Пр. 79. Женщина из Буковины рассказывала нам, что ее родственники могли исцелять любую болезнь у животных, пользуясь заклинаниями белой магии, добавляя к ним слова «Во имя Отца, Сына и Святого Духа», после чего болезнь исчезала. Несмотря на семейную традицию посещать церковь, они передавали различные чары и заговаривания от поколения к поколению. Эта женщина и ее дочь страдали нервными нарушениями. Поэтому женщина искала совета у служителя. После исповеди и совместной молитвы ее состояние улучшилось, и впоследствии она стала верной христианкой.

Пр. 80 Владелец одной фермы повесился в собственном доме. Согласно единодушным свидетельствам жителей деревни, он продолжал появляться на месте своей смерти Родным покойного посоветовали вымести дом, повторяя слова– «Во Имя Отца, Сына и Святого Духа». Их уверили в том, что после этого дух не будет причинять им никаких проблем. Так они и сделали, последовав совету односельчан, однако с этого времени жена умершего постоянно испытывала странное чувство беспокойства.

Пр. 81. Пятнадцатилетняя девушка страдала от болезни глаз. Она провела немало времени в глазной клинике, но ей ничего не помогало. Не получив медицинской помощи, она обратилась к чародею. Этот человек произнес над ней заклинания, используя белую магию, хотя периодически он посещал церковь и держал в кабинете Библию. Через 24 часа после заклинания все проблемы с глазом исчезли, но девушка стала ощущать внутреннее беспокойство. Она молилась, и не находила мира. Когда она пошла к своему бывшему глазному специалисту тот, качая в изумлении головой, спросил, как она была исцелена.

Пр. 82. Женщина водила заговаривать двух своих дочерей, когда они были еще детьми. В процессе заговаривания чародей трижды воспользовался молитвой «Отче наш». По мере того, как девочки росли, мать часто прибегала к астрологии, гаданию на картах и хиромантии. Вдобавок она получала ежемесячный журнал от врача, занимавшегося оккультизмом. Когда старшей дочери было 27 лет, ее поместили в психиатрическую больницу, считая неизлечимой больной. Все семейство относилось к религии враждебно, однако в душевном отчаянии они вынуждены были искать помощи у христианского пастора.

Пр. 83. У другой женщины-христианки имелись рецепты лечения, содержащие белую магию. Например, от стоматита нужно было выпить пасхальной святой воды, произнося имя Отца, Сына и Святого Духа.

Пр. 84. Серьезно больная женщина находилась в больнице с опоясывающим лишаем и язвами на ногах. Состояние ее было настолько плохим, что доктор наказал медсестре сидеть у ее постели всю ночь. Когда сестра сидела так возле кровати, пациентка вдруг стала шепотом повторять одни и те же слова: «Сестра, вы можете мне помочь! Сестра, вы можете мне помочь!» Медсестра думала, что женщина будет просить ее молиться или читать что-нибудь из Библии, но та не хотела ни того, ни другого. Впрочем, медсестру наполнял такой ужас от присутствия больной, что она не смогла бы помолиться, даже если бы и хотела. А женщина продолжала твердить: «Сестра, вы можете мне помочь! Сестра, вы можете мне помочь!» Наконец, медсестра спросила: «Как же я могу вам помочь?» Услышав это, женщина заволновалась и стала объяснять: «Я хочу, чтобы вы положили свои руки на пораженные болезнью участки тела. Потом вы должны трижды осенить их крестным знамением и произнести имя Троицы вместе с маленьким стишком, который я вам сейчас скажу». Теперь медсестре стало еще страшней. В это время по коридору проходил доктор. Она позвала его и спросила, делать ли ей то, о чем попросила ее больная. Он ответил: «А почему бы и нет. Для нее мало надежды и, кто знает, может ей это поможет». Медсестра возвратилась к женщине, и та сразу же стала умолять ее начать заговаривание. Сестра уступила желаниям пациентки, делая знамения и говоря то, что ее просили сказать. Как только она закончила, женщина сразу расслабилась и уснула. Но сестру охватил еще больший ужас. В последующие несколько дней состояние пациентки, вопреки всем ожиданиям, значительно улучшилось, что привело врачей в немалое удивление. Язвы быстро затянулись, исчезли также и все симптомы кожной болезни. Через пять дней женщина была совершенно здорова. Доктора не могли понять причину ее выздоровления, а врач, посоветовавший медсестре выполнить условия заговаривания, держал рот на замке. Следующие шесть лет медсестра не имела покоя. Она не могла молиться, а от Священного Писания ее тошнило. Кроме того она страдала от головокружения, не могла концентрироваться и мучилась от других психических нарушений. В конце концов, не выдержав этого состояния, она пришла ко мне на душепопечение. Медсестра вспомнила все, дойдя до жуткого случая с женщиной в больнице. Даже не сознавая того, она приняла тогда участие в белой магии.

Во всех вышеуказанных примерах белой магии определенную роль играют различные христианские символы с участием цифры «три». В некоторых случаях используют Имена Троицы, три молитвы «Отче наш», три креста, три стиха из Библии или три свечи. Белая магия является тонким извращением Библейского отношения к молитве веры и возложению рук. Из-за этой хитрости многие становятся жертвами религиозной формы магии.

Определить разницу между белой магией и истинным возложением рук, даже при знании основных отличий – дело весьма сложное. При истинной молитве веры человек полностью полагается на волю Божью. Идея белой магии – заставить Бога действовать. Подлинная молитва связана с Богом, тогда как в белой магии Его Имя используется вроде технической формулы. Истинная молитва вдохновляется Духом Святым. Вдохновение же волшебника исходит от сил тьмы. Те, кто молятся так, как говорит Писание, укрепляются в вере, даже если их молитва осталась явно неотвеченной. Те, кто увлекается белой магией, неизменно парализуют свою веру, если они вообще ее раньше имели. Хотя с помощью белой магии кто-то и может добиться желаемого, зачастую только результат показывает истинную ее сущность. Границы между молитвой и магией могут быть очень расплывчатыми. Для того, чтобы суметь отличить подлинные вещи от подделки, необходимо иметь дар распознания духов. Другим отличием служит то, что для применения белой магии не требуется душепопечение с исповедью, тогда как при возложении рук и молитве это крайне необходимо. Белая магия препятствует молитве или совсем делает ее невозможной Возложение же рук, как это совершали Апостолы, наоборот, укрепляет молитву. Итак, мы видим, что белая магия и молитва с возложением рук находятся на двух противоположных полюсах, даже если в белой магии иногда употребляются определенные слова или фразы из Писания.

в) Есть и другая форма магии – так называемая нейтральная.

Совсем недавно она вошла в практику докторов психосоматической школы. Некоторые считают, что человек может пользоваться нейтральными силами природы в лечебных целях. Передо мной лежат несколько примеров, но их трудно классифицировать.

Пр. 85. Молодой врач, имевший на руке много бородавок, спросил руководителя психосоматического семинара: «Профессор, скажите, как можно избавиться от бородавок?» Профессор ответил, что самый надежный способ – это заговаривание. Врач прислушался к его совету и убедился, что магическое заклинание оказалось успешным. Я ничего не слышал о последующих результатах этого случая и потому не могу дать каких-либо комментарий.

Пр. 86. Молодой психиатр задал такой же вопрос заведующему психиатрической клиники. В ответ ему был дан следующий совет: «Обмотай бородавки черной ниткой и завяжи столько узлов, сколько у тебя бородавок. Затем положи нитку под водосточную трубу, повторяя магическое заклинание. Вот так можно избавиться от неприглядных наростов». Сначала психиатр подумал, что это шутка, но его все-таки уговорили испытать рецепт. Эксперимент увенчался успехом. Бородавки, действительно, исчезли.

Этот странный совет в данном случае не относится к разряду нейтральной магии. Он взят из 6-й и 7-й книги Моисея, в которой находятся заклинания только белой или черной магии. До сегодняшнего времени так называемая нейтральная форма магии так и не доказала своей нейтральности. Моя душепопечительская работа постоянно представляет свидетельства того, что магия в любой своей форме является дьявольским делом и нет разницы, под каким флагом она плавает: черным, белым или нейтральным.

Области применения магии

В разделе, говорящем о целях магии, мы уже упоминали, что в сотворенной вселенной все может оказаться ее мишенью. Магия играет свою роль в мировом восстании сатаны против Бога и Христа. Через нее он атакует ангелов и духов, животных и людей, и все остальное в материальном мире. Просто невозможно описать в одной книге громаднейший масштаб магии. Мы отметим, однако, главные области, в которых она фигурирует.

Магия исцеления и наведения болезней. На тему исцелений было приведено уже немало примеров, так что мы добавим только один.

Пр. 87. Женщина католического вероисповедания смертельно заболела и лежала в больнице. Она подозвала к себе медсестру и попросила ее об одной услуге. Женщина объяснила, что у нее дома осталась дочь. Уже много лет она была одержимой и очень редко приходила в себя. Теперь же, будучи больной, женщина увидела возможность помочь своей дочери. Она попросила медсестру связаться с ее родственниками до того, как наступит смерть. Женщина хотела, чтобы те привели дочь в больницу и она могла бы обменяться с ней одеждой. По ее заверениям, сделав это, дочь получила бы освобождение, тогда как сама она умерла бы в состоянии одержимости. Однако медсестра не исполнила ее желания.

Наведение болезней совершенно противоположно исцелению.

Пр. 88. Молодой человек хотел уклониться от военной службы. Для этого отец послал его к чародею, чтобы тот наделил его какой-нибудь болезнью. Эксперимент прошел успешно, и юношу признали негодным к службе в армии.

Пр. 89. Спиритический медиум призналась, что она принадлежала к такому кругу спиритистов, в котором практиковали не только общение с мертвыми, но и черную магию. Ее специализацией было наведение болезней и магия смерти. Она совершила уже несколько убийств, которые полиция не смогла раскрыть. Эта женщина работала у одного служителя, у которого впоследствии развились нервные нарушения, так что он на несколько месяцев стал нетрудоспособным. Таковым было содержание ее исповеди. Я не мог найти подтверждение сказанному, но мне было известно, что во время магических экспериментов спиритического круга, именно этот пастор продолжительно болел.

Пр. 90. Девушка из строгой католической семьи вышла замуж за протестанта против воли родителей. Первый их ребенок заболел полиомиелитом. Родители обвинили свою дочь, говоря, что она наказана за ее брак с протестантом. Потом они попросили волшебника исцелить мальчика, а вместо него навести болезнь на мать. Так и случилось. Ребенок выздоровел, а молодая женщина заболела. Ее забрали в больницу с симптомами паралича, депрессии и ужасных головных болей. Доктора расходились в диагнозах. Они проводили одно обследование за другим – спинномозговую пункцию, анализ обмена веществ, электрокардиограммы, электроэнцефалограммы и т. д. В конечном итоге они пригласили специалиста по головному мозгу. Женщину обследовали в течение нескольких недель, но не нашли никакой причины для ее заболевания. Позднее ее состояние улучшилось и она попросилась домой. Ее отпустили. Родители, узнав об этом, были серьезно обеспокоены и, немедленно связавшись с волшебником, сообщили ему, что его злые чары потеряли силу.

Пр. 91. Один колдун сказал девушке, за которой ухаживал женатый мужчина: «Я разрушу разум этого человека так, что он потеряет работу». Не прошло много времени, как у мужчины начались нервные расстройства. Он жаловался на шум в голове, на какие-то звуки снаружи, на вспышки перед глазами, потерю зрения и неспособность концентрироваться.

Пр. 92. Девушка стала христианкой во время евангелизации. Наполненная радостью спасения, она приглашала на собрания других. Между тем неподалеку жил человек, владевший немалым количеством оккультной литературы и практиковавший то, что там было написано. Радость девушки и ее свидетельство действовали ему на нервы (Евангелие Иисуса Христа и магия также далеки друг от друга, как небеса и ад). Оккультист пригрозил, что доведет ее до сумасшествия и помешает ей ходить на евангелизацию. Через несколько недель девушка начала страдать от различных нарушений. Она видела огоньки в своей комнате и движение каких-то призрачных явлений. В связи с этим девушка пришла ко мне на душепопечение.

Магия любви и ненависти. Под заголовок магии ненависти можно было бы объединить 90, 91 и 92 примеры. Так что мы добавим только пару примеров магии любви.

Пр. 93. Швейцарские пастухи, пригоняющие скот с летних пастбищ в сентябре месяце, любят привязывать три разных растения к веревке ведущей коровы. Это служит не только украшением, но должно также принести удачу в любви.

Пр. 94. Девушка имела связь с женатым мужчиной. Позднее мужчина переехал из той местности, но перед отъездом сказал девушке: «Хотя мы сейчас расстаемся, я по-прежнему буду посещать тебя. Это не значит, что я буду сюда приезжать, но буду приходить к тебе во сне. Ты знаешь, что мужчина хочет от девушки, и я смогу получать то, что хочу, в любое время, когда мне это понадобится. Ты не сможешь воспрепятствовать этому и никогда не сможешь предпринять каких-либо действий против меня, потому что для подтверждения твоих рассказов не будет никаких улик». Сначала девушка не поняла, что ее любовник имел в виду, но неделю спустя после отъезда своего друга она неожиданно почувствовала ночью его присутствие. Эти визиты повторялись снова и снова, пока, наконец, не стали для девушки ужасными и отвратительными переживаниями. Первым делом она проконсультировалась у врача, но, как и следовало ожидать, доктор объяснил ночные встречи тем, что назвал их сексуальными галлюцинациями, относящимися к первым ступеням шизофрении. Девушка не могла согласиться с таким диагнозом, будучи психически нормальной. Она была убеждена, что дело здесь куда серьезнее, чем галлюцинации.

Магия преследования и защиты.

Это наиболее распространенные формы магии.

Пр. 95. Две женщины из Бесарабии, практиковавшие много лет магию, затеяли ссору. Каждая атаковала свою оппонентку при помощи магических сил. Одна из женщин без видимой причины упала на землю. Ее словно парализовало, и она не могла подняться. Женщина выругалась и прокляла свою соперницу. Когда ее поднимали с земли, она закричала на другую женщину:

«Ты не выйдешь из этого дома живой, уж я об этом позабочусь». Три дня спустя у второй женщины начались мучительные головные боли, и примерно через неделю она умерла.

Пр. 96. Ребенок плакал каждую ночь с 11 до 1 ночи. В отчаянии мать приняла совет волшебника. Ей было сказано положить под детскую подушку нож, вилку и ножницы, чтобы отвести беду. Также ей сказали, что человек, причиняющий ребенку беспокойство, непременно поранится в результате магии защиты. Итак, мать последовала совету. На следующий день горничная имела на себе повязку, и мать была убеждена, что это она являлась виновницей ночных происшествий.

Пр. 97. Фермер обнаружил, что у одной из коров молоко идет с кровью. Он взял этого молока, подогрел его в полночь и, бросив в него серп, пробормотал заклинание. На следующий день у жившей неподалеку женщины на лице появились повреждения, поэтому фермер был уверен, что именно она заколдовала его корову.

Магия наведения чар и разрушения их. Пр. 98. Один мужчина в христианском оздоровительном центре имел силу наводить чары и разрушать их. Он мог остановить человека на улице так, что тот не способен был двигаться или говорить. Он также мог проделывать это над детьми, чтобы они молчали и не могли двигаться, И этот мужчина, якобы, был христианином!

Пр. 99. В Швейцарии официально зарегистрированный гипнотизер лечил пациентов при помощи чар белой магии. Он пользовался тремя молитвами «Отче наш» или именами Троицы. Из-за религиозных фраз пациенты считали его христианином. Однако, если клиенты не платили ему за услуги сразу, он наводил на них чары, так что они не могли сесть в поезд, когда добирались до станции. Билетный кассир и служащий персонал вокзала были уже настолько хорошо знакомы с магическими силами гипнотизера, что, смеясь, прямо говорили пациенту, что ему следует вернуться и заплатить, если он желает сесть в поезд.

Пр. 100. Школьный учитель много лет увлекался черной магией. Он не только снабдил самого себя необходимой литературой, но и экспериментировал. В качестве подопытных кроликов он пользовался своими учениками. Он задавал ребенку вопрос и одновременно заколдовывал этого мальчика или девочку. Тогда ученик не мог ни подняться с места, ни вымолвить слово. Только после снятия чар ребенок отвечал на вопрос. Учитель использовал тот же метод для наказания детей. Вдоволь напрактиковавшись на учениках, он сделал свою собственную жену и дочь объектами для дальнейших опытов. Он так манипулировал своей семьей, что мог наводить на них чары, когда ему только вздумается. Они были часами, а порой даже и днями не способны произнести ни единого слова. В конце концов его жена, оказавшись психически разбитой, умерла. Его вторая жена после первого же эксперимента над нею ушла от него и больше не вернулась. Тогда этот человек направил сексуальные атаки на свою дочь. Она была совершенно беспомощна и не могла защищаться. А после, когда отец начал ухаживать за третьей женщиной, он заколдовал дочь так, что она потеряла дар речи. В конечном итоге, из-за того, что дочь стояла между ним и множеством его любовниц, отец отправил ее в психбольницу. Врачи не смогли восстановить ее речь, а родственники, зная ужасную обстановку дома, не посещали несчастную девушку из-за запрета, наложенного ее отцом.

Магия смерти.

Здесь мы подходим к самой мрачной из существующих областей магии. Передо мной лежат сообщения различных миссионеров на эту тему. Немногие знают, что сегодня в Европе все еще практикуют такой вид магии. Даже если нельзя доказать ее эффективность, наличие этой магии говорит о том, что наша культура еще на очень низком уровне.

Пр. 101. Эксперт черной магии специализировался в магии преследования и смерти. С их помощью он мог за четыре дня убить корову. Этот факт был подтвержден его внуком.

Пр. 102. Многие годы женщина занималась черной магией. Она имела очень опасные книги, среди которых были: 6-я и 7-я Книга Моисея, «Весенняя книга», «Духовный Щит» и многие другие. Эта колдунья проводила опыты в области магии преследования и магии смерти и даже хвасталась тем, что умертвила своего мужа и дочь. Она поражала своих врагов болезнями и заявляла, что может вызвать экзему, понос, сердечные боли, зуд, боль в желудке, опухание тела и другие вещи. Умертвив всех членов своей семьи, она устроилась работать районной медсестрой. Женщина получила эту работу с помощью местного пастора, но по-прежнему практиковала свое темное ремесло. Ее разум восстает против всего Божественного, и она называет Иисуса «незаконнорожденным бездельником». На Рождество, Пасху и в другие подобные дни она страдает ужасными приступами, во время которых буйствует и богохульствует. В других же случаях ее мучает совесть и она сознается, что ее жизнь – сплошной хаос. «Я не хочу все это делать, но я вынуждена. Дьявол заставляет меня. Я больше не могу ни расслабиться, ни отдохнуть». Это ее личное свидетельство.

Пр. 103. Женатый мужчина имел любовную связь с женщиной более старшего возраста. Женщина занималась черной магией, чем и была известна. Однажды мужчина, устав от незаконной связи, заявил, что хочет порвать с ней отношения. Женщина очень расстроилась и пригрозила ему, что если только он это сделает, то пострадают его жена и двое детей. Но мужчина, тем не менее, намерен был осуществить задуманное и остался при своем решении. Через два дня заболел его сын. Он был срочно доставлен в больницу, но доктора не могли поставить диагноза, и мальчик умер. Потом жена и дочь тоже почувствовали себя плохо. Мужчина не на шутку испугался и вспомнил угрозы женщины, с которой имел любовную связь. Он отправился к ней и умолял ее не причинять больше зла его семье. Она смягчилась и пообещала остановить процесс. После этого жена и дочь быстро поправились.

Пр. 104. Во время евангелизации на душепопечение пришел один мужчина и рассказал следующий случай, произошедший в их деревне. У соседа-фермера кто-то украл новую пилу. Воровство произошло среди бела дня, и вор был известен жителям деревни. Фермеру тут же сообщили, кто взял его пилу. Однако он не мог удовлетвориться тем, чтобы поставить в известность полицию. Вместо этого фермер пошел к человеку, занимавшемуся экспериментами с черной магией. Он заплатил оккультисту значительную сумму денег, и тот пообещал немедленную помощь, сказав, что вор умрет. Фермер поехал назад в свою деревню и через три часа после разговора с оккультистом у вора произошел сердечный приступ со смертельным исходом.

Магические обряды

Чуть ли не все, что касается магии, включая ее формы и связанные с нею обычаи, создает впечатление, что это религия дьявола. Она во всем старается имитировать мир веры, который открывается нам через Библию.

Магия имеет свою литургию, которая копирует истинное богослужение, проводящееся согласно Священному Писанию. В ней прослеживаются четыре компонента: вызывание, заговаривание, символическое действие и пользование амулетом. Будет ли магия черной или белой зависит от того, кого призывают: сатану или Троицу. Такое вызывание служит дубликатом нашего обращения к Богу в молитве, как, например, когда мы говорим «Отче наш». Заговаривание или чары, следующие за ним, приводят магию в силу. Это имитирует наше употребление Писаний и ссылку на Библейские обетования. Символическое действие подчеркивает и подтверждает чары, подражая таким библейским действиям, как, например, возложение рук или преклонение колен в молитве. Использование амулета, то есть магически заряженного объекта, соответствует вероятно применению воды при крещении или хлеба и вина в вечере Господней.

Пр. 105. Сын фермера часто мучился сильной болью в колене. Он получил совет от чародея и проделал следующую процедуру. Когда луна была на ущербе, он вышел в поле, призвал Имя Троицы, произнес заклинание, помазал колено маслом, а потом послал луне поцелуй. После этого боли прекратились.

Этот пример иллюстрирует только что сказанное нами. Вызывание Троицы свидетельствует о том, что в действии участвовала белая магия. Заклинание заменило молитву. Помазание маслом было символическим актом, а луна сыграла роль амулета. Когда луна сошла, боли у человека прекратились.

Магическая символика, предположительно, усиливает эффективность чар. Здесь дело также и в некотором участии магической передачи. Из-за недостатка места нам не удастся обсудить материал подробнее, поэтому я лишь приведу несколько примеров, чтобы пролить немного света на этот предмет.

Пр. 106. Профессор Фробениус, широко известный спелеолог (исследователь пещер) сделал в одной лекции сообщение, что некоторые пещерные рисунки людей каменного века можно истолковать как охотничье колдовство. Животные нарисованы так, словно они раненные. Это соответствует охотничьей магии, применяемой и сегодня примитивными туземцами в Африке. Имеются сообщения о том, как местные африканские племена добиваются удачи, пользуясь таким родом магии. Они изображают животных, которых хотят убить, а потом стреляют в рисунки, повторяя некоторые магические заклинания. Позже, в тот же день, они встречают животных с такими ранами, как были на рисунках. Такое примитивное охотничье колдовство перекликается с похожими наблюдениями в Германии. Если призраку человека или животного нанесут повреждение, тогда медиум, ответственный за его появление, пострадает точно таким же образом.

Пр. 107. Для лечения зубной боли предписывается следующий способ заговаривания. Новым гвоздем три раза нажимают в десна, затем его закапывают в погребе по направлению к востоку. Делая это, произносят заклинание.

Пр. 108. У школьника была опухоль на руке. К нему был применен следующий способ колдовского лечения. Яйцо захоронили, покрыв его камнем и повторяя магическое заклинание. По мере того, как яйцо в почве разлагалось, должна была уменьшаться опухоль. Так и случилось.

Магическая символика, как мы уже говорили, обычно подкрепляется употреблением амулета. Эти магически заряженные предметы должны передавать силу волшебства. Амулет может состоять из некоторых человеческих костей, летучей мыши, мочи или кала, лобковых волос, ногтей, кусочка дерева от гроба или чего-либо подобного. Всякий заговоренный, а следовательно, магически заряженный предмет может быть использован в качестве амулета или фетиша. Несколько примеров:

Пр. 109. Жена пастора получила от другой женщины из церкви мазь. Это средство было сделано и заворожено чародеем. Мазь принесла быстрое облегчение. Она скорее выполнила функцию амулета, чем лекарства. Однако после лечения жена пастора сломала руку. А ее дочь, христианская жизнь которой служила свидетельством постоянного духовного роста, не могла больше верить или молиться.

Пр. 110. Во время поездки в Швейцарию мне рассказали, что один католический монастырь раздает людям маленькие амулеты или фетиши для защиты от болезней и эпидемий. Они представляют из себя маленькие мешочки с содержимым. В частности, в одном из них находилось немного ногтей (с ноги) и яичной скорлупы. Может, это звучит несуразно, но я с печалью говорю, что нередко мне приходилось быть очевидцем того факта, что некоторые монастыри практиковали даже магию.

Много дискуссий проводится о значимости магических слов и фраз. Хорошо известный представитель чародейства Трауготт Эглафф из Цюриха говорит о прямой связи между словами заклинания и силой, вызывающей чудо. Он заходит так далеко, что утверждает, будто сила в самих словах. Хотя мы сказали бы, что когда чародей берет библейские фразы, то, делая это, он отсекает их от Бога и обожествляет сами слова. Такая изоляция слов приводит к их чисто механическому употреблению и потому опустошает их, лишая истинного смысла. Профессор Бендер удачно подметил, сказав: «Механическое – это истинная сущность магического и дьявольского».

Если слова изолированы и оторваны от Бога, они не могут существовать независимо, и тогда их заполняют чуждые компоненты. Все, что оторвано от Бога, становится добычей дьявола. Поэтому механическое и магическое применение слов из Библии является по своей природе бесовским и оккультным. И слово Божие, данное человеку для спасения, используется как магический прием для обременения и уничтожения людей.

Мы категорически против убеждения, что слово заключает в себе власть, а чародей служит только представителем этой власти. Слова – всего лишь нейтральные инструменты. Они могут быть употребляемы на добро или во зло, – все зависит от вдохновителя, стоящего за ними. Христианин пользуется словом, основываясь на авторитете Бога. Волшебник и чародей применяют свои слова и фразы как бесовские орудия магии.

Пр. 111. Пастор рассказал мне о том, как умер один человек из его прихода. Мужчина, о котором идет речь, имел репутацию волшебника. За две недели до смерти тяжелобольной, лежа в постели, начал стонать:

«Заберите от меня чары! Заберите от меня чары!». Родные обратились к пастору за советом. Тот сказал им ни в коем случае не делать того, о чем просит больной. Волшебник, в конечном итоге, умер в ужасной агонии. В гробу он лежал черный, как уголь. Многие волшебники находят покой только тогда, когда кто-нибудь переймет их чары и возьмет на себя ответственность продолжать оккультную практику.

Описание магического обряда можно найти в различных книгах по магии. Эти книги также важны для колдуна, как Библия для христианина. Существует масса литературы на тему магии, среди которой наибольшее распространение имеет 6-я и 7-я книга Моисея. К сожалению, издательство в Брауншвайге только что выпустило новое издание этой книги. Имя Моисея употребляется здесь лишь для прикрытия. Волшебники расценивают чудо, связанное с посохом Моисея, как магию. Таким образом они пытаются возвести Моисея в ранг своего главного святого. Первая часть книги показывает, как человек может войти в контакт с дьяволом. Последняя часть дает инструктаж о том, как человек может достичь владычества над всеми силами природы, а также над силами неба и ада посредством магии. Книга уже принесла огромный ущерб в мире, и люди, читающие ее, неизменно страдают вследствие этого. Дом, в котором хранится такая книга, является местом, где часто случаются несчастья.

Последствия магии и их преодоление

Цена увлечения магией чрезвычайно высокая. Каждый пример, взятый из душепопечительского опыта, показывает ужасающие результаты.

а) Принцип компенсации. Хотя внешне магия проходит параллельно фактам Священного Писания, ее результаты, тем не менее, диаметрально противоположны Библии. Помощь Божья созидает и дает новые силы, тогда как магия обкрадывает, уничтожает и разрушает. Помощь магии только видимая. Все, что она делает, – это перемещает бремя в другую область. Маленькое облегчение в одной сфере оплачивается чрезмерной перегрузкой в другой. Компенсация далеко превосходит очевидно получаемую помощь. Сатана всегда обманывает свои жертвы. Вот два примера:

Пр. 112. Во время рождения младенца-девочки повитуха заметила у ребенка грыжу. Никаких мер по этому поводу принято сразу не было, но повитуха посоветовала семье взять немного кала ребенка и закопать в таком месте, на которое не падал бы свет солнца и луны. Они последовали странному совету, и грыжа у младенца исчезла. Однако, с возрастом у ребенка развилось загноение носовой кости. Из носа постоянно сочились гнойные выделения. Никакое медицинское лечение не помогало. В своих двадцать с лишним лет девушка имела все ту же проблему и вдобавок страдала от принуждения ругаться. Она часто кричала и проклинала, и ее трясло без какой-либо видимой причины.

Пр. 113. Один мужчина много лет занимался черной магией, применяя 6-ю и 7-ю книги Моисея. Он кончил тем, что очутился в психиатрической лечебнице. Его жена продолжала практиковать черную магию, и с ней случилось то же самое. Затем оккультная литература родителей перешла к сыну. Он также оказался в психбольнице. Оккультную традицию продолжила его жена. В результате у нее начались психические нарушения, и она была отправлена в такое же учреждение. Книга и ее содержание уничтожили целую семью. Позднее книги заполучил сосед, друг этой пострадавшей семьи. Им руководило любопытство испытать колдовские заклинания, написанные в ней. Он также стал жертвой тех же сил и окончил в психиатрической клинике.

б) Неверная защита. Возникает вопрос, что же делать тому, кто сталкивается с черной магией? Есть ли какая-нибудь эффективная защита? Некоторые люди традиционно верят, что черную магию можно обезвредить при помощи белой магии. Но опыт показывает, что это далеко не так. На это нельзя даже и рассчитывать, потому что белая магия носит тот же демонический характер, что и черная, иначе сатана разделился бы сам в себе. Впрочем, случается и так, что два волшебника направляют свои силы один против другого, и тогда побеждает сильнейший. Дело не в том, что они принадлежат к разным лагерям. Борец выигрывает состязание только из-за своей превосходящей силы или мастерства. Для подтверждения подобной дуэли можно вернуться к примеру 95. в) Наше духовное оружие. Апостол Павел писал:

«Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь» (2Кор.10:4). Молитва верующего может разрушить силу магии, неважно, черная она или белая. Результат остается прежний. Несколько примеров:

Пр. 114. Христианин пригласил гипнотизера посетить его больного сына. Отец помолился, чтобы Христос воспрепятствовал исцелению, если гипнотизер пользовался нечистыми силами. Целитель пришел и, глянув на мальчика, сразу же сказал: «Я не могу ему помочь».

Пр. 115. Мужчине, страдавшему костным туберкулезом, заговорили болезнь при помощи белой магии. После этого боль сразу же прекратилась. Мужчина и сам практиковал разные формы магии. Он держал дома немало волшебных книг таких как: «Семь замков неба», «Благословение Товии», «Оберегающее письмо Иоанна», «Письмо по цепочке» и «Письма удачи». Он даже носил такие защищающие письма на себе, вшитыми в одежду. Однажды, будучи в сильных терзаниях, он попытался стать христианином, но не мог молиться. Ему хотелось довериться Христу, но в то же самое время он чувствовал яростную враждебность по отношению к Нему и Его Слову. В таком состоянии мужчина пришел на душепопечение. В процессе духовного очищения он отдал свои магические книги, после чего пережил явное облегчение и успокоение от своего прежнего психического состояния.

Пр. 116. Женщина, принадлежавшая к церкви, страдала от депрессии. Во время одного приступа она перерезала себе вены. Соседи своевременно нашли ее и сразу же вызвали доктора. Только переливание крови спасло ей жизнь. После этого женщина пришла к моему другу, который посоветовал обратиться к христианскому доктору. Но так как доктор жил далеко, она предпочла последовать совету одной старушки из церкви, которая направила ее к чародею. Однако, к ее великому изумлению, этот целитель сказал: «Я не могу вам помочь, потому что за вас молятся очень много людей. Бели они прекратят молиться, тогда можете снова прийти». Позднее мой друг, услышав об этом, подтвердил, что они с женой долгое время молились за эту женщину.

Пр. 117. Один человек назначил вечер встречи с целью проведения оккультных экспериментов. Однако местный пастор-христианин договорился с несколькими братьями из своей общины пойти на это собрание, чтобы молиться во время представления. Они так и сделали, и в тот вечер эксперименты оккультиста были неудачными. Под конец он возбужденно крикнул, что здесь присутствуют противоборствующие силы и создают ему помехи. Он попросил зачинщиков беспорядка покинуть зал, но верующие не собирались этого делать, так как уплатили за свои билеты. Лекция по экспериментальному оккультизму потерпела полное фиаско.

Пр. 118. Христианская супружеская пара жила в доме у женщины, занимающейся черной магией. Колдунья сказала им как-то раз, что она знает, как избавиться от людей, даже не ставя их в известность. Она проводила колдовские опыты, которыми пыталась повлиять на людей, пришедшихся ей не по вкусу, создавая им проблемы. Но когда христианская пара поставила себя под охрану Крови Христа, женщина пришла в ярость, потому что не могла больше причинять им беспокойство или влиять на них.

Пр. 119. Парализованный инженер проходил лечение у мага-чародея. Две сестры пациента, которые были христианками, много молились за исцеление своего брата. Чародей, не имея успеха в своем лечении, сказал: «Я не могу вам помочь. Кто-то за вас молится».

Эти примеры показывают, что истинная молитва препятствует магии. Сила магии может быть отражена духовным оружием нашей веры.

Освобождение приходит только через Христа. Психиатры, психотерапевты, психологи и им подобные, – не достаточно квалифицированны для того, чтобы лечить людей, обремененных магией. Магическая обремененность – это не медицинская и психологическая проблема, а проблема, касающаяся веры и Писании. Облегчение и избавление возможны лишь через Христа. Причем, полное и истинное освобождение осуществимо только тогда, когда обремененный оккультизмом человек желает прийти ко Христу.

Пр. 120. Миссионерка познакомилась в христианском пансионате с одной девушкой, которая в юности подписала себя дьяволу. Хозяйка рассказывала миссионерке, что просто не в состоянии справиться с нею. Тогда миссионерка пригласила девушку к себе в комнату, где и произошла духовная битва. Проведенное душепопечение и ходатайственные молитвы привели к полному освобождению одержимой девушки.

Пр. 121. Молодой человек ухаживал за девушкой, занимавшей более высокое социальное положение, чем он. При обычных обстоятельствах у него было бы мало шансов на успех, но, чтобы достичь цели, молодой человек подписал себя дьяволу. Он порезал палец и своей кровью написал на бумаге контракт, который затем оставил в какой-то пещере. Таким способом он пытался получить помощь магии любви. Через некоторое время он, однако, испугался и вернулся снова в эту пещеру, но бумага бесследно исчезла. Тем не менее, позднее он сделал девушке предложение и они поженились. Она была на редкость красивой молодой женщиной, но когда у нее родились близнецы, они оказались ужасными уродами. Для матери это было таким ударом, что она умерла вскоре после родов. Ее овдовевший муж переживал ужасные мучения, сознавая, что все беды начались у него со дня подписания себя дьяволу. В конце концов, он был вынужден искать помощи у служителя. После исповедания и отречения от всего, что касалось нечистых сил, он отдал свою жизнь Христу. В результате покаяния мужчина стал живым свидетелем Христа и, хотя через полтора года он отошел к своему Господину, он умер в мире, счастливым и прощенным чадом Божиим.

Пр. 122. Девушка вышла замуж за человека, принесшего в их совместную жизнь 6-ю и 7-ю книгу Моисея. Позднее она начала страдать от беспокойства, видеть по ночам призраков и чувствовать невидимую силу, словно пытающуюся ее задушить. Муж имел злой характер и часто бил свою жену. Когда она ожидала ребенка, он заставил ее с помощью таблеток сделать аборт. Он также склонял ее к различным извращениям в их интимной жизни, пока, она не решила положить всему конец, приняв восемь таблеток снотворного и немного аммиака в попытке к самоубийству. Ее едва сумели спасти. Позже она пришла на душепопечение и получила уверенность в спасении.

Пр. 123. Много лет женщина жила в доме мага-чародея. По ночам ее часто пугали странные происшествия, связанные с призраками. В ее комнате нередко появлялась черная фигура, иногда она видела там змей. В страхе и отчаянии она пришла на душепопечение. Доверившись Господу Иисусу Христу, она каждый вечер сознательно ставила себя под защиту Крови Христовой. После этого призрачные явления исчезли.

Пр. 124. Жена декана имела эмоциональные расстройства. В дополнение к этому у нее проявлялись всевозможные медиумистические способности. Она страдала от визуальных и звуковых галлюцинации. Одна верующая девушка пришла, чтобы ухаживать за больной женщиной. Одновременно с этим она начала за нее молиться. Постепенно у девушки сложилось впечатление, что больная не только имела эмоциональные нарушения, но была еще и оккультно обремененной. Когда однажды у женщины случился очередной приступ, девушка повелела злой силе оставить ее во Имя Иисуса. Пациентка немедленно утихла.

Пр. 125. Христианка ходатайствовала в молитве за женщину, страдавшую депрессиями. Впоследствии та полностью освободилась от депрессий и стала счастливым, нормальным человеком. Однако с той поры христианка, молившаяся за нее, стала иметь странные переживания по ночам. У нее было чувство, будто в комнате находится кто-то, желающий ее убить. Она вся дрожала и ужасно боялась. В конце концов она помолилась и повелела дьявольской силе уйти Именем Иисуса. Нечистая сила исчезла и больше не беспокоила ее.

Пр. 126. Одна женщина обратилась за советом к хорошо известному христианину Альфреду Зеллеру. Она сказала, что ее ребенок мучается постоянно от 12 до 1 часу ночи. В это время он ужасно кричит. Зеллер расспросил женщину об ее уходе за ребенком, правильно ли его кормят и так далее. Он не разделял мнения матери, что это был случай магического преследования. Однако, поскольку женщина продолжала ходить к нему, он, наконец, пошел к ней домой и помолился над ребенком с возложением рук. В то время, когда он молился, открылась дверь и в комнату вошел темный человек плотного телосложения. Не поздоровавшись, он потребовал отчета в том, что здесь происходит. Зеллер посмотрел на незваного гостя и был поражен злобным взглядом незнакомца. Зеллер молча помолился, в упор глядя на мужчину. Состоялась духовная дуэль. Ни тот, ни другой не отводили глаз. Внутренне Зеллер продолжал молиться, повторяя: «Господь – победитель». Взгляд незнакомца ослаб, он повернулся и торопливо вышел. Христос победил. Несколько недель спустя стало известно, что тот человек утопился в озере.

Все эти примеры показывают, что Христос может одержать полную победу над силами магии. «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин.8:36). «Для этого-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела дьявола» (1Ин.3:8). «Христос избавил нас от власти тьмы» (Кол.1:13). Самое главное, что необходимо человеку, находящемуся под гнетом и бременем оккультизма – это обратиться ко Христу. Без этого шага веры истинное избавление невозможно. В конце главы о спиритизме мы полнее рассмотрим вопрос душепопечения. Пока же будет достаточно сказать, что победа принадлежит нашему Господу Иисусу Христу. Павел в Послании к Колоссянам 2:15 пишет об этом так: «Отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою!» Наш Господь возглавляет триумфальную процессию. Он победил!

Мужчина почти год насиловал своих племянниц

Следователи насчитали 21 эпизод преступной деятельности

06.08.2014 в 11:47, просмотров: 2419

Следственным комитетом РФ по Владимирской области завершено расследование уголовного дела в отношении 29-летнего местного жителя. На днях его будут судить по обвинению в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении двух малолетних девочек.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

— По версии следствия, в августе 2012 года мать двух несовершеннолетних дочерей, уезжая работать за пределы нашей области, оставила детей в возрасте 9-ти и 4-х лет на воспитание бабушки, — сообщает старший помощник руководителя следственного управления по взаимодействию со СМИ полковник юстиции Ирина Минина. — В том же доме проживал дядя девочек. Мужчина злоупотреблял алкоголем, на фоне этого злоупотребления у него развилось органическое расстройство личности.

Девочки жили с бабушкой и дядей почти год — с сентября 2012 по июнь 2013-го. Все это время дядя под различными предлогами — посмотреть мультики, кино, полистать книжки — заводил детей в комнату, где совершал в отношении них насильственные действия сексуального характера.

Девочки ни о чем не рассказывали ни бабушке, ни другим взрослым. Даже маме, приехавшей в отпуск, поначалу ничего не говорили. И только два месяца спустя, в августе 2013 года, когда мама объявила, что девочки снова поедут жить к бабушке, стали слезно просить не отвозить их туда.

— По настоянию женщины они объяснили причину такой просьбы, — продолжает Минина, — и рассказали о случившемся. Женщина незамедлительно обратилась в правоохранительные органы. В процессе следствия в состав обвинения был включен 21 эпизод преступной деятельности мужчины.

Подозреваемого заключили под стражу. Он был обвинен в неоднократном совершении преступления, предусмотренного пунктом «б» части 4 статьи 132 Уголовного кодекса — «насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении малолетней».

— Следствием была собрана достаточная доказательственная база, в связи с чем уголовное дело с утвержденным обвинительным заключением направлено во Владимирский областной суд для рассмотрения по существу, — говорит Минина.

Также вскоре перед судом предстанет другой местный житель, которого также обвиняют в совершении инцеста — преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетней сестры-инвалида.

— Этому жителю города Владимира 21 год, — комментирует Ирина Минина. — Он обвиняется в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 131 Уголовного кодекса — «изнасилование несовершеннолетней».

По версии следствия, 17 февраля текущего года обвиняемый остался наедине с 15-летней сестрой, которая является инвалидом детства по психическому заболеванию и страдает отклонениями в развитии. Воспользовавшись беспомощностью сестры, он изнасиловал ее.

Вечером того же дня, когда мама девочки вернулась с работы, та рассказала о случившемся. Мать обратилась к врачу-специалисту, который провел обследование и подтвердил факт насилия. После этого мать написала заявление в правоохранительные органы.

— Согласно заключению экспертов, потерпевшая находилась в беспомощном состоянии, — говорит Ирина Минина. — Чтобы исключить излишние психотравмирующие нагрузки, следствием были приняты максимальные меры к щадящему общению с потерпевшей.

В настоящий момент по инициативе следствия в отношении ребенка значительно усилено реабилитационное наблюдение со стороны педагогов, обучающих девочку на дому, и лечащего врача-психолога.

Кстати, по статистике, примерно треть всех людей, подвергшихся сексуальному насилию, — моложе 16 лет. И часть детей (как мальчиков, так и девочек) скрывают происшедшее и подавляют в себе воспоминания об изнасиловании, о других физических и эмоциональных оскорблениях. При этом девочки боятся, что родители могут их наказать, сказав «сама виновата».

Для ребенка, попавшего в сложную ситуацию, по утверждениям психологов, характерно чувство одиночества, а также панические реакции при виде насильника или места изнасилования. Ребенок начинает прогуливать занятия, хуже учиться. Появляется страх половой жизни, возможны настоящие фобии.

Книга: Системная семейная психотерапия. Краткий лекционный курс.Варга Анна

Краткий лекционный курс

А. Я. Варга, к. п. н. снс ЦПЗ РАМН, председатель правления Общества семейных консультантов и терапевтов

ВВЕДЕНИЕ В СИСТЕМНУЮ СЕМЕЙНУЮ ПСИХОТЕРАПИЮ. 4

Первый параметр семейной системы — это стереотипы взаимодействия. 20

Второй параметр семейной системы — это семейные правила. 21

Семейные мифы — это третий параметр семейной системы. 22

Четвертый параметр семейной системы — это границы. 30

Пятый параметр семейной системы — это стабилизаторы. 31

Семейная история — это шестой параметр семейной системы. 33

ТЕОРИЯ СЕМЕЙНЫХ СИСТЕМ БОУЭНА. 41

Исторический экскурс. 41

Основные концепции теории. 42

Дифференциация «Я». 42

Ядерная эмоциональная система. 46

Процесс семейной проекции. 47

Эмоциональный разрыв. 47

Межпоколенческая передача. 48

Сиблинговая позиция. 49

Социумная регрессия. 50

Боуэновские техники семейной интервенции. 50

Методологические принципы системной семейной психотерапии. 50

Психотерапевтические воздействия. 57

Этапы воздействия на семейную систему. 63

Парадоксальное предписание. 69

Прямое предписание. 70

Общая схема работы с семьей. 73

В 24 Варга А. Я., Драбкина Т. С. Системная семейная психотерапия. Краткий лекционный курс. СПб.: Речь, 2001.144 с.

Книга включает две работы, объединенные общей темой: системная семейная психотерапия. Семья рассматривается здесь как социальная система, как комплекс элементов и их свойств, находящихся в динамических связях и отношениях друг с другом. Такой подход обеспечивает в процессе психотерапии опору на семейную систему как на единицу воздействия. Излагаются правила функционирования семейной системы. Приводятся примеры составления генограмм и их анализа. Многочисленные примеры из практики иллюстрируют и дополняют теоретические положения.

Книга написана доступным языком и будет интересна как специалистам, так и всем интересующимся проблемами психологии и психотерапии.

А. Я. Варга, Т. С. Драбкина, 2001 Издательство «Речь», оформление, 2001

Системная семейная психотерапия — одна из самых молодых психотерапевтических школ, развивающихся в последнее время. Этот подход возник после Второй мировой войны, он развивался в тесном сотрудничестве с кибернетикой, и в этом его существенное отличие от других психотерапевтических подходов.

Важно понять с самого начала, что человек при этом подходе не является объектом воздействия и клиентом. Клиентом является вся семья, вся семейная система, именно она -объект психотерапевтического воздействия. Сначала я коротко расскажу вам об истории этого подхода, а потом — о семейной системе, как таковой, о ее законах, основных ее особенностях, параметрах и т. д. Развитие системной семейной психотерапии не связано с развитием индивидуальной психотерапии. «Исследование семьи как системы не имеет ни истории, ни общепринятых понятий, ни установленных открытий» (SpiegelandBell, 1959). В своей монографии (Г. Эриксон и Т. Хоган, 1972) утверждают, что их анализ литературы не выявил никаких данных о том, что системная семейная психотерапия «выросла» из каких бы то ни было ранее существующих теоретических положений в психотерапии. Концептуальную основу системной семейной психотерапии составила кибернетика, точнее, общая теория систем. Один из основоположников общей теории систем Л. фон Берталанфи показал, что понятие системы вытекает из так называемого «организмического взгляда на мир». Для этого взгляда характерны два положения: а) целое больше, чем сумма его частей; б) все части и процессы целого взаимовлияют и взаимообуславливают друг друга. Итак, базовая идея системной семейной психотерапии заключается в том, что семья — это социальная система, т. е. комплекс элементов и их свойств, находящихся в динамических связях и отношениях друг с другом. Семья — это «живой организм, напоминающий скорее пламя, чем кристалл» (Черников А. В., 1997).

Семейная система — это открытая система, она находится в постоянном взаимообмене с окружающей средой. Семейная система — это самоорганизующаяся система, т. е. поведение системы целесообразно, и источник преобразований системы лежит внутри ее самой (там же). Исходя из этого понятно, что люди, составляющие семью, поступают так или иначе под влиянием своих потребностей и мотивов. Система первична по отношению к входящему в нее элементу. Поэтому целесообразно работать со всей семейной системой, а не с одним ее элементом.

Семейная система — это группа людей, связанная общим местом проживания, совместным хозяйством, а главное — взаимоотношениями. То, что происходит в семье, часто не зависит от намерений и желаний людей, входящих в эту семейную систему, потому что жизнь в семье регулируется свойствами системы, как таковой. В этом психотерапевтическом подходе утверждается, что намерения и поступки людей вторичны и подчиняются законам и правилам функционирования семейной системы. Это — так называемый принцип тотальности системы.

Представьте себе, что имеется шкала, на которой располагается некое измерение, называемое системностью. От начала этой шкалы к концу ее увеличивается опора в процессе психотерапии на семейную систему как на единицу воздействия.

Крайняя левая точка на этой шкале обозначает вклад психоанализа в семейную психотерапию.

Человеком, который провел работу, которую мы теперь считаем первым примером работы с семьей, был Зигмунд Фрейд.

Рассмотрим известный случай маленького Ганса. Что там было такого, что потом стало использоваться в системной семейной терапии в любом ее варианте?

У мальчика развилась боязнь выхода на улицу из дома в связи с тем, что он боялся встретить на улице лошадей в упряжке. Отец мальчика был одним из учеников Фрейда и рассказал о своем ребенке Фрейду. Фрейд в основном имел дело с отцом, но два раза видел и самого мальчика. Маленький Ганс вырос, стал благополучным молодым человеком и абсолютно не помнил ни о каких своих встречах с Фрейдом, т. е. произошло полное вытеснение этого эпизода из его жизни. Свою фобию он тоже не помнил.

Фрейд разговаривал с отцом и давал ему разные советы по поводу того, как разговаривать со своим сыном. И вот это опосредованное воздействие в конечном итоге привело к излечению ребенка.

Подробнее об этой работе 3. Фрейда как о варианте семейной психотерапии вы можете прочесть в статье М. Ю. Арутюнян, напечатанной в Московском психотерапевтическом журнале.

Итак, опосредованность воздействия — общение с одним человеком с тем, чтобы помочь другому, прием, который используется в семейной терапии с тех пор.

Случай маленького Ганса — своего рода преддверие семейной психотерапии. А вот непосредственно работой с семьей, хоть и в психоаналитической традиции, занимался классик современной системы терапии — Мюррей Боуэн. У него на приеме присутствовал один человек, что теперь редко можно увидеть, потому что на прием приходит вся семья целиком; но разговаривал Мюррей Боуэн с этим человеком о том, как пережитое в его родительской семье переносится в его текущую жизнь. Он создал технику ге-нограммы, которая используется до сих пор, и предложил некоторые принципы ее анализа. Генограмма — это система записи взаимоотношений людей в поколениях.

Анализируя семейные истории и семейные генограммы, Мюррей Боуэн пришел к некоторым интересным наблюдениям: он заметил, что существуют определенные стереотипы взаимоотношений, которые повторяются и воспроизводятся в поколениях. Представим себе, что в некоторой семье существовал определенный конфликтный стереотип в отношениях матери и сына. По мнению Боуэна, если конфликты не изживаются в процессе жизни и взросления человека, в данном случае сына, то это есть признак семьи с низким уровнем дифференциации ее членов друг от друга. То есть он считал это такой особенностью семейной жизни, которая тормозит все дальнейшее психическое развитие ребенка, растущего в подобной семье. Так вот, если такой конфликт (даже если мать с сыном не живут вместе уже 10 лет и не видятся) остается неотработанным, неотреагированным в психическом содержании сына, то он обязательно воспроизведется в отношениях этого человека с его собственной женой.

М. Боуэн разрабатывал теорию дифференциации, о которой мы будем говорить ниже более подробно, но в общем виде его идея, которая используется очень активно и в последнее время подтверждается экспериментальными исследованиями, звучит так: если есть дисфункция по вертикали, значит, она повторится по горизонтали. Он разработал генограмму, сформулировал принцип дифференциации, оставил огромное количество замечательных клинических наблюдений за плохо дифференцированными семьями. Он был пионером семейной психотерапии, хотя «дизайн» приема у него был еще индивидуально-психотерапевтическим.

Рассмотрим следующую точку на оси возрастания «системности» при оказании психологической помощи семье. Большое влияние оказал клиент-центрированный подход Карла Роджерса. В семейной терапии выразителем его идей была Вирджиния Сатир. Она стала принимать семьи целиком. Несвободный от традиций психоанализа, Мюррей Боуэн размышлял над тем, как семейное прошлое влияет на семейное настоящее. В отличие от него, Вирджиния Сатир прежде всего обращала внимание на настоящее пришедшей к ней семьи, на текущие отношения людей. Она, таким образом, действовала в соответствии с базовым принципом клиент-центрированного подхода: «Самое важное значение в психотерапии имеет ситуация здесь и теперь».

Вирджинию Сатир больше всего интересовали те изменения, которые она могла осуществить здесь и теперь в своем кабинете. Все техники, которые она развивала и которые до сих пор очень эффективны, — это техники изменения семейной ситуации здесь и теперь, быстро, прямо сейчас. Важно было создать для людей новый опыт взаимодействия, новый опыт ощущений, совместно пережитый в кабинете психотерапевта. Была еще одна причина использования принципа «здесь и теперь». К Вирджинии Сатир часто приходили семьи, посланные на курс семейной терапии по постановлению суда. В начале 60-х годов в Америке стала развиваться гуманистическая идея о том, что, вместо того чтобы наказывать человека за преступления, сажая его в тюрьму, лучше попытаться его вылечить — принудительно отправить на психотерапию. Перед профессионалом, который обслуживал муниципальные структуры, ставили задачу: посылаем к вам семью, в которой живет наркоман; добейтесь того, чтобы он перестал употреблять наркотики и стал работать. Это вполне реально, и психотерапевты, работающие в странах, где существует развитая система медицинского страхования, часть своего времени посвящают решению такого рода задач.

Представьте себе ситуацию: приходит семья, которая не давала никакого запроса на получение психологической помощи, вообще не понимает, что она делает у психотерапевта. По постановлению суда семья является в такое-то время в такой-то кабинет, и альтернатива психотерапии — отсидка в тюрьме. У психотерапевта в такой ситуации есть совершенно конкретная задача. Он должен немедленно сформировать у семьи мотив на получение психологической помощи. Вирджиния Сатир с этим справилась блестяще. Она создала систему воздействий, меняющих семейные отношения хотя бы на тот час, который люди проводили у нее в кабинете. Испытав нечто новое в кабинете психотерапевта, люди могли эти новые отношения попробовать воспроизвести в своей реальной жизни.

Принцип «здесь и теперь» в семейной психотерапии очень важен и актуален. Методики и техники Вирджинии Сатир широко используются современными специалистами.

Следующая точка на рассматриваемой оси указывает на начало проникновения идей кибернетики в психотерапию семьи.

Стали возникать наблюдения за тем, что все системы: технические, биологические и социальные — более или менее развиваются и подчиняются одним и тем же законам. Например, было замечено, что структура системы в большой мере влияет на содержание ее деятельности. Собственно говоря, это новое было хорошо забытым старым. Например, правилами этикета предписывалось звать на вечер нечетное число гостей — не меньше трех, но не больше девяти. Мужчин должно было быть на одного человека больше, чем женщин. Если эти правила соблюдались, вечер проходил весело и интересно.

Представители структурного подхода в семейной психотерапии показали, как содержание семейной системы зависит от ее структуры. Человеком, который очень много занимался этим, был Сальвадор Минухин. Он рассматривал границы семей и коалиции, существующие в ней, и выявил некую закономерность, которая сейчас уже всеми признана, а именно: вертикальные коалиции — дисфункциональны, а горизонтальные коалиции — функциональны. Представьте себе семью, состоящую из мамы и папы и двух детей — девочки и мальчика. Между родителями отношения конфликтные, но у мамы отличные отношения с сыном, а у папы — с дочерью (рис. 1).

Таким образом, есть две коалиции, существующие в этой системе. Это и называется коалицией по вертикали.

Такого рода коалиция, когда межпоколенная близость людей больше, чем внутрипоколенная, и считается дисфункциональной. В связи с этим возникают разного рода нарушения развития: как нарушения развития всей семейной системы, так и нарушения развития детей, втянутых в эти коалиции.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Хорошо известно, что психологическое здоровье человека во многом зависит от того, каким образом удовлетворялись потребности его психического развития в детстве. Для того чтобы человек вырос здоровым и стал эффективным в своей жизни, он должен удовлетворить, по крайней мере, шесть базовых психологических потребностей. Не буду сейчас подробно останавливаться на теории Эриксона: аудитория с ней, разумеется, хорошо знакома. Необходимо учесть, что ребенок входит в семью, где существуют свои потребности. Если этот самый маленький человек начинает «обслуживать» потребности взрослого, например, любимой мамы или любимого папы, то он не имеет возможности пройти свои стадии психического развития. Последствия этого бывают самыми разными, чаще всего — драматичными.

Например, случай, который длится у меня уже года два, нет — три. Для меня это очень нетипично: при системном подходе годами случаи не длятся.

Итак, идентифицированный пациент — девушка, которая попадает ко мне по просьбе моего коллеги, — в депрессии, связанной со смертью матери.

Одинокая, с двумя высшими образованиями, умница-красавица. Папа у нее был алкоголиком. С мамой она всегда была очень близка. Когда папа приходил пьяным, мама оставалась с маленьким братом, а девочка шла успокаивать пьяного папу, потому что он ее не бил, а маму бил. Она его очень боялась, но, поскольку она понимала, что мама не может оставить маленького ребенка, она шла, разговаривала с папой, успокаивала его. Цель была — чтобы папа лег. Когда папа ложился и засыпал, можно было жить. Девушка помогала маме выживать в трудном браке всю свою жизнь. Папа изменяет маме, мама рассказывает об этом дочери. Дочь утешает маму. Ей очень приятно, что мама ей так доверяет. Все последние классы школы и в студенческие годы ее сверстники общаются, веселятся, влюбляются и создают семьи, а она — в булочную и домой: не обижает ли папа маму?

Когда ей было лет 25, папа получил еще одну квартиру. И мама говорит, что надо непременно занять эту квартиру, потому что, имея пустую площадь, папа обязательно будет гулять. Образовались две квартиры. Съезжаться — смысла нет, т. к. предполагалось, что девушка скоро выйдет замуж. И поэтому мама решила: «Ты остаешься в нашей старой квартире, а мы с отцом и младшим братом переезжаем в новую». Это решение очень огорчает девушку, у нее начинается депрессия, потому что она считает, что не нужна своей семье. Я полагаю, что к этому моменту в семье уже произошла инверсия ролей: она стала слишком опекать свою маму. Они поменялись ролями: моя клиентка стала функциональной мамой, а ее мама стала ее функциональной дочкой. Маме это было уже, видимо, очень тяжело, и ей захотелось жить своей жизнью. Итак, наша клиентка остается одна в старой квартире, а мама с папой и младшим братом — уезжают жить в новую. Она примерно полгода очень плохо себя чувствует, часто плачет, поступает в еще один вуз и учится там, чтобы занять все свое время. В какой-то момент мама трагически погибает. И все мамины взгляды на жизнь, ее установки и весь тот багаж, который в течение жизни попадал в голову нашей клиентке, становится чуть ли не высеченным на скрижалях. Потому что это дань памяти матери, которую моя клиентка очень любила. Ну а в багаже-то что? Там замечательные идеи, с которыми трудно жить. Например: ты не должна ходить в гости к своей замужней подруге, пока ты еще девушка, т. к. чужой муж будет смотреть на тебя не теми глазами и ты сослужишь плохую службу своей дорогой подруге; не бывает дружбы между мужчинами и женщинами; замуж выходят девственницей один раз и навсегда; мужчинам нельзя доверять, но с ними нельзя ссориться, поэтому надо ловчить, обманывать и умненько так добиваться своего. Это — правила жизни с тайным врагом, т. е. хорошо узнаваемые установки маргинальной культуры первого городского поколения. Надо ли говорить о том, что эта во всех отношениях достойная женщина, из которой могла бы получиться прекрасная жена и мать, одинока. Единственное, что мне удалось сделать, — снять ее депрессию и немного расширить кругозор.

Таким образом, мы видим, что все вертикальные коалиции — дисфункциональны. Функциональны — горизонтальные коалиции. Был бы нормальным брак, была бы супружеская коалиция сильнее детско-родительской, не было бы проблем у нашей клиентки.

Примерно в это время (конец 60-х годов) и стала появляться системная семейная терапия в том современном виде, в котором она существует и теперь. Выделяют несколько вариантов системной семейной терапии. Мы уже упоминали структурный подход С. Минухина.

Сальвадор Минухин много работал с бедными негритянскими семьями. Это так называемые женские семьи. Мама и дети — в центре семьи, папа — на периферии: он то пьет, то колется, то пропадает где-то. Такая структура американской черной семьи сложилась неслучайно. Во времена рабства не принято было сохранять и культивировать семейные связи рабов. Черного раба использовали как производителя — у него были женщины и дети, но не было семьи. Роль мужа и отца была разрушена, она до сих пор не восстановлена в популяции. Интересно, что в Латинской Америке католическая церковь настояла на нерушимости и святости супружеских уз для всех, для рабов в том числе, и там роль мужчины в семье полностью сохранилась. Минухин создал целую систему включения этого периферийного папы в семью и выстраивания супружеской коалиции, здоровой коалиции (рис. 2).

С. Минухин усиливал супружеские связи, повышал внутрисемейный статус отца, его авторитет, меняя тем самым структуру семейной системы.

Существует стратегическая системная семейная терапия. Джей Хейли, Клу Маданес — очень известные имена в этом подходе. Стратегическая семейная терапия ориентирована прежде всего на решение проблем в русле ProblemSolvingapproach. Они сосредотачивают свое внимание на системном симптоме и вырабатывают комплекс предписаний, направленных на снятие симптома. Предлагаемые ими воздействия на семейную систему часто очень эффективны и всегда остроумны.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Миланская школа наиболее полно, так сказать, «увлеклась» системной терапией и занимается в основном перестройкой каких-то системных закономерностей. Она ищет ведущий симптом в системе (собственно, все они ищут симптом в системе) и разрабатывает систему целостных воздействий на симптом, чтобы сразу изменить системное взаимодействие. Много занимается парадоксальными техниками, потому что жизнь в семейной системе действительно парадоксальна. Для того чтобы эти парадоксы разрушить, выдвигаются контрпарадоксы. Эта школа больше всего занимается семейными мифами, правилами и воздействует в основном на эти параметры.

Идем дальше. Сейчас мы начнем заниматься семейной системой.

Семейная система, так же как любая другая система, функционирует под воздействием двух законов: закона гомеостаза и закона развития.

Закон гомеостаза формулируется очень просто: каждая система стремится сохранить свое положение, каким бы оно ни было. Следовательно, семейная система стремится остаться в данной точке своего развития, не хочет никуда двигаться. Это верно как по отношению к функциональным семьям, так и по отношению к дисфункциональным. Для дисфункциональных семей закон гомеостаза — вещь неприятная, потому что в дисфункциональной семье существует много трудного и мучительного, а закон гомеостаза пытается это тяжелое положение сделать стабильным.

На уровне индивидуального сознания закон гомеостаза присутствует в виде примерно таких мыслей и ощущений: перемены хуже, чем то, что есть; перемены пугают больше, чем то, что есть. В более светском виде закон гомеостаза звучит так: «Система в целом должна остаться без перемен».

Согласно закону развития, каждая семейная система должна пройти свой жизненный цикл. Жизненный цикл семьи — это некая последовательность смены событий и стадий, которые проходит любая семья. Семейная система должна создаться и завершиться, так же как человек должен родиться и умереть. Непосредственной физиологической причиной, дающей семье возможность пройти этот жизненный цикл, являются некоторые обязательные для возникновения этой системы события, такие, как брак, а также изменения физического возраста людей и соответственные изменения стадий психического развития.

Впервые жизненный цикл семьи был описан исследовательской группой, которая очень много дала для понимания системных семейных закономерностей. Это группа Грегори Бейтсона; мы неоднократно будем к ней возвращаться. В его группе работали Вирджиния Сатир и Джей Хейли, которые потом станут самостоятельными звездами на небосклоне семейной психотерапии.

Я расскажу вам о жизненном цикле американской семьи.

Первая стадия жизненного цикла описанной в конце 60-х годов американской семьи — это стадия монады: одинокий, финансово самостоятельный молодой человек, живущий отдельно (это было как раз в те времена, когда оплата труда в Америке росла). Он живет сам по себе, вырабатывает некий опыт самостоятельной жизни, реализует правила, усвоенные им в родительской семье, как-то может к ним отнестись, слегка от них отстраниться, проверить их на практике. Это — очень важная стадия как для индивидуального психического развития, так и для развития будущей семьи. Далее молодой человек начинает встречаться с девушкой и вступает с ней в брак (или девушка встречается с молодым человеком и вступает в брак).

Вторая стадия называется стадией диады. Это — первый кризис, когда люди начинают жить вместе и должны договориться о том, по каким правилам это будет происходить. Есть правила, которые можно выработать легко, а есть правила, которые выработать трудно: во-первых, потому что они плохо осознаются, и, во-вторых, потому что они непосредственно привязаны к самооценке.

Правила, о которых разговаривать просто, — это внешние правила жизни. Например, кто из членов семьи планирует отдых, кто моет посуду, кто покупает, кто деньги зарабатывает. Если люди по своему опыту жизни в родительских семьях несильно отличаются, то им о таких внешних правилах договориться довольно просто.

Но в семейной жизни есть и такие существенные вещи, по поводу которых договариваться труднее. Например, правила сексуального поведения. Приведу банальный случай: девушка выросла в такой семье, где мама встречала папу на каблуках и накрашенная, и девушка знает, что это нормальное поведение и что не надо ходить дома в халате, тапках и оскорблять взор супруга своей неприбранностью; хочешь мужа порадовать — намажь лицо, и все будет отлично. А молодой человек вырос в другой семье. На каблуках и накрашенная — это была его первая учительница, которую он ненавидел лютой ненавистью. А дома у него мама была мягкая такая, в халате ходила, в тапках, и ему очень хорошо было. И вот жена ждет мужа с работы на каблуках, думает, что сейчас они отлично время проведут вместе. А он, увидев ее, спрашивает: «Мы что, идем в гости?». Она думает: «Не хочет меня. Может быть, уже разлюбил? Положим на заметку, пойдем в гости». Потом она болеет и ходит в халате и тапках, не нравится себе ужасно, плохо себя чувствует. Муж думает: «Наконец-то жена дома» — и начинает к ней приставать. — «Вот скотина, я болею, а он . »

Такие вещи очень трудно обсуждать, т. к. люди не понимают, какие ключевые раздражители запускают их поведение. Представляете внутреннюю логику такого молодого человека? «Я прихожу домой, думаю, что сейчас отлично проведем время с женой, а она уже собралась куда-то на выход, только я думаю — она уже дома и моя, а она не дает. Не любит?»

Возникает некое напряжение, которое трудно обсуждать, поскольку не понятно, про что это. Все очень смутно. Выстроить такую четкую линию, кто что делает и когда, кто что чувствует и когда (когда каблуки и когда тапки), — это дело непростое. У людей это происходит на уровне самочувствия какого-то, а вовсе не формулируется в словах. А если бы это можно было вывести на уровень речи и обсудить, то понятно было бы, что данный вопрос можно решить очень просто, как и вопрос о том, идем ли мы сегодня в гости или делаем что-то другое.

Часто эти правила культурно обусловлены. Здесь находится точка, где семейная микросистема смыкается с макросистемой большого социума, в который включена семья. Скажем, какие-то конфликты по типу мужских и женских дел в современной Америке практически не встречаются, а у нас — бывают часто. Помните анекдот: беременный мужчина приходит к врачу, тот говорит: «Боже мой! Как это с вами случилось?», а мужчина объясняет: «Все началось с мытья посуды». Нам смешно, людям другой культуры — не смешно, т. к. они не понимают, о чем идет речь.

Культурные ожидания очень много значат для внутренней семейной жизни. Не говоря уже о правилах родительских семей, которые люди тащат просто килограммами в свою собственную семью.

Далее. Предположим, эта молодая семья не развелась и выяснила все про тапки и каблуки, и все остальное тоже выяснили, и они тогда рожают ребеночка. Или, допустим, они ничего не выяснили, но закон гомеостаза сработал, и они рожают ребеночка, чтобы не развестись. Так или иначе, наступает третья стадия жизненного цикла — триада. Опять время кризиса. Они думали, что все будет лучше, а стало все хуже. Сразу меняются структура семьи и межличностные дистанции (рис. 3).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Во-первых, это структурный кризис семьи. Часто у людей возникает ощущение, что они стали дальше; часто мужчина говорит, что он чувствует себя одиноким, заброшенным, неприсмотренным, потому что женщина занимается либо своей беременностью, либо своим ребенком. Здесь — пик супружеских измен.

Во-вторых, надо опять передоговариваться, потому что должны измениться функции и обязанности людей. При этом закон гомеостаза все равно работает. Ребенок может быть запланированным и желанным, но при этом не удается решить, куда поставить детскую кроватку. Долго не удается решить, даже если места много. Тем не менее ребенок появляется, и место для него находится. Возникают следующие вопросы: кто за что отвечает в процессе выращивания и воспитания ребеночка, кто, как, кому помогает. Вплоть до решения вопроса, кто к нему ночью встает? И так далее, и так далее.

Допустим, это функциональная семья, и они всё решили, и ребенок у них растет. Кризис пройден. Более или менее. Появляется второй ребенок. Начинаются новые проблемы.

Это будет настоящая драма.

Новорожденный ребенок выталкивает старшего из уютного домика родительской любви (рис. 4). В этот момент начинается ревность и соперничество детей. Это новая проблема, с которой надо справиться, не говоря уже обо всех предыдущих, которые воспроизводятся на этой стадии. Опять надо решить, что кому, что когда, кто какие функции на себя берет. В то же время вся семейная ситуация может быть другой: родители находятся в другом возрасте, у них другое состояние здоровья, другие материнские и отцовские чувства. Новый ребенок — это новый характер, новая личность, новые требования.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Есть многочисленные наблюдения за тем, как влияет порядок рождения детей на их положение в семье. В разных культурах порядок рождения влияет на ролевое поведение по-разному. Во многих западных книжках вы прочтете, что старший ребенок — это ответственный, активный, «обродителенный» (есть такой термин «наделенный родительскими функциями») ребенок. Понятно, что это связано с законом о майорате, который был принят довольно рано в западных странах, когда все наследство переходило к старшему ребенку. Там же вы прочтете, что младшие дети — активные, авантюристы; т. к. денег у них не было, они отправились в Америку и колонизировали ее. В тех странах, где закон о майорате был принят позже или не был принят вообще, такого характерологического разделения нет. В России, например, закон о майорате был принят чуть ли не в XVII веке, если я не ошибаюсь, и тотального, повсеместного влияния не имел. Но тем не менее есть некоторые особенности; например, считается, что старшие дети должны заботиться о младших, а младшие должны слушаться старших. В маргинальных культурах старшие должны заботиться о младших, а младшие слушаться не должны.

Следовательно, старший ребенок оказывается в заведомо невыгодном положении, поскольку эта самая иерархия не достроена, она противоречива. Поэтому форма соперничества детей в российских семьях приобретает драматические черты, часто совершенно уродливые, потому что социального правила на этот счет практически нет и каждая семья должна изобретать свое.

Считается, что средний ребенок находится в наиболее комфортном положении. Он более социально грамотный, потому что он умеет быть младшим по отношению к старшему ребенку и старшим по отношению к младшему. И поэтому в своем собственном браке, когда он состоится, этот средний ребенок будет наиболее гибким и социально компетентным. Известны такие наблюдения, которые верны по отношению к западному обществу и не очень верны, по моим наблюдениям, здесь.

Старший брат женится на младшей сестре (пол здесь не имеет принципиального значения), получается так называемый комплиментарный брак. Старший ребенок в семье, вступающий в брак с младшим ребенком из другой семьи, называется комплиментарным, и предполагается, что там будет меньше проблем, поскольку у них обоих уже есть некие ролевые навыки (рис. 5). Старший умеет заботиться и командовать, младший — принимать заботу и подчиняться.

Если же брак создается, например, между двумя младшими детьми или между двумя старшими детьми, то такой брак уже не будет комплиментарным, поскольку там весьма вероятен ролевой конфликт (рис. 6). Младшие дети хотят заботы и не умеют ее оказывать, старшие дети хотят быть одновременно двумя «начальниками», никто почему-то не хочет быть «дураком». А вот средний ребенок выживает в любой ситуации. У меня на этот счет нет статистики здесь, но статистика и там становится все более другой, т. к. браков становится все меньше и меньше в определенных слоях. Там, где в семьях растут единственные дети, снижается количество браков, а количество одиноких людей, живущих всю жизнь вне брака, растет.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

На пятой стадии жизненного цикла семьи дети выходят во внешний мир.

Как проверить семью на эффективность воспитания ею детей и правил, которые они получают? Если ребенок, как семейный агент, выходит во внешний мир, например, идет в школу и справляется со всеми школьными требованиями, семья функциональна. Если ребенок не справляется с этими требованиями, значит, семья дисфункциональна.

Функциональная семья — это та семья, которая справляется с поставленными перед ней внешними и внутренними задачами. Дисфункциональная семья, соответственно, — это та семья, которая с этими задачами не справляется. Никаких других понятий нормы и патологии в системном подходе не существует. Каждая семья может оказаться дисфункциональной в какой-то момент своей жизни. Любая дисфункция- это «хотим, но не можем». Хотим, чтобы ребенок был здоров, и не можем этого достичь; хотим, чтобы ребенок хорошо учился, и не можем этого достичь; хотим жить хорошо и не можем этого достичь и т. д. Любая подобного рода конструкция «хотим и не можем» — это признак дисфункции.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Считается, что выход ребенка в школу — кризисный момент для семьи, поскольку семья на этой точке своего развития может оказаться дисфункциональной. Это особенно верно для гиперсоциализирующих семей, которые почти не имеют своих внутренних правил, а присваивают себе социальные правила. И тогда ребенок, который не справляется с какими-то внешними требованиями, например школьными, оказывается для семьи человеком, который всю эту семью «позорит» или не выполняет свою функцию по отношению к этой семье как человек, который должен ее куда-то продвинуть. Ожидания, что ребенок может семью куда-то продвинуть или что ребенок может эту семью опозорить — это ожидания недифференцированных семей, где отдельный человек не есть на самом деле отдельный человек, а есть только представитель чего-то другого, большего, общего. И тогда, конечно, к нему обращены добавочные ожидания: предполагается, что он должен быть не только здоров и счастлив, но и делать многое другое для блага своей семьи в понимании ее старших членов.

Разберем пример. Допустим, у ребенка есть какие-то проблемы в школе, а они часто бывают в начале обучения, потому что первый класс — сильный стресс для ребенка, особенно если его образ жизни до школы был щадящим.

Если ребенок вообще не был ни в каком детском учреждении до школы, а потом оказался в обычном классе, где 30 детей и учителя зовут детей по фамилиям, то для ребенка такая ситуация очень трудна. В этом случае он может не справиться с требованием семьи быть успешным. Неуспешный ребенок не получает в семье поддержки и помощи, потому что там нет внутренних правил, все семейные правила присоединены к социальным. В такой семье учитель всегда прав, взрослого нельзя критиковать, получил двойку — сам виноват и т.д., и т.д.И дальше — только хуже, потому что в таком случае у ребенка нет возможности преодолеть свои трудности. Взрослые не помогают ему, не дают эмоциональной поддержки, не вселяют веру в свои силы, а только увеличивают груз неуспеха. Цена этому — конец познавательной деятельности вообще.

Шестая стадия драматична в любой культуре, потому что здесь требования гомеостаза расходятся с требованиями индивидуального психического развития очень резко. Что происходит? Ребенок в подростковом возрасте должен решить свой кризис идентичности. Для этого он должен ответить на разные вопросы: «Кто я? Куда иду? Зачем?» Ответ: «Я (сын или дочь своих родителей) недостаточен для требований реальности». Быть ребенком своих родителей недостаточно для того, чтобы эффективно приспособиться к быстроменяющимся условиям. Надо быть кем-то еще. Узнать, найти какие-то новые модели жизни ребенок может, только уйдя за пределы семьи. Он может легко это сделать, если в семье надежный тыл. Тогда требование безопасности соблюдается: он идет — рискует — реанимируется в семье, семья дает ему эти возможности. Это функциональная модель. Если семья не дает возможности реанимации, тогда риск ребенка возрастает. Семье, особенно семье дисфункциональной, трудно создать ребенку надежный тыл, потому что за время жизни ребенок стал выполнять определенные функции в семье. Например, он стал медиатором между своими конфликтующими родителями. Или он стал маминым «дружочком» или папиной «подружкой» — он уже занял какую-то функциональную нишу. Если он уходит из семьи, его функции провисают. И тогда семейный гомеостаз начинает трещать, и родители начинают категорически возражать против того, чтобы ребенок отдалялся от семьи, потому что им нужно, чтобы он свои функции выполнял так, как он выполнял их раньше.

Родителям никакие друзья этого ребенка не нравятся, внешняя среда кажется опасной, детские занятия дискредитируются, опасности для здоровья и жизни преувеличиваются. Нередко ребенку внушается его общая жизненная несостоятельность.

Способы привязывания детей многочисленны. Всегда можно сказать: «Ты никому не нужна, кроме меня, никто тебя любить не будет так, как я, потому что у тебя жуткий характер» или еще что-нибудь в этом роде.

Подтекст всех таких сообщений ребенку: «Ты не сможешь выжить вдали от своей семьи».

Часто прохождение шестой стадии жизненного цикла семьи затрудняется совпадением по времени кризиса подросткового возраста ребенка с кризисом среднего возраста родителей. Родители к этому моменту достигли такого возраста, когда они должны подводить какие-то промежуточные итоги. Они должны ответить себе на вопрос о том, почему они живут друг с другом, сложилась ли их жизнь так, как они этого хотели, занимаются ли они тем, что доставляет им какую-то радость или интерес, добились ли они социального успеха и высокого качества жизни. И если этого нет, то они должны объяснить себе, почему. Иногда очень удобно объяснить это нарушением в поведении ребенка. Я не могла сделать карьеру, потому что у меня всегда был трудный ребенок, или больной, или плохо учился, или был неуправляемым. Или я не могу сейчас заниматься тем, чем мне хочется, не потому, что я не справлюсь, а потому, что у меня ребенок в трудном возрасте. И тогда нарушения в поведении ребенка становятся условно выгодными. Ребенок получает сигналы от родителей, подкрепляющие нарушения в его поведении.

Сразу скажу вам, что любой симптом в системе условно выгоден. Он всегда работает на гомеостаз и всегда подкрепляется, хотя люди этого совершенно не хотят.

Если люди проходят через этот кризис, то происходит сепарация ребенка от семьи.

Различают два уровня изменений в системе: изменения первого порядка и второго порядка. Изменения первого порядка — это структурные изменения. Семья может разъехаться, кто-то может умереть, может произойти развод — любое изменение, связанное с физическим присутствием, с географией. Все это — изменения первого порядка, изменение структуры. Это не значит, что произойдет перестройка отношений. Люди могут не жить вместе, но злятся друг на друга так же сильно, как в момент реального конфликта, годами. И вам могут с гордостью рассказывать, что 5 лет не разговаривают с кем-то из членов семьи. Эмоционально незавершенные разводы могут длиться десятками лет. Развод произошел, но никакого общения между бывшими супругами быть не может. Это часто находит понимание у окружающих, поскольку считается, что такое поведение вызвано чувствительностью, является проявлением непережитого горя. Например, вы не можете позвать бывших супругов в один дом, потому что все говорят, как им тяжело встречаться друг с другом.

С системной точки, зрения — это незавершенный развод. Не произошло изменений второго порядка — не изменились взаимоотношения. Хорошо, правильно, функционально — когда происходят изменения второго порядка. То есть когда меняются отношения людей вместе с изменением структуры. Удачная семейная терапия бывает тогда, когда происходят изменения второго порядка.

Если эта, шестая, стадия пройдена удачно, то происходит сепарация детей от родителей на уровне изменений второго порядка: у них меняются взаимоотношения. Они могут оставаться в близких отношениях, родственных отношениях, любить друг друга всю жизнь, но это — не отношения маленького ребенка с родителями (при этом неважно, кто на самом деле ребенок, а кто — родитель, часто происходит инверсия), это отношения двух взрослых людей без эмоциональной зависимости. Если этого не происходит, тогда сепарация — частичная, неполная. В соответствии с теорией дифференциации возникает дисфункция — по вертикали и, полная сепарация, по горизонтали в момент заключения брака. Если не произошла сепарация с родителями, значит, она будет происходить в собственных браках. Опять же, заметьте, никто этого не хочет: никто не стремится выйти замуж для того, чтобы развестись, или жениться для того, чтобы развестись. Законы системы — тотальны, люди им подчиняются, но вы не пугайтесь, потому что, кроме дисфункциональных семей, есть еще и функциональные, и их много. Просто мы ведем речь о дисфункциональных семьях.

Допустим, дети женились, живут отдельно, встречаются с родителями, родительская жизнь не развалилась, когда родители остались вдвоем. Наступает следующий этап — симметричный второму этапу: пожилые родители вдвоем. Часто это называется в литературе синдромом опустевшего гнезда. (Когда им надо подменять чем-то не нужные больше родительские функции.) В наших семьях это часто подменяется внуками, а в семьях других культур — путешествиями и разными другими делами.

Время идет, один из супругов умирает, и жизненный цикл семьи завершается. Наступает стадия монады, только на другом возрастном уровне — конец семьи.

Теперь поговорим о культурной специфике российской семьи.

Первой стадии почти нет, или она встречается очень редко. Обычно встречается двухпоколенная семья со взрослыми детьми. Допустим, 3-4 человека. Здесь есть, соответственно, свои особенности, потому что молодые люди не имеют возможности посмотреть со стороны на те правила, которые в их родительской семье были предложены; они не успевают выработать к ним своего отношения, они пристрастны, правила им либо нравятся, либо не нравятся. Молодые люди в такой ситуации часто дают себе всякие обещания типа: никогда не буду, как мама, никогда не буду, как папа. С системной точки зрения неважно, будет ли он, как кто-то, или не будет. Надо убрать это «как», тогда он будет самим собой.

В такой семье есть определенные правила совместной жизни. Возьмем, например, такое правило недифференцированной семьи: двери в комнату днем должны быть всегда открыты, на ночь -можно закрывать. А если дверь закрыта — значит, тот, кто закрыл дверь своей комнаты, имеет претензии и обиды к членам своей семьи. Или такое правило: мама всегда права. Мама может выражать свое мнение достаточно «неинтеллигентно», но всегда есть свое оправдание — ну, мама же права!

Один из этих людей в такой семье вступает в брак и приводит супруга (или супругу) в свою семью. Им надо пройти кризис второй стадии нуклеарной семьи, о котором мы уже говорили выше, надо обо всем договориться. Для этого надо иметь возможность спокойно все проговаривать, иметь время и пространство. И при этом еще необходимо войти в большую семью в некотором качестве. В нашей стране модель простая — входят на правах ребенка. Родителей супруга или супруги можно называть мамой и папой, и некоторым это даже нравится, а когда их называют по имени и отчеству, они удивляются. Это есть признак хорошего отношения. Говорят про зятя или про невестку: «Он нам как сын», или «Она нам как дочь», «Мы взяли в семью. »

Все эти семейные роли тотально пронизывают все общество. Пожилой женщине в общественном транспорте очень просто сказать: «Садись, бабуля». Всем нравится- вежливое обращение. Считается, что если детей научили вежливому обращению, то они говорят: «Тетя Маша, дядя Саша». А если дядя отвечает: «Не родственник я тебе, мальчик», то это не нравится никому. Обозначения родства стали признаком доброго отношения. В истории России есть пример употребления признаков родства с трибуны высокой политики, который изменил умонастроение всего населения, а также внутреннюю политику государства: знаменитое обращение Сталина в начале Великой Отечественной: «Братья и сестры!». Это был мудрый политический ход: в стране, где нарастала классовая борьба, были враги и товарищи, вдруг все оказались родственниками — братьями и сестрами. Не детьми отца родного, а вышли на другой уровень, и это стало началом патриотизма и победы.

Итак, молодому человеку предлагается войти на правах ребенка в эту многопоколенную семью. Во время этого процесса возможны любые конфликты. Иногда страдает подсистема молодых супругов, потому что отношения пришедшего в семью человека с родителями мужа или жены, например, становятся теплее, чем между мужем и женой. Люди могут развестись, а невестка может остаться жить со свекровью; люди по этому поводу говорят: «Хорошая у тебя свекровь!». Что, конечно, большая ошибка, потому что хорошая свекровь никогда бы такого не допустила.

Посмотрим на семью молодого наркомана, о которой мы говорили выше. Его мама — Клавдия — была рождена и выращена женщиной, которая была сиротой с 2 лет; её, в свою очередь, вырастил старший брат (рис. 7).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Клавдия — ее мама тоже рано умерла — испытывает дефицит материнской любви. Она выходит замуж, и у нее образуются замечательные отношения со своей свекровью, которая была всегда очень недовольна своим сыном. В этой ситуации развод почти неизбежен, во всяком случае, вероятность его очень высока. И они действительно разводятся, а со свекровью у Клавдии сохраняются очень теплые отношения. Отношение матери к сыну начинает транслироваться женой к мужу, потому что это плата за близость со свекровью. Если бы она выступила против свекрови, не было бы близости, но, может быть, сохранился бы брак.

Обратимся теперь к той семье, где двери днем всегда должны быть открыты. В таких условиях очень трудно обсуждать и испытывать на практике правила жизни молодой семьи.

Я знаю случай, когда мать без стука распахивала дверь комнаты дочери, недавно вышедшей замуж, и говорила: «Я не люблю, когда у меня дома двери закрыты». Но это брутальные варианты, а бывают варианты гораздо более мягкие. Например, одинокая мама вырастила сына, отношения прекрасные, молодой человек влюбился, привел девушку, девушка очень понравилась, и вообще, брак замечательный, но мамин шкафчик, где лежат ее вещи, стоит в комнате молодых — места в квартире всегда было мало. Утром мама собирается на работу, а с вечера чего-то не учла, не всю нужную одежду забрала из комнаты молодых — приходится заходить в спальню молодоженов. Это может быть и ничего, т. к. в русском языке нет такого понятия, как privacy (нет адекватного перевода). Нет понятия — нет потребности. Может, все было бы ничего, но она, поскольку эту девушку молодую полюбила, а сына-то и всегда обожала, она еще ночью любила заходить, посмотреть, не раскрылись ли. Потому что они — как два голубка. В таких условиях совсем не просто полноценно пройти стадию диады.

Наступает третья стадия — рождается ребенок. На этой стадии жизненного цикла не понятно, чей это ребенок, потому что бабушка становится его функциональной мамой, а мама, особенно в присутствии бабушки, становится его функциональной сестрой. Бабушка находится дома и ухаживает за ребенком, а мама работает, приходит домой вечером, и хорошо, если успевает поиграть с ребенком. От такой спутанности ролей начинаются нарушения материнского поведения, нарушения специфического контакта между матерью и ребенком. А поскольку людей в семье много больше, чем в нуклеарной семье, то и коалиций больше. Ребенок оказывается втянутым не в одну коалицию, а, например, в две (рис. 8).

И так же, когда в семье две дочери. Старшая — идентифицированный пациент (и. п.) — вышла замуж, родила девочку. Во время беременности очень плохо себя чувствовала, у нее были большие проблемы с почками, и поэтому, когда она родила ребенка и вернулась в систему свою из роддома, ее мама и сестра стали помогать. Концепция материнства в этой семье была такой: родила ребенка -твоя жизнь кончилась, ты не имеешь больше права на свои удовольствия, ты узнаешь, как трудно растить ребенка. Все эти тексты матерью были сказаны. В семье была презумпция некомпетентности молодой матери, поэтому бабушка осуществляла пристальный контроль: покормила на пять минут позже — тебя надо лишить родительских прав. (Шутка!). Ты простудила ребенка! И т. д.

На сегодняшний день ничего, кроме ужаса, этот ребенок у матери не вызывает, потому что женщина все время чувствует себя некомпетентной и ей кажется, что она не справится. Вместо того чтобы с интересом наблюдать за тем, как растет ребенок, и Делать с ним всякие приятные вещи, она только смотрит на часы -вовремя ли покормила. Если ребенок проснулся, а она все еще лежит, значит, она — преступная мать. И надо встать и покормить его, потому что если она его не покормит, то будет гастрит, а если она его неправильно оденет, то он простудится и она будет в этом виновата. Ребенок пошел в первый класс — надо делать уроки, чтобы он хорошо учился, а если ребенок получил двойку — это она виновата. И главное — надо правильно одевать, потому что девочка болезненная.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

К моменту обращения к психотерапевту мама с бабушкой разъехались. Отношения у них конфликтные: частые ссоры, упреки, обвинения. Как видите, произошли изменения первого порядка. Изменения второго порядка не произошли, эмоциональная зависимость клиентки от матери очень сильна. Она все время находится во внутреннем диалоге со своей матерью, все что-то ей доказывает.

Наша клиентка поехала на дачу с девочкой и взяла ей три разные шапки и три разных варианта обуви, поскольку погода меняется непредсказуемо. На приеме идет очень долгий рассказ о том, что от одной шапки голова потеет, от другой шапки голова потеет, одела третью — уши открываются. Ребенок, когда играет во дворе, вертится, и шапка съезжает, ухо может продуть.

Маме надо уезжать, и на дачу приезжает бабушка — с внучкой посидеть. А поскольку отношения плохие, то бабушка — в калитку, мама — за калитку. В момент прохождения калитки мама говорит: «Смотри, чтобы шапка закрывала уши». Бабушка спрашивает: «А что же ты красный шлем-то не взяла?» И действительно, есть подобающая для этой погоды шапка, про которую бабушка помнит, а мама не помнит. Что чувствует мама? Вину и гнев. Вместо того чтобы чувствовать радость: отлично, что ты вспомнила про эту шапку (если цель прямая — чтобы нормально был ребенок одет), и когда дедушка поедет, пусть привезет этот самый красный шлем. Но поскольку решается вопрос вовсе не о том, чтобы ребенок был правильно одет, а вопрос «кто — кого», «кто -начальник, а кто — дурак», то она чувствует вину (если мать права, значит, я опять не права, значит — я опять буду виновата, если ребенок простынет) и гнев, потому что «мне плохо от того, что весело тебе». Этот самый ребенок очень хорошо использует бабушку в конфликтах с мамой: «Ты мне даешь вот это вот, а бабушка говорит, что мне это вредно!», «Ты опять меня к этому отоларингологу ведешь, а бабушка говорит, что он плохой врач!» и т. д. и т. д. У клиентки со своим ребенком очень трудные отношения, а тут еще вспоминается мама, которая всегда говорила, что у тебя такой плохой характер, что с тобой никто жить не будет.

Этот сверхконтроль и внушение несостоятельности своему ребенку вызваны некоей сложностью супружеских отношений родителей. В супружестве недостаточно эмоционального содержания для этой мамы. Когда говорится, что у нас папа спокойный, это значит — папа не включенный. Он не скандалит, но он и в голову ничего не берет. И поэтому вакуум в супружеских отношениях породил потребность в очень близких отношениях с ребенком. А личная тревога матери (она такая тревожная личность) привела к тому, что близость подменилась контролем. Это обычно так и бывает. Тревожная личность становится авторитарной, желая при этом эмоциональной близости. Такой вот парадокс. Поэтому она подменяет душевную близость контролем. Потому что для тревожной личности важна предсказуемость. тогда тревога снижается.

А как можно установить этот самый контроль? Начать внушение несостоятельности: вы сами ничего не можете, за вами нужен глаз да глаз. Поэтому работать надо над супружескими отношениями бабушки и дедушки.

Иногда такие мамы приходят, желая отбить своего ребенка у своей матери. Так что в такой ситуации фокус приложения сил -это укрепление супружеской коалиции. Хуже, если, например, супруги развелись или супруг умер. Тогда можно работать на изменение второго порядка — добиваясь сепарации: дочери от матери, когда дочь эмоционально не зависит от матери и не обслуживает ее эмоционально-потребностную сферу, но при этом имеет с ней хорошие отношения, помогает ей.

Рассмотрим подробнее случай спутанности семейных ролей при воспитании ребенка. В описываемой ниже семье ребенок был человеком, замещающим другого, умершего ребенка (рис. 9).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Супружеская пара разводится перед войной, и женщина одна растит четверых детей (два мальчика и девочки- близнецы). Начинается война, мальчики к этому моменту подрастают, и — один погибает, второй — погибает, и одна девочка из пары — также. Мальчиков убивают, а девочка умирает от болезни. В общем, остается последняя дочка, она вырастает и, не выходя замуж, рожает ребенка — девочку. Она много работает и содержит своих мать и дочь. Понятно, что девочка была рождена для того, чтобы служить утешением бабушке, потерявшей почти всех своих детей, и заместить собой умершую сестру-близнеца для мамы.

Таким образом, эта девочка растет в семье, где она видит родительскую модель и не видит супружеской. Она выходит замуж за человека моложе себя, и долгое время этот брак очень удачный, так как она играет роль матери своего мужа. Но все ломается, когда рождается долгожданный ребенок. Она легко становится матерью своему ребенку, но она не умеет быть женой своему мужу. Семья состоит из двух родителей и ребенка, при этом в ней нет супругов. Начинаются конфликты, связанные с неустроенностью существенной семейной роли у женщины. Как видите, это произошло вследствие того, что она была замещающим ребенком в своей родительской семье.

Следующая стадия жизненного цикла российской семьи — появление второго ребенка.

На этой стадии происходит все то, что происходит на соответствующей стадии жизненного цикла нуклеарной семьи, те же проблемы детской ревности, которые могут использоваться для решения всяких коалиционных вопросов. Например, мама отдала первого своего ребенка бабушке, он стал замещающим ребенком для бабушки, и бабушка с ним много возится. Но отношения между мамой и бабушкой не очень хорошие, а ребенок -явно бабушкин. Рождается второй ребенок. Бабушка не может помогать так, как она помогала раньше, мама становится более эмоционально зрелой, и это материнство дается ей проще, так что второй ребенок становится маминым. Естественно возникающая ревность детей друг к другу усиливается и используется взрослыми. Два ребенка становятся «рупорами» двух «воюющих» женщин.

Выделим отдельно школьную стадию. Дети начинают ходить в школу, и это тоже может стать поводом содержательного оформления конфликта поколений.

Когда люди живут вместе, очень трудно выяснять отношения на уровне «не нравитесь вы мне, ваши взгляды на жизнь не нравятся и внешность ваша не нравится, ничто мне в вас не нравится». Это очень опасная ситуация, которая может привести к серьезному конфликту. Но можно сказать, что «вы неправильно воспитываете ребенка». Это совершенно другая ситуация, не такая опасная, а канал для испытываемых чувств прорыт, и можно обоснованно направлять агрессию по этому пути.

Рассмотрим пример. В семье две девочки. Старшей — 19 лет, младшей — 10 лет. Бабушка — женщина активная, и когда росла первая девочка, она много занималась с ней уроками, девочка училась плохо. И мама всегда говорила своей свекрови, что неправильно она занимается с Варенькой, раз она плохие отметки получает. Когда вторая девочка пошла в школу, бабушка сказала матери: «Ну, теперь сама давай. посмотрим, как ты справишься». А дети очень легко понимают подтексты и атмосферу отношений. Младшая девочка, которая очень любила свою маму и свою бабушку, оказалась в ситуации конфликта лояльностей. Если она будет учиться хорошо — значит, бабушка проиграла; если она будет учиться плохо — значит, мама проиграла. Ей нужно было что-то делать. Она перестала учиться вообще, уроки не делала и школу прогуливала. А когда мама садилась с ней учить уроки, у девочки начинались панические атаки. Это надо было видеть. Как-то они делали уроки при мне, в моем кабинете.

Надо было списать что-то из учебника русского языка. Девочка брала тетрадку и, не глядя в учебник, говорила: «Ну, я пишу. » и начинала писать что-то. Мама ей говорила: «Подожди!». А она ей: «Я не могу». Судорожно исписывала лист.

Если бы супружеская коалиция, или, как говорил С. Минухин, супружеский холон (целостность), в этой семье была крепкой, бабушка не имела бы такого сильного влияния на детей. Ее статус в семье был бы иным.

Кризис идентичности, кризис среднего возраста часто совпадают с изменением статуса людей старшего поколения — они становятся этому моменту слабыми, старыми. В этом случае часто возникает коалиция между подростками и старшим поколением.

Дедушки и бабушки начинают покрывать безумства подростка и защищать его перед родителями. И таким образом сохраняют некое подобие своего прошлого положения в семье. Потому что менять семейный статус и менять свои значение и роль очень трудно, причем неважно, на что меняется этот статус — на снижение или на повышение; любые изменения в семье нарушают гомеостаз и поэтому происходят очень болезненно.

В российской среде предоставление самостоятельности подростку особенно важно.

Чем более опасна среда, тем более должен быть компетентен в ней человек. Понятно, что подросток должен быть в хорошем контакте со своими родителями, чтобы он не боялся рассказывать им о своих проблемах. Подросток должен многое уметь, чтобы выживать в московской среде.

Если, скажем, не пускать, ограждать, сопровождать, не давать возможности свободно общаться со сверстниками (что является ведущей потребностью в этом возрасте), а это делается с помощью внушения опасности окружающего мира, то у ребенка повышается тревога и растет ощущение своей некомпетентности. Чем старше он будет, тем труднее ему будет справиться с этой некомпетентностью и делать что-то, чего требует от него среда. Для каждого возраста есть свои требования социальной среды. В подростковом возрасте ребенок должен, например, уметь разговаривать на разных языках с представителями разных детских тусовок, разбираться в разных музыкальных течениях, знать, например, названия групп, т. е. вся эта атрибутика подростковой культуры должна быть ему известна, и он должен иметь некие свои вкусы, чтобы он мог ответить на вопрос: «Что ты слушаешь?» — важный вопрос в среде. В юности количество этих «социально-диагностических» вопросов растет, требования среды увеличиваются. А он был некомпетентен уже в подростковом возрасте. Удерживать двадцатилетнего «у своей ноги» так, как удерживали тринадцатилетнего, гораздо труднее, это требует более серьезных стимулов с стороны родителей. Сказать, что «на улице опасно, ребята плохие, они тебя дурному научат, не ходи — тебя побьют», можно тринадцатилетнему, а говорить это двадцатилетнему — смешно. Двадцатилетнему нужно сказать: «Ты сумасшедший, ты не справишься нигде». Чем выше требования среды, тем больше требований к обоснованию ограничений, тем больше инвалидизируется ребенок, воспитываемый в условиях таких ограничений.

В какой-то момент бабушки и дедушки умирают. Дети редко покидают родительский Дом независимо от того, произошла сепарация или нет.

Семья возвращается к своему исходному статусу — двухпоколенная семья со взрослыми детьми. Проблема дифференциации в наших семьях очень актуальна, и в западной литературе есть даже специальный термин для российской семьи. Это — enmeshedfamily -слитная, спутанная, пророщенная друг в друга семья. Именно для нее характерны эти специфические проблемы.

Любую семейную систему можно описать шестью параметрами. Это:

1) стереотипы взаимодействия;

2) семейные правила;

3) семейные мифы;

6) семейная история.

Что это значит? В семье сообщением является любое событие. Если женщина гремит кастрюлями на кухне, то люди, которые с ней живут, понимают, что это значит. Если человек уходит, громко хлопнув дверью, то это сообщение тоже легко прочитывается. В семье, где двери днем всегда должны быть открыты, тоже понятно, что это обозначает.

Каждое событие является понятным сообщением для членов семьи.

Сообщения могут быть одноуровневыми, могут быть — многоуровневыми. Звук захлопнувшейся двери — это одноуровневое сообщение, оно идет только по слуховому каналу. Если происходит, например, человеческое общение, то оно всегда двухуровневое, если не больше. Первый уровень — вербальный, второй — невербальный.

Сообщение является конгруэнтным, если содержания сообщений, передаваемых двум каналам, совпадают. Если вы спрашиваете у человека: «Как дела?», а он вам с ясной улыбкой сообщает, что «все хорошо», то вы получаете конгруэнтное сообщение, т. к. его невербальная часть не противоречит его вербальной части. Если вы спрашиваете у человека: «Как дела?», а он вам с кривой улыбкой, глядя в пол, говорит: «Всё отлично», тогда — сообщение неконгруэнтное, потому что вербальная часть сообщения противоречит невербальной.

Эти сообщения в семьях часто бывают повторяющимися. Сообщения и взаимодействия, которые часто повторяются, называются стереотипами взаимодействия.

Некоторые типы взаимодействий являются патогенными (патогенные стереотипы взаимодействия).

Самый знаменитый патогенный стереотип взаимодействия был описан группой американцев, которые работали в конце 60-х годов. Из этой группы потом вышло много известных семейных психотерапевтов. Главой этой группы был Грегори Бейтсон.

Эта группа занималась коммуникациями в семьях шизофреников, и книга, которую они выпустили, называлась «К коммуникативной теории шизофрении». Те закономерности, которые они там описывали, сначала были гипотетически, так сказать, придуманы, а потом подтверждены экспериментально.

Они наблюдали семьи детей, которые страдали шизофренией, и обнаружили там некий стереотип взаимодействия, встречающийся в этих семьях, который они назвали doublebind. Буквальный перевод — «двойная связь», у нас принят другой перевод -«двойная ловушка». Это — постоянно поступающее к ребенку неконгруэнтное сообщение в ситуации, когда он не может выйти из общения.

Классический пример, который приводился в этой книге, был таким. В больнице находится мальчик, страдающий шизофренией, к нему приходит мама — навестить его. Сидит в холле. Он выходит к ней и садится рядом, близко. Она отодвигается. Он замыкается и молчит. Она говорит: «Ты что же, не рад меня видеть ,что ли ?» То есть вот что происходит: на одном коммуникативном уровне она ему показывает, что хотела бы увеличить дистанцию, при этом на вербальном уровне она ничего подобного не делает. А когда он реагирует на невербальный уровень, он получает осуждение, негативную реакцию. И выйти из общения, т. е. покинуть родителей, ни один ребенок не может. Чем меньше ребенок, тем труднее ему вообще помыслить о выходе из этого поля, потому что он жизненно зависит от родителей. Кроме того, он к ним просто всегда привязан. Что бы ни делали родители, ребенок до определенного возраста к ним абсолютно всегда привязан эмоционально.

Получается двойная ловушка.

На вербальном канале — одно сообщение, на невербальном -другое, и всегда — отрицательная реакция на ответ. В принципе, таких двойных ловушек в нормальных семьях встречается очень много и все вы можете припомнить какие-то двойные ловушки, которые в обычном общении встречаются и ни к каким патологическим последствиям не приводят.

Понятно, что когда сообщение неконгруэнтно, то вы не можете в принципе выбрать, на какой канал реагировать. Это — ситуация, когда выбор никогда не является правильным.

В те годы считалось, что когда ребенка постоянно погружают в ситуацию двойных ловушек, единственная возможность для него — аутизироваться. То есть он не может выйти из этой ситуации, он не может быть адекватен, потому что сообщения постоянно противоречат друг другу, и единственное, что он может, — это аутизироваться, и в дальнейшем наступает психоз. В те годы вообще было очень много идей о том, что шизофрения порождается воспитанием. Сейчас ситуация видится сложнее. Сейчас гораздо больше факторов учитывается, нельзя однозначно сказать, что что-то может быть порождено. Возникают какие-то реакции. В принципе, в течение своего взросления ребенок, как правило, выдает весь спектр реагирования. Если это ребенок здоровый, то у него арсенал поведенческих средств огромный, но остаются только те, которые подкрепляются. И если какие-то его реакции вплетаются в семейную жизнь, они стабилизируются и в дальнейшем сохраняются.

В каждой семье существуют правила жизни, гласные и негласные. Немножко мы поговорили о правилах выше, о том, что на разных стадиях жизненного цикла надо о правилах договариваться.

Правила бывают культурно заданными — и тогда они разделяются многими семьями, а бывают уникальными для каждой отдельной семьи.

Культурно заданные правила семейной жизни известны всем (например, все знают, что родители не должны заниматься любовью на глазах у детей), уникальные правила известны только членам данной семьи.

Правила — это то, как семья решила отдыхать и вести свое домашнее хозяйство, как она будет тратить деньги и кто именно может это делать в семье, а кто нет; кто покупает, кто стирает, кто готовит, кто хвалит, а кто по большей части ругает; кто запрещает, а кто разрешает. Словом, это распределение семейных ролей и функций, определенные места в семейной иерархии, что вообще позволено а что нет, что хорошо, а что плохо. В большой семье, состоящей из одних взрослых, растет поздний и горячо любимый ребенок. Наиболее часто исполняемое правило этой семьи: ни в коем случае не ругать ребенка ни за что, а хвалить его при каждом удобном случае, восхищаться и умиляться про себя и вслух, индивидуально и в группах. Согласно правилу этой семьи такое поведение есть выражение любви к ребенку. Если кто-либо, гость или дальний родственник, нарушит это правило: не похвалит, не восхитится или, хуже того, сделает замечание ребенку — он нарушит существенное правило жизни этой семьи, поставит всех в неловкое положение и не будет в дальнейшем желанным гостем. Закон гомеостаза требует сохранения семейных правил в постоянном виде. Изменение семейных правил — болезненный процесс для членов семьи.

Нарушение правил — вещь опасная, очень драматичная, многократно описанная в русской художественной литературе.

Например, «Анна Каренина» — замечательный роман про то, что происходит, когда нарушаются правила жизни в семье. «Бесприданница», «Гроза» — все описывают смертельно опасные последствия нарушения семейных правил.

У Достоевского есть вещь, клинически очень верная, про то, что происходит, когда меняются семейные правила. Это небольшая повесть «Село Степанчиково и его обитатели» — про то, как менялись правила семейной иерархии. На вершине иерархии был один человек — Фома Фомич Опискин. Вся история — про то, как менялась иерархия в семье, и про то, какими тяжелыми переживаниями для всех членов семьи это все сопровождалось.

Правила семейной жизни касаются, в принципе, всех областей. Есть часть правил, культурно заданных. Есть часть правил, которые вырабатываются внутри семьи, в каждой — свои. «Анна Каренина» — это роман про культурно заданные правила: «. Женщине не следует гулять ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, когда она жена и мать».

В российской культуре существуют противоречивые правила о распределении ролей в семье. С одной стороны, есть правило о том, что муж должен быть главой семьи, деньги в дом нести и т. д. С другой стороны, в русских народных сказках образ мужа, мужчины — это образ человека, который преуспевает, только слушаясь кого-либо. Женский же сказочный или фольклорный образ — это образ сильного, часто могущественного человека (Царь-девица, например).

Не случайно борьба за власть и статус в современных российских семьях — это одна из мощнейших дисфункций. И возникает эта борьба потому, что в культуре нет внятного правила про половое неравенство.

На самом деле в семьях много гласных (типа того, что если задерживаешься — предупреди), негласных, сложных, витиеватых правил, пронизывающих нашу жизнь. Семейный психотерапевт должен уметь быстро определять некоторые важные правила функционирования семейной системы.

Нет содержательно дисфункциональных правил, за исключением правил, которые позволяют осуществлять насилие любого рода в семье.

Дисфункциональность задается ригидностью, т. е. любое трудно изменяемое правило — дисфункционально. Там, где передоговор возможен, где правила можно менять, там семейная дисфункция наступает реже. Семейные правила составляют внешнюю основу семейных мифов.

Это такое сложное семейное знание, которое является как бы продолжением такого предложения, как: «Мы — это. ». Это знание актуально не всегда; оно актуализируется, либо когда посторонний человек входит в семью, либо в моменты каких-то серьезных социальных перемен, либо в ситуации семейной дисфункции. В дисфункциональной семье миф ближе к поверхности, чем в функциональной.

Знание это плохо осознается. Формируется миф примерно в течение трех поколений. Но семейному психотерапевту нужно понимать содержание мифа, потому что без этого понимания часто неясны мотивы поступков людей, которые живут в этой системе.

Приведу классический пример дисфункционального мифа. Миланская группа: Сильвано Палацолли, Милана Пратта, Луиджи Джанфранко Чекин — написала книгу «Парадокс и контрпарадокс». Там есть, на мой взгляд, очень полезное и понятное описание семейной дисфункции, порожденной мифом. Миф назывался: «Мы -дружная семья», часто встречающийся и очень распространенный в нашей культуре — такой специальный «аграрный» миф.

В этой книге описывается семья арендаторов-фермеров, которые жили и работали в Италии в годы Первой мировой войны (рис. 10).

Понятно, что для того, чтобы выживать в условиях сельской жизни, необходимо единство, они все дружно живут. Старший сын женится на деревенской девушке, и средний сын женится на деревенской девушке. В этот момент начинается война, и младший сын уходит на фронт. После войны он женится на городской женщине и привозит её в свой родительский дом. Понятно, что ценность этого брака социально очень велика — после войны мужчин очень мало. И этой женщине очень важно войти в семью. Она становится идеальной невесткой — у неё со всеми чудные отношения, она всем очень помогает. Она становится рупором этого семейного единства. Впервые знания о том, «кто мы есть», сформулированы вербально: « Мы все- очень дружная семья». Тем временем умирают родители, жизнь на земле становится абсолютно невыгодной, и братья со своими семьями пере-езжают в город, начинают там строительный бизнес и очень в этом преуспевают (потому что в Италии в это время был строительный бум). Переехав в город, они все поселяются в одном доме. И живут все вместе, все очень дружат, и дети тоже дружат. Дела идут хорошо, и они переезжают в другой район в большой дом, но в один. Там уже у каждой семьи своя квартира, большая квартира. Но двери не запираются, и эта дружба продолжается, несмотря ни на что.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Естественным было ожидание того, что все двоюродные братья и сестры будут дружить, потому что это дружная семья.

Идентифицированным пациентом в этой большой системе была младшая дочь младшего брата, девочка 14 лет, у нее была нервная анорексия.

Нервная анорексия, единственный смертельный невроз, — это нарушение питания. На сегодняшний день известны два нарушения питания — анорексия и булимия. Вот у принцессы Дианы была булимия, об этом много писали. Булимия — потеря контроля над количеством съеденного. Человек наедается, наедается, наедается. потом начинает насильственно выводить съеденное через все возможные дырочки. И собственно этот процесс стимуляции горла и желудочно-кишечного тракта и есть цель заболевания: чтобы все ходило туда-сюда. Анорексия — несколько иное заболевание. Всегда считалось, что анорексией болеют только девочки, а если это встречалось у мальчиков, думали, что она входит как симптом в шизофрению. Теперь эти взгляды пересматриваются. Девочки заболевают обычно в подростковом возрасте. Это такие плотненькие девочки, которые считают, что у них ужасная фигура и что они толстые. Они начинают худеть и худеют до, например, аменореи. Выглядят при этом прозрачненькими, исхудавшими. Это нарушение питания встречается только в благополучных странах, в голодающих странах не встречается никогда. В последнее время уже и у мальчиков замечается нечто подобное, и считается, что такой невроз может быть и у мальчиков.

«Миланцы» работали с этой семьей. На приеме все разговоры клиентов были про то, какие они все хорошие родственники, и как они все дружно живут, и как все дети — двоюродные братья и сестры — дружат между собой. Про заболевшую девочку было известно, что она самая красивая. («Наша красавица» — они про нее так говорили.) По ходу дела стало выясняться, что идентифицированная пациентка очень много времени проводит с ближайшей по возрасту кузиной. При этом она как-то странно себя ведет: когда вся семья собирается на совместную прогулку, то она идет как бы нехотя. И по мере выяснения семейной ситуации оказалось, что во взаимодействии двух кузин происходит нечто странное. В их общении происходило нечто, что содержательно семейным мифом не описывалось, т. е. двоюродная сестра пациентки совершала разные недружественные поступки в отношении своей кузины: подкалывала ее, посмеивалась, вела себя неприятным для нее образом. Но то, что это были недружественные для нее поступки, могли понять только психотерапевты, потому что они не были включены в этот миф, не были включены в эту семейную систему. А внутри этой системы все происходящее объяснялось любовью и дружбой. Никто из родителей не говорил своему ребенку: «Я тебе добра желаю. Все, что я делаю, я делаю для твоего же блага»; обычно это говорится, когда ребенок обижен или расстроен. Все, что происходило между девочками, естественно, осмыслялось пациенткой в терминах любви и дружбы, а чувствовала она нечто такое, что совершенно противоречило этому осмыслению. Ей было нехорошо со своей кузиной, которую она, в принципе, должна была бы любить, а она не чувствовала любви. Но, поскольку она была внутри этого мифа и точно знала, что все они — дружная семья, она сделала вывод о том, что она неправильно чувствует, она неправильно что-то понимает, она неадекватна. Ну и некий способ самонаказания выразился в симптоматике.

Это обычная схема: люди, которые находятся внутри мифа, именно в категориях мифа и видят реальность.

Идентифицированный пациент — девушка, которая предприняла попытку суицида после ссоры с мамой. Понять эту ситуацию со стороны было совершенно невозможно, потому что повод к суициду был совершенно непонятным, хотя это была не единственная и не первая ссора. Надо заметить, что семья эта — югославская, а супервизором этого случая был один из моих учителей, Ренос Пападопулос, и именно он этот случай описал. Он был киприотский грек, учился в Югославии, а потом работал в Южной Африке, Англии и был приглашен своими коллегами из Югославии на супервизию, потому что очень важно было справиться и быстро помочь. Это была семья высокопоставленных партийных функционеров. Если бы сработали хорошо, то могли бы получить большее финансирование и продвижение профессии в обществе.

Выяснилось, что у этих людей замечательное прошлое. Они очень молодыми людьми во время Второй мировой войны были в партизанах, женились, родили этих деток (все происходит в 60-е годы) и всегда занимали высокие государственные посты. И миф, существовавший в этой семье, — тоже очень знакомый миф, который называется «Мы — семья героев» (рис. 11).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Какое требование к чувствам накладывает этот миф? В каком «дизайне» существуют герои? Какой драматический жанр предполагает этот миф? Трагедия. Герои существуют в трагедиях, их не бывает в комедиях. Должны быть определенное восприятие жизни и определенное правило про то, какие эмоции подобает испытывать. Героям подобает испытывать очень сильные чувства, в основном — отрицательные. И поэтому для семьи естественным был поступок девочки; они, собственно, не добровольно обратились, а врачи-психиатры направили их на психотерапию; родителям логика этого поступка была понятна. Пока психотерапевт не вычислит миф, логика поступков клиентов не будет понятна. Поэтому миф надо уметь вычислять — это необходимое требование в профессии.

Хочу обратить ваше внимание на то, как легко узнается миф «Мы — герои» и как легко тут же озвучить правила этого мифа. У нас этот миф тоже очень популярен. Для людей, которые живут в этом мифе, совершенно необходимы трудности, необходимо преодоление, они за все должны биться. Есть это специальное переживание преодоления, такое специальное чувство.

Я предполагаю, что существует некая закономерность смены мифа. И, например, миф о героях часто в следующих поколениях преобразуется в миф о спасателях.

Пример уже из нашей реальности (рис. 12).

Типичный сюжет героического мифа. Два брата — очень известные ученые. Один брат репрессирован и расстрелян. Другой — делает большую академическую карьеру, и у него сын, который не достигает, в общем, никаких высот и является разочарованием семьи. Но зато есть дети этого сына от первого брака — очень яркие и талантливые мальчики, и со старшим внуком у дедушки очень тесные связи. Этот внук является надеждой семьи и получает сообщение о мифе. Где-то лет в 19 этот молодой человек ссорится со своей любимой девушкой и стреляется. Тоже типичная история людей, живущих в героическом мифе. Все это совпадает с разводом родителей, отец женится на другой женщине, в этом браке рождается еще ребенок. Когда старший брат стреляется, младшему, наверное, лет 16, и он, будучи явно одаренным по-актерски человеком, намеревавшимся идти по этой стезе, все бросает и идет в помогающую профессию, женится, воспитывает трех детей. В какой-то момент у него возникает очень сильное религиозное чувство, он разводится, принимает целибат и делает церковную карьеру. В настоящий момент это такой батюшка, который во времена своего неофитского периода был очень агрессивным и, приходя в дом к своим старым знакомым, обличал в них что-то и требовал чего-то. Постепенно он становится все более и более адаптивным, и теперь он вполне достойный священник.

Его дети живут весьма неплохо, но абсолютно не продвигаются в жизни, не способны учиться, не наделены никакими умственными способностями.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

До самоубийства старшего брата нашего священника все идет в логике героического мифа. С момента самоубийства брата начинается работа мифа о спасателях. Что необходимо спасателю, чтобы быть спасателем? Спасаемые. У него дети дисфункциональные — он их спасает, он очень много ими занимается, не говоря о том, что своих прихожан он спасает просто по должности. Видно, что из каждого мифа вытекают свои правила. Если спасаешь, обязательно должны быть те, кого необходимо спасать. И они должны демонстрировать некое специальное «инвалидное» поведение, чтобы было понятно, что они нуждаются в спасении. Кстати, миф о спасении — самый замечательный миф для алкогольной семьи. Чтобы алкогольная семья существовала долго, в ней должен быть миф о спасении. Есть алкоголик, он дисфункционален, и обязательно есть гиперфункционал, который его спасает. Все терпит, выводит из запоев, если это требуется, и т. д., и т. д. Без мифа о спасении алкогольный брак долго не существует, он распадается. Бывают такие ситуации, когда он пьёт, а она болеет, тогда они по очереди друг друга спасают. Или оба пьют. Разделение функции спасателя происходит по времени.

Известно, что 70 процентов дочерей алкоголиков выходят замуж за алкоголиков. Это явление называется положительной ассортативностью браков. Почему это так? Это очень просто. У дочери алкоголика могут быть разные соображения, ну например: ее мать позволила отцу пить, но уж она-то таких материнских ошибок не совершит. Но, для того чтобы ей не совершить таких ошибок, ей надо сначала связаться с алкоголиком или вырастить его в своей семье, а потом уже доказывать. Если она вышла замуж за трезвенника, она ничего не доказала. У нее как бы не было возможности приложить свои силы.

Сообщение о том, что требуется алкоголик, проникает во взаимоотношения незаметно. Например, у меня была клиентка, у нее папа был алкоголиком, и замужем она была за алкоголиком, с которым развелась. Ко мне она пришла, будучи разведенной. Пока она была в терапии, у нее возник роман. Ей понравился некий молодой человек, у них завязались отношения, и произошел первый сексуальный контакт. Первыми ее словами после близости были: «Как у тебя с этим делом?» При этом она характерным жестом щелкнула себя по горлу. Тем самым она сообщила молодому человеку, что для нее является самой значимой ситуацией. Если молодой человек в дальнейшем на нее обидится или рассердится, он будет знать, что это — значимая для нее зона, ока ему уже все сказала. Он может сто раз забыть про этот эпизод, но у него останется это знание. Очень вероятно, что он напьется, чтобы наказать ее в первом же их конфликте. А она, конечно, будет на это реагировать очень эмоционально. Он своей цели, так сказать, достигнет, воздействие на нее окажет. И сформируется специальный стереотип взаимодействия.

Алкоголизм и наркомания функционально хорошо заменяются депрессивным состоянием партнера. Динамика гиперфункциональности и гипофункциональности в семье такова: тот, кто спасает, — гиперфункционал. Рядом с гиперфункционалом для прочных отношений должен быть гипофункционал. Гипофункциональность задается не только алкоголизмом, наркоманией, но и депрессией.

У меня была клиентка, дивной красоты девочка, гиперфункционал: работала, училась, много помогала родителям. Мама с папой — алкоголики, причем пили они всю жизнь, она росла с этим. У мамы с папой брак, так сказать, удачный — в том смысле, что гармоничный. Есть детские воспоминания этой клиентки о том, как она ходит мимо двери, где сидят взрослые люди: она точно знает, что они абсолютно ее не замечают и вообще не знают, дома она или нет. Она очень любила бабушку, и бабушка любила ее, бабушка ее воспитывала. Бабушка в какой-то момент умирает, и девушка переезжает в бабушкину квартиру, которая находится в том же доме, где живут ее родители. Где-то лет с 14 она занималась лошадьми, я не могу сказать, что она стала спортсменкой, но есть такая группа девочек, которые пропадают в конюшнях, — такая субкультура. Лет до 18 там была ее социальная ниша, ее группа. После 18 она начинает работать. В тот момент, когда она ко мне пришла, она была личным секретарем одного банкира и вполне была компетентна, эффективна. Она была замужем. Ей было 21, ему — 36. Он алкоголик, причем алкоголик симптоматический. Молодой человек воевал в Афганистане, получил ранение и контузию, у него опьянение носило такой странный характер — он абсолютно ничего не помнил, а в состоянии опьянения был жутко агрессивен. Запои происходили через каждые 2 недели, и в его картине мира период запоя выпадал абсолютно.

Из запоя его надо было выводить специально, потому что в конце запоя он уже просто умирал — его органы не выдерживали такой нагрузки.

В этой семье была интересная динамика смены ролей. Когда он был пьян, она его спасала.

А во всех остальных случаях он ее спасал. Там было такое распределение ролей: в те моменты, когда он был трезвым, он был папой, а она — дочкой, и тогда он обеспечивал соответствующий образ жизни, кормил ее, дарил подарки. Когда у него начинался запой, она становилась его мамой.

Когда они ко мне пришли, клиентка понимала, что она уже больше не в силах это выдерживать, потому что количество алкоголиков вокруг нее превысило ее возможности.

Когда ее муж был в запое, то ей помогали родители, и в этот момент у них был период трезвости. Когда он выходил из запоя, они начинали: «Олечка, папа за пивом пошел. » — такой знак, что теперь у них начинается. Она была везде спасателем — и здесь, и там. Когда они ко мне пришли, у нее было абсолютно созревшее решение, что она с этим молодым человеком разводится. Она боялась ему об этом сообщить, потому что думала, что он ее покалечит. Молодой человек с таким прошлым, она просто боялась, что он убьет ее. Психотерапия развода удалась — они расстались, она осталась цела и даже поступила в юридический институт.

Это типичный вариант мифа о спасателях, причем в этом случае наблюдались характерные переживания. Эта девушка в своей жизни совершала много рискованных поступков, например в 2 часа ночи садилась в машину, где сидели двое мужчин. Она понимала, что есть в этой ситуации некий риск, конечно же, но ее это не пугало, потому что ей было. интересно! Понятно, что, живя со своим мужем она часто испытывала стресс: ей было страшно и за его, и за свою жизнь — травматические по своей сути переживания. У людей, переживших травматический стресс, формируется интересная система чувствований: жизнь без стрессов им кажется пресной. Люди, которые занимаются посттравматическим стрессом, вам много таких историй расскажут. Например, девочку, которую изнасиловали, часто можно найти ночующей на вокзале, т. е. она ищет воспроизведения травмирующей ситуации. Альпинисты, например. Удовольствие получают, как я понимаю, не только от красоты гор, но еще и от риска. Есть много вариантов, когда люди хотят воспроизвести травматический опыт. Это очень характерное для всей нашей культуры переживание. Мы говорим про западные страны: «Там жить скучно, вот у нас. а у них — все не то». Это типичное для всякого травматика переживание. Спокойная и защищенная жизнь кажется скучной. Мой другой учитель Хана Вайнер называла советские семьи травмоцентрированными.

Вопрос: А если бы ваша клиентка не знала, сохранять семью или нет?

Ответ: Работали бы на принятие решения. Для всего есть свои приемы.

Вопрос: А муж хотел сохранить семью?

Ответ: Да, он хотел сохранить семью. Но при этом он понимал, что должен выполнить некоторые условия. Он должен был пойти на прием к психиатру, посещать собрания «Анонимных алкоголиков», не пить, пока он с женой находится в терапии. Но он эти условия не выполнил. Их сексуальный контакт совершенно разрушился, и там не было эмоциональной базы для семьи. Для того чтобы эту семью «реанимировать», должно было пройти гораздо больше времени трезвости, а это не простой момент. Потому что сухой алкоголик в чем-то хуже, чем функционирующий алкоголик. С точки зрения обмена веществ, алкоголизм не излечивается, и поэтому алкоголик — он алкоголик всегда. Он может, например, никогда в жизни больше не пить, но у него обмен веществ нарушен необратимо. Когда алкоголик бросает пить, он как бы обрекает свой организм на болезнь, потому что для него здоровье — в пьянстве, болезнь — в трезвости.

У алкоголика есть специальные способы реагирования: он раздражителен, и с психологической точки зрения у него развиваются определенные способы компенсации своего «трезвого нездоровья». Способы компенсации выражаются в том, что он становится ригидным, раздражительным, замкнутым, у него пороги чувствительности меняются; алкоголик со стажем — он же импотент, и вся система супружеских отношений меняется. И когда работаешь с алкогольной семьей, в какой-то момент жена обязательно скажет: «Уж лучше бы ты пил!».

Вопрос: Как гиперфункционал может превратить своего партнера в гипофункционала?

Ответ: Например, жена может давать мужу сообщение, что он недостаточно эффективен просто потому, что она сама очень функциональна. Он только соберется что-то сделать, а она уже все сделала. Она — быстрее, энергичнее, и у него формируется ощущение несостоятельности. Один мой клиент-алкоголик рассказывал мне, что в своем первом браке он очень много делал всего по дому. Его первая жена была медлительной и очень нетребовательной. Во втором браке он ничего не делал по хозяйству. Говорил: «Ничего не хочется делать. Жена сама все лучше и быстрее делает, и вообще она всегда недовольна тем, что я делаю».

Алкоголизм в России — культурно одобряемая норма поведения: любая сделка завершается застольем, любые переговоры сопровождаются выпивкой, известна пословица «Пьян да умен — два угодья в нем». В пьяном виде человек позволяет себе то, чего не может себе позволить в трезвом. Робкий становится смелым, застенчивая — сексуально свободной. Никто не осуждает пьяного человека в общественном месте. «Алкаш» в прежние времена всегда без очереди бутылку покупал, потому что бабки говорили: «Ему поправиться надо». Похмельное состояние вызывает сочувствие и понимание. Выпивка — это способ отдыха, способ расслабления, способ утешения. Здесь ничего специального нет, это — принятое поведение. Вернемся к нашему случаю. Клиент думал, что он -орел, а оказалось, что нет, он пошел и выпил. Если бы принято было что-то другое, он сделал бы что-то другое. А когда он выпил, он уже не чувствует себя ничтожеством, он утешился. И жене приятно: ей по-прежнему есть за что ругать мужа и сохранять свой моральный капитал.

Вопрос: Могут ли составлять семью люди с разными семейными мифами?

Ответ: Должно быть совпадение мифов, иначе семья не состоится. Представьте себе девочку из псевдосолидарной семьи, с мифом о том, что «мы- очень дружные», в этой семье на все случаи жизни есть подобающие правила. У псевдосолидарной семьи есть правила: «Учитель всегда прав», «Начальник всегда прав», «Все должно быть прилично». Вот в такую семью человек-бунтарь попасть не может, потому что он не может там никому понравиться.

Семейный миф бывает необходим, ибо он функционален. Скажем, миф «Мы — дружная семья» функционален в трудных или опасных условиях жизни. Людям кажется, что они могут выжить только вместе. В единстве — сила.

Миф становится дисфункциональным, когда уже не требуется такого объединения. Вспомним семью, которая жила в деревне. Вот когда они жили в деревне, ценность единства в расширенной многопоколенной семье была функциональной. Это знание еще не стало мифом, а когда они переехали в город, это знание стало дисфункциональным, потому что мешало развитию отношений в нуклеарных семьях; вот тогда оно и стало мифом.

В семье, где царит миф «Мы — дружная семья», всегда возникают трудности с сепарацией детей от родителей.

Девочка, очень привязанная к своим родителям, находившаяся под их большим влиянием, усвоила все семейные ценности, которые как раз иллюстрировали миф про дружную семью. Бабушка и дедушка эмигрировали в начале века в Россию из Западной Европы. «Мы носители европейской культуры», «Мы другие, не такие, как местные жители», «Мы должны держаться друг за друга, мы не хотим ассимиляции».

Ее первый брак распался, потому что муж не был принят ее родительской семьей (понятно, что в такую семью посторонний человек войти не может, он всегда воспринимается как чужой). Второй брак также распался. В третьей попытке находится человек — носитель такого же мифа. Его родители были в своем втором браке, когда родили мальчика. Это произошло сразу после войны. Оба родителя — фронтовики. До войны у каждого был первый брак и дети. Во время войны их семьи оказались на оккупированных территориях и были полностью уничтожены как евреи. В своем втором браке они рожают мальчика, который должен прожить не свою жизнь, а как бы много жизней за всех убитых детей (рис. 13). Это был замещающий ребенок для своих родителей. В детстве его преследовала иррациональная вина: что бы он ни делал, он не мог соответствовать ожиданиям родителей. Естественно, вина сопровождалась агрессией. Он ссорился со своими родителями, он бунтовал, но он не мог выйти из ситуации, не мог стать эмоционально независимым от них. Сепарация не происходила. А если сепарация не происходит с родителями, то она происходит в супружеских отношениях.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Этот человек трижды женится и разводится (сепарации все нет). И только после того, как умирают его родители, начинается сепарация, он женится в четвертый раз. Для того чтобы сепарация окончательно произошла, он делает все, чтобы произвести сепарацию своей жены от ее родителей. Это делается вполне сознательно и формулируется очень конкретно: «Мне нужна жена, а не дочка тестя и тещи». Ситуации легко описываются и хорошо узнаваемы. Жена с тещей сидят на кухне и весело хихикают, мужчине это неприятно, он воспринимает это как измену. Ведь он теперь сирота и полностью принадлежит своей жене.

Словом, мифы родительской семьи у этой супружеской пары -одинаковые, но у мужа этот миф имеет более долгую историю и он — круче. Любой народ, переживший геноцид, считает, что выжить можно только вместе, поэтому миф про дружную семью -очень популярный миф. В странах, где, скажем, 200 лет не было никакой войны, этот миф сходит на нет, там не наблюдается сильной связи поколений. А в странах, где были какие-то социальные катаклизмы, он очень актуален. Есть специальные наблюдения за израильской моделью семьи, и там это называется осадная мен-тальность, особенно среди переселенцев в первом поколении. Они живут, как в осажденной врагами крепости: чувствуют внешнюю угрозу, подозрительны, недоверчивы. Безопасность ощущается только среди своих — внутри семьи. Для американцев, которые эмигрировали давно, это не актуально, а для тех, кто эмигрировал недавно, — актуально. В чуждой культурной среде можно очень просто создать общность. Для этого есть простой ход — не учить язык. Я видела русскую общину в Сан-Франциско, там многие поколения говорят только по-русски. Женятся только на русских. Представляете, какие это крепкие семьи!

Вопрос: Вот вы говорите сепарация, эмоциональная независимость. Не очень понятно, как это выглядит.

Ответ: Допустим, мама недовольна своим взрослым ребенком. Эмоционально зависимый ребенок будет чувствовать вину или возмущение всегда, даже если рационально он понимает, что ни в чем не виноват. Его общение с мамой будет определяться вот этими его чувствами. Эмоционально независимый человек не будет чувствовать ничего такого, если он считает, что он прав. В лучшем случае, он будет сожалеть о том, что его мама испытывает неприятные для нее самой чувства. При этом его собственный эмоциональный мир не затронут, он сам им владеет, а не другие люди. Мамино недовольство не является трагедией.

Вопрос: Какие мифы есть в других культурах?

Ответ: Западные мифы? Я не могу вам сказать. У меня нет собственных наблюдений. Есть некоторые описания в книге Пэгги Пэпп «Семейная терапия и ее парадоксы». С Америкой сложно, так как там реальность более разнообразна, и мне, например, как человеку, который не родной в этой культуре, многое непонятно. Там безопасная внешняя среда. Когда ситуация безопасна, больше вариантов выживания. Когда среда опасна, способы выживания ограниченны; когда среда безопасна, способы выживания и адаптации становятся почти неограниченными, и это понятно. Это простая вещь. Возьмем ситуацию с трудным выживанием, например тюрьму. Чтобы выжить, человеку нужно знать правила, а правила — очень жесткие. Если новичок попадает в тюрьму, он должен знать, что именно нужно отвечать на ритуальные вопросы, как себя вести. Там есть особые ритуальные системы проверок. Об этом много было написано. Там один, и только один способ выживания. Если вы ошиблись и не так ответили, например, вы просто будете спать рядом с парашей или вас изнасилуют, и вы попадете в касту неприкасаемых.

Таким образом, в жестких условиях выживания и способы выживания ограничены. В безопасной среде все цветочки растут, все цветут. Поэтому культура Америки, где не было войны, за исключением гражданской войны Севера с Югом, позволяет использовать многие способы выживания.

Любая система имеет свои границы, которые определяют ее структуру и, соответственно, содержание. Внешние границы семей меняются на наших глазах. Вспомним, в начале существования Советского Союза границы государства постепенно закрывались, но поскольку система в целом должна была остаться неизменной, границы семей открывались. Это отражалось в образе жизни и законах, в механизмах внутренней политики: сокращались декретные отпуска и возникла система яслей, поскольку считалось, что «государство — лучший воспитатель». Выросло целое поколение деток, которые воспитывались в детских учреждениях. Была парторганизация, которая вмешивалась в жизнь семьи: можно было донести на то, что муж изменяет, и партоорганизация его ругала, и даже могла потребовать прекратить роман на стороне. Я еще в свое время в анкетах на получение иностранного паспорта писала: «Причины моего развода парторганизации известны». Это были совершенно размытые границы семьи. Соответственно, границы подсистем внутри семьи были более жесткими. Дети гораздо больше времени проводили на улице, были эти самые детские компании (теперь это называется «дети больше дружили»). Работал закон гомеостаза. Была совершенно другая степень контакта между родителями и детьми. Внешний мир казался более безопасным, хотя если вы поговорите с людьми, которые были детьми сразу после войны в Москве, то истории, которые с ними происходили на улицах, были пострашнее тех, которые, мы предполагаем, могут случиться с нашими детьми сейчас на московских улицах. Но тогда это не считалось опасным, считалось нормальным.

Потом границы стали раскрываться. Стало легко выезжать за границу, прекратилась информационная блокада, появились западные товары. Границы государства раскрылись — границы семьи закрылись. Теперь уже считается хорошо, что ребенок не ходит в ясли. Сегодня взрослые беспокоятся: домашний ребенок в школу идет, а как ему навык общения привить, может быть, на последние полгода в детский сад отдать? Теперь уже не нравится, когда ребенок растет так, как раньше. То есть в общественном сознании формируется положительное отношение к закрытым семейным границам. Если границы семьи закрытые (т. е. дом очень закрытый, гости приходят по конкретным поводам и только по приглашению, известны ритуалы и правила поведения с гостями, и манера поведения семьи при гостях — одна, без гостей — другая), то границы подсистемы становятся очень размытыми. В этих семьях родители много времени посвящают детям. Там и обоснование этих самых закрытых границ часто происходит через обоснование системы воспитания. Такие люди говорят: «Детьми надо заниматься». И тогда ответственность за какие-то детские дела взрослые берут на себя. Возникает поведенческое оформление размытых границ подсистемы: мама делает с ребенком уроки, ребенок знает, что он отвечает за то, чтобы пойти в школу со сделанными уроками, а мама знает, что если ребенок получил двойку, то это — ей двойка, и она очень сердится на него. Я уж не говорю о том, что все эти коалиции, например матери с ребенком, — это перераспределение ролей внутри семьи. Мать с ребенком — в коалиции, отец в этой семье — на периферии. В эмоциональной жизни и содержательной жизни он участия не принимает.

Вертикальные коалиции, как мы помним, — дисфункциональны. Поэтому когда вы описываете семейную систему, вы должны описывать и ее границы, т. е. вы должны ответить на вопрос о том, где, какие и как проходят границы. Почему происходит перестройка границ? Потому что в семье существуют разные треугольники (рис. 14 ).

Пример. Мама, папа, ребенок и телевизор. Вечерний треугольник, когда ребенок спит. Трудные супружеские взаимодействия и, следовательно, ребенок — медиатор. Когда ребенок бодрствует, то треугольник — мама, папа и ребенок. Они, например, очень любящие родители, и смысл их браку придает совместное выращивание ребенка, исполнение родительских функций. Родители, естественно, интересуются ребенком, они интересуются его делами, они общаются друг с другом, обсуждая его дела. Когда у ребенка проблемы, родители объединяются и помогают ему. Уважают в себе это родительство, оно им нравится, им нравится быть родителями. Когда ребенок ложится спать, начинает работать другой треугольник — мама, папа и телевизор, и опять все отлично (рис. 14 ).

Проблема возникает, когда нет электричества.

Вопрос: А если они хотят смотреть разные передачи?

Ответ: Они могут, например, смотреть два разных телевизора. А потом спросить друг у друга, кто что смотрел. Обычная ситуация: нет проблем, когда есть ребенок, и есть проблемы, когда нет ребенка. Обычно это происходит, когда идет борьба за власть. Решается этот вопрос на арене воспитания.

Коалиции видны обычно с первой минуты, когда к вам приходит семья. Единственное, что вы должны для этого обеспечить, -это большое количество посадочных мест. Если у них будет выбор, как сесть, то вы можете увидеть коалицию сразу по тому, как они располагаются в пространстве.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

В каждой семье, как в дисфункциональной, так и в функциональной, есть свои стабилизаторы. Функциональные стабилизаторы — общее место проживания, общие деньги, общие дела, общие развлечения. Дети, болезни, нарушения поведения — дисфункциональные стабилизаторы. Дети — потому что они растут, меняются, поэтому функциональным стабилизатором быть не могут.

Раньше человечество в среднем жило не так долго, как сейчас. Брак длился обычно не более 20 лет. Люди женились, выращивали детей и умирали. Тогда дети не были дисфункциональными стабилизаторами. Теперь время жизни человеческой очень удлинилось. Весьма ценная клятва: «Жить вместе, пока смерть не разлучит нас» — стала тяжелым бременем. Дети за это время успевают вырасти, а супружество может счастливо продолжаться, если оно не стабилизировалось детьми, т. е. если в супружеской жизни есть еще какое-то содержание, кроме родительских функций.

Что еще может быть стабилизатором? Например, супружеские измены, которые могут быть очень хорошим дисфункциональным стабилизатором. Нередко за систематическими изменами стоит невротический страх близости. Часто стереотип взаимодействия по поводу измен такой: измены, выяснение отношений и скандалы по поводу измены, примирение. Потом — примирились и живут вместе, пока не накопится напряжение от нерешенных проблем, а проблемы копятся, но не решаются. Напряжение достигает какого-то предела. дальше все повторяется.

Наличие брака позволяет мужчине не жениться на любовнице — очень удобно. Почему нельзя это сделать? Потому что нельзя семью разрушать. А возможность как-то порезвиться на стороне сохраняет супружеские отношения стабильными. Такие люди считают, что они много делают для семьи, и часто они говорят: «Жена — это святое!». А на самом деле, если посмотреть анамнез этого человека, выясняется, что он никогда не мог быть долго в диадных отношениях. У него возникает ощущение, что его «сожрут», «проглотят», «переварят», что рядом с ним людоед. Страх близости толкает его быть то с одной, то с другой и при этом по-настоящему не быть ни с одной, но тогда можно выживать. Хорошо, если сошлись два человека со страхом близости: тогда регулярное отсутствие мужа формально воспринимается женщиной. Когда это какая-то многолетняя связь, скрыть ее невозможно. У меня была клиентка, которая была замужем недолго в очень раннем возрасте, затем она вышла замуж вторично, родила ребенка и развелась. И через 12 лет разлуки позвонила своему первому мужу, который женат и у которого есть ребенок. У них начался роман, который длится около 3 лет. Про этого мужчину известно, что у него всегда были любовницы. У этой женщины он ночует 3-4 раза в неделю в течение 3 лет. При этом известно, что он никогда не бросит жену. Жене такой режим жизни почему-то подходит. Можно лишь гадать, что там на самом деле происходит, но это альянс. Жена спасает его от брака с любовницей, потому что это же очень утомительно: каждый раз жениться на любовнице, делать из нее жену, находить себе любовницу, потом опять разводиться-жениться.

Еще есть замечательный случай из этой серии. Супружеские отношения нарушены давно, уже лет 10. Никакой сексуальной жизни, живут в разных комнатах. Жена не работает, и ее психический статус сомнителен. У мужа есть свое дело, и его правая рука — женщина, его любовница, которая каждый вечер подвозит его домой. И жена это видит, она мне рассказывает, что он выйдет из машины, дойдет до поворота дорожки — помашет рукой, дойдет до следующего поворота — помашет. Жена стоит у окна, смотрит на это прощание каждый день. Надо сказать, что жену держат в браке деньги, она не работает. При этом она, в принципе, готова была бы развестись с мужем, если он назначит ей приличное содержание. Муж не хочет разводиться ни за что! Ведь ему потом придется жениться на любовнице, а там — кто знает, как сложатся новые отношения. В этой семье есть взрослый сын — алкоголик. Еще будучи ребенком, утонул в конфликте лояльностей. Мама с папой объясняли друг другу, что каждый воспитывает сына неправильно. Когда папа воспитывал ребенка, мама ему кричала, что он жесток, потому что он наказывал ребенка. Когда мама воспитывала ребенка, папа говорил, что она его балует, портит. Такой ребенок, если он подчинялся папе, предавал маму, а если он подчинялся маме, то предавал папу. Он стал гипофункционален. Он спит днем, ночью, «сидит в Интернете», а в минуты просветления выпивает. Последовательно поступает в разные технические вузы и не сдает первую сессию. Таким образом, он как хороший сын сохраняет верность своим родителям и не дает ни одному из них преимущества в споре, кто лучший родитель.

Популярный стабилизатор семейной системы — болезнь. Больного человека нельзя бросать, больного ребенка нельзя бросать. Одна пятнадцатилетняя девочка на вопрос: «Когда твои родители не ссорятся?» ответила мне в присутствии родителей: «Когда я болею. ». У девочки приступы астмы. Все остальное время они ссорятся.

Здесь уместно рассказать про то, как энурез становится стабилизатором. Чтобы энурез стал стабилизатором, нужно, чтобы была семья с трудными сексуальными отношениями. Не с клиникой, а с некоторыми шероховатостями, с некоторыми претензиями друг к другу.

Люди любят и уважают друг друга, находят какое-то общее содержание жизни, но вот сексуальные отношения не сложились. Рождается ребенок. Когда ребенок маленький, то, что мы позже называем энурезом, — для него естественное поведение. Но при этом к этому естественному поведению можно по-разному относиться. В условиях неудовлетворительной сексуальной близости женщина часто бывает в тревожном состоянии, и она может, например, часто проверять, описался ребенок или нет. И вовремя менять ему пеленочки. Какую информацию в таком случае получает ребенок? Ребенок чувствует, что его попу часто трогают, — ему нравится, приятно, меняют пеленочки — внимание. А между супругами тем временем течет какой-то свой сюжет: надо не поссориться, но сексуальной близости достойно избежать. Как это можно сделать? «Я очень беспокоюсь за ребеночка! Если он долго лежит мокрый, он болеет, он простужается, он преет, я не могу расслабиться — я думаю о ребенке!» Это культурно одобряемая реакция: хорошая мать должна беспокоиться о ребенке. Если мама не беспокоится, то это называется «все пустить на самотек» и произносится с ужасом. Дальше — больше. Ребенок растет, его надо приучать к опрятности, а как это сделать? Его надо будить и высаживать на горшок. Уже три года, а он все писается — надо будить. Мама будит. Но если потом выясняется, что когда она встает и его «подлавливает», то потом она плохо засыпает, значит (самое милое дело), надо переехать к ребеночку под бочок. У меня была такая супружеская пара, которая меня просто потрясла. У них трехкомнатная квартира в таком классическом варианте: супружеская спальня с зеркальным шкафом и большой кроватью, нечто типа общей комнаты со столом и буфетом и детская комната с игрушечками, партой — все как положено. В супружеской спальне мама с сыном-энуретиком спит, а папа спит в общей комнате. А днем ребенок — в той комнате, где игрушечки. Маме так удобнее подлавливать ребенка и высаживать его, у нее меньше сон нарушается. У ребенка энурез, поэтому брак сохраняется и никаких конфликтов по поводу сексуальных проблем не возникает. Всякое сексуальное поведение — тонкая сфера, потому что имеет непосредственное отношение к самооценке. Чтобы об этом разговаривать без страха обидеть, вызвать конфликт, надо доверять и быть уверенным, что каждый человек не хочет обижать другого. У меня был период, когда я увлекалась бихевиоральными методами работы с детьми. Бихевиорально энурез довольно просто снимается, если у ребенка нет никакой органики. В Консультативном центре психологической помощи семье при факультете психологии МГУ, где я проработала девять лет, применялись всякие технические приспособления для снятия энуреза, так называемые biofeedback’и. Энурез с их помощью довольно хорошо и быстро снимался. Многие семьи, где был ребенок, страдающий энурезом, после такой «психотерапии» разводились. Наш психиатр любил говорить: «Что ты как-то странно работаешь? У тебя как энурез, так развод. Что такое?» Теперь понятно, что это происходило потому, что, как только стабилизатор (энурез) убирался, конфликт между супругами становился явным, а способов решать его у них не было. Поэтому когда к психотерапевту приходят люди с проблемой энуреза, надо сначала решать их сексуальные проблемы, если они есть, и лишь потом снимать энурез.

Таких стабилизаторов — великое множество. Почему сепарация зачастую происходит так трудно? Потому что за время своего маленького жизненного пути ребенок стал стабилизатором. И если ребенок перестал быть стабилизатором, его функции провисают, никто их не выполняет. Начинаются большие проблемы в семье, и его родителям становится действительно трудно. У них растет тревога, возникают конфликты, растет эмоциональное напряжение.

Многие стереотипы поведения воспроизводятся в поколениях. Многие закономерности взаимодействия воспроизводятся в поколениях. С помощью генограммы можно узнать семейную историю и правильно ее записать. Ее придумал Мюррей Боуэн. Всем было бы полезно составить генограмму своей семьи.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Симбиотические отношения — это очень близкие отношения с выраженной эмоциональной зависимостью людей друг от друга. При увеличении межличностной дистанции у этих людей растет тревога. Дети-симбиотики с трудом переносят даже кратковременную разлуку с близким взрослым. Симптоматическое поведение в этих случаях возникает тогда, когда возникает любая угроза близости.

Дистантные отношения — это когда люди говорят друг другу «здраствуйте — до свидания», а все остальное они говорят другим людям.

Эмоциональный разрыв — люди не общаются друг с другом после того, как у них был период конфликтов.

Конфликтные отношения — отношения сохраняются, но сопровождаются конфликтами и короткими периодами перемирий.

Амбивалентные отношения — люди испытывают друг к другу сильные противоречивые чувства: любовь и ненависть в одно и то же время, гнев и вину, стыд и ярость. Как правило, такие отношения сопровождаются периодами конфликтов и периодами близких отношений.

В генограмме на полях указываются имена, даты рождения и смертей, а также важные события в жизни семьи (переезды, решительные изменения образа жизни, насильственные смерти, аресты, какое-то хроническое заболевание, которое потом резко меняет жизнь). Если какой-то член семьи является родоначальником какой-то семейной легенды — это важно. Если пол ваших дальних предков или родственников известен — хорошо, если нет -рисуются только палочки в соответствующем количестве.

Сколько людей вы хотите включить в вашу генограмму — это тоже диагностический признак. Захотелось включить много людей, значит, этому есть причины, а что за причины — надо разбираться по ходу дела.

Семейная история дает определенные стереотипы и особенности, которые повторяются из поколения в поколение. Есть определенные закономерности, которые почти всегда воспроизводятся. Например, уровень дифференциации. Это понятие было введено Мюрреем Боуэном и означает оно степень эмоциональной независимости и самодостаточности людей, составляющих семью. Чем более высок уровень дифференцированности, тем более функциональна семья.

Представьте себе, что заключается брак между людьми из таких семей (рис. 15).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

В одной семье растет мальчик, в другой семье — девочка. И оба находятся в коалиции со своей мамой. Оба они — так называемые триангулированные члены семьи, включенные в первичный треугольник и выполняющие определенную функцию по регулированию супружеских отношений своих родителей. Функции эти могут быть самыми разными; ну например, ребенок плохо учится и знает, что родители не ругаются, потому что обсуждают его двойки; один родитель помогает с русским, а другой с математикой. Ребенку очень важно получать двойки, он даже готов сносить всякие комментарии учительницы по этому поводу. У девочки, допустим, астма, и она знает, что когда у нее приступ, родители приходят к ней, дома возникает подобие единства (любому ребенку приятно, когда две головы над ним склоняются, гораздо приятнее, чем одна). Что в их детском опыте произошло? Они выяснили, что нужны некоторые специальные усилия, специальные какие-то действия, для того чтобы был психологический комфорт и для того чтобы эту самую родительскую любовь получить. То есть они научились этой самой условной любви. Вывод, который они делают в этом случае для своей дальнейшей жизни таков: они, такие, как они есть со всеми своими потрохами, никому не нужны, они нужны только высвеченные под определенным углом, что еще подкрепляется всякими формулами воспитания. Например: «Кто же тебя замуж возьмет, если ты шить не умеешь, готовить не умеешь?», «Тебе же надо зарабатывать, чтобы содержать свою семью. » Это формулы условной связи. Поэтому когда эти дети ищут себе партнера, они ищут не отношений как таковых, а условий, в которых возможно их принятие. «Я знаю, что я хорошо готовлю. Я выйду замуж за человека, который это оценит.» Это некий такой договор, который плохо осознается, но тем не менее действует. И когда этот договор начинает нарушаться («Вот, всегда ценил, а потом перестал обращать внимание»), начинается конфликт. Механизм возникновения этого конфликта плохо поддается осознанию.

В функциональных семьях больше вариантов поведения, больше выбора. В дисфункциональных семьях меньше вариантов выбора, потому что работает общечеловеческий механизм — в стрессе человек действует стереотипно. Где много стресса, там много стереотипов, мало свободы выбора, мало творчества. И когда вам люди говорят: «Я все понимаю. Я не могу поступить иначе!», -это работа стресса. В дисфункциональных семьях, где много стресса, существуют многие стереотипы, есть большой страх перемен.

Дети вырастают и ищут некие условия, при наличии которых есть возможность вступить в брак, некие условия, в которых будет оценено то их свойство, которое они считают достойным для брачной коммуникации. Потому что они себя целиком в общении не проявляют; они понимают, что они хороши только своими отдельными частями, некоторыми своими свойствами или умениями. Когда такой брак заключается, он длится успешно до тех пор, пока эти самые договорные условия соблюдаются. Как только они перестают соблюдаться, начинаются проблемы, и люди из них выходят обычно известным способом. Тем способом, модель которого они уже пережили в своей жизни. Они формируют коалицию. Ребенок триангулируется, становится вершиной треугольника и начинает выполнять определенные функции в супружеских отношениях своих родителей. И это все продолжается, продолжается и продолжается. Существуют определенные закономерности, которые можно увидеть с помощью генограммы. Например, выбор брачного партнера довольно легко предсказать в генограмме. Возьмем, например, те же самые семьи. Мальчик растет в семье, в которой у мамы с папой отношения конфликтные. Мама сформировала коалицию с сыном. Свой эмоциональный вакуум она заполняет с помощью отношений с сыном, а не с мужем. И все идет замечательно до подросткового возраста. В подростковом возрасте начинается конфликт между потребностью гомеостаза системы и потребностью прохождения определенной, очень важной стадии психического развития — поиска идентичности. Ребенок в подростковом возрасте находится в кризисе идентичности, и ему надо выйти за пределы семьи, чтобы этот кризис решить. Потому что на конкретно заданные вопросы: «Кто я? Куда иду?» не может быть ответа: «Я — сын своих родителей» — этого недостаточно. Этого слишком мало, с помощью этого не преуспеешь в жизни. Если этот мальчик психически здоров, он начинает, так сказать, смотреть в лес и искать себе другие образцы для подражания вне семьи. При этом у мальчика развивается внутренний конфликт: он оставляет маму одинокой, потому что мама считает, что он ее предает, или, в другой лексике, «потому что он стал неуправляемым», или «он гибнет, потому что связался с дурной компанией». Мальчик пытается решить этот конфликт — начинает «вертеть головой» и смотреть, а как же папа поступает в этом случае? Никогда до этого папу не замечал, а тут начинает понимать, что папа есть, что есть другой мужчина, который живет рядом с этой женщиной, и вроде ничего. И он видит, что у папы есть свои способы выживания. Папа довольно дистантный, он много занят вне семьи, он на какие-то элементы маминого поведения внимания не обращает. Мальчик все это замечает. Пытается сблизиться с папой. В такой семье не всякий папа может пойти на это сближение, потому что папа понимает, что он дорого за это заплатит.

Поэтому как были у него дистантные отношения с ребенком, так они и остаются. И его сын на своем опыте узнаёт, что значит быть дистантным, что значит быть малодоступным. Это — модель мужского поведения: модель выживания с любимой, но трудной в общении женщиной становится его образом действия.

Сейчас мы его оставим и обратимся к девочке, которая живет в семье с похожей структурой. Та же ситуация: брак не очень простой, малодифференцированная семья. Мама присоединила к себе дочку, восполняя эмоциональный дефицит в супружеских отношениях. Все отлично было до вот этого вот сакраментального момента, когда нужно выходить из семьи, чтобы сохранить психологическое здоровье. Начинаются конфликты. Девочке нужна поддержка. Она не ищет модели мужского поведения, потому что она знает, что она — девочка и модель женского поведения у нее одна — мамина. Поэтому она обращает взоры в папину сторону -не для того, чтобы учиться выживать рядом с мамой, а для того, чтобы найти эмоциональную поддержку еще у одного человека. Но папа свой стереотип жизни в семье не хочет менять, и это -обычное дело, потому что в дисфункциональных семьях перемены кажутся опасными (а вдруг будет еще хуже?). В дисфункциональных семьях перемен боятся. Вот девочка пыталась как-то с папой подружиться, и ей это не удалось, т. е. она натолкнулась на папину дистантную доброжелательность. При этом девочка ищет тесных, близких отношений с папой, тех самых, которые у нее были с мамой, пока она не выросла. Папа не идет на такие близкие отношения с дочерью. У дочери остается неудовлетворенная потребность в близких отношениях с дистантным мужчиной.

У меня сейчас лечится девочка 9 лет, структура семьи которой очень похожа на рассматриваемую нами. Там произошел развод, и мама во второй раз вышла замуж. У девочки плохие отношения с отчимом. Мама всегда формировала симбиотические отношения с девочкой. Сейчас понятно, что если она хочет сохранить брак, надо симбиотические отношения рвать, потому что у нее не строятся супружеские отношения. Девочка, естественно, сопротивляется этому обстоятельству. Девочка очень умная, с прекрасной речью. Она говорит: «Зачем ты меня родила? Ты что, меня родила, чтобы теперь с этим молодым человеком жить? Я хочу обратно.» (Имеется в виду родиться обратно). У них такие символические ласки: она маму так крепко обнимает, что маме больно становится (девочка крупная такая), и целует ее очень крепко. Мама говорит: «Она в меня вбуравливается, и мне это неприятно. » А девочка в этот момент начинает говорить «Я хочу обратно». Вполне четко сформулированное, хорошо осознаваемое желание абсолютной, тотальной биологической симбиотической близости, потому что там комфортно, потому что там не нужно ни дышать, ни есть, ни греться — все обеспечивает материнское тело.

Таким образом, мы видим, что оба молодых человека, о которых мы говорим, ищут такие отношения, которые они пытались построить с родителем противоположного пола, но не смогли. При этом у девочки — мамина модель поведения, а у мальчика — папина.

Девочка хочет близких, эмоционально включенных отношений с мужчиной, но не с любым. Какой-нибудь молодой человек, который будет внимательным, ласковым, ей не нужен, не интересен, потому что она не будет решать свою задачу — развернуть дистантного папу к себе. А раз не получилось с папой — пусть получится с дистантным молодым человеком. И она будет испытывать интерес только к таким дистантным мальчикам, доброжелательно отстраненным. Ей это будет интересно, она будет в них влюбляться. У молодого человека другая задача: он знает, как выживать рядом с женщинами, подобными маме, — эмоционально включенными, импульсивными. Ему помогает выжить с ними папина модель поведения — дистантная, невключенная. Но при этом ему интересны девочки, которые похожи на его маму, потому что он хочет разрешить свой детский конфликт. Как ему, будучи таким, какой он есть, устроить себе близкие, тесные эмоциональные отношения, которые он имел со своей мамой, пока еще не был таким отстраненным?

Поэтому очень вероятно, что два этих человека влюбятся друг в друга и попробуют создать семью. Варианты могут быть самыми разными, но весьма вероятно, что история их родительских семей воспроизведется. Потому что он будет таким, как ее папа, она будет такой, как его мама, с некоторыми купюрами и редакцией, но при этом, когда она слишком перейдет его границу или сделает что-то, что вызовет у него стресс, он отвернется, потому что таков его способ выживания в стрессовой ситуации. Вот тут-то она и запустит мамин механизм экспансии. Это будет вечная история про Артемиду, которая несется за оленем. Вот такой брак: муж убегает, жена — за ним. И чем более отстраненным, дистантным он становится, тем более активной, функциональной, эмоционально требовательной становится она, пока у нее не появится ребенок.

В генограмме существуют разные детали, которые указывают на особенности функционирования систем. Ну, например, важно сопоставление дат. Скажем, дата смерти некоторого члена семьи совпадает с датой свадьбы какого-то другого члена семьи. Это, конечно, история про замещение, про смену иерархий, про изменение структуры. Многие семейные реакции можно понять, только зная историю семьи.

Есть в Лондоне Тавистокская клиника, в которой обучают студентов. Там практические психологи работают, принимают клиентов, и у них есть студенты, которые уже получили базовое образование и только наблюдают за работой либо их супервизируют, т. е. институт, который обеспечивает обучение и осознание практики в чистом виде. В этой клинике есть отделение семейной психотерапии. Лет 15 назад заведующей этим отделением была некая Роз-Мари Виффен. Потом заведующим стал тот самый киприотский грек, о котором я уже говорила выше. Итак, случай Роз-Мари Виффен.

Вот семья: бабушка, папа, мама и сын (рис. 16).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Вот молодой человек с Британских островов собирается на материк со своим классом. Вся семья по этому поводу безумно волнуется, но все же соглашается, чтобы он ехал. Ему надо оформлять паспорт. Почему-то мальчику не удается оформить свой паспорт. Он опаздывает сдать фотографии, в консульстве не забирает вовремя документы — получается странная вещь. Семья находится в терапии. В процессе психотерапевтической работы и происходит история с оформлением паспорта. Естественно, это обсуждается на приеме. Разбирается семейная история.

Выясняется, что после войны эта еврейская семья переехала в Англию из Голландии. Собственно, приехали в Англию два человека: вот эта мать. и этот. сын, которому тогда было, наверное, лет 10. Во время войны вот эта. семья оставалась в Голландии и была поделена между людьми, которые их прятали. Мама с дочерьми была в одном месте, папа — в другом, а вот один мальчик, последний — в третьем. Он очень скучал по своей маме, по своим сестрам. И где-то в 8-9 лет он решил их навестить -ушел из убежища, где он жил, и пошел на ферму, где они прятались. И привел за собой фашистов. И их всех взяли в лагерь, где они все погибли. Мать спаслась, потому что ее в этот момент не было, и он как-то уцелел. Получилось, что он погубил свою семью. После войны переехали в Англию. И семейная идея была, что нельзя разлучаться, потому что в разлуке плохо и опасно, смертельно опасно для семьи. Мальчик вырос, стал молодым человеком, женился, родил деток. И никто про это не вспоминал.

Терапевты стали работать с ситуацией отъезда мальчика. А надо сказать, что мальчик про всю эту историю не знал, она не обсуждалась, но ценность единства семьи была настолько велика, что, с одной стороны, он, конечно, хотел поехать (и вся семья хотела, чтобы он поехал), с другой стороны, он так этого боялся, что не мог оформить себе паспорт.

Это как бы грубый пример того, как сама по себе семейная история может определять некоторые поступки.

Есть еще много всего в генограмме. Например, замещающий сюжет, замещающие дети; это — важный момент.

Вот семья Зигмунда Фрейда (рис. 17).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Фрейд был старшим мальчиком в семье, в третьем браке своего отца. После него через год рождается мальчик, который тут же умирает, и дальше родятся только девочки. В тот год, когда рождается Зигмунд, его старшие братья от предыдущих браков отца уезжают из Австрии в Англию. И Фрейд оказывается единственным биологическим сыном у своей матери и единственным близким сыном у своего отца. Таким образом, он — старший и единственный мальчик в семье. Известно, что у него были очень близкие отношения с матерью. И эта семейная структура вполне подтверждает свидетельства самого Фрейда о своем положении в семье, потому что он был замещающим ребенком. Он замещал матери умершего брата и рос за себя и за него, он замещал отцу сыновей, которые уехали и общение с которыми было не таким частым, как отцу хотелось бы. И он, конечно, был носителем всяких серьезных семейных ожиданий, к нему обращенных. Так что нечего удивляться, что он стал таким известным.

Такого рода замещения — важная вещь, потому что они во многом — ключ к судьбе.

Вопрос: Каков механизм возникновения повторения семейных стереотипов?

Ответ: В семье была ценность совместности, это абсолютно конкретное знание, которым обладают все члены семьи. «С любимыми не расставайтесь. » Ребенок в этом живет. Когда он растет, он слышит, как родители реагируют на разные события, которые происходят с ними или с другими людьми. Например, бабушка приезжает к ним в дом, и мама говорит: «Как хорошо — все дома!». Ребенок это слышит. Или идет обсуждение соседей, которые разъехались. Даются разные оценки этому событию, но его родители говорят: «Это они зря сделали. » Каждый ребенок живет и растет в понятийном аппарате собственной семьи. Это тексты. Это реакции людей.

Вопрос: Возможен ли другой выбор брачного партнера, кроме запрограммированного в родительской семье? Можно ли этому помочь в психотерапии?

Ответ’. Люди обычно не приходят и не говорят: «Вот у меня растет мальчик. Сделайте так, чтобы он полюбил девочку, на меня непохожую». С этим же не идут, идут с симптомом. Помощь можно оказать апостериори, после того как произошел брак. Это же может и не произойти. Вообще говоря, это больная дилемма. Предположим, приходят просвещенные в психологии родители и говорят: «Сделайте так, чтобы он не повторил этого в своем опыте».

Такая ситуация двусмысленна, потому что каждая психологическая помощь, с одной стороны, помогает, а с другой — инвалидизирует. Чем? Предположим, вы пришли за помощью, т. е. чтобы вам красиво сделали и обратно вернули в уже готовом виде. А когда начинаешь заниматься семьей, выползает постепенно одно, другое, третье. и возникает ощущение того, что все плохо. Растет тревога. Нарастает дисфункция, особенно в начале терапии, потому что там вообще все нарастает, и возникает ощущение того, что все хуже, чем мы думали, надо было раньше обращаться и т. д., и т. д. Это оборотная сторона помощи. То же самое происходит с превентивными мерами. Вы приводите мальчика и требуете, чтобы вам сделали все не так, как у вас есть. Вы, во-первых, означиваете эту ситуацию, во-вторых, моделируете некоторое будущее, т. е. вы уже точно знаете, что он вот так поступит, а я должна сделать так, чтобы он так не поступил. Здесь есть некая презумпция, которая совершенно не обязательно осуществится в жизни. В принципе, если в этой логике существовать, то надо действовать, как дедушка одного моего приятеля, который практически всегда лежал. И когда ему говорили: «Дед, чего ты лежишь?», он отвечал: «А это полезно для здоровья». Имея в виду, что когда люди болеют — они лежат, значит — это здоровый образ жизни. Психологические проблемы решаются по мере поступления и по возможности минимальным воздействием, потому что если вы начинаете из пушки по воробьям лупить, то вы просто ослабляете резервные возможности семьи. Воздействие должно быть по возможности минимальным

Статистика успеха терапии в любой психотерапевтической школе одинакова. На сегодняшний день нет ни одной психотерапевтической школы, которая была бы успешнее других. На самом деле, это тоже сложный вопрос, потому что неясно, что считать критериями успеха. Что считать успехом? Исчезновение симптома? Ощущение комфорта? В семейной терапии есть некие объективные признаки функциональности системы: отсутствие симптоматического поведения у кого-либо из членов семьи, плавный переход с одной стадии жизненного цикла на другую, реализация жизненных планов и задач.

Ниже будет изложена теория семейных систем Боуэна. Теперь, когда вы знаете основной понятийный аппарат системного подхода, вам будет проще понять эту теорию.

Т. С. Драбкина, консультант Института практической психологии и психоанализа

Мюррей Боуэн, как и другие основатели семейной психотерапии, начал свою деятельность в этой области в 50-е годы. Как и остальные, он начинал с научных исследований. В тот период несколько исследовательских групп в США получили гранты на осуществление проектов по изучению роли семьи в возникновении и поддержании психологических нарушений у одного или более из ее членов.

Датировка не случайна. После Второй мировой войны спектр психологических трудностей, с которыми люди обращались к профессионалам, стал иным и, кроме того, таким широким, что психоаналитический инструментарий оказался недостаточен для их решения. Внезапные воссоединения семей порождали ряд проблем: социальных, культуральных, межличностных, — которые не решались в рамках индивидуальной работы. Отложенные браки, поспешные браки военного времени, демографический бум, изменение отношения к сексу и к разводам — все это приводило к массовому появлению новых типологических случаев в психотерапевтической практике. Появление новых профессий, новых образовательных возможностей и в связи с этим увеличение миграций населения дополнительно дестабилизировало существование семей и индивидов. В общем, наступившие серьезные перемены в жизни общества заставили профессионалов обратить внимание на психологические расстройства, не обусловленные исключительно индивидуальными нарушениями, берущими начало в раннем детстве. Это и неудивительно: интрапсихические конфликты, как таковые, играют ведущую роль в психопатологии лишь при наличии определенной социальной стабильности. Чем мощнее и глубже социальные катаклизмы, тем большую роль в развитии индивидуальных нарушений играют системные факторы — как семейные, так и относящиеся к более широкому социуму.

То, что развитие семейной терапии началось именно с исследований, а не с практики, тоже не случайно: профессиональные психотерапевты, как правило, имели психоаналитическую подготовку, а психоанализ накладывал табу на общение с родственниками. Это табу нельзя было так просто переступить. По свидетельству Боуэна, в некоторых психиатрических больницах дело доходило до того, что с пациентом работали три специалиста: один занимался собственно его психотерапией, другой — практическими и административными вопросами, третий, социальный работник, контактировал с родственниками. Лишь в 50-е годы эти правила стали иногда нарушаться, и то преимущественно с исследовательскими целями.

Мюррей Боуэн по своей профессиональной подготовке тоже был психоаналитиком. Однако его учитель, психиатр Гарри Стэк Сюлливан, хотя и был психоаналитиком, уделял большое внимание роли межличностных отношений в личностном развитии. Он утверждал, что для понимания поведения индивида необходимо исследовать его «относительно стабильные паттерны повторяющихся межличностных ситуаций». Работая преимущественно с шизофрениками, он заметил, что манифестация болезни часто происходит в пубертате — в кризисный для семьи период сепарации подростка, — и это наблюдение побудило его предположить, что семейная ситуация пациентов существенно влияет на ту дезориентированность, которая в конечном счете может привести к шизофрении. Взгляды Сюлливана оказали значительное влияние на теорию Боуэна.

Как и другие основоположники семейной терапии, Боуэн начинал с исследований шизофрении. Он искал ответ на вопрос о том, какую роль нарушенная семейная среда играет в заболевании члена семьи. Еще в 1948 г. Фрида Фромм-Райхман, другой учитель Боуэна, ввела понятие «шизофреногенной матери», обозначавшее доминантную, холодную, отвергающую, властную, продуцирующую чувство вины личность, которая, вкупе с пассивным, отстраненным и неэффективным отцом, делает своего ребенка дезориентированным, неадекватным и в конечном итоге — шизофреником. Согласно этому рассуждению, такая мать является причиной возникновения шизофрении у ее ребенка.

Это — пример чисто линейной логики, которая в дальнейшем уступила место системному взгляду на семью как на группу индивидов, влияющих друг на друга и стремящихся сохранить свой гомеостаз — постоянство жизненных условий. При этом нельзя сказать, что кто-то кого-то кем-то делает: каждый член семьи играет свою роль в системном взаимодействии. Основой этого подхода явилась общая теория систем, впервые сформулированная биологом Людвигом фон Берталанфи в 40-е годы. Семья, как и всякая система, — нечто большее, чем сумма ее членов; это еще и их взаимодействие, определяемое структурой, правилами, стереотипными способами реагирования друг на друга и на внешнюю среду. Если мы рассматриваем индивидуальное симптоматическое поведение в контексте семьи — в одном из многих возможных контекстов, — оно для нас есть не что иное, как признак определенной функции индивида в семейном взаимодействии. Иначе говоря, оно рассматривается как симптом не индивидуальной патологии, а семейной. Вопрос индивидуального диагноза не ставится вообще.

В начале и середине 50-х годов исследованиями семейных взаимодействий в семьях больных шизофренией занимались в основном три научные группы, представляемые Грегори Бейтсоном в Пало-Альто, Теодором Лидсом в Йеле и Мюрреем Боуэном в Национальном институте психического здоровья. Эти три научных проекта и положили начало фундаментальным концепциям семейной терапии. Почти до конца 50-х они осуществлялись независимо друг от друга. Боуэн имел возможность госпитализировать вместе с шизофрениками членов их семей; его задачей было исследование семейной единицы, в особенности — выявление симбиотических отношений матери и ребенка. Во многих случаях он обнаруживал бросающуюся в глаза эмоциональную отчужденность между родителями — отношения, названные им эмоциональным разводом. Эта отчужденность нередко устанавливалась после периода колебаний между сверхблизостью и сверхдистанцированностью как некий компромисс, подчиненный задаче сохранять «мир любой ценой». Единственной, областью общей активности -и, соответственно, отыгрывания конфликта — оставалось воспитание детей, особенно если эти дети обнаруживали признаки психического расстройства. В таких семьях детям как бы нельзя обретать независимость — это ставило бы под угрозу существование семьи. Поэтому подростковый период сопряжен для них с особенно острым внутренним конфликтом и, соответственно, с повышенным риском развития психопатологии.

Начиная с этих ранних исследований, Боуэн стремился выстроить связную и всеобъемлющую теорию развития семьи, которая служила бы полным обоснованием терапии. Это определяет его особое место глобального теоретика в области семейной терапии и его рациональный, «церебральный» подход к терапии.

В своем современном состоянии боуэновская теория семьи как системы эмоциональных отношений состоит из восьми взаимопереплетающихся друг с другом концепций. Первые шесть из них, сформулированные до 1963 года, описывают эмоциональные процессы в нуклеарной и расширенной семьях. Две последние, добавленные в 1975 году, характеризуют эмоциональные связи на межпоколенческом и социальном уровнях.

Это понятие является характеристикой индивидуальной психики и отражает степень разграниченности эмоционального и интеллектуального функционирования. Чем ниже уровень дифференциации, тем легче мыслительные процессы подпадают под власть эмоций и тем более низкий уровень стресса достаточен для того, чтобы поведение подпадало под власть аффекта; соответственно, тем выше зависимость эффективности поведения индивида от ситуации. Как проявляется дифференцированность на уровне индивидуального функционирования и как она связана с семейными процессами?

Для ответа на первый вопрос Боуэн использовал некую умозрительную шкалу дифференцированности, имеющую чисто иллюстративный характер. Она поделена на четыре области. Крайняя слева соответствует степени дифференциации от 0 до 25 %. В этом диапазоне эмоции полностью доминируют над мыслительными процессами. Сознательные установки присутствуют преимущественно в виде массовых стереотипов; отдельной психической жизни у человека в каком-то смысле нет. В стабильных безопасных условиях он функционирует, опираясь на «здравый смысл», что в данном случае означает стереотипы и обычаи окружающего социума, действенные именно для этих конкретных условий; однако даже при небольшом стрессе, например при некотором изменении внешней ситуации, эмоции обретают полную власть над ним. При степени дифференцированности от 25 до 50 % человеком также преимущественно управляют его эмоции, которые, однако, в большей мере выполняют адаптивные функции, поскольку обусловлены не только «жесткими» параметрами среды, как в первом случае, но и реакциями окружающих. Таким образом, целенаправленное поведение в этом диапазоне уже присутствует, но определяется поиском одобрения других. В диапазоне 50-75 % интеллектуальные функции достаточно сформированы, чтобы не подпадать под доминирование эмоций, иначе как при наступлении особо сильного стресса; чувство «Я» относительно развито. Те редкие индивиды, которые дифференцированы более, чем на 75 %, привычно (то есть естественно, без усилий) разграничивают интеллект и эмоции: первый определяет принятие решения, что не мешает вторым достаточно спонтанно проявляться в сфере близких отношений. Согласно Боуэну, уровень дифференциации выше 60 % встречается весьма редко.

Каким образом все это связано с семьей? Недифференцирован-ность, то есть значительное слияние эмоций и мышления, означает, что при взаимодействии в группе индивид легко вступает в эмоциональное слияние с другими людьми. Человек, не способный разделить эмоции и разум, точно так же не способен отделить свои эмоции от эмоций других, особенно — значимых других; он заражается и «заряжается» эмоциональной атмосферой семьи, даже сам того не сознавая. Семья, состоящая из недифференцированных индивидов, может быть названа эмоционально слитной. Для описания устройства такой семьи Боуэн еще на ранней стадии разработки своей теории ввел понятие «недифференцированной семейной эго-массы». Речь идет о некоем конгломерате эмоционального единства. (Симбиоз матери и младенца -ситуация, когда он естественен и уместен.) Этот конгломерат определяет эмоциональные силы в нуклеарной семье, оказывающие воздействие на паттерны как индивидуального поведения, так и семейного (о последнем речь пойдет ниже).

В слитных семьях взаимная эмоциональная вовлеченность столь велика, что их члены порой читают мысли друг друга, знают фантазии и сновидения один другого. Такая сверхблизость как нечто постоянное — невыносима, и в реальной жизни она обычно чередуется с периодами взаимного отчуждения. В результате слитная семья в любой момент времени представляет собой набор альянсов и разрывов. Именно эту ситуацию Боуэн наблюдал в семьях шизофреников.

Выход из слитной семьи (например, выросшего ребенка) может осуществляться лишь как эмоциональный разрыв: увеличение дистанции на некую конечную величину, колебания дистанции невозможны; единственная альтернатива — дистанция бесконечно большая или отсутствующая. Эмоциональный разрыв не только не исключает сверхблизости, но и предполагает ее, является ее оборотной стороной.

Когда со временем от психоаналитического мышления Боуэн перешел к системному, он заменил понятие «недифференцированной семейной эго-массы» диадой «слияние — дифференциация».

Таким образом, недифференцированность на индивидуальном уровне — это эмоциональная незрелость, низкая стрессоустойчивость, зависимость от массового сознания и мнения окружающих, догматизм, нереалистическая самооценка; как семейная характеристика — это сверхблизость или отчужденность между членами семьи, зависимость эмоционального состояния каждого члена семьи от одного и того же фактора семейной атмосферы; ригидность семьи как системы, т. е. плохая ее способность приспосабливаться к переменам (в частности — переходить с одной стадии жизни на другую). Примеры

1. Галина (рис. 18). Эта 22-летняя девушка, которая живет с мамой и бабушкой, имеет историю разнообразных симптомов, в числе которых — анорексия и булимия, эмоциональные взрывы, физическое насилие по отношению к матери и бабушке, самоповреждения, хронические головные боли. Она окончила престижную московскую школу и престижный вуз, по отзывам учителей, обладала прекрасными способностями. Однако с момента окончания института не работает и сидит дома, несмотря на почти нищенское существование семьи (мама — сотрудник Библиотеки им. Ленина). Недифференцированность Галины проявляется, в частности, тем, что любое физическое неблагополучие (которых у нее более чем достаточно) приводит ее в состояние младенческой требовательности по отношению к матери и бабушке: они должны по многу раз в день ходить в магазин для покупки определенных продуктов, ограничивать свои передвижения по дому в соответствии с ее пожеланиями, принимать пищу в устанавливаемое ею строго определенное время, сопровождать ее в любой момент и в любое место по ее желанию и т. д. Галина выражает ненависть к своим домашним и в то же время чувствует себя совершенно неспособной жить без них. Она, по сути, не переживает себя как отдельное существо. Ее стрессоустойчивость близка к нулю, самооценка колеблется между очень высокой и очень низкой, социальные навыки сводятся к немногим ригидным стереотипам, неэффективным в большинстве ситуаций. Пример Галины служит хорошей иллюстрацией того факта, что низкая степень дифференцированности отнюдь не связана с низким интеллектом.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

2. Сергей (рис. 19). Этот молодой человек 21 года, также обладающий высоким интеллектом, живет вместе с родителями, уже давно находясь с ними в состоянии эмоционального разрыва. Он бросил институт четыре года назад и с тех пор не учился и нигде не работал сколько-нибудь длительное время. Содержат его родители. По его рассказам можно предположить, что любая целенаправленная деятельность быстро вызывает у него сильнейшую тревогу, преодоление которой требует огромных затрат сил. На сознательном уровне он переживает эту тревогу как ощущение бессмысленности жизни, а также как чувства одиночества, брошенности, изолированности. Последние чувства, по его словам, присутствуют у него постоянно «лет с семи». При совместной с кем-то деятельности его эмоциональный дискомфорт снижается. Ему очень трудно, почти невозможно функционировать в качестве отдельного существа, что указывает на весьма низкую степень дифференцированности. Иллюстративен в этом смысле еще один его рассказ — о том, как он учился в музыкальной школе. Учиться там ему не хотелось, и несколько раз на протяжении семи лет обучения он заговаривал с мамой о том, не бросить ли ему. Она всякий раз говорила, что он может поступить как хочет, но он всякий раз видел: ей приятно, что он там учится. И только в последнем классе музыкальной школы он вдруг понял, что может ее бросить, что это — его личное дело! До этого он, следовательно, не различал свои желания и желания своей мамы. Вообще, желания и ожидания родителей, в том числе имеющие многолетнюю давность, обладают для него не меньшим весом, чем его собственные. Он борется с ними так, как если бы это были его собственные потребности, вступающие в конфликт с другими его же потребностями. Его самооценка соединяет в себе переживания своего превосходства над другими и своей глубокой неполноценности. Такая противоречивость естественна для низкого уровня дифференциации.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Вторая ключевая концепция теории Боуэна связана с тревожностью, или эмоциональным напряжением, в человеке в связи с его отношениями. «Кирпичик» эмоциональной системы семьи, по Боуэну, — «треугольник», то есть структура, включающая в себя троих человек. Диада не является устойчивой. В благоприятной ситуации, то есть до превышения индивидуальных стрессовых порогов, двоим может быть вполне комфортно друг с другом в их

эмоциональном обмене, однако при наступлении достаточно интенсивного внутреннего или внешнего стресса, когда они начинают эмоционально «заряжать» и разбалансировывать друг друга, их взаимодействие легко становится конфликтным, неуправляемым. Возникающее таким образом эмоциональное слияние приводит к возникновению колебательного процесса сверхблизостей и отвержений, и, если отношения не стабилизировать чем-либо, может наступить разрыв. Этим «чем-либо» обычно оказывается некий третий участник, на которого спонтанно выливается излишек эмоций либо который эмоционально «программируется» так, чтобы своим поведением обращать на себя внимание, вызывая соответствующие (то есть дающие необходимую эмоциональную разрядку) реакции. Это вовлечение третьего называется триангуляцией. Треугольник позволяет формировать устойчивые каналы эмоциональной разрядки и точки фиксации тревоги, он более гибок и устойчив к стрессу. Когда уровень тревоги падает, третьего «отпускают»: пара возвращается к прежнему мирному сосуществованию. (Для внешнего наблюдателя это может выглядеть, например, так, что «трудный» ребенок вдруг становится не столь трудным, проблемы в семье взрослой дочери вдруг разрешаются и т.п.) Если же в треугольнике уровень тревоги становится чрезмерным, кто-то из его членов может привлечь четвертую сторону. Чем более слитна семья, тем активнее в ней триангуляционные процессы, предотвращающие переход напряженности на такой уровень, когда система может разрушиться. Таким образом, смысл триангуляции состоит в поддержании семейной системы. Кроме того, она позволяет регулировать дистанцию между членами семьи. Триангулированными, то есть втянутыми в отношения неблагополучной диады, обычно бывают наименее дифференцированные (т. е. наиболее легко вовлекающиеся) члены семьи. Чаще всего это дети. Многие детские проблемы — психосоматические заболевания, учебные трудности и т. д.— являются проявлением триангулированности ребенка, устойчивым каналом выражения эмоций и темой коммуникации родителей.

Следует заметить, что для триангуляции может использоваться не только человек. Это могут быть самые разные другие объекты, от домашнего животного до работы, хобби, религиозной активности, идеологии и т. д.

При супружеской терапии пара обычно стремится триангулировать терапевта, что подвергает испытанию его уровень дифференцированности. Чтобы избежать триангуляции и остаться заинтересованным партнером, находящимся в осознанном контакте с обоим супругами, терапевт должен оставаться нейтральным в их конфликте, не становясь ни на чью сторону.

Галина триангулирована в диаду мама-бабушка, отношения между которыми являются тяжелыми, напряженными. У обеих есть друг к другу претензии, накопившиеся за несколько десятилетий. Бабушка всегда предпочитала свою старшую дочь, маму Галины, и тем не менее вынуждена жить с младшей. Серьезные проблемы и неадекватное поведение Галины вынуждают ее мать и бабушку сотрудничать в условиях общей беды — болезни Галины, жалеть друг друга, помогать друг другу и отчасти избегать конфликтов, регулируя дистанцию. В то же время они могут выражать свою агрессию друг к другу через Галину. Каждая чувствует себя «отмщенной»: бабушка знает, что дочь получила «свое» в виде определенного отношения Галины, а дочь может проделывать со старой матерью разные не слишком благовидные вещи, ссылаясь на тиранию внучки (например, перевозить её на несколько дней в другую квартиру, где та находится в полном одиночестве).

Ядерная эмоциональная система

Эта концепция основана на наблюдении, что люди имеют тенденцию выбирать партнеров с уровнем дифференциации, соответствующим их собственному. Следовательно, дифференцированность можно рассматривать как семейный параметр, характеризующий так называемую ядерную эмоциональную систему. В случае слитной семьи эта система легко становится нестабильной и начинает искать равновесия путем снижения напряженности. Чем выше слитность семьи, тем больше выражены в ней тенденции к увеличению эмоциональной дистанции между супругами, хроническому супружескому конфликту, физической или эмоциональной дисфункции супруга к появлению психологических нарушений у ребенка.

Оба родителя Сергея имеют относительно низкий уровень дифференциации, потому что у них обоих есть сиблинги, которые, судя по ходу их жизни, были менее вовлечены в проблемы родителей и выросли более дифференцированными. У его матери есть старшая сестра, рано покинувшая дом и живущая собственной жизнью, которая во многом отличается от родительского образца. Сама же мать Сергея была очень близка со своим отцом. Отец Сергея имеет младшую сестру, но он был значительно ближе со своей рано умершей матерью, чем она, и специально вернулся после окончания института в родной город по распределению, чтобы пробыть с ней недолгое время до ее смерти. (После чего он немедленно стал искать возможность уехать из этого города.) Его отец сразу же после смерти жены женился на своей давней любовнице, из чего можно предположить, что сын — отец Сергея — заполнял для своей матери, муж которой был далек от нее, значительный эмоциональный вакуум. Поженившись, родители Сергея, скорее всего, искали друг в друге своих родителей противоположного пола и не смогли стать ни супругами друг для друга, ни родителями для своего сына, который, по его собственным словам, всегда чувствовал на себе некую «неправильную» ответственность за семейный очаг, не соответствующую его возрасту и позиции. Это свидетельствует о том, что он был триангулирован в родительскую диаду. Триангуляционные процессы в этой семье должны были стать весьма интенсивными поскольку ее ядерная эмоциональная система характеризовалась низким уровнем дифференцированности.

Процесс семейной проекции

В приведенном выше примере мы видели, что родители Сергея были теми детьми в своих родительских семьях, которые оказались более вовлеченными в семейный эмоциональный процесс, чем их сиблинги. Это типичная ситуация — родители неодинаково относятся к разным своим детям, и потому те бывают в разной степени триангулированы родительской или иными семейными диадами. Дети, получающие больше родительского внимания, нередко становятся более слитными с семьей, более вовлеченными в ее эмоциональные отношения, соответственно, они более подвержены психологическим нарушениям. Играет роль порядок рождения ребенка, ситуация в семье во время его рождения, степень его конституциональной инфантильности, его физическое здоровье. Существенны также порядки рождения самих родителей. Процесс проецирования определенной функции в семейной системе на конкретного ребенка в семье Боуэн называл процессом семейной проекции. В случае Сергея из вышеприведенного примера можно предположить, что единственный ребенок родителей, у каждого из которых были сиблинги, находится в довольно трудной ситуации: приходящаяся на его долю эмоциональная нагрузка «рассчитана» более чем на одного ребенка. (Само по себе то, что в этой семье родился всего один ребенок, хотя у обоих родителей имеются сиблинги, заслуживает внимания. Возможно, этот факт свидетельствует о значительно более высокой слитности этой семьи, чем была в родительских семьях супругов: они или слишком быстро стали отчужденными друг от друга, или испытывали слишком большие трудности в принятии своих родительских ролей, или, скорее, и то и другое вместе.)

Чем более слитна семья, тем больше вероятность триангули-рованности и обусловленных ею психологических повреждений нескольких детей. Этим детям, кроме того, сложнее, чем другим, отделиться от родительской семьи, в которой они выполняют важную функцию, С одной стороны, они имеют там достаточно высокий статус и обладают особой значимостью. С другой — их психологическое развитие заторможено, и перспектива добывания «места под солнцем» в широком социуме может быть для них особенно пугающей. Следующая концепция теории Боуэна характеризует процесс, с помощью которого триангулированный ребенок пытается освободиться от родительской семьи.

Эмоциональный разрыв

Ребенок пытается осуществить это путем дистанцирования -географического и/или психологического — с помощью иллюзии «свободы» от семейных уз вследствие эмоционального разрыва. Он пытается стать «отрезанным ломтем». Но это не подлинная сепарация: детские отношения остаются незавершенными, они

лишь подавлены. Внутренняя эмоциональная жизнь по-прежнему наполнена ими, и при этом естественно, что они будут воспроизводиться в новых близких отношениях. Поэтому с близостью может быть сопряжена тревога, и тогда человек будет строить свою жизнь так, чтобы избегать ее. Таким образом, эмоциональный разрыв не разрешение, а свидетельство наличия проблемы.

В терминах теории Боуэна взрослый должен достигать достаточной степени дифференцированности по отношению к родительской семье, и в особенности это относится к психотерапевтам. Если семейный терапевт будет триангулирован в конфликт собственной — интернализованной — родительской семьи, он повышенно склонен триангулироваться в конфликты своих клиентских семей путем идентификации с кем-то из членов клиентской семьи или проекции собственных проблем.

В преподавательской и научной деятельности Боуэна эта тема занимает большое место. Он так же, как и его ученики, открыто обсуждал со своими обучаемыми свою собственную борьбу за дифференциацию и свои текущие отношения с собственной семьей. Согласно его теории, треугольники, слияния и т. п. равным образом возникают в собственной семье, в терапии, в преподавании, в обучении; они являются проявлением одной и той же тенденции, и в этом смысле эти сферы жизни семейного терапевта не слишком резко разграничены.

Павел вырос с матерью и отчимом; с его отцом мать развелась, когда ему было три года, после чего семья уехала в другой город, за несколько тысяч километров. Причиной такого далекого переезда отчасти было то, что родители отчима, у которого эта семья была второй, не приняли его новую жену. Там у Павла родился брат. Отца Павел не помнит, никакого общения с ним после трехлетнего возраста у него не было. Павел утверждает, что и потребности в общении тоже не было. Однако это, несомненно, случай эмоционального разрыва. Он рано уехал из семьи учиться в Москву. У него была девушка, которую он любил со средней школы, одноклассница. В течение многих лет они встречались, переписывались, но так и не поженились — каждый ждал, что другой проявит инициативу. Через некоторое время Павел женился на девушке, «которая не надоест после двух месяцев романа». Родители жены его не приняли: они были достаточно статусные специалисты (в доперестроечное время), москвичи, а он — иногородний студент. Отношения с женой были дистантные, у него были к ней эмоциональные претензии, которые он не выражал открыто, находя компенсацию в многочисленных любовных связях. Жена знала о них (от сослуживцев мужа), но смотрела на это сквозь пальцы: «видела, что все равно он меня любит больше». Их собственные сексуальные отношения осложнялись ее гинекологическими проблемами. Похоже, что его романы и ее болезни служили регулятором дистанции между ними, «оберегая» от чрезмерной близости. У них есть сын, ныне подросток, к которому они оба очень привязаны. Несомненно, Павел с ним более близок, чем с женой. Он, имеющий брата, очень хотел второго ребенка; она, единственный ребенок в своей родительской семье, была до недавнего времени против. Несколько месяцев назад Павел встретился со своей первой любовью, и их роман бурно возобновился. Жена узнала об этом и отнеслась очень серьезно — стала бороться за устранение соперницы. Павел не хочет «бросать семью», но готов это сделать, если жена будет чересчур давить на него. Его две любовные жизни протекают в разных, весьма далеких друг от друга городах, так же как было у его матери. Его отчим (которого он, по собственным словам, очень любил и любит) и его не знакомый ему отец тоже живут в далеких друг от друга городах. Павел стремится материально и эмоционально контролировать жену и в то же время быть эмоционально отчужденным и независимым в своих потребностях от нее. Позволит ли это ему избежать судьбы собственного отца, от которого ушла жена? Он, оставленный своим отцом, очень привязан к сыну и озабочен сохранением близких отношений с ним, его мнением о себе. Возникает впечатление, что детский эмоциональный опыт, эмоциональный разрыв с отцом оказал и продолжает оказывать серьезное воздействие на судьбу этого человека.

Межпоколенческая передача

Эта концепция позволяет описать процесс формирования тяжелой дисфункции в результате снижения уровня дифференциации от поколения к поколению. Здесь существенны два фактора:

процесс семейной проекции и выбор супруга со сходным уровнем дифференциации. В результате действия этих факторов некоторые дети в семье (те, что триангулированы) имеют более низкий уровень дифференциации, чем родители. Дети этих детей, соответственно, будут столь же или еще более слабо дифференцированны. По мнению Боуэна, восьми — десяти поколений при благоприятной ситуации, а при неблагоприятной еще меньше достаточно для развития шизофрении.

История Галины и ее матери может служить примером нарастания психологических нарушений в следующем поколении по сравнению с предыдущим. Мать Галины, Юлия, в отличие от дочери выросла в семье с обоими родителями. Отца Галины — известного московского юриста и левого эсера — множество раз арестовывали, однако он дожил до глубокой старости и умер в собственной постели. Он почти всю жизнь находился в конфронтации с господствующей властью, но при этом был «социально умелым» человеком: хорошо зарабатывал, получил квартиру и т. д. Мать, которая ныне живет с Юлией, была воспитателем детского сада. У Юлии есть сестра, на 9 лет старше, отношения с которой всегда были очень враждебными. По словам Юлии, ее, чтобы спасти от нападений сестры, в детстве отдавали в детский сад на 5-дневку. Сестра была «мамина дочка», Юлия — «папина». Папа был очень общительным. У него было несколько сестер и братьев, с которыми вплоть до его смерти поддерживались отношения. Враждебные отношения Юлии с сестрой после смерти отца нашли выражение в многолетних квартирных распрях. Мама, Галина бабушка, жила то с одной дочерью, то с другой, они ее перевозили с места на место в соответствии со своими интересами. Сама же она предпочитала старшую дочь. Однако, когда родилась Галя, она переехала к младшей дочери, чтобы помогать ей: отношения с мужем у той уже тогда были плохие, он не помогал и не содержал семью. Юлия в течение многих лет ожесточенно упрекала мать в каких-то ее поступках, в результате которых ее старшей сестре досталась квартира, которая должна была достаться ей. Вообще, ее отношения с матерью напоминают отношения Гали с ней, только с меньшей степенью патологии и насилия. В обоих случаях имеются многолетние претензии, отнюдь не ослабевающие с годами. Юлия также готова во множестве проблем своей жизни обвинять мать, она декларирует одновременно отрицательное отношение к ней и невозможность без нее обойтись, их отношения всегда были лишены теплоты. Следует добавить, что и мать, и дочь склонны идеализировать своих отцов, только Галя в значительно большей степени, и ее отец был значительно менее социально адаптированным человеком, чем дед (хотя последний тоже значительную часть жизни провел в конфронтации с властью). У отца Галины было несколько браков, и всякий раз вскоре после рождения ребенка жены уходили от него из-за того, что он не мог материально обеспечить семью. Несомненно, Юлия — младший ребенок, родившийся через значительное количество лет после старшего, -была в большей степени триангулирована в родительские отношения, чем старшая сестра, и это наложило отпечаток на ее жизнь. Ее первый брак, в котором был сделан аборт, был прекращен по настоянию ее отца из-за того, что муж не имел высшего образования и не хотел его получать. Тема низкостатусности имеет большое значение в этой семье. Юлия явно не оправдала возлагавшихся на нее ожиданий; в отношении ее дочери, которая должна была компенсировать все неудачи матери, ожидания были еще выше («растили Нобелевского лауреата»), социальный крах — еще больше. Юлия, в отличие от дочери, имеет работу, пусть малооплачиваемую, и удерживается на ней; ее психопатологическая симптоматика не столь остра и развилась, по всей вероятности, много позднее. Дополнительным фактором нарушений для Галины является эмоциональный разрыв с отцом. У этих трех женщин ясно видно снижение дифференцированности от поколения к поколению, выразившееся в ухудшении социальных навыков, повышении зависимости от стабильности внешней ситуации, нарастании противоречивости самооценки (вследствие увеличения разрыва между ожиданиями и реальностью), нарастании эмоционального слияния с родительской семьей.

Сиблинговая позиция

Эта и следующая концепции были добавлены Боуэном позже, в 1973 году. Здесь речь идет о том, что некоторые паттерны взаимодействия между партнерами могут быть связаны с порядком их

рождения. Так, если один из них — старший ребенок, а другой -младший, то весьма вероятно, что старший будет брать на себя ответственность, принимать решения и т. д., а младший с готовностью принимать эту ситуацию. Двое старших будут соперничать, двое младших — чувствовать себя перегруженными ответственностью и необходимостью принятия решений. Следует сказать, что существенно скорее не возрастное старшинство, а функциональная роль «старшего» и «младшего». В некоторых семьях функциональную роль «старшего» выполняет младший ребенок и наоборот.

Социумная регрессия

В обществе, так же как и в семье, происходит борьба сил дифференциации и слияния. В периоды хронического стресса, социальных или природных потрясений силы дифференциации должны ослабевать. Согласно утверждению Боуэна, сделанному в 1977 году, за последние несколько десятилетий функциональный уровень дифференцированности общества снизился. Преобладание тенденций слияния способствует повышению преступности, росту насилия, усилению тоталитарных тенденций и различного рода нетерпимости в социуме, военным конфликтам и т. д. Можно предположить, что, когда напряженность в том или ином социуме начинает превосходить некий порог, определяемый его уровнем дифференцированности, этот социум предпринимает усилия «триангуляции» третьей стороны: например, развязывает военный конфликт или, наоборот, ищет альянсов. Два элемента социальной диады внутри страны, отношения между которыми стали напряженными, «выясняют» их через внешнюю активность. Так же как и в семье, члены той или иной социальной диады используют для триангуляции более низко дифференцированного, то есть более склонного к зависимости, партнера. Для канализации нарастающего напряжения могут перекраиваться существующие альянсы, возникать новые союзы и новые конфликты. С другой стороны, тенденции дифференциации способствуют многосторонности связей и контактов, нахождению ресурсов для сотрудничества самых разнообразных сил и интересов.

Стандартный формат для Боуэна — работа со взрослой парой, даже в том случае, если идентифицированный пациент — ребенок. В последнем случае он предлагает родителям исходить из предпосылки, что проблема — между ними двумя. Боуэн предъявляет себя клиентским семьям как исследователь, помогающий членам семьи самим стать исследователями собственного функционирования. Он полагает, что психотерапевт в принципе не является необходимым: удачное добавление к семейной системе значимого другого человека (будь то друг, терапевт, священник и т. д.) может изменить все отношения в семье. Главное — чтобы этот человек оставался в эмоциональном контакте с двумя наиболее значимыми членами семьи, но не был ими триангулирован. Этого достаточно для повышения уровня дифференциации каждого члена семьи.

Нередко Боуэн избирает в качестве агента изменения одного члена семьи, обычно — более дифференцированного, и некоторое время работает с ним одним. Боуэн исходит из того, что, если этому человеку удастся занять «Я»-позицию (т. е. нетри-ангулированную), вся система отношений в семье изменится, и остальные ее члены будут мотивированы двигаться в том же направлении.

Значительное внимание Боуэн уделяет взаимодействию в расширенных семьях. Он дает задания клиентам навещать родителей, обучая их предварительно работе дифференциации. Восстановление контактов с родительской семьей рассматривается как критическое условие устранения остаточной тревоги, достижения детриангуляции из детской семьи.

Эти принципы были выработаны системными семейными терапевтами для того, чтобы обеспечить максимальную эффективность своей работы.

Семейная система, как и всякая другая социальная система, стремится поглотить всякого, кто общается с ней регулярно. Это более чем верно по отношению к терапевту, который связан с семьей эмоциональным и интенсивным общением. Семейная система пытается навязать терапевту свои правила, мифы, стереотипы взаимодействия, включить его в коалиции, перетянуть на чью-либо сторону. Если у психотерапевта не будет защиты от этого, он не сможет помочь людям, живущим в дисфункциональной семье.

Мы разберем три методологических принципа: циркулярность, гипотетичность и нейтральность.

Циркулярность

Все события, которые происходят в семье, подчиняются не линейной причинности, а круговой. Событие А не есть следствие события Б; событие А порождает событие Б точно в такой же степени, как событие Б порождает событие А.

Любая индивидуальная терапия использует линейную логику. Индивидуальный терапевт обычно задает себе вопрос: «Почему?» (Почему так происходит? Почему человек так поступает? Почему человек так думает? Почему человек так болеет?) Вопрос «Почему?» по отношению к системам — бессмысленный, он никогда не задается.

Рассмотрим пример. Вот ребенок, который плохо учится. Это -его симптом. Мы можем, конечно, спросить, почему он плохо учится. И получить максимум возможных соображений по этому поводу: и с учительницей у него контакт не налажен, и способности у него низкие, и одноклассники его обижают. Действительно, плохой контакт с учительницей, нарушение развития высших психических функций могут быть причиной академической неуспеваемости.

Представьте себе такую довольно частую ситуацию: и учительница неплохая, и ребенок умный и вполне способный учиться, но тем не менее он не делает уроки, пока мама его не посадит, и каждый мелкий акт учения, скажем, выполнение работы по русскому языку, он совершает только до тех пор, пока мама бдит. Если мама не бдит, то ребенок читает, играет, смотрит в окно, но не делает уроки. Нередко ежедневное приготовление уроков сопровождают скандалы. Мама кричит, ребенок плачет.

Чем больше мама принуждает ребенка к занятиям, тем очевиднее, что ответственность за эти уроки лежит на ней. Тем менее вероятно, что у ребенка сформируется какой-то самостоятельный мотив учиться, и тем труднее маме будет достичь цели: чтобы ребенок учился самостоятельно, хорошо и успешно и вообще любил знания. Пусть мама добивается приготовления домашних заданий, но в классе-то ребенок остается один на один с учебой, а навыка самостоятельной работы у него нет. То есть родители совершают действия, которые прямо противоречат их цели. В то же время, не делать этого родители не могут, потому что если они перестают контролировать и принуждать ребенка, то начинаются какие-то немыслимые двойки, особенно если это маленький ребенок. Где двойки, там обязательно добросовестный учитель, который говорит: «Ну, что же вы не смотрите за своим ребеночком. Я же вас предупреждал».

Чем больше родители стараются, чтобы ребенок учился лучше, тем меньше у ребенка шансов учиться лучше. Это парадокс семейной жизни.

Вот такая мама делает с ребенком уроки, берет на себя ответственность за его занятия, берет на себя труд по контролю. А взяли на себя труд контролировать — значит, взяли на себя ответственность. Это происходит моментально. Акт контроля — акт взятия на себя ответственности.

Нужна зависимость ребенка от себя, хочется, чтобы он был успешным, структурируется время, обеспечивается полная занятость и востребованность, мама чувствует, что она нужна, необходима. У терапевтов, работающих с системой, возникает вопрос: «Зачем маме нужно, чтобы ребенок от нее зависел?» Это основной вопрос — зачем? Не почему, а зачем? Тут выясняется, что мать готова таким образом проводить свое время, тратить свои нервы, не достигать целей из года в год для того, чтобы, например, заполнять свой эмоциональный вакуум, который образуется в супружеских отношениях. И для того чтобы была гарантия заполненности этого эмоционального вакуума, нужно, чтобы ребенок был зависим и несамостоятелен. И она, вместо того чтобы прояснять супружеские отношения и заниматься этим самым эмоциональным вакуумом, всю свою энергию и любовь переносит в отношения с ребенком.

Почему супружеские отношения трудно прорабатывать? Потому что конфликты, которые возникают в супружеских отношениях, могут быть очень разрушительными для семьи. И никто, в принципе, раскачивать лодку особенно сильно не хочет. Поэтому отношения лучше не выяснять. Чтобы их не выяснять, надо иметь вот эту самую компенсацию в общении с ребенком. Мама так занята ребенком и так устает его воспитывать, что никаких сил и желания выяснять отношения с мужем у нее уже нет. Поэтому в супружеских отношениях образуется некое подобие комфорта: они (супруги) мало общаются, а если общаются, то известна тема безопасного общения: это — ребенок и его неуспехи. А раз так, то папе ничего не остается, как много работать и мало бывать дома. Единственное условие брачного контракта в этом случае — то, что папа не будет оттягивать внимание ребенка на себя. Он должен оставить ребенка целиком маме. И если папа эти условия соблюдет, то, конечно же услышит, что «ты ребенком не занимаешься», но это есть меньшее зло. Потому что если он будет заниматься, то ему будет сказано, что «ты неправильно занимаешься с ним, неправильно его учишь, из-за тебя у него двойки». Потому что если он психологически забирает ребенка себе, то мама остается в глубоком одиночестве. Все это обеспечивает гомеостаз системы, работает на закон гомеостаза.

Чем более напряженны отношения в супружеской паре, тем более тщательно мама занимается с ребенком; чем более тщательно мама занимается ребенком, тем менее успешен ребенок в учебе; чем менее успешен ребенок в учебе, тем более стабильной является семейная система. Вот вам круговая причина.

Видеть круговую причину событий, происходящих в системе, — первый методологический принцип системной семейной психотерапии. Джанфранко Чеккин на Международной конференции по семейной психотерапии в Дюссельдорфе в 1989 году в своем докладе особенно подчеркивал, что линейное объяснение событий, происходящих в семье, лежит в основе насилия и жестокости. «Ребенок плохо учится, потому что он ленив. Будем бороться с ленью беспощадно» После такого рассуждения ребенок становится лишь носителем лени, лишается своего человеческого качества. Это нехитрое построение позволяет родителям жестоко обходиться с ребенком и не испытывать чувства вины: ведь они имеют дело только с ленью, а лень — нечто абстрактное, неспособное страдать и по сути своей являющееся злом.

Гипотетичность

Следующий методологический принцип — это гипотетичность. Основная цель общения терапевта с семьей — проверка гипотезы о цели и смысле семейной дисфункции. Как уже было отмечено выше, основной вопрос, который задает себе семейный психотерапевт: «Зачем в семье происходит то, что происходит?».

Первичная гипотеза терапевта и определяет его стратегию беседы с семьей. В тех случаях, когда у терапевта не сформулирована первичная гипотеза, его беседа с семьей хаотична, нередко инициативу в ведении беседы берет на себя самый мотивированный член семьи. Не следует забывать, что вести беседу со всей семьей одновременно отнюдь не просто. Беседа в индивидуальной терапии — диалог — нисколько не аналогична беседе со всей семьей — полилогу. Также не является моделью работа с группой, при работе с семьей мы не можем опираться на обычную групповую динамику. Единственная возможность построить эффективное общение со столь разновозрастной формальной группой, которой является семья, — это опора на некую метацель, которую обеспечивает первичная гипотеза. Предварительная первичная гипотеза формулируется после первого телефонного разговора с инициатором обращения. Предварительная договоренность о приходе семьи должна производиться самим психотерапевтом или членом его команды. Содержание предварительной беседы позволяет сформулировать системную гипотезу еще до начала непосредственной работы с семьей.

Перечислим вопросы, которые необходимо задать во время телефонного разговора.

1. На что жалуется звонящий? (Коротко, только основное -супружеская проблема или детско-родительская?)

2. Кто является инициатором обращения?

3. Каков состав семьи?

4. Сколько лет детям и другим членам семьи?

Анализ ответов на эти вопросы позволяет составить предварительную системную гипотезу. При очной встрече с семьей психотерапевт проверяет правильность этой предварительной гипотезы. Обычно первичная гипотеза неверна, почти всегда она неполна. Но она позволяет вычислить стадию жизненного цикла, на которой находится семья, а это, в свою очередь, является информацией о наиболее вероятном кризисе, который может переживать семейная система. Все это и позволяет сформулировать первичную гипотезу.

Обратилась мама семилетнего мальчика с жалобой на то, что ребенок сам не делает уроки и плохо учится в школе. Семья состоит из трех человек — мама, папа и сын Степа. Маме и папе слегка за тридцать. Итак, семья должна находиться на пятой стадии жизненного цикла — выход ребенка во внешний мир. Здесь проверяется эффективность социализации ребенка. В данном случае можно предположить два варианта функционального смысла симптома: а) семейные правила неадекватны требованиям внешней среды, семья не перешла на пятую стадию жизненного цикла; б) ребенок выполняет роль медиатора в супружеских отношениях, это триангулированный член семьи, функциональный смысл его симптома — не уходить из семьи во внешний мир, а оставаться в семье и делать свою работу: бдить за папой и мамой.

Подтвердить или опровергнуть наши гипотезы нам помогут два блока вопросов. Какие отношения между мамой и папой? Как в этих отношениях участвует ребенок? Какова его роль и функция в семье? Как школа изменила семейный уклад в семье? Какие дополнительные требования к воспитанию ребенка она предъявила? Как родители к этим дополнительным требованиям относятся?

Приведем беседу терапевта с семьей на первичном приеме.

Мама: Здравствуйте. У нас вот какая проблема. У нас очень хорошие отношения с мужем, мы живем в мире, согласии и любви, у нас очень хорошие эмоциональные связи. У нас в семье живет Степа, у которого нормальные способности, но который безумно отвлекается, очень подвижный, доводит до истерики не только учительницу, но также и других. И мы решаем этот вопрос так. Поскольку у нас нет бабушек и дедушек, мы делим это пополам: допустим, один день с ним уроки делаю я, другой день — папа. И все равно у нас двойки. Когда тройка — у нас праздник. Папа со Степой на компьютере играет. Степа, вот ты с кем хочешь больше уроки делать?

Степа: Он устает. так сильно не контролирует. Сачкануть можно. На улице мячик погонять. А ты больше все-таки к дому привязана.

Мама: Ну да, мама больше занудствует.

Степа: Ты сердишься.

Мама: Мы иногда вместе плачем.

Папа: Я прихожу домой и вижу двух измученных близких людей. Мама уже никакая, и Степочка уже никакой.

Терапевт. А до школы какая была жизнь?

Папа: Хорошая была жизнь. Степочка ходил в сад, иногда. Мы на службу не ходим, если вдруг обоим надо быть где-то, тогда в сад его водили. В саду его любили. А вообще мы много вместе ездили.

Мама: Мы вообще любим вместе быть. Играем. Развлекаемся.

Терапевт. Мама и папа, вы работаете?

Мама: Мы работаем, но мы — свободные художники. Выполняем заказы дома. Мы все — совы. В сад можно было к обеду приходить или после завтрака к прогулке.

Папа: Режим для нас — это смерть.

Эта короткая беседа показывает, что семья не перешла на пятую стадию жизненного цикла. Семья дорожит своей свободой, расслабленным существованием. Мама и папа — свободные художники, ритмом их работы управляет вдохновение. Они ценят свою невключенность в социум. Школа требует нового образа жизни, нового распределения ролей в семье.

В данном случае этот передоговор запоздал: ребенок уже пошел в школу, а передоговор еще не произошел. Единственное, что сделали родители, — решили поделить время: сегодня ты маешься с ребенком над уроками, завтра — я. При этом никакого сообщения ребенку о том, что у него теперь другая жизнь и эта жизнь ставит к нему другие требования, не поступило. Он был адекватен в детском саду: был как все, все шумели — и он шумел. А то, что его семья ждет от него другого поведения, когда он пойдет в школу, он не знал. Школа — это наказание для семьи, и когда ребенок приносит тройку, то он получает поощрение в виде игры на компьютере с папой. В сущности, семья дает ребенку следующее сообщение: перетерпи эту школу и только двоек не получай.

Трудно ждать в этом случае, что ребенок приспособится к школе, потому что семья не поддерживает его в этом его новом качестве, она не помогает ему стать учеником. Семья не ставит его, так сказать, на крыло, она ему никаких навыков ученичества не дает. Семья с тяжким вздохом помогает ребенку справиться с уроками, при этом все ждут воскресений, каникул, лета и общего расслабления. Семья находится на другой стадии жизненного цикла — на дошкольной.

Итак, одна из наших гипотез подтвердилась на данный момент терапевтической работы.

Гипотеза должна быть системной. Что это значит? Она должна описывать ситуацию в семье и не должна описывать какого-то одного человека. Гипотеза, которая описывает одного человека, -это линейная гипотеза. Гипотеза, которая описывает ситуацию в семье, т. е. всю систему, — гипотеза циркулярная, круговая. Гипотеза должна быть замкнутой. Что это значит? Например, почему гипотеза о том, что в семье происходит борьба за власть, является системной, круговой ? Потому что, исходя из этой гипотезы, мы можем увидеть, что чем больше возникает необходимость подтверждать свой статус и контролировать ситуацию в семье, тем больше каждый из членов этой супружеской пары делает то, что приводит к конфликту. Чем сильнее эти конфликты, тем более напряженной становится ситуация в семье; чем она более напряженная, тем сильнее потребность контролировать ситуацию; чем больше потребность контролировать ситуацию, тем яростнее люди пытаются бороться за свой статус; чем яростнее они борются за свой статус, тем сильнее воспроизводится эта самая борьба за власть. Получается круг-парадокс. Индивидуальные цели этих людей прямо противоречат тому, что происходит в системе. Никто не хочет конфликтов, все хотят жить спокойно, счастливо и расслабленно. Когда вам при формулировке гипотезы удается выйти на парадокс, тогда вы все правильно сделали, правильно вычислили, правильно сформулировали круговую гипотезу.

Все семейные системы построены на парадоксах. И это нормально.

На каждом этапе, на каждом приеме вы свою гипотезу проверяете. После приема вы должны ответить себе на вопрос, можете ли вы использовать старую гипотезу в следующий раз, или вам нужно думать о новой гипотезе.

Это большая работа. Семья уходит, заканчивается ваш прием, и вы начинаете размышлять, какая гипотеза у вас сейчас на повестке дня, что она объясняет, что она не объясняет. Если гипотеза объясняет симптоматику полностью и она замкнулась парадоксальным образом, тогда это хорошая рабочая гипотеза и от нее можно дальше плясать к непосредственному психотерапевтическому воздействию. И думать, какую интерпретацию давать, как ее давать и когда. Для интерпретации в системной терапии существуют специальные формулы. Об этом скажем ниже.

Построение системной гипотезы начинается с жизненного цикла — мы уже про это говорили. Дальше семья все равно даст вам информацию о своей жизни, и вам все равно придется опираться на то, что они вам принесут. Конечно, есть какие-то типичные случаи. Борьба за власть — типичная вещь. Для нашей культуры — просто любимая «песня». Вообще, редко найдется семья, где не решается вопрос о том, «кто — полковник, а кто — дурак».

В принципе, коллизии жизненного цикла дают вам набор гипотез. Проблема не в этом. Проблема в том, чтобы вы в каждой данной семье поняли механизм их действий, принятия решений, то, как они устраивают свою жизнь, в каких поведенческих проявлениях.

Вот, например, супружеская пара с той же самой борьбой за власть.

В сексуальных отношениях жена все время чувствует себя как бы неполноценной, потому что ей непросто включаться в сексуальное общение. Во-первых, она очень тревожная и контролирующая женщина, и ее все отвлекает. Во-вторых, считает, что она неопытна, в-третьих, стесняется, хотя она женщина очень красивая, на мой взгляд. При первом половом контакте муж имел глупость пошутить: когда за ней ухаживал, у него были какие-то идеи про ее фигуру, а когда он увидел ее обнаженной, он поразился ее груди, потому что ему казалось, что она значительно больше, чем в реальности.

Она, видимо, ждала романтического трепета и всяких восторгов, а он шутит. Но она, как человек неглупый, понимала, что по этому поводу надувать губы просто глупо, она вроде как поддержала шутку, но. затаила обиду. В своем сексуальном поведении она очень несвободна и избегает сексуальных контактов. Чувствуя свою ущемленность в сексе, она пытается свой статус как-то поднять, а поднять свой статус для нее — это придавить другого. Для унижения мужа и, соответственно, своего возвышения она выдвигает тезис о том, что близость должна быть человеческой и духовной, а тогда и в сексе все отлично. И за эту самую близость и духовность она бьется. Как переживается духовная близость? Через разговоры, через понимание. И жена хочет разговаривать с мужем. А муж к этому мало способен, потому что он из тех людей, которые говоря только про то, что они делают в данный момент.

Про какие-то там впечатления, ассоциации, движения души он не говорит, потому что он в себе этого не различает. А она готова разговаривать, например, про то, что ей вспомнилось вдруг, когда она посмотрела на этот цветочек. Он этот разговор не может поддерживать совершенно. У нее ощущение, что у них нет близости и что он ее к себе не пускает. Все дело в том, что она уверена: у него внутри много содержания. Так же как он уверен, что, будь она с другим мужчиной, она была бы сексуальней. Чем больше она критикует его за то, что он неспособен к душевной глубине, тем более он дистанцируется и закрывается. Когда у них происходит сексуальный контакт, все наоборот. Он ей, конечно, не говорит, что она холодная, но дает ей как-то невербально понять свое разочарование.

Обе эти проблемы подкрепляют друг друга: чем больше она ему объясняет, что он человек недалекий, тем больше он дает ей понять, что она сексуально слабая. Получается замкнутый круг.

Нейтральность

Нейтральность — это третий, очень существенный и трудно достижимый методологический принцип системной семейной психотерапии.

Что это такое? Говоря точнее, это и методологический принцип, и технический прием, который вы должны соблюдать на каждом приеме. Что касается методологического принципа, то это — определенная внутренняя позиция психотерапевта.

Нейтральность — это спокойное, сочувствующее, доброжелательное отношение к каждому члену семьи в равной степени, что бы там ни происходило. Когда ребенок плохо учится в школе — это еще не так страшно. Но когда к вам приходит семья, и вам очевидно, что родители мучают ребеночка (всякие семьи приходят, например алкоголики, которые избивают своих детей и жен, семьи с инцестом, где папочка слишком буквально понимает любовь к детям, и т. д.), нейтральность сохранять очень трудно. Вы должны видеть страдания каждого человека. Никого не осуждать, ни к кому не присоединяться, ни в коем случае ни на чью сторону не становиться.

Что касается технической реализации принципа нейтральности, то каждый человек, который находится у вас на приеме, должен в равной мере иметь возможность и говорить, и быть услышанным.

На мой взгляд, соблюдать принцип нейтральности — самое важное умение. Гипотетичность — это некое интеллектуальное действие, можно научиться решать эти интеллектуальные задачи, как задачки по математике. Но с нейтральностью дело обстоит сложнее. Нейтральность имеет отношение к профессиональной позиции. Нейтральность тем более важна в России, потому что в нашей культуре существует детоцентризм. Психотерапевты в своей массе — это женщины, которые всегда готовы стать на сторону ребенка; это социально одобряемое поведение. И как только эта женщина-психотерапевт становится на сторону ребенка, она получает в лице мамы этого ребенка тормоз для оказания психотерапевтической помощи. Поскольку никакая мама не будет согласна, что какая-то тетя-психотерапевт будет для ее ребенка более близким человеком, чем она сама.

Детоцентризм — серьезное испытание для психотерапевтической нейтральности.

С точки зрения детоцентриста, существуют такие специальные мамы, которые провоцируют риск детского отклоняющегося поведения, самоповреждающего или суицидального, мамы, которые не чувствуют состояния ребенка. Они говорят: «Мой ребенок болеет. Как я это переживу?!» (То есть они ясно понимают, что происходит с ними, а то, что их ребенок страдает, этого они не чувствуют.) Например, у меня есть клиентка. Она развелась с мужем и одна воспитывает дочку. Она в очень большой ссоре со своими родителями, которые живут в том же доме, только этажом выше. Она совершенно изнемогает под тяжестью материнских долгов, потому что ее мама всегда внушала ей, что если у тебя родился ребенок, то твоя жизнь кончилась, теперь у тебя нет прав ни на что; вот у тебя появился ребенок и ты должна. Когда эта клиентка задерживала кормление на 5 минут, ее мама ей говорила: «Тебя надо лишить родительских прав!» Девочка болезненная, мама очень тревожится об этой девочке, и ей все время кажется, что она плохая мама. В ее конкретном поведении тревога выглядит как раздражение. Вернее, тревога всегда сопровождается раздражением.

Если ребенок болеет и кашляет, мама злится на него, потому что «лечишь-лечишь, а он все равно болеет». Лечение ребенка отнимает у этой мамы очень много сил — массажи, гомеопатия, физиотерапия. Мама все процедуры добросовестно выполняет, но очень устает, начинает плохо себя чувствовать и потому сердится на своего же ребенка.

Ее ребенок всегда ест один, потому что мама не может видеть, как этот ребенок неаккуратно и медленно ест. В общем, если мама не видит, как ее дочь ковыряется с едой, то она меньше раздражается и есть шанс избегнуть конфликта. Тем не менее последний конфликт был связан с едой. Мама кричала на девочку и за плечи ее трясла, потому что девочка час сидела над блином и блин этот так и не съела. Мама кричала дочери: «Ты не могла мне сказать, что ты не хочешь этот блин?! Я сварила бы тебе яйцо».

Такой маме нужна поддержка терапевта. Ее нужно убеждать, что она — замечательная мама, что она делает для своего ребенка все, что может, что на самом деле она его любит. Ведь она каждый раз казнится, чувствует вину после несправедливого гнева на ребенка. У нее в голове звучит голос ее собственной матери: «Тебя материнских прав надо лишать». Когда вы ее критикуете, вы как бы присоединяетесь к ее собственной матери, с которой у нее мучительные отношения. На какой успех психотерапии в таком случае можно рассчитывать? Пока эта женщина не убедится в том, что она не монстр, не злодейка, а обычная, достаточно хорошая мама, она не сможет стать функциональной матерью.

Обычно неопытные психотерапевты начинают говорить, мол, что вы делаете, мамочка, разве можно так с ребенком обращаться? То есть ситуацию для мамочки только усугубляют. Такое действие возможно в том случае, если психотерапевт не соблюдает принцип нейтральности: присоединяется внутренне к ребенку и начинает эту самую несчастную женщину осуждать, критиковать и тем самым усугублять ее материнскую дисфункцию.

Нейтральность — это сочувствие каждому члену семьи. Вполне реальные ощущения психотерапевта на приеме. Нейтральности можно обучиться. Это профессиональный навык, если хотите, а не образ жизни. Психотерапевт не мать Тереза, он нейтрален на работе. Психотерапия — это не образ жизни и не диагноз, это профессия.

Итак, для того чтобы быть нормальным психотерапевтом, надо пройти курс собственной психотерапии, неважно, есть ли у вас какие-то проблемы или нет. И всегда должна быть группа профессиональной поддержки.

Это профессиональное требование любой психотерапевтической школы: в психоанализе, и в психодраме, и в гештальте, и где хотите, потому что без личностной подготовки, без собственной психотерапии вы не сможете эффективно работать. Без этого у психотерапевтов начинается синдром сгорания.

Для эффективной работы психотерапевт должен иметь группу профессиональной поддержки, он должен быть включен в профессиональное сообщество.

Ну и, конечно, существует профессиональная непригодность, которая тоже преодолима, просто надо знать, где чего тебе «добавить», а где чего «убавить».

Теперь про нейтральность. Нейтральность бывает позиционная и тактическая.

Тактическая — когда вы даете равную возможность сказать и быть услышанными всем членам семьи.

Нейтральность позиционная — вещь внутренняя. Это способность сочувствовать и понимать всех, не принимать ничью сторону.

Без нейтральности нельзя работать. В то же время нейтральность теряется легко и быстро. К начинающему психотерапевту, моей студентке, обратилась мама, у дочери которой нет четырех пальцев на руке. И мама очень беспокоится о том, как помочь дочке. Моя студентка на сеансе супервидения также очень беспокоится о том, что делать с ребенком, она представила себе девочку без четырех пальцев, ей сразу стало ее жалко. Тем самым она внутренне присоединилась к маме, видит девочку глазами мамы -«несчастный урод» — и, конечно, не сможет всерьез помочь этой семье, если не обретет нейтральность. На самом деле проблема не в том, что нет четырех пальцев на руке.

Зачем маме нужно беспокоиться об этом? Откуда эта проблема взялась? Почему именно теперь мама ищет помощи специалиста? Что сейчас в семье происходит?

Нейтральность совершенно необходима для эффективной работы.

Психотерапевтические воздействия

Самая основная, широко используемая и универсальная техника называется циркулярным интервью. Психотерапевт общается с семьей, задает ей вопросы, внимательно следит за тем, чтобы члены семей, находящихся в конфликте или в аффекте, не общались между собой на приеме совсем. Люди должны общаться через терапевта, а если они хотят, вернее, если терапевт считает, что им надо поговорить друг с другом на определенную тему, тогда психотерапевт и говорит — спросите, скажите, поговорите.

Циркулярное интервью — это непрямые вопросы, задаваемые в определенной последовательности разным членам семьи на определенные темы. Эти темы люди, обучающиеся семейной терапии, учат наизусть, чтобы не думать во время беседы с клиентом, про что спросить. Естественно, способ задавания круговых вопросов обучающиеся тоже учат наизусть, но это выучить несложно, надо только понять идею.

Ко мне обратилась мама с жалобой на то, что сын 11 лет после школы не идет домой, а где-то проводит время, в основном на Арбате, иногда даже не приходит ночевать. В семье трое — мама, папа и сын.

Я опускаю начало беседы и привожу пример собственно круговых вопросов.

Терапевт (вопрос к сыну): Кто обычно тебя встречает дома, когда ты все-таки возвращаешься?

Сын: Обычно мама.

Терапевт: Как мама тебя встречает, что она делает?

Сын: Она сердится, кричит на меня, иногда плачет.

Терапевт (вопрос к маме): Ваш сын вернулся поздно, вы сердитесь и плачете, что в это время делает ваш муж?

Мама: Он меня успокаивает и ругает сына.

Терапевт (вопрос папе): Что делает сын, когда вы его ругаете?

Папа: Он хлопает дверью своей комнаты, уходит, обижается.

Терапевт (вопрос сыну): Когда ты сидишь в своей комнате, что делают твои родители?

Сын: Сидят на кухне, разговаривают, чай пьют. Папа утешает маму.

Терапевт (сыну): Пока ты еще не начал пропадать из дому, раньше в каких случаях твои родители сидели на кухне вдвоем, пили чай, разговаривали?

Сын: Я не знаю. Папа мало дома бывает. Не помню.

Последний вопрос я задаю маме и папе. Из ответов становится ясно, что такие беседы на кухне бывали крайне редко. Супруги часто ссорились. Этот простой пример показывает, как с помощью круговых вопросов становится понятна функция нарушения детского поведения. Уходы сына сплачивают родителей и обеспечивают гомеостаз.

Вот темы циркулярного интервью, которые семейному психотерапевту необходимо знать наизусть.

Способ переноса и ожидания

К вам приходит семья. Вам обязательно надо знать: кто ее к вам послал и, направляя ее к вам, что сказал. Это важно потому, что у семьи могут быть неадекватные ожидания. Здесь имеются в виду те ожидания и те напутствия, которые человек получил от посылающих людей. Врачи, учителя, друзья — это люди, которые могут посылать к терапевту и посылают, как правило, но то не самый лучший вариант получения клиента, потому что ни педагогическая, ни медицинская модели не работают. И человек, который лечился у врача и которого врач послал к нам, приходит с идеей, что если он будет делать, что скажут (главное — таблетки принимать вовремя), то все будет в порядке. А, скажем, приходящий с «педагогической идеей» думает, что его научат, как правильно жить. Бывает, что приходят с серьезными ожиданиями: Марь Иванне вы быстро помогли, нам помогите — так же быстро и хорошо. И это опасно, потому что это задевает тщеславие терапевта. А поскольку Марь Иванне вы помогли быстро и хорошо, хочется также отлично поработать и здесь. А когда вам хочется отлично поработать (так же как всякого рода мотивации, направленные на самоутверждение, на повышение самооценки через хорошо сделанную работу, а оценщиком выступает при этом клиент) — это абсолютно губительное дело. Эффективность снижается безнадежно. И все эти «помогальщицкие» мотивации вредны. Они, как правило, рентны. А рента заключается в том, что психотерапевт имеет на самом деле более приоритетную цель, чем простая цель честно и добросовестно делать свою работу, которая может звучать например так: «Пусть все видят, что я хороший профессионал». Такого рода мотивационные тонкости должны обязательно прорабатываться, и прорабатываться они должны в процессе вашей собственной терапии. Единственная рабочая мотивация, которая позволяет быть эффективным, — это интерес. Должен быть интерес к работе. Случаи должны быть интересными, то, что вы делаете, должно быть вам интересно.

Психотерапевт, который занимается частной практикой, деньги берет за результат. Вы продаете результат, вы отвечаете за результат. Вот когда вы берете деньги за время или за процесс, вы фактически ни за что не отвечаете. Терапевт всегда должен заключать с клиентом контракт. Но не такой, конечно, как в сделках с недвижимостью, но психотерапевтический контракт должен быть. И вопрос с ответственностью — очень важный вопрос.

Вопрос: Какая ответственность у клиента?

Ответ: Все, что требуется от клиента, — это приходить вовремя и платить за психотерапию. А если он не приходит или не предупреждает вовремя, то он оплачивает пропущенную сессию.

Больше никакой ответственности на клиенте не лежит. Он должен приходить и платить, все остальное — терапевт. Полное безобразие, если частнопрактикующий терапевт считает, что берет деньги за процесс или за потраченное время. Это просто обман. Вопрос: А если психотерапевт допустил ошибки в работе? Ответ: Работай лучше. Иди в свою профессиональную группу, выясняй, где ты прокалываешься. Все могут ошибаться, но ответственность за эту ошибку — на терапевте, и он должен это исправлять.

Вопрос: Результат — понятие растяжимое. Что считать результатом?

Ответ: Хороший вопрос. Приведу случай, когда результат непосредственный был достигнут, а результат принципиальный не был (рис. 20).

Идентифицированный пациент — мальчик 14-ти лет. Симптом — навязчивое мытье рук. Классический симптом. Приводит его мама, рассказывает следующую историю. Этого мальчика в сентябре перевели в новую школу, где он должен был получить лучший и больший объем знаний. Живет семья в ближайшем Подмосковье, и в школу ребенок ездил в Москву. Вскоре у дедушки возник инсульт. Мама — неработающая, но очень энергичная и эффективная женщина — узнала от своей мамы, что у дедушки инсульт. Очень быстро и эффективно устроила его в больницу, все обошлось без последствий. Но ребенку при этом сказали, что у дедушки инсульт и поэтому он должен пробыть какое-то время в школе (там есть возможность держать детей, как в интернате). И буквально через несколько дней у него начинается навязчивое мытье рук, он сообщает об этом матери и попадает обратно домой. Мытье рук при этом не проходит. И примерно до марта, пока ко мне не попал, он руки так и мыл.

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Работая с этой семьей, я выяснила, что этот мальчик по своей функциональной роли в семье — эмоциональная поддержка мамы, а на маме «висят» все остальные. Он находится в основании эмоциональной пирамиды. Они с мамой очень близки, он с мамой всем делится, она несколько подпитывается от него, а дальше: муж, дочь, родители — от нее. Когда у дедушки произошел инсульт, мальчик оказался выведен из системы, не мог выполнять свою функцию. У него возник такой симптом совершенно неслучайно. Свою тревогу он снижал этим ритуалом. С точки зрения семейной системы он развивал такой вот семейный оберег для того, чтобы в семье хуже не стало. Он вполне все это осознавал. Когда я изложила эту версию значения симптоматического поведения мальчика всей семье, папа отнесся к этому очень иронически, а мальчик сказал: «Да-да, чтобы хуже не стало, чтобы хуже не стало. »

Невроз навязчивых состояний, как всякий невроз, выполняет защитную и оберегающую функцию.

Что можно было порекомендовать такой семье? Всем в семье помогать этой самой магии — всем в семье следить за тем, чтобы мальчик мыл руки правильно, до восьмых пузырей, до девятых пузырей. Через 2 недели у него все прошло.

Это эффект? Это результат? И да, и нет. Потому что тревожно-фобическая структура личности как была, так и осталась.

В любом другом случае семейного кризиса мальчик опять может дать декомпенсацию.

Какой был бы результат? Какой должен был быть результат? Не должен был мальчик в этом возрасте быть в основании эмоциональной пирамиды семьи — это ломает хребет. Должна происходить сепарация, не должен он быть эмоциональной опорой всей семьи через мамино посредничество. У него должна быть своя жизнь, у него совершенно другие возрастные задачи. И это в терапии сделано не было. По разным причинам. Во-первых, они этого не хотели, во-вторых, им срочно надо было, чтобы он перестал мыть руки и чтобы он мог поехать учиться куда-то за границу.

Никакого, так сказать, жульничества с моей стороны не было. Я приняла их 3 раза. И ту непосредственную невротическую декомпенсацию, которая была в их семье, я сняла. За дальнейшую работу я не взялась, я за нее деньги не получила, но то, что надо было бы сделать по уму, я не сделала.

Вопрос: Им объяснили про сепарацию?

Ответ: Ну разумеется.

Вопрос: Они отказались?

Ответ: Нет, они как бы не отказались. Там объективные обстоятельства — мальчик действительно уезжал. И есть же надежда и у меня, и у них, поскольку сепарация ребенка — естественный процесс. У системы у самой очень много резервных возможностей. Иногда нужен лишь маленький толчок.

Вопрос: Значит, нужно было продолжать, несмотря на то что симптом ушел?

Ответ: Не надо, а можно было бы продолжать. Я предлагала.

Вопрос: Но вы не настаивали?

Ответ: Да. Совершенно верно. Здесь опять же такой тонкий момент, потому что любая посторонняя помощь — это есть инвалидизация клиента, это всегда палка о двух концах. Жизнь вмешается, и все пойдет своим чередом. Я совершенно уверена, что психотерапия в идеале должна выполнять роль толчка.

Вопрос: Это давно произошло?

Ответ: Они были у меня в конце марта — начале апреля. Мальчик сказал: «Надоело это все. Все лезут и лезут. Не хочу больше руки мыть». Если мальчик изменит свой семейный статус и семейную функцию, есть большая надежда, что он укрепится личностно. У него же внутренний конфликт между его семейным долгом и потребностями индивидуального внутреннего психологического развития. Если этот конфликт снимается, и никакого семейного долга на нем больше нет, тогда у него, соответственно, снижается конфликт и снижается тревога. Но это не значит, что через 10 лет, например, когда у него будет своя семья, не повторится.

Вопрос: Можно ли предвидеть такие вещи и помогать как бы заранее?

Ответ: Не может быть никакой превентивной помощи такого рода. Это — пожизненное привязывание клиентов к себе, это внушение им несостоятельности. Человек свободен для болезни, для жизни, для смерти, для горя, для чего угодно. Его право и его выбор. А ходить за ним и говорить: «У тебя личность слабая, ты сбрендить можешь. Мы тебя наблюдать будем» — непрофессионально и вредно.

Вопрос: Если у человека шизофрения, его что, не надо лечить?

Ответ: Шизофрения? Если человек просит помощи — надо. Если не просит — не имеете права. Вообще, про это, слава Богу, уже даже в России есть закон. Шизофрения — это вообще «братская могила» для всех непонятных случаев.

Приведу еще одни пример (рис. 21).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Ко мне на прием пришел идентифицированный пациент с навязчивостью. Пришел в депрессии со страхом, что может стукнуть кого-либо молотком по голове. Очень этого боится. У жены брат — сумасшедший. Депрессию мой коллега-психиатр снял медикаментозно, дальше он стал ходить ко мне с тем, чтобы работать с этой навязчивостью. По своей клинической картине депрессия у него была эндогенная и навязчивость вычурная, и психиатр его квалифицировал как шизофреника однозначно. При этом он известнейший, талантливейший математик, в 36 лет ученый с мировым именем. Очень успешный, активный, материально совершенно состоятельный, умеющий организовать все на свете. Он функционален и живет полноценной жизнью. Картина его навязчивости в принципе очень простая. Когда ему было 4 года, его мама ушла от папы и от него. До этого у мамы было много романов, и она пихала сына к соседям, подружкам и шла на свидание. Ему это очень не нравилось. Когда клиенту было 4 года, мама ушла к другому мужчине, оставив его с папой. Папа отвез его к бабушке. И детство свое он вспоминает как лучезарное. Бабушку он очень любил и папу любил. Папа всегда говорил про свою бывшую жену: «Увижу — врежу!».

Совершенно понятно, что навязчивость связана с тем, что это -перенесенная в отношения с дочерью, горячо любимой дочерью, неотреагированная агрессия на насильственную сепарацию, несвоевременную травму, связанную с потерей матери. Потому что только этих двух женщин он реально любил, если можно так говорить. И себя он воспринимал маминым кусочком (и свою дочь он воспринимает своим кусочком, и вообще он ее очень любит, и восхищается, и умиляется и т. д., и т. д.). Вот такой страх причинить ей вред — это как бы вытесненное намерение причинить вред матери. По клинической картине он — с эндогенным психозом. На сегодняшний день навязчивость у него, слава Богу, прошла. Но я боюсь, что сейчас возобновится, потому что его жена беременна, ждет второго ребенка. Этот ученый часто и подолгу работает за границей. Ко мне он приходит всякий раз, когда бывает в Москве. Во время своего последнего визита он рассказал мне о беременности жены и о связанных с этим событием беспокойствах. Семья собирается уехать за границу на длительный срок. У жены неблагоприятный гормональный фон беременности, врачи боятся выкидыша. Клиент очень хочет ребенка. Во время встречи он был очень возбужден и взволнован. Выйдя от меня, он купил себе кусок жареной курицы, чтобы съесть по дороге на работу. Вечером этого же дня ему приснился расчлененный труп младенца, и он совершенно прекратил есть мясо в любом виде, даже в виде колбасы.

Это что? С клинической точки зрения понятно, что значимая ситуация приводит к нарастанию напряжения, тревоги. И начинают актуализироваться психологические защиты и ритуалы: он мяса не ест, чтобы ненароком, символически этому ребеночку не повредить. С медицинской точки зрения есть признаки усиления психоза. А с системной точки зрения это что? Это варианты любви к детям, а вовсе не болезнь. В этом принципиальная разница. Бывают откровенно безнадежные запросы. Приходят люди и говорят: «Помогите сохранить наш брак». Но такого рода контракты я не заключаю. Я могу сказать: давайте попробуем разобраться, давайте попробуем, будет ли получаться. Но психотерапевт должен отвечать за то, что клиент приходит с симптомом и состоянием, а должен уйти без симптома и с измененным состоянием. Необязательно при этом, чтобы первичный запрос был выполнен в полной мере. Но его состояние и симптом должны уйти. И вы за это отвечаете и берете за это деньги.

Вернемся к циркулярному интервью.

Первые вопросы, которые здесь задаются, — это пока прямые вопросы. Кто направил, что говорил, на что ориентировал?

Второе — это проблема, которую они предъявляют. Здесь много всего.

1. Как проблема выглядит в настоящее время? (Естественно, когда вы говорите с людьми, вы слово «проблема» не употребляете.)

2. Когда она возникла? На каком фоне что было?

3. Если эта ситуация возникает не первый раз, как раньше с ней управлялись?

4. Система понимания проблемы. Понимает ли клиент, почему происходит то, что происходит?

5. Как проблема включена в цикл взаимодействия? Это типы взаимодействий, о которых мы говорили выше, То есть если существует симптом, то в какой-то из этих циклов взаимодействия включен. И вам надо точно знать, как это происходит.

Например. Дочка — триангулированный ребенок — решает все проблемы брака своих родителей. Как здесь проблема включена в цикл взаимодействий? Кто запускает этот процесс? Как она узнаёт про то, что есть проблема у родителей? Допустим, мама жалуется ей на папу. Как, когда, какими словами она это делает? На бегу или они сидят разговаривают специально? Когда это происходит? Утром, вечером, за едой? Понятно, на каком уровне должно быть знание? Как будто вы за занавеской стоите, в дырку смотрите. Действительно ли наличие проблем является запуском это-

го взаимодействия? Если нет, то что? Вполне можно себе представить, что в семье есть проблемы, о которых она знать не знает, и они — родители — их как-то решают, а есть проблемы, про которые девочка знает и она должна их решать.

6. Что является триггером, спусковым крючком? Что запускает это взаимодействие?

7. Что может быть сделано, чтобы проблема не усугубилась?

Самое простое и одновременно самое сложное — найти позитивную сторону страданий (позитивная коннотация). А она всегда есть, и этот позитив вы и возвращаете клиентам. Всегда можно описать любую ситуацию с точки зрения любви. Все, что делают члены семьи, вы можете описать в терминах их любви друг к другу. Любви, жертвы, служения. Описав это, можно сказать клиентам, чтобы пока они ничего не меняли. Но это схема, а на самом деле все гораздо сложнее. Кроме всего прочего, позитивная коннотация — это еще и суггестивная техника.

8. Каковы положительные стороны проблем?

9. Какие ресурсы использовались для жизни с этим симптомом? Как все эти перечисленные выше пункты можно оформить в вопросы циркулярного интервью?

Он поздно приходит домой, она его ждет и устраивает скандал. Утром происходит выяснение, почему он опять поздно пришел. Он либо оправдывается, либо уходит гулять с собакой. Такое взаимодействие позволяет избежать чего-то более неприятного и опасного для отношений. Например, это позволяет избежать секса, а когда они мирятся, тут он и происходит раз в два месяца.

Можно предположить, что разборки на сексуальной почве гораздо более травматичны для людей, чем разборки по поводу того, кто когда пришел домой. И в этом положительная сторона этого общения. Теперь надо сформулировать круг вопросов, которые это могли бы подтвердить:

Чем бы вы занимались, если бы не скандалили вчера?

Что будет делать жена, если вы придете вовремя?

Что было бы в жизни без симптома?

Можно сделать еще один заход и выяснить, какой была жизнь до того, как возник этот симптом. Что было до того, как он возник? Что происходило в то время, когда он возник? Что изменилось в жизни после того, как он возник? Помните, что вы при этом смотрите только по стереотипным взаимодействиям. Только это — ваша информация. Не мотивы и чувства и все прочее, а только стереотипы взаимодействия.

Теперь о том, какие ресурсы использовались для жизни с этим симптомом. Вот вам люди рассказывают про свою тяжелую ситуацию. Вы можете совершенно спокойно спрашивать их друг про друга. Например. Как вы думаете, что позволяет вашей жене выдерживать ваши отлучки? Что она для этого делает? Как она выживает? Как вы думаете, что позволяет вашему мужу выдерживать ваши скандалы? Это — вопросы про ресурсы.

Следующая группа вопросов — про будущее.

Если ничего не изменится, что произойдет в семье? Через 2 года, через 5 лет?

Если что-то изменится, что будет в семье?

Это базовые темы циркулярного интервью. Последовательность вопросов — не жесткая.

Есть разные подводные камни общения с семьей. Нужно, чтобы у членов семьи не было никаких секретов от психотерапевта.

Симптоматично, когда вас нагружают секретами без всякой на то вашей воли. У меня был такой случай в начале моей практики. Супруги обратились по поводу детей и никаких непосредственных сексуальных проблем не заявляли. Были тяжелые конфликты у всех со всеми. Все друг друга заедали совершенно. Муж вышел на минуту проводить детей, это был конец приема, а жена мне скороговоркой сказала: «Я должна вам сообщить, что у меня любовник!» Это та правда, которая никому не нужна. Я никак не могу этой информацией воспользоваться. Любовника позвать? Это не то сообщение о границах семейной системы, которое я хочу им дать. Эти вопросы они могут решать без меня. Я работаю с семейной системой в ее границах. Я не зову начальников, коллег по работе, друзей, любовников, любовниц. Они не адресат моего воздействия. Но то, что вас нагружают секретом без всякого вашего согласия, говорит только о том, что это — борьба за власть в семье и она перелезла в процесс психотерапии. Вы этого не проконтролировали, не уследили, вас обыграли. С вами построили коалицию, нагрузив вас этим секретом. Вы теперь в какой-то искусственной, странной ситуации. Обсудить это вы не можете при муже, потому что вам сообщено было без мужа. Вообще это не обсуждать? Вы не оправдываете ее ожиданий, потому что она вам это сообщила для чего-то. И тогда уходит куча времени для того, чтобы вскрывать секреты. Поэтому, если у вас есть опасения, что вам сейчас этот секрет на голову свалят, всегда заранее предупреждайте, что вы не гонитесь за полнотой информации. И это действительно так. Потому что вся информация о жизни семьи — вещь абсолютно недостижимая, которая к тому же мешает работать, потому что вы тонете в обилии этой информации. Вы должны работать, имея в голове свои системные гипотезы, а не течение быта, которое, вообще говоря, — монотонная, неконструктивная вещь. И тогда вы говорите, что за полнотой информации вы не гонитесь и, если есть какие-то секреты, пусть не спешат их сообщить, потому что вы ожидаете, что в результате работы секретов не останется. Таким образом вы даете понять клиентам, что в одностороннем порядке никакие секреты не воспринимаете. Часто люди не понимают, начинают звонить, спрашивают, нельзя ли задержаться после приема или поговорить до приема. Этого делать нельзя.

Вопрос: А если семья приходит с проблемами взаимоотношений с тестем, свекром, свекровью?

Ответ: Как правило, проблемы со свекровью или тещей — на самом деле проблема близости и статуса в супружестве. Когда муж от своей мамы жену не может защитить, тогда свекровь её и обижает. Каких-то «голых» проблем со свекровью нет, я знаю только один случай, когда после женитьбы и рождения четырех детей был развод и молодой человек эмигрировал и живет во Франции. А его детей поднимали его жена и его мать, и они вместе жили очень долго, пока эта женщина не вышла замуж второй раз. Это семья, которую я просто наблюдала в жизни, очи не обращались ко мне за помощью. Я могу себе представить, что там могут быть такого рода проблемы. Есть такие семьи, когда остаются перекрестные пары и они остаются вместе жить. А когда есть реально действующая супружеская пара, то эти самые проблемы в третьем поколении у невесток и зятьев — вещь нереальная. Реальны супружеские отношения и детско-родительские.

Вы получили некоторое представление о том, что такое основной метод — циркулярное интервью. В ходе циркулярного интервью проблема высвечивается более рельефно, вы легче проверяете свои гипотезы.

Допустим, вы подтвердили свою гипотезу. Что с этим делать дальше? Одного вашего понимания недостаточно. Существуют разные способы и приемы воздействия на семейную систему. Первый класс приемов относится к области обратной связи.

Вот вы поговорили с семьей, поняли на каком-то уровне ситуацию этой семьи. После этого вы должны это самое свое понимание до них донести. И донести в культурном виде. Культуру обратной связи задают следующие требования.

1. В обратной связи должна быть позитивная коннотация —положительное переформулирование ситуации. Логическое ударение ставится на слово положительное. Вы обязательно должны показать позитивную сторону их ситуации. Увидеть положительный аспект их проблемы, увидеть в их патологии норму. И в этом положительном ключе им все это и рассказать.

Зачем нужно это положительное переформулирование? Почему обязательно в положительном ключе? Чтобы не актуализировать защиту, снять остроту переживания. Вы понимаете, что реальность многообразна и многослойна. Один и тот же эпизод оба его участника видят по-разному. Один поступок одного человека имеет несколько мотивов, часто противоречащих друг другу. Когда психотерапевт работает с той или иной семейной дисфункцией, он видит разные стороны ситуации и разные мотивы поступков людей, действующих в этой ситуации. Существует как бы много «правд». Формулируя обратную связь, психотерапевт может выбирать, какую правду использовать. Есть «правды», которые никому не нужны, — это неконструктивные мотивы, оценочные интерпретации и т. п. Опираясь на это, психотерапевт может вызвать чувство вины, беспомощности у своих клиентов, что в конечном итоге приведет к зависимости и инвалидизации. Это противоречит самой идее психологической помощи. Необходимо выбирать такую правду, которая поставит клиентов «на крыло», даст им силы справиться, вселит уверенность в эффекте и не будет провоцировать зависимость от психотерапевта.

Кроме того, позитивная коннотация позволяет применять парадоксальное предписание.

Таким образом, первый этап воздействия на систему — этап переформулирования.

2. Второй этап воздействия — это предписания, которые вы даете членам семейной системы. Как правило, это и предписания — поведенческого характера, то есть вы их просите что-то делать, как-то поступать, выполнять какой-то ритуал. И отпускаете их до следующего раза.

Такая последовательность не всегда соблюдается. Не обязательно на каждом приеме проводить циркулярное интервью, давать положительную коннотацию и предписания. Но, начиная с какого-то момента на определенном этапе терапии, эту последовательность нужно выдерживать.

Позитивная коннотация — это вещь особая, которая требует довольно большой широты взглядов терапевта и умения увидеть положительную сторону во всем, что происходит в семье. В семье часто происходит много глупого, жестокого, много страшного. И тем не менее это все надо положительно переформулировать. И этому умению надо учиться.

О положительном переформулировании конфликтов мы уже говорили. Например, когда к вам приходят и говорят, что они постоянно мучают друг друга скандалами, это можно переформулировать как близость. И в этой ситуации близость — ключевое слово положительной переформулировки. Когда происходит конфликт, когда двое вовлекаются в него, там действительно есть близость. Эмоционально отрицательная, но близость — дистанция очень близкая. Часто бывает, что ребенок «доводит» родителей, чтобы возник конфликт. И он делает это потому, что для ребенка внимание и эмоциональная вовлеченность взрослого гораздо важнее остракизма, отвержения и равнодушия. То есть остракизм пугает и травмирует детей гораздо больше, чем конфликт.

Часто задают вопрос о положительном переформулировании инцеста в семье.

Люди, которые работают с инцестом, знают, что инцест — это не так просто. Это любовь, это — особый статус ребенка. Мы привыкли ко всяким ужасам, когда инцест происходит грубо, травматично. Но так происходит не всегда. Не всегда это буквальное сексуальное злоупотребление детским телом. Я приведу вам пример случая с инцестом. Отец и трое детей. Мама — алкоголичка. Отец не алкоголик. Приводят маму на прием по поводу ее алкоголизма. Дети 13, 7 и 5 лет. Папа с дочкой 13 лет приходят под руку, мама — в группе сыновей сзади. Девочка на высоких каблуках, накрашена, и становится понятно, что она — функциональная жена папы. Как выяснилось, не только функциональная. Мама пьет и вроде всегда была склонна к этому делу, домашних и супружеских своих обязанностей не выполняет. Последние 2 года ее дочь заняла ее место буквально. И очень этим горда. У нее очень высокий семейный статус. Пришли по поводу алкоголизма, а не по поводу инцеста. Вы видите, что инцест — это прежде всего борьба за власть и статус. Этим инцестом надо заниматься, потому что у ребенка неправильная картина мира и ему потом очень трудно будет приспособиться к реальности.

Я хочу сказать, что инцест не всегда такие кошмары и ужасы, о которых вам рассказывают в учебниках по посттравматическому стрессу. Действительно, бывает так, что мужчина угрозами и страхом добивается подчинения ребенка и совершает с ним половой акт или развратные действия. Запуганный ребенок никому не может про это рассказать. Если он и пытается рассказать маме, то часто мама не верит.

Это очень страшно. Но понятно, что папа (отчим, дядя), который мучает ребенка, делает это не 24 часа в сутки. Он это делает при определенных обстоятельствах. Чаще всего, когда он сам чувствует себя униженным и оскорбленным. А в другое время он может быть хорошим отцом. Исследования насилия в семьях показывают, что чем выше статус мужчины в семье, тем менее вероятно внутрисемейное насилие.

Если бы это описывалось в логике срывов, вам было бы более понятно. Известно, что в семье люди общаются друг с другом так, как они ни с кем больше не общаются. Они делают то, чего не делают с другими людьми. Они могут ужасно кричать. Они могут говорить вещи, за которые им потом стыдно. Они занимаются

сексом друг с другом. Они болеют и ухаживают друг за другом. И так далее и так далее. И мы относимся к этому терпимо. Чуть-чуть продлите эту терпимость, и вы сможете относиться терпимее ко многим другим явлениям семейной жизни. Чтобы сделать нормальную позитивную коннотацию, нельзя ничему ужасаться, нельзя ничего стесняться. Все надо встречать с пониманием, открыто. У вас не должно быть никаких собственных идей о том, как должна быть устроена жизнь других людей. Никто не знает, как в жизни должно быть. В жизни бывает все.

Вопрос: Как можно переформулировать неожиданную или случайную измену?

Ответ: Случайно измена не возникает. Обвал супружеских отношений «готовится» постепенно, так же как обвал рынка ценных бумаг. Все происходит тихонько, но признаки есть давно.

Молодой человек женат вторым браком. В первом браке у него не было детей. Во втором браке есть ребенок. Жена — дивной красоты женщина. Добрая, веселая. Больше всего на свете любит веселиться и общаться. Умеет это делать с большим азартом, знает всю Москву. Он недоволен ею последние лет 5, в браке они 7 лет. Недовольство ею стало появляться, когда она стала нарушать брачный контракт. Дело в том, что он считал, что если она такая тусовщица, то будет совместный досуг, а тот досуг, который она ему предлагает, его не устраивает. Он не любитель публичных развлечений, он любит путешествовать, а путешествия она организовывает неправильно и не туда. А ходить во всякие клубы и на спектакли он не любит. Кроме того, он стал болеть, и она никак не могла наладить быт. В доме беспорядок, какие-то необыкновенные инструменты он себе привез и найти не может. Они строят новую большую квартиру. Он говорит: «Когда будет новая квартира, я себе встрою большой сейф в стену и все свои личные вещи буду там держать, потому что все пропадает». Подобающей еды в доме нет: ему нужна диета, а у нее вместо этого в холодильнике колбаса лежит. Он формулирует это так: «Я на ней женился, думал, что она отличница, а оказалась — троечница». В этом браке ему сильно не хватает партнерства с женой, потому что в делах она ему хоть и хочет помогать, но совершенно неспособна к этому, поскольку она человек легкий, несистематический, ничего не добивающийся. Он всегда — и это было в данном браке легализовано — отдыхал с платными девушками. Это было законно. Ему это прибавляло энергии. Он говорил, что это обновление какое-то.

В один прекрасный момент он влюбляется в коллегу по работе. Находит он в ней все то, чего не находит в своей жене. И дома у нее порядок идеальный, и партнер она замечательный, и организация путешествий и досуга на высоте. Поначалу его жена была совершенно в плачевном состоянии, когда все это выяснилось. Причем именно то, что он влюбился, а не факт половой измены ее очень расстроил. Но буквально через 3 месяца она поняла, сколько у нее теперь преимуществ. Во-первых, она больше не троечница, поскольку он перед ней виноватый. Во-вторых, у нее появилась масса свободного времени — никто не требует никакой диеты. Она еще больше расширила круг своих знакомых. Они пришли ко мне по поводу этой его измены. И из этого плачевного состояния я ее быстро вывела. Было непонятно, уйдет ли он от нее, а ей надо было как-то жить.

Роман длился своим чередом и дошел уже до своей последней логической стадии, когда он уже стал тягостным, и мужчина попытался вернуться в семью. И именно здесь начались истинные проблемы, потому что нужно было снова формулировать этот самый брачный контракт. Раньше этот брак строился на идее необыкновенной любви. С изменой разбирались месяца 3, а все остальное время — месяцев 7 — с возвращением домой.

Таким образом, если переформулировать здесь измену, то можно было бы использовать то, что он, несмотря на эту измену, с женой не развелся, а она была этой изменой сильно уязвлена. Вот если эти два факта принять во внимание, то как можно построить на их основе позитивную коннотацию? Вы нужны друг другу, может быть, не так, как вы думали. И несмотря на эти очень трудные обстоятельства, которые случились в вашей жизни, вы своей реакцией на эти обстоятельства показали, что вы, тем не менее, нужны друг другу. Может быть, даже сильнее, чем когда вы полагали, что ваша связь строится на любви. Здесь нет ни слова лжи, это не манипуляция. Это другой взгляд на вещи.

Вопрос: А как быть с алкоголизмом в семье?

Ответ: С алкогольной семьей можно и нужно работать. Алкогольная семья — это двухфазная семья, где есть периоды трезвости и периоды пьянства. И все проблемы в семейной жизни решаются на смене цикла, на смене фазы. Ничего бы в этой семье не решалось, если бы алкоголик не пил. Работая с семьей алкоголика, вы всегда услышите от партнера алкоголика: «Лучше бы пил. Когда пил, было лучше. »

Мама, папа и дочь. Девочка лежала в психиатрической больнице с какими-то странными истерическими реакциями, что-то такое психосоматическое. Папа — алкоголик. Мама мне говорила яри девочке: «Мы с ним не общаемся и нигде не бываем. Только когда он из запоя выходит, вот тогда он со мной на рынок ездит и мы что-то обсудить можем». Если бы он не пил, ездили бы они на рынок вообще? Разговаривали бы они?

Еще пример. Молодой человек, которому 18 лет, — героинист, больной гепатитом. У него мама, старшая сестра замужем и маленький ребенок. Мама всегда активно занималась старшей сестрой, потому что в детстве она очень болела. И у нее было какое-то сложное заболевание, какая-то органика, какие-то головные боли и еще что-то, в общем, ее всегда берегли. И этот молодой человек рос достаточно незаметно. Вот сейчас ситуация: у него гепатит. Мать об этом узнала последней. Когда у него в семье узнали, что он болен, сестра очень нервничала и говорила, что он не может жить в одном доме с ребенком, потому что он может ее заразить. Мама делает очень странные вещи, например она не обеспечивает диету своему больному сыну. Он говорит об этом так: «Маме некогда». Действительно, мама там одна работает и почти всех содержит, она же бегает на молочную кухню, с собакой гуляет, работает целый день. У него нет никаких претензий к маме. Поэтому он ест тушенку с картошкой. Лечение от гепатита довольно дорогое. При этом известно, что у мамы довольно значительная премия должна быть на работе. И мама при нем рассказывает мне, что эти самые деньги, эту премию, она пустит на ремонт дома в деревне, чтобы ее дочь с внучкой могли там жить. Молодой человек при этом кивает, он все понимает.

Я много говорила с ним о том, что ему дает наркотический опыт. Он объяснял мне, что, уколовшись героином, испытывает полное чувство защищенности. Человек, как они его называют, «обгеленный», не хочет есть, не хочет пить, он не чувствует холода. Он защищен тем, что не имеет никаких потребностей.

Какая позитивная коннотация может быть в случае наркомании? Он помогает маме заботиться о сестре. Он любит маму и сестру и помогает им, во-первых, тем, что ничего не хочет для себя, а во-вторых, тем, что свои психологические потребности решает вот таким образом.

Вопрос: А где он деньги берет на наркотики?

Ответ: Они же все распространители. Все они в цепи. Он, конечно, еще и в криминально опасной ситуации.

Надо сказать, что после того, как он заболел гепатитом, он 4 месяца не колется, но ему уже и не надо, поскольку его семья записала его в смертники, даже кашку ему сварить не могут. Он как бы той же цели — не быть обузой — достиг другим путем.

Вопрос: А как положительно переформулировать смерть близкого человека?

Ответ: Чтобы сделать нормальную позитивную коннотацию, вы должны знать конкретную ситуацию. Обычно удается положительно переформулировать не смерть, а потерю близкого человека. Как можно позитивно переформулировать потерю? Во-первых, потеря может сплотить оставшихся. Во-вторых, эта потеря может дать умершему человеку новую жизнь в воспоминаниях. Но вы не можете отрицать, что потеря — это большое горе. Вы не можете сказать, что в этом нет «ничего страшного». Вы можете позитивно коннотировать то, как эти люди с этим горем справляются. Потому что достойное переживание горя вы можете увидеть практически в любом поведении.

После обратной связи и позитивной коннотации вы даете предписание. Вы, как правило, предписываете им что-то делать. В 99 процентах случаев это предписание поведения. После чего семья с вами расстается до следующего раза, а потом, когда она к вам приходит в следующий раз, она рассказывает, как она справилась с вашим предписанием. Дальше вы работаете над тем, что они вам принесли.

Вопрос: Как можно положительно переформулировать попытку суицида?

Ответ: Приведу пример. Это кусок генограммы случая, который длился почти два года (рис. 22).

Хейли Бибер объяснила, как ей удалось справиться с психическим расстройством

Женщина, которой сейчас около 40 лет. Но речь идет об истории, которая произошла, когда ей было слегка за 20. Она жила с мамой и папой. Папа — военный инженер. Мама — человек, который всю свою жизнь терял всякие возможности, человек потерянных возможностей. Мама хотела быть певицей, у нее был прекрасный голос, а ее мать (бабушка клиентки) ей запретила. Она поступила в какой-то языковый вуз, и ее отобрали для прохождения стажировки в Москве (было все это в Одессе), ее мать ей опять запретила. Кончилось дело тем, что разрешенным вариантом оказался этот самый военный, за которого она и вышла замуж. Брак был тяжелый: муж применял физическое насилие в семье — он регулярно в детстве поколачивал свою дочь. Последний раз он ее ударил, когда у моей клиентки был уже свой ребенок. И никто в этой семье не видел в этом никаких проблем. Клиентка всегда была медиатором между супругами — своими родителями. У нее в какой-то момент возник роман с человеком из другого города. Роман был странный. Этот человек, когда она с ним познакомилась, вроде как не пил, она не знала, что он алкоголик. То есть он был алкоголиком в ремиссии. Потом, когда он стал пить, она попыталась как-то на него повлиять. Молодой человек жил в другом городе, и наша героиня постоянно к нему ездила. Мама её, естественно, очень возражала, потому что, пытаясь что-то сделать со своим молодым человеком, моя клиентка стала тратить гораздо меньше времени на медиацию между родителями и у родителей ухудшились отношения. Напряжение в семейной системе очень выросло. В какой-то момент на фоне большого скандала с родителями она все-таки уехала к своему молодому человеку. Повезла ему в подарок какой-то французский одеколон. Он этот одеколон выпил. Когда она обнаружила, что произошло с ее подарком, она очень расстроилась. Оказалось, таким образом, что у нее везде афронт: свои прямые функции в родительской семье она не выполняет и здесь отношения построить не может, и поскольку, когда она уезжала, она поругалась со всеми, то оказалась без всякой поддержки, в тупике. От своего молодого человека она уехала после трех дней выяснения с ним отношений и предприняла попытку суицида. Родителям сообщили, где она находится, уже из больницы. В чем здесь можно углядеть позитивную коннотацию? Формулировка позитивной коннотации вообще — это отдельный тренинг, и на это уходит много часов, чтобы это было и суггестивно, и понятно. В позитивной коннотации не должно быть никакого подтекста.

Представьте себе, что бы вы могли в этом случае сказать ее родителям. Текст в данном случае мог бы быть примерно таким: «Ваша дочь всегда чувствовала ответственность за ваши отношения, она всегда помогала вам жить вместе так, как могла. В последнее время она пренебрегала своими семейными обязанностями. И на этом фоне в вашей семье возникло большое напряжение, которое, конечно, она чувствовала так же, как и вы. Ей было так же тяжело. Она, может быть, первый раз в своей жизни оставила вас в очень трудном положении. И, естественно, чувствовала вину и поняла, что она должна быстро вам восполнить все то, что она вам недодала. Попытку суицида она совершила для того, чтобы как можно быстрее снять напряжение в семье по поводу ваших отношений, отвлечь вас от вашего конфликта, переключить на себя».

Самое смешное, что такую позитивную коннотацию этим родителям никто не дал, потому что они тогда не были со мной в контакте. И эта попытка суицида их дочери страшно их возмутила. А она действительно рассчитывала на то, что сейчас они вокруг нее сплотятся и будет все хорошо. А они совершенно вокруг нее не сплотились. И темой их разговоров стали не их отношения, а ее поведение. И этим частично она своей цели достигла. Но частично, потому что тот эффект, на который она рассчитывала, что вся семья вокруг нее сплотится, ее повезут куда-нибудь на воды, начнут ее лечить, не случился. Собственно, это было регрессивное поведение, она надеялась, что она сразу «упадет» в своем возрасте, что она будет сразу моложе и с ней начнут заниматься как с маленьким ребенком. Этого не произошло. И ее демонстративно-шантажный суицид перешел в настоящую депрессию. Дальше ее вели по жизни разные врачи, поскольку суицидом занимаются психиатры.

Вопрос: Вы сами в это верите?

Ответ: Верю ли я в то, что говорю? Верю, конечно! Реальность многообразна, вы можете рассматривать её как угодно. Выбор точки зрения на реальность мы осуществляем ежеминутно. Это обычный процесс жизни. Давно известно, что если спросить человека, каких людей в мире больше — хороших или плохих, то ответ будет служить не мерилом количества плохих и хороших, а будет говорить нам о качествах отвечающего. Идет постоянная селекция и интерпретация. И в этом работают те же законы этики и нравственности, как и везде. Те объяснительные категории, которые вы выбираете и присваиваете, — это тоже ваш выбор. Нет никакой объективной Истины. Этого нет в мире, есть человеческий выбор.

Вопрос: А закономерности?

Ответ: Есть и закономерности. И в любой семье есть определенное распределение гиперфункциональности и гипофункциональности. Алкоголик, когда он пьет,— гипофункционал. Кто должне быть рядом с ним, чтобы система осталась неизменной? Должен быть гиперфункционал. Неважно, кто берет на себя эти функции — жена или дети. То же самое происходит в семьях депрессивных. Когда человек в депрессии, он гипофункционал. Значит, рядом с ним должен быть гиперфункционал. И в тех, и в других семьях постоянно происходит динамика функциональности.

Семья — это явление культурно-историческое и социально-психологическое, а не физиологическое. Все семьи проходят кризис. Но не каждый семейный кризис делает систему дисфункциональной. В каждой нормальной семье бывают проблемы. И наличие проблем в семье не есть признак ненормальности этой семьи. Дисфункция заключается в том, что в течение длительного времени семья не решает задачи, которые ставит перед ней жизнь, и задачи, которые ставит перед ней ее жизненный цикл. Стереотипы жизни в этой семье становятся очевидными, различимыми, плотными. Все время происходит одно и то же, и все происходящее не приводит к тому, что требуется.

Вопрос: Что делать, если муж не приходит на прием?

Ответ: Есть способы зазвать. Ну, во-первых, при первом же телефонном контакте вы говорите, что вы хотите увидеть всю семью хотя бы один раз. Во-вторых, если тем не менее вы не видите какого-то члена семьи, то вы можете обращаться к нему напрямую: звонить, разговаривать с ним, объяснять, просить прийти. Это все входит в ваши обязанности. А потом бывает так, что тот человек, который не приходит, не является фактическим инициатором своего неприхода. Это надо ясно понимать.

Например, ко мне пришло семейство. Сначала две сестры. У одной две девочки и у другой две девочки. И все девочки с некоторыми проблемами. Вот младшая сестра пришла ко мне со своей младшей дочерью и со старшей дочерью, а про папу она сказала, что «папа у нас работает, папа не может. я вас так прошу, вы так помогли моей сестре». У ребенка страхи. — Хорошо, приходите. Они пришли, и в конце приема выясняется, что папа их привез и ждет под окнами в машине. Я спускаюсь к этому папе и приглашаю его на прием с мамой вместе. Он очень охотно соглашается. Мама была в полном изумлении. С тех пор они ходили все вместе. Это было ее сообщение, что муж очень занят и не может прийти, а вовсе не его нежелание. Поэтому вы должны стараться всех членов семьи вовлечь в процесс.

Предписание — это финальная фаза приема, когда вы даете семье некое указание, как им поступать между этим приемом и следующим. Как правило, это предписание поведения, поведенческого ритуала. Предписание может быть парадоксальным, направленным на усиление симптома. Предписание может быть прямым, задающим какой-то вариант поведения, задающим какой-то ритуал. Еще бывает предписание, которое фокусирует проблему, расставляет границы и т. д.

Парадоксальное предписание

Парадоксальное предписание — самое простое.

Первое парадоксальное предписание было описано в литературе в миланской школе в следующей ситуации. Семью направил на семейную терапию детский психиатр, который обнаружил у мальчика шизофрению. Мальчик перестал ходить в школу, сидел дома, не гулял, у него была очень вычурная речь. На прием пришли мама, папа и этот самый молодой пациент. Известно, что в семье недавно умер дедушка, отец мамы. Дедушка жил с семьей все время их брака и играл значительную роль. На приеме было видно, как этот мальчик сидит безучастно, в контакт не вступает, если что-то говорит, то очень странное, архаическое, используя обороты, которые уже не употребляются. Тем не менее психотерапевты нашли с ним контакт и стали задавать ему вопросы про дедушку и его роль, что происходило в семье, когда был жив дедушка. И стало совершенно ясно, что дедушка играл большую роль в стабилизации супружеской жизни родителей, поскольку жена очень критично относилась к мужу и очень часто его дискредитировала. А муж имел очень низкий статус в семье, и дедушка как-то ограничивал свою дочь и не давал ей уж совершенно задавить мужа. Теперь дедушка умер.

Гипотеза в этом случае была такая: все функции дедушки взял на себя мальчик. Именно поэтому у него такая архаическая речь и он ведет образ жизни такой, какой вел дедушка, который сидел дома и никуда не ходил. И все это нужно для того, чтобы этот брак сохранял стабильность и не распался. Соответственно, про это же была позитивная коннотация, которую готовили довольно долго. Сказали следующее. Мальчик видит, как непросто его родителям живется, как важно папе чувствовать себя важным человеком в семье (там даже специальные жесты отрабатывались, которые были использованы при даче коннотации) и как важно маме чувствовать себя спокойно и надежно замужем. И чтобы все это было, мальчик решил делать все, что делал его дедушка. Теперь он не ходит в школу и живет, подобно маленькому старичку. Психотерапевт был очень удивлен, наблюдая, как этот мальчик преданно блюдет интересы своих родителей. И ничего другого он не мог предложить, как только продолжать делать то же самое, чтобы его родителям жилось лучше.

Последняя фраза и есть парадоксальное предписание. Терапевт сказал мальчику: «Ты не должен ходить в школу. Ты должен сидеть дома». Ребенок пришел в ужас, посмотрел на психотерапевта как на идиота и сказал: «Ну, сколько же мне еще за ними смотреть, ведь все дети уйдут вперед, я их не догоню. » Психотерапевт сказал: «Тем не менее, еще месяц ты будешь сидеть дома». Расстались с семьей на месяц.

Мальчик пошел-таки в школу, и через месяц они пришли с вопросом, отменять ли им прием лекарств, которые ему назначил психиатр.

Парадокс заключается не только в том, что предписывается то, от чего семья хочет избавиться, но и в том, что как бы ненормальность объявляется нормальностью. Потому что считается, что в этих ненормальных обстоятельствах ребенок ведет себя нормально. При парадоксальных предписаниях — и это очень важно — обязательно сообщают, что то, что делает эта семья — нормальный вариант реакции. Многие считают, что мальчик-шизофреник должен лечиться. А им говорят, что он поступает нормально.

Итак, они пришли через месяц с вопросом, нужно ли ему продолжать принимать лекарства. Понятно, что при таком способе воздействия есть только один ответ на такой вопрос: «Как ты считаешь нужным, так и делай». Потому что, сообщая, что его решение не ходить в школу — нормальное решение, решение пойти в школу — тоже нормальное и его же решение. Поэтому, принимать ли лекарства, он тоже должен решить сам.

Примеров таких парадоксальных предписаний огромное множество. Почти любая позитивная коннотация, которая касается симптома, естественно перетекает в парадоксальное предписание.

Приведу еще пример. Приходит семья. Мама, беременная на 6-м месяце, совершенно замученная жизнью, потому что у нее уже два мальчика и муж, который денег зарабатывает много и дома при этом бывает много. Муж считает, что все, что он сделал, — это уже много, поэтому дома он со своими сыновьями только развлекается, а вся бытовая сторона лежит на его жене. Она с собакой гуляет, она ежедневно стирает кимоно, в которых мальчики занимаются единоборством, и все остальное хозяйство тоже на ней. Она совершенно изнемогает. А тут еще младший их ребенок ежедневно приходит в их супружескую постель. А ей уже тяжело, так как она беременна и места там мало, поскольку много пространства занимает ее живот.

Какая гипотеза в этом случае? Почему мальчик приходит по ночам к ним в постель? Например, чтобы они не поссорились, чтобы папа не обидел маму, чтобы мама не обидела папу и т. д. И у меня именно такая гипотеза и была, поскольку папа очень любит детей и не выясняет отношения с мамой при детях. Только когда дети спят. Действительно, все разборки у них происходят по ночам. Она ему говорит, что он ее замучил, а он говорит, что она тоже ничего не делает. Она по правилам этой семьи рот не может открыть, только вечером она может что-то конфликтное сказать мужу. Поэтому мальчик делал нужную работу и появлялся в спальне, и родители не могли очень шуметь и слишком сильно друг друга обижать.

Предписание было парадоксальным. Обязательно надо усилить то, что уже есть: папа должен помочь сыну соблюдать мир в семье, папа должен разбудить сына до того, как он сам придет, и переместить в супружескую постель.

Через две недели папа с сыном сказали: «Ну, это так тяжело, хочется спать. Что это вы придумали, нам это не нравится».

В таких случаях ни в коем случае не надо говорить: «Вот и хорошо, хорошо, что вы отказались от вашей глупости. ». Так устроено парадоксальное предписание (и так устроена вообще парадоксальная интенция — прием, который был введен Виктором Франклом в индивидуальной терапии и который применялся и применяется), и нельзя разрушать этот механизм внешней мотивации. Здесь ведь не внутренняя мотивация работает, а внешняя, приходящая извне. И эта внешняя мотивация снимает напряжение потребности, снимает внутреннюю мотивацию, и механизм нарушения поведения весь распадается. Поэтому ни в коем случае нельзя на этом останавливаться и говорить, что мы славно поработали, спасибо, до свидания. Надо всегда доделывать и говорить: «Очень жаль, мне неприятно. я вас просила, а вы не выполнили, все-таки еще постарайтесь. », чтобы обратно эту мотивацию им не вернуть, оставить ее у себя.

Вопрос: А супружеские отношения исправились?

Ответ: Нет, конечно. Семья обратилась по поводу нарушения детского поведения. После Снятия симптома ребенка можно переходить к супружеской терапии, по поводу которой они, заметьте, не обращались. Они не видели связи между нарушением детского поведения и семейной ситуацией.

Прямое предписание

Прямое предписание — вещь гораздо более сложная, чем парадоксальное предписание, потому что оно требует правильно вычисленного ритуала.

Семья после развода. Мама вышла замуж, и папа женился. С двух сторон родственники. Люди интеллигентные, развод эмоционально завершенный, дочь бывает и в том, и в другом доме. Живет ребенок с мамой и отчимом, папа с новой женой часто берут его к себе. Летом у ребенка началась дисфункция, связанная, на мой взгляд, с тем, что очень разные требования в каждой семье, разный образ жизни и разный режим питания, и четырехлетней девочке очень трудно перестраиваться. Она не хочет ехать к папе, потом от папы не хочет к маме, то есть каждый момент перехода для нее тяжелый и она пытается в него не попасть.

Семейные терапевты предлагают здесь разработку специального ритуала перехода ребенка из среды в среду, из семьи в семью. Об этом подробно говорилось на X конгрессе Международной ассоциации семейных терапевтов.

Самое важное — чтобы этот переход не был моментальным.

Сначала обе семьи вместе с ребенком проводят какое-то время, пусть и очень небольшое. Допустим, папа со своей новой женой приезжает за девочкой к маме и ее мужу, они все вместе пьют чай. С ребенком, все вместе. И девочка заранее знает о том, что она поедет к папе, и этот переход таким образом смягчается. Потом еще были придуманы такие специальные значки: когда она дома, у нее один значок; когда она уходит, она его снимает; когда она у папы дома — у нее есть другой.

Это — простой ритуал.

Есть более сложные вещи, когда надо очень хорошо подумать, чтобы не ошибиться.

Супружеская пара с борьбой за власть. Как это выглядит? Они поженились, для нее это второй брак, у нее ребенок от первого брака, он моложе ее. У них конфликты, тяжелые отношения. Она недовольна их сексуальными отношениями, потому что она не испытывает оргазма, а если она его испытывает, то он у нее какой-то такой невнятный, механический. И она считает, что все это происходит от того, что у них нет подлинной душевной близости. А душевной близости у них нет от того, что он закрытый человек и ей не удается с ним беседовать. Не удается ей с ним беседовать потому, что он говорит про то, что делает, а ей это не нравится, потому что она человек тонкий, с душевными напряжениями, с ассоциациями и воспоминаниями. Ей хочется, чтобы этот самый обмен происходил на должном уровне, а он совершенно не понимает, чего ей от него надо. Соответственно, чем больше она от него требует, чтобы он с ней беседовал, тем больше он закрывается, потому что в этой ситуации чувствует свою несостоятельность. Более того, он рос в подмосковном городке, где дети растут на улице. Он в этой компании оказался самым младшим, и его там шпыняли. Его папа, который вообще, видимо, мало разговаривает, ему сказал однажды, и это была его самая длинная фраза: «Никогда никому ничего не рассказывай». И он про это, разумеется, давно забыл, но в ситуации стресса, как это обычно бывает, такое предписание вылезло. У него было вообще такое убеждение, что когда жена чего-то хочет, то лучше помолчать. Он сопротивлялся. А в сексуальной сфере он был очень активен, и там ситуация зеркально отражалась: там она чувствовала свою несостоятельность, а он не ленился ей ее демонстрировать каждый раз.

Понятно, что это — симптоматика борьбы за власть. Она не может ему позволить контролировать свое тело, потому что для нее эта ситуация тревожна, а он не может ей позволить контролировать свою душу. И они бодаются. Долго.

В такой ситуации какие могут быть позитивная коннотация и парадоксальное предписание? Если учесть, что это конфликты, ссоры. Когда она на него наезжает по поводу разговоров, она выше; когда у них сексуальный контакт — он выше. Когда у них ссора, они равны. Для начала надо нормализовать эти ссоры: дать им разрешение на эти ссоры, снять страх ссор, можно прямо их и предписать. Сказать, что поскольку вам важно быть на равных (а единственный момент, когда вы можете быть на равных, это когда вы поссорились), нужен особый ритуал ссоры. Например, в понедельник — она инициатор ссоры, во вторник — он, в среду — она, в четверг — он. Это первый шаг. Ссора у них заканчивается, неинтересно становится ссориться. Возникает некий вакуум, растет тревога. Дальше нужно работать непосредственно с теми зонами, где они особо остро чувствуют разницу в своих статусах, разницу в положениях. И здесь уже предписания должны быть прямыми. Значит, она чувствует себя неуверенной в сексуальных отношениях, он — в общении, таком, какого она хочет, а он не очень умеет. Какие прямые предписания можно было бы дать? Здесь надо помнить, что идет борьба за власть и вы не должны ни в коем случае ни к кому присоединяться, а также необходимо помнить, что борьба за власть и с вами происходит. Предписание такое: десять минут в день один разговаривает, другой молча слушает, сегодня — она, завтра — он. И никаких сексуальных контактов, только эротические ласки. И для начала предполагалось, что они не будут даже трогать какие-то эрогенные зоны.

Там все время и та, и другая линии усиливались. Эротические ласки становились все более и более рискованными, а разговоры становились все более и более глубокими. Здесь-то он и вспомнил, что папа ему сказал. А она вспомнила про всякие эпизоды своего детства, когда папа ее в ванне в 12 лет мыл и делал ей прическу, а она боялась от этого отказаться, потому что папа сердился, если она уклонялась от такого выражения отцовской любви.

Но в ситуации борьбы за власть этого недостаточно, потому что там, где борьба за власть, всегда есть проблема границ. Это же война, и границы все время переходят. Без нарушения границ невозможно никак решить проблему с борьбой за власть. А границы там совершенно определенным образом оберегались. Они очень интересно ругались. Дома она на него наскакивала со всякими претензиями и очень сердилась. Потом они могли не разговаривать неделями. Он в этих конфликтах дома всегда молчал и никогда ей не перечил, голоса не повышал, весь уровень шума создавался только ею. Но зато, когда они были где-нибудь в гостях, он мог ее подставить: например, что-нибудь такое странное про нее рассказать в ее присутствии. И тут же она, поскольку она девушка нормативная, оказывалась бессловесной. Ибо, что бы она в этой ситуации ни делала, все выглядит глупо: если она будет обижаться — глупо, будет с ним ругаться — глупо; ей оставалось только смеяться вместе со всеми.

Соответственно, сам порядок их конфликтов и простраивания границ нужно менять существенным образом. Она, надо сказать, всегда только высказывалась и не давала волю рукам, хотя мечтала об этом. Она рассказывала, что когда она него злится, больше всего на свете хочет его задушить. Вообще она довольно агрессивная, например, старшую дочь она за волосы таскает, нисколько не смущаясь этим обстоятельством.

Бот то предписание, на котором они «сидят» сегодня. Вообще с предписаниями дело должно обстоять так, что пока вы не отменили предписание, оно действует, остальные только накапливаются. Она молча дерется, если ей что-то не нравится. Главное -молча. А он очень лоялен и предупредителен в гостях и всем демонстрирует, какой он любящий муж. Но зато дома, когда его очередь устраивать скандал, здесь он должен все свои претензии очень громко высказывать.

Вопрос: Все ли воспринимают парадоксальные предписания?

Ответ: Все воспринимают, только вы должны постараться.

Это ваша работа. Вы должны сформулировать таким образом, чтобы людям это в голову так легло. Вы должны это сделать. Это трудно. Этому специально учат, есть специальные правила, как это делать. И если вы чувствуете, что иначе никак нельзя, вы должны какие-то суггестивные приемы применять.

И вот еще одна ситуация, очень типичная. 33 года знакомы, 29 лет прожили в браке. Все 29 лет конфликтовали. К тому моменту, когда они пришли ко мне, они уже были пожилые люди со взрослыми детьми. Он, видимо, спортсмен, двухметровый человек, огромный, как шкаф, и спортом все время занимается. Они пришли после того, как он ее ударил, у нее синяк был жуткий.

Выясняется, что эмоциональный обмен и сближение дистанции у них происходит только в конфликтах. Никакого другого способа сблизиться не на телесном уровне у них нет. Он ей ничего не рассказывает про свою работу, потому что ему не хочется все это переживать еще и дома. Она сидит дома и трясет его, чтобы он ей рассказывал. Ну и еще потому, что она хочет, чтобы все было по ее, а он — чтобы по его. Раньше он общался много с детьми, а теперь дети выросли и живут не с ними. Телевизор они не могут вместе смотреть, потому что он не смотрит одну программу, а все время переключает программы. Она поэтому рядом с ним не может пристроиться — неспособна в таком режиме все это смотреть. Когда он приходит, она его кормит и никогда сама при этом не ест вместе с ним. Во-первых, он приходит поздно, во-вторых, это вообще не принято: он ест — она стоит и подает. То есть никаких возможностей быть вместе и одновременно испытывать сильные чувства у них нет, кроме как ругаться. А ведь одновременное переживание сильных чувств — если не положительных, то отрицательных, — основа близости. Жить вместе в таких трудных эмоциональных условиях можно только тогда, когда ценность союза, ценность совместности очень высока. Вот об этом им и надо сказать. Им так важно быть вместе, что они готовы заплатить за это так дорого. Все, что они делают, они делают друг для друга.

Это не кажется абсурдным. Человек на самом деле — это мое твердое убеждение — ничего бессмысленного не делает. Если они выбрали такой образ жизни для себя, значит, он для них был подходящим. И нужно сказать им, что вы пока не видите для них никакой другой возможности это изменить, пока стоит продолжать эти конфликты.

Конфликтовать при таком предписании трудно, нарастает напряжение, это для вас хорошо, потому что у клиентов растет тревога и тогда воздействие легче проходит. Тревога — двигатель перемен в системе.

Вы дали парадоксальное предписание, допустим, на 2 недели, они к вам пришли, им плохо. И здесь уже более сложная работа по прямым предписаниям. Кстати, с этой парой, поскольку очень давний вариант борьбы за власть, прямые предписания шли гораздо труднее, чем парадоксальные. Договорились, что она, во-первых, будет с ним вместе есть, он будет ей рассказывать не о работе и не о проблемах, а о людях, с которыми он работает вместе. А она в этот момент будет сидеть у него на коленях. Она рыдала горючими слезами и совсем не от облегчения и умиления, а от того, что она его 33 года просила и он отказывался примерно то же самое делать, а тут какая-то чужая тетенька сказала, и муж согласился. Она и со мной боролась за власть.

Парадоксы всех впечатляют, а вот прямые предписания гораздо труднее в терапии.

Мы поговорили про циркулярное интервью. Это некий основной метод получения информации, постановки системного диагноза и т. д. Дальше начинаются позитивная коннотация и предписания, о которых мы тоже уже говорили. Это базовая системная парадигма.

Существует множество других вариантов работы с семьями. Есть способы, придуманные, например, в подходе Вирджинии Сатир: семейная структура, семейная реконструкция. В семейной структуре присутствует семья, а в семейной реконструкции может быть только один человек, который хочет, например, решить старые проблемы, свои старые отношения со своими родителями и т. д.

Есть еще один метод работы с семьей, психодраматический, — геносоциодрама.

Есть среди всех этих глобальных подходов разные включения. Допустим, супружеская терапия. Есть один очень популярный тренинг PAIRS — это специальная техника Лори и Мориса Гордонов. Здесь много влияния Вирджинии Сатир; делается группа из супружеских пар и проводится тренинг по оптимизации супружеских отношений, сексуальных отношений.

Есть конкретные техники и приемы работы с сексуальными отношениями.

Есть конкретные техники и приемы работы с детьми.

В ходе работы с семьей бывает необходимость работы, скажем, с детьми. И семейный терапевт должен это уметь. Есть, конечно, отдельная детская терапия со своими школами, теориями, принципами. Есть отдельная область в сексологии и сексопатологии. Но эти методы или методики из других областей. Это все надо осваивать.

Есть масса приемов работы командой. Все командные обсуждения семейных проблем происходят в присутствии семьи. Это очень модное теперь течение.

Но позитивную коннотацию и предписания используют все всегда и везде в том или ином варианте. Это базовые вещи.

Эта схема выглядит примерно так. Инициатор обращения звонит по телефону, и семейный психотерапевт задает ему минимально необходимое количество вопросов, чтобы сформулировать первичную гипотезу. Лучше всего, когда с семьей работает психотерапевтическая команда. В этом случае психотерапевт — это представитель команды. Команда обсуждает первый телефонный разговор и формулирует первичную гипотезу. Семья приходит на прием. Психотерапевт беседует с семьей, а команда (еще один-три человека) наблюдает за процессом приема из другого помещения с помощью зеркала Гезелла. Зеркало Гезелла — однонаправленное: со стороны приемной комнаты оно выглядит как зеркало, со стороны наблюдающей команды — это прозрачное стекло. Между этими смежными помещениями существует телефонная связь. Существует несколько моделей участия команды в работе с семьей. Члены команды могут вмешиваться непосредственно в процесс приема по телефону с просьбой задать тот или иной вопрос, изменить позу или пересесть. Последнее бывает в тех случаях, когда команде кажется, что психотерапевт слишком долго или слишком часто общается с каким-то одним членом семьи, то есть нарушает техническую нейтральность. В других моделях команда не вмешивается в процесс приема, но планирует встречу и обсуждает ее по окончании приема.

Обычно процесс приема занимает до полутора часов. В течение часа осуществляется циркулярное интервью, затем психотерапевт оставляет семью, а сам удаляется к команде. Они обсуждают случай, формулируют специальные психотерапевтические воздействия, которые через полчаса психотерапевт излагает устно и письменно. Назначается следующая встреча. Семья удаляется.

Эта классическая модель — очень дорогостоящая, поскольку несколько человек работают с семьей, но она имеет ряд преимуществ.

Во-первых, таким образом обеспечивается нейтральность; во-вторых, психотерапевтическая команда является хорошим диагностическим инструментом для оценивания семейной системы, потому что то, что происходит в семье, как правило, отражается во взаимодействии терапевтов между собой при обсуждении. Системы при, взаимодействии отражаются друг в друге. И очень часто правильный семейный диагноз можно поставить, если проанализировать еще взаимодействия терапевтической команды при обсуждении этого случая.

В последнее время предлагается несколько новых моделей командного взаимодействия. Том Андерсон, норвежский семейный психотерапевт, предложил модель рефлектирующей команды. Терапевтическая команда обсуждает свои впечатления и наблюдения о приеме в присутствии семьи. Это обсуждение строится по определенным правилам — безоценочность, бездискуссионность и позитивное мышление.

Так или иначе, выслушав или нет обсуждение команды, семья получает предписание — прямое или парадоксальное — и уходит на неделю, на две, на два месяца, а потом или приходит на следующий прием, или нет. Если считается, что достаточно однократного приема, а такое тоже бывает, то семья должна позвонить в какой-то момент. Никогда работа с семьей не делается чаще раза в неделю, потому что семейная динамика происходит гораздо медленнее, чем индивидуальная, особенно если вы даете какой-то сложный ритуал, который семья должна выполнить и как-то пережить его. В таком случае нет никакого смысла видеть их каждую неделю, они вам материал не принесут, они еще не почувствуют какого-то нового опыта, не сформируют своего отношения к нему.

И снова любовь! (fb2)

Бекки Баркер И снова любовь!

Бонни Дайер — доброй подруге, соседке и любительнице романов.

Глава 1

Впервые за три года работы в одной из престижных юридических фирм Бостона «Кэйген и Картер» Констанс Джейн Стэнтон решила отказаться от дела исключительно из соображений личного характера.

В юриспруденции нелегко обойти соперников, чтобы вырваться вперед и сделать карьеру, а потому ей было неприятно признаваться даже самой себе в своей ранимости, однако профессиональная честность требовала попросить отвод.

На работу Конни нанимали оба владельца фирмы — и Адам Кэйген, и Стивен Картер, — но именно Адам выбрал ее из множества выпускников юридического факультета, научил применять полученные знания на практике, подготовил к участию в судебных процессах и щедро поделился с ней всеми нюансами применения законов, к которым сам относился с благоговением. И вот теперь Конни должна была обратиться к Адаму с просьбой передать дело кому-нибудь другому. Как же ей не хотелось этого!

Им удалось сработаться, они уважали друг друга, однако существовало в их отношениях какое-то непонятное, почти неуловимое напряжение. Конни всегда чувствовала присутствие Адама, чего не могла сказать о других мужчинах. Постепенно напряжение нарастало, и это стало беспокоить ее.

Конни огорченно вздохнула. Клиент, некий Дональд Колдгар, был ответчиком в деле о разводе и опеке, и она только что провела с ним часовую консультацию.

Еще раз взглянув на папку с его документами, Конни вновь почувствовала отвращение. Ну не могла она защищать этого человека. Не могла — и все тут.

Колдгар был само очарование. Красивый, самоуверенный, клиент был предельно честен с ней. Да, он пару раз ударил жену, но лишь для того, чтобы та пришла в себя и прекратила капризничать. Он также признался, что спал с другими женщинами. Но это, сказал Колдгар в свою защиту, происходило лишь во время беременности жены и после рождения их ребенка.

Наверняка любой человек, добавил он с улыбкой, поймет и не осудит его за это. Вот только он никак не может понять, отчего жена не соглашается простить его. Он любит ее, секс занимает большое место в их отношениях, он хороший отец. И с чего поднимать такой шум?

Захлопнув папку, Конни попыталась справиться с гневом. «Дыши глубоко и будь рациональна, рассматривая это дело», — говорила она себе. Колдгар был до того мелочен и самонадеян, что девушку даже дрожь пробрала от отвращения. Еще не случалось, чтобы она сразу же так невзлюбила кого-то, а ведь клиент должен получить помощь беспристрастного защитника.

Подобное отношение к Колдгару можно было объяснить женской слабостью: Конни оказалась уязвимой, потому что ее собственный развод был как две капли воды похож на развод Колдгара.

Предварительное слушание по делу Колдгара было назначено на среду, а потому необходимо поговорить с Адамом сегодня, чтобы он успел назначить клиенту нового адвоката. На практике случаи смены адвокатов происходили крайне редко, но в данной ситуации сделать это было необходимо. И сегодня же. Откладывать не имело смысла.

Конни знала, что Адам еще не ушел из офиса. Надо захватить льва в его логове, подумала она.

Опустив стильные очки на глаза, девушка покосилась на дверь, соединявшую ее кабинет с кабинетом Адама. Не животное же он какое-нибудь, в самом деле, сказала Конни себе, собираясь с духом.

Но Адам такой крупный, сильный и потенциально опасный. Одним словом такого сложного человека не описать, а вот двумя словами, пожалуй, это сделать можно. Великолепное животное! Искушенный ум и неистощимые запасы энергии делали его опасным хищником, стоящим на страже законности. Конни не переставала восхищаться им. В юриспруденции Адаму не было равных. А вот его личность… Что-то в нем тревожило ее. Он обладал какой-то магнетической чувственностью, как говорится, был мужчиной с большой буквы, и Конни то и дело приходилось сопротивляться своему женскому началу, которое неумолимо тянуло ее к Адаму.

В последнее время работа с боссом забирала всю ее энергию, потому что темперамент обычно терпеливого, готового прийти на помощь мистера Кэйгена стал все чаще мешать их дружеским отношениям. Вот уже несколько недель как он стал весьма раздражительным, и Конни чувствовала, что напряжение, повисшее между ними, нарастает.

Еще раз вздохнув, Конни сунула под столом ноги в туфли и заставила себя встать. Она потянулась, чтобы хоть немного размять затекшие мышцы, расправила юбку и блузку, пригладила волосы, собранные в тугой узел на затылке. Конни прекрасно владела собой, ведь это было неотъемлемой частью ее профессии. Но вот ее эмоции… Она поклялась себе, что никогда не позволит своей разбитой личной жизни как-то повлиять на ее карьеру. А сейчас — как адвокат — оказалась не в состоянии справиться со своим отношением к клиенту и от этого чувствовала себя совершенно беспомощной.

Конни легко постучала, предупреждая о своем приходе, и открыла дверь, не дожидаясь ответа Адама. Они всегда так поступали, потому что их кабинеты были смежными, однако сейчас Конни тут же попятилась назад, оторопев от неожиданного зрелища.

Адам, без пиджака и галстука казавшийся еще более мужественным, целовался с высокой стройной брюнеткой. Конни уже видела Марго Хейли — последнее увлечение босса, — но не обратила на его очередную пассию никакого внимания.

Честно говоря, эта сцена ничуть не смутила Конни, но ее почему-то бросило в жар, и она почувствовала непонятное раздражение. Впрочем, ей было нужно, чтобы эти двое прекратили обниматься, и она не стала раздумывать о своей столь странной реакции. В другой ситуации Конни, следуя правилам хорошего тона, непременно вышла бы из кабинета, но сейчас что-то заставило ее остаться.

— Могу я перекинуться с тобой парой слов? — спросила она, подходя к столу.

Марго недовольно отвернулась, но Адам что-то шепнул ей на ухо и, сняв жакет своей гостьи со спинки стула, накинул его Марго на плечи и напомнил:

— Ты опоздаешь на регистрацию, если задержишься.

— Я все же надеялась, что ты поедешь со мной, — капризно промолвила Марго.

— У меня еще дела. — Кэйген говорил твердо, но его глаза улыбались, и было в них даже нечто вроде сожаления.

— Ты слишком много работаешь, — сказала Марго, медленно направляясь к двери, и, поравнявшись с Конни, наградила ее негодующим взглядом, а затем подняла лицо к Адаму для прощального поцелуя.

Конни судорожно вцепилась в папку, при этом уговаривая себя оставаться спокойной перед предстоящим разговором. Да и нечего переживать из-за того, что босс обнимается с какой-то там красоткой.

Дверь за Марго захлопнулась, и Адам пристально посмотрел на свою сотрудницу. Неловкую тишину оба, казалось, ощущали физически. У Адама был тяжелый день, и то, что Конни застала их с Марго, не улучшило его настроения.

— Уже поздно, — намекнул он на то, что его рабочий день окончен.

— Это важно, — сказала Конни, выдержав его испытующий взгляд.

Не успел он ответить, как зазвонил телефон. Наградив ее натянутой улыбкой, Адам обошел стол и взял трубку.

— Здравствуй, мама, — произнес он, садясь в кресло; судя по голосу Адама, ему нелегко было делить внимание между двумя женщинами.

Конни пыталась скрыть нетерпение и сделала вид, что не замечает жеста Кэйгена, пригласившего ее присесть. Она была слишком взволнована, к тому же ей не хотелось подслушивать чужой разговор.

Родители Адама, Джон и Сара Кэйген, были чудесными людьми, умными и дружелюбными. Несмотря на то что оба принадлежали к элите Бостона, супруги держались весьма скромно, и их нельзя было уличить в снобизме, что особенно нравилось Конни.

Жаль только, что для звонка Сара выбрала столь неподходящее время. Чем позже начнется разговор, тем труднее Конни будет говорить о своих проблемах. Защищать Колдгара было так же неприятно, как просить Кэйгена освободить ее от этого дела.

Разговаривая с матерью, Адам следил за Конни. Вот она поправила картину на стене, стряхнула несуществующую пыль, а потом подошла к окну и стала смотреть невидящим взором на темнеющий горизонт. Постояв там, Конни направилась к бару и лениво проверила содержимое бутылок.

Адам ни разу не видел свою сотрудницу в таком беспокойном состоянии. Обычно она была собранной и решительной. Правда, в последние дни он замечал, что Конни сама не своя, но тут же забывал об этом. А еще Кэйген знал, что миссис Стэнтон будет недовольна, если он предложит ей рассказать о своих проблемах, которые — он не сомневался в этом — были личного характера. Разговоров о своей частной жизни Конни старательно избегала. Ее нынешнее настроение было таким же непостоянным, если не нервозным, как и его, а это могло только помешать их совместной работе.

Услышав, как Кэйген прощается с матерью, Конни подошла к столу и, заметив в глазах босса любопытство, поняла, что ее нервозность не укрылась от его внимания. Черт, он всегда так проницателен!

— Что-то ты чересчур нервничаешь сегодня, — заметил он.

— У меня был длинный день, а до него — долгая рабочая неделя, — объяснила Конни, пытаясь справиться с собой.

— Аминь! — выдохнул Адам, поглядывая на папку в ее руках.

Тут телефон зазвонил снова, и он тихо чертыхнулся.

— Кэйген! — ворчливо проговорил он в трубку, но тут же смягчился. — А-а, судья Харсон! Я надеялся, что у вас будет время ответить на мой звонок.

Застонав, Конни рухнула на стул. Ей было известно, что судья Харсон вел важное для Адама дело, а потому придется ждать.

Скрестив на груди руки, та прижала к себе папку с делом Колдгара, положила было ногу на ногу, но, заметив пристальный взгляд Адама, опустила ногу и натянула юбку на колени.

Их взгляды встретились. И снова Конни охватило какое-то странное чувство. Ее обычная холодная сдержанность в этот вечер была поставлена под угрозу, и никто не мог помочь ей.

Когда она только пришла на фирму, Кэйген пытался растопить лед их официальных отношений, несколько раз приглашал ее на обед. Но тогда Конни еще не пришла в себя после развода и отказывала Адаму. Сделав несколько неудачных попыток сойтись с ней поближе, Кэйген перестал приглашать ее куда-либо. Ей не нужен был ни он, ни любой другой мужчина. За последние годы многие пытались приударить за Конни, но она была одинаково равнодушна ко всем, настаивая на том, чтобы их отношения с Адамом не выходили за рамки служебных.

Для Кэйгена три года работы с ней бок о бок стали сущей пыткой. Ему хотелось более близких отношений, гораздо более близких, но Конни не проявляла к нему ни малейшего интереса. Неудачный брак явно разбил ее сердце, исцелить которое должно лишь время. Но похоже, их пора приближалась, и барьеры, которые она нагородила вокруг себя, начали рушиться. Адам знал, что должен действовать мягко, но нетерпение подхлестывало его, и он становился раздражительным.

— Спасибо вам, господин судья, потолкуем еще в понедельник утром. — Адам повесил трубку и обратился к Конни: — Что тебя тревожит?

— У меня проблема… — Конни ничего не успела объяснить, потому что телефон затрезвонил в третий раз, и с ее уст сорвалось совсем неженское ругательство.

Адам решил не снимать трубку, но звонки продолжались.

— Кэйген! — рявкнул он в трубку, и его тон ничуть не изменился, когда он ответил: — Привет, Клаудиа.

Конни была готова взорваться. Она знала, что Клаудиа Саммерс была одной из близких приятельниц Адама, впрочем, и эта особа волновала ее не больше, чем недавно ушедшая Марго. Похоже, у босса не было приятельниц, которые нравились бы Конни, что означало только одно: он обладает удивительной способностью выбирать неподходящих женщин.

Все они были испорченными дурочками, хотя умели держаться на людях и часто имели те же взгляды, что и Кэйген. Несколько его подружек выдавали себя за женщин, делающих карьеру, но Конни быстро определяла, что это всего лишь поза. У самой Конни не было времени на светскую жизнь, и она презирала женщин, которые не находили ничего лучшего, чем бросаться в объятия богатых мужчин.

Увы, слишком поздно Конни поняла, что все эти размышления Адам прочитал на ее лице. Его глаза прищурились, тон чуть смягчился — верный признак того, что он недоволен молчаливым порицанием сотрудницы.

Конни чуть не вспылила, когда догадалась, что босс нарочно затягивает телефонный разговор. Тогда она села на край его стола и смело посмотрела Адаму в глаза. Секунды летели одна за другой, Конни продолжала внимательно изучать его черты.

Адам не был так уж красив. У него были жестковатые и резкие черты лица, смуглая кожа, густые, темные волосы. Но голубые глаза и пушистые черные ресницы делали его необычайно привлекательным. А уж крупная спортивная фигура Адама и необыкновенная аура чувственности притягивали женщин как магнит.

Однако Конни почему-то сомневалась в том, что все эти мимолетные связи давали ему нечто более серьезное, чем физическое удовлетворение. Ей вообще казалось, что босс не в состоянии быть долго увлеченным одной и той же женщиной. Да, он был страстным человеком, но в основном его страсть была отдана закону. Ни одна женщина не могла помочь ему делать карьеру, но все они рассчитывали на брак с Кэйгеном, как и добрая старая Клаудиа.

Адам не отводил взгляд. Конни явно оценивала его как мужчину, хотя, возможно, и совершенно бессознательно, и от этого острое желание вдруг закипело в его теле. Впервые за годы их знакомства Конни смотрела на Адама с истинно женским любопытством.

Уголки его рта дразняще приподнялись. Адам догадывался, что наверняка она считает его настоящим бабником и не может понять, что уж такого привлекательного находят в нем женщины. Да, пока Конни рядом, ему не грозит лопнуть от ощущения собственной важности, заключил Адам.

Гнев — неожиданный и непонятный — в один миг охватил Конни, когда она заметила, что Адам с усмешкой наблюдает за ней. Все ее переживания, которые она тщательно прятала в глубине своего существа, рванулись наружу.

У нее серьезные проблемы, а босс хочет затеять игру, подумала Конни. Дальше ехать некуда! Что ж, хоть это и не в ее правилах, она тоже включится в игру — пусть знает, что с ней шутки плохи.

Конни наклонилась через весь стол, так что ее губы оказались в каком-нибудь дюйме от его рта, и она почувствовала на своем лице его теплое дыхание. Но это не заставило ее отступить. Нет, вместо этого Конни решила прекратить разговор Адама с другой женщиной и проворковала:

— Адам, ты что же, хочешь, чтобы я всю ночь прождала тебя?

Она услышала возмущенный возглас Клаудии, которая тут же попрощалась с Кэйгеном. Взгляд Адама, медленно опустившего трубку на рычаг, сулил неминуемую расплату за содеянное. Сердце Конни бешено забилось, но она сумела сохранить спокойствие и даже произнесла с угрозой в голосе:

— Ну и нахал же вы, советник.

Вместо того чтобы рассердиться, Адам выжидающе смотрел на нее.

— Мне нужно поговорить с тобой по важному делу, — почти развязно объяснила Конни, поражаясь тому, как это у нее хватило смелости обращаться к Кэйгену с просьбой таким вызывающим тоном.

Однако теперь, когда битва за его внимание была выиграна, ей вдруг стало не по себе из-за того, что осмелилась обсуждать с боссом свое нежелание вести дело о разводе. Внезапно решив, что и для ее карьеры, и для общего дела лучше всего будет отступить, она молча пошла к двери.

Адам резко встал и, перегородив Конни путь, выхватил из ее рук папку с делом Колдгара.

— И в чем же проблема? — спросил он своим обычным деловым тоном.

— Я не хочу вести это дело, прошу, чтобы ты передал его кому-нибудь другому. Это нужно сделать как можно быстрее.

Брови Адама недоуменно поползли вверх. Конни занимала пока невысокое положение в фирме, и ей никак не следовало отказываться от дела, но сейчас ни один из них даже не заикнулся об этом. Они работали вместе, чувствуя себя профессором и студенткой, оба обладали блестящими способностями и железной волей. На профессиональном уровне им обоим было легко найти взаимопонимание.

— Но почему? — спросил Кэйген и нахмурился, заметив, что она отвела глаза.

Странно, ведь Конни всегда предпочитала прямой путь к цели.

Помолчав мгновение, девушка ответила:

— Думаю, кто-нибудь другой лучше меня сумеет защитить интересы этого человека. — Она едва не подавилась, произнося эти слова, ведь в карьере был смысл ее жизни.

— Почему? — повторил он тоном, не терпящим возражений.

— Я уже встречалась с этим человеком и с первого же взгляда невзлюбила его.

На щеках у Адама заходили желваки.

— Он что, приставал к тебе?

— Нет! — Конни пришла в ужас от такого предположения.

Нет, ей не пришлось отбиваться от Колдгара, но она видела: он не прочь пофлиртовать, — и от этого ее клиент казался Констанс еще более отвратительным.

— Клиенту не обязательно нравиться адвокату. Ты знаешь его жену? Может, ты состоишь в родстве с ним или с его женой? Он вызывает физическое отвращение или ведет себя оскорбительно? — Адам засыпал ее вопросами так же быстро, как обычно делал это в зале заседаний суда, что большинство людей приводило в замешательство. — Или, может, он, напротив, очень понравился тебе?

— Я его не знаю, он мне не нравится, и я не хочу узнать его ближе. Мистер Колдгар довольно красив, вежлив и ведет себя подобающим образом, правда, не желает признавать выдвинутых против него обвинений, — четко объяснила Конни, сделав шаг назад, потому что босс встал слишком близко к ней, все ее тело неожиданно покрылось мурашками.

— Но ты же вела множество подобных дел, — спокойно заметил Адам.

Конни чувствовала себя такой усталой и не захотела спорить. Боссу нужно знать лишь ее позицию, больше ничего.

— С моей точки зрения — а говорю я сейчас как женщина и как адвокат, — этот человек достоин лишь презрения, он абсолютно бесполезен для общества, и его следует кастрировать.

Адам от изумления присвистнул.

— Вот тебе раз! Судья, Большое жюри и исполнительница приговоров в одном лице!

Насмешка была заслуженной, но Адам вовсе не испытал удовольствия, заметив, какой смертельной бледностью покрылось ее лицо.

— Совершенно верно, — согласилась Конни, надеясь на то, что воинственный тон поможет скрыть собственное смятение и босс не поймет, как сильно задела ее история Колдгара. — Разве ты хочешь, чтобы репутация твоей фирмы зависела от моей способности защитить этого подонка?

— Я подумаю об этом, — произнес Адам, снова приближаясь к ней; его стальной взгляд скользил по ее напряженному лицу.

— Подумаешь? — переспросила Конни. — Предварительные слушания в среду. Колдгару необходимо встретиться с новым защитником заранее.

— Никто не будет заниматься этим делом в выходные, — с ужасающим спокойствием заметил Кэйген. — Собранные тобой данные я просмотрю, а потом приму решение.

Конни это было не по душе. Она должна избавиться от дела Колдгара немедленно.

— Ты же сам говорил, что, если у меня возникнут проблемы, я могу поделиться ими с тобой, — напомнила Конни, чувствуя, что ее щеки постепенно вновь розовеют. — Я объяснила тебе, что меня смущает, и была бы признательна, если бы ты ответил мне немедленно.

— А я был бы признателен, если бы ты все-таки рассказала, в чем дело.

Этого Конни хотелось меньше всего.

— Я же сказала, что Колдгар мне сразу очень не понравился, — повторила она, проклиная настойчивость босса.

— И еще тебе не понравилось, как клиент обращается с женой, — добавил Адам.

Он не раз спрашивал себя, насколько Конни сама пострадала от бывшего мужа. Судя по тому, как она разволновалась, ей пришлось пережить немало.

— Его отношение к жене было отвратительным, — сообщила Конни, не вдаваясь в подробности.

— В любом случае всегда есть две стороны, и это особенно касается дел о семейных конфликтах, — строго изрек Кэйген одно из основополагающих положений юриспруденции. — Ты уверена, что тебя с этими людьми не связывают личные отношения?

— Так как же, черт возьми, ты можешь осуждать этого человека? — Адам был возмущен ее упрямством. — Может, он отчасти и признает свою вину, что вполне естественно, и тебе это известно!

Жар его тела жег девушку. Ей хотелось снова отступить назад, но взгляд Адама держал ее на месте. Конни могла бы заметить, что давно уже стала большим знатоком дел о разводе и прекрасно понимала, кто и когда оказывался по-настоящему виновным, но в этой ситуации она не решалась доказывать свою правоту.

— Он мерзавец, Адам. Он самодоволен, отвратителен, изменяет жене и не думает раскаиваться. При этом даже не может понять, отчего жена хочет развестись с ним! Люди такого типа способны причинять близким невероятную боль и унижение.

Кэйген заподозрил, что Конни наделила и без того малоприятного клиента всеми отрицательными чертами своего бывшего мужа, но не хотел перебивать ее, раз уж она разговорилась.

— Конечно, Колдгар не первый и не последний виновный, которого мы защищаем, и не единственный человек, поднявший руку на свою жену, но он так отвратительно эгоцентричен, что даже не стыдится того, что сделал! — вскричала она и принялась мерить шагами кабинет, не в состоянии отогнать горькие воспоминания. — Да, я, к несчастью, знаю, какую боль могут причинить люди подобного самодовольного типа. Так что поверь: этот человек никогда не получит моей защиты!

— Самодовольного типа? — Адам был рад тому, что лед ее сдержанности наконец-то затрещал, и хотел, чтобы он совсем растаял. — По каким же критериям ты делишь людей на типы?

Глава 2

Конни встала напротив, ее хрупкая фигурка даже вытянулась от сдерживаемого гнева. Напряжение, стеной стоявшее между ними, усиливалось и становилось просто невыносимым. Отступать было поздно.

— Тип, — заговорила она, — это категория чего-то или кого-то, имеющего определенные характеристики. В данном случае это внешняя привлекательность, повышенное мнение о собственном эго и наличие эмоционального вакуума, который затягивает в себя все возможное для получения удовольствия, но ничего не дает взамен. Он — захватчик, потребитель.

Адам невозмутимо выслушал ее сердитую речь. Конни обвиняла не Колдгара и даже не своего бывшего мужа. Нет, она винила его самого в принадлежности к такому же типу мужчин. Неужели Конни и впрямь считает, что он не способен на глубокие переживания?

— Я тоже принадлежу к этому типу? — спросил Адам, показывая недовольным тоном, что ему крайне неприятно задавать такой вопрос.

Конни оторопела. Ей вовсе не хотелось оскорблять босса, к тому же она не относила Кэйгена к тому типу мужчин, который только что описала. Он вовсе не был эгоистом или безжалостным бабником.

— По тебе не скажешь, что ты способен взять на себя долгосрочные обязательства по отношению к женщине.

Заметив холодный блеск в его глазах, Конни пожалела о том, что дала волю гневу. Частная жизнь босса ее совершенно не касается.

— Ну да, — низким голосом произнес Адам. — А вот женщины твоего типа имеют обыкновение драматизировать ситуацию и подозревать представителей противоположного пола в самом худшем.

Это обвинение вывело ее из себя, хотя она и поняла, что попалась на удочку опытного рыбака.

— Нелюбимой, подавленной и сварливой женщины, которая забыла, что такое любовь, и всю свою энергию направила на карьеру, надеясь таким образом заглушить горечь одиночества.

Прислонившись к столу, Кэйген сложил на груди руки и наблюдал, с каким изумлением посмотрела на него Конни. Такая характеристика явно пришлась ей не по душе.

— Нелюбимая и подавленная? Да, может, я и не глуповатая девица, к которым ты так привык, но кто дал тебе право судить меня? Только из-за того, что сам не умеешь любить, ты не имеешь права критиковать других!

Кэйген только внешне был спокоен и сдержан. Его всегда интересовало, что Конни о нем думает.

— Я прослежу за тем, чтобы дело Колдгара передали кому-нибудь еще, или сам займусь им, — принял решение Адам.

Бросив папку на стол, он повернулся к Конни, и оба долго смотрели друг на друга. Адам заговорил первым, и в его голосе послышалась скрытая угроза:

— А теперь, когда мы обсудили деловую сторону, я надеюсь, ты все-таки скажешь мне, что на тебя нашло?

Ну не может она объяснить ему, что творится в ее душе! Конни чувствовала себя сейчас такой уязвимой, что опасалась разбиться на части, поэтому, повернувшись, она молча вышла из кабинета Кэйгена.

Адам не сразу последовал за ней. Надо дать ей несколько минут на то, чтобы она справилась с волнением, а уж потом попробовать снова разговорить ее.

Вернувшись к себе, Конни упала на стул. Ее голова вдруг стала тяжелой, веки опустились. Режим работы был так напряжен в последнее время, что ее даже попросили отложить отпуск, который она планировала взять на этой неделе. Консультации с Колдгаром привели к тому, что болезненные воспоминания вновь стали преследовать ее, а конфронтация с Адамом лишила ее последних сил.

Спор с боссом позволил ей выпустить из-под контроля долго скрываемые переживания. Из-за этого она впервые за три года работы обратилась к Кэйгену с личной просьбой, а потому ее охватило такое чувство, словно она открыла ящик Пандоры. И теперь надо было срочно захлопнуть крышку на этом ящике, пока не случилось беды.

Кэйген двигался с удивительной для его роста и веса грацией. В несколько шагов он преодолел расстояние от двери до ее стола. Заглянув в зеленую бездну ее глаз, Адам протянул расстроенной Конни бокал. Она с трудом подняла руку и поднесла бокал к губам, но, как ни странно, ощутила приятный вкус коктейля из рома и колы. Конни выпила его одним большим медленным глотком. Адам удивленно приподнял брови, увидев, что она протягивает ему пустой бокал, но тут же нашелся и подал ей свой.

Конни не стала отказываться, несмотря на то что в его бокале было больше рома, чем колы. Живительная сила крепкого напитка пробежала по телу, и неожиданно с ее губ сорвался легкий стон.

— Хочешь поговорить обо всем? — предложил Адам, присаживаясь на край стола.

— О том, что я так глупо потеряла контроль над собой? — уточнила Конни, моля про себя Бога, чтобы Кэйген был милостив с ней.

Молитва не помогла.

— Нет, о том гневе, из-за которого ты потеряла контроль.

Оба понимающе замолчали. Адам был проницательным человеком, а Конни — слишком умной для того, чтобы надеяться, будто удастся избежать его вопросов. Признаться, она не собиралась обнажать перед ним свои раны, но, возможно, если приоткрыть хотя бы часть своих проблем, Адам поймет, что произошло.

— Уже октябрь… — робко начала она.

— Ты сердишься из-за того, что я попросил тебя отложить отпуск?

Конни отрицательно покачала головой и махнула рукой. И этот беспомощный жест выдал то, как трудно ей было в те минуты.

— В октябре я всегда езжу в Нью-Йорк, но, думаю, пора прекратить эти поездки.

— Дело Колдгара вызвало у тебя неприятные воспоминания?

— Мой бывший муж — точная копия этого человека. Он был красив, обаятелен и абсолютно убежден в том, что не может сделать ничего плохого.

— Ты ведь ездишь в Нью-Йорк не с ним встречаться?

Глаза Конни расширились от удивления.

— Нет, что ты! Я не видела Карла после развода, и у меня нет ни малейшего желания встречаться с ним.

— Так почему октябрь так важен для тебя?

Конни закрыла глаза, чтобы Адам не увидел ее боль. Перед внутренним взором возникло маленькое неподвижное тельце ребенка, а потом — могильный камень. Боль стала до того острой, что она прикончила второй коктейль.

Как же ей хотелось поделиться с Кэйгеном своим горем! Алкоголь помог немного расслабиться, но она все равно не могла найти слов, чтобы передать, до какой степени ее терзало чувство вины, стыда и неполноценности.

— Развод стал последней каплей.

Это была правда, которая, однако, не раскрывала сути ее проблем.

— И тебе до сих пор так больно?

— Я всегда считала, что брачные клятвы даются на всю жизнь, поэтому о них не так-то просто забыть.

— Он обманывал тебя, — утвердительно произнес Адам, в голосе которого зазвучали гневные нотки.

— Я не всегда была образцовой женой, — призналась она, опустив ресницы. — Мы оба не приложили достаточных усилий, чтобы спасти наш брак, а это, без сомнения, большой грех.

— Большинство людей считают супружескую измену серьезной причиной для развода, — сурово заметил он.

По лицу Конни пробежала тень при воспоминании о родителях и единственной сестре.

— У меня не хватало смелости рассказать родным о том, что Карл обманывал. Они обожали меня и до сих пор считают эгоисткой. Не думаю, что я чего-то достигну, если разрушу их веру в Карла.

— Ну да, зато ты позволила разрушить веру в тебя. Похоже, ты готова была принять незаслуженное наказание.

Глаза Конни потемнели от гнева. Уж кто ей не был нужен, так это психоаналитик-любитель.

— Я устала от бесконечных споров. Все, чего я хотела, так это получить диплом юриста и переехать в Бостон. Временами мы переписываемся и говорим по телефону, но родные не понимают, что я изменилась, а я не могу найти подходящих слов, чтобы объяснить им это.

— Думаю, это скорее гордость, чем боль? — поинтересовался Кэйген.

По лицу Констанс стало видно, что она готова ринуться в бой, поэтому Адам предпочел изменить тактику:

— Ты останавливаешься у родных, когда приезжаешь в Нью-Йорк?

— Да, но думаю, они не очень-то радуются этому, поэтому даже хорошо, что я не поехала туда в этом году.

— Но тебя по-прежнему мучит чувство вины.

Его слова прозвучали столь убедительно, что Конни вздрогнула.

— Я не могу избавиться от него.

— Ты слишком умна для того, чтобы мучиться от подобной вины. Тысячи хороших людей чувствуют, что у них нет иного выхода, кроме развода. Ты встречалась со многими из них и должна это понимать.

Конни удивилась его горячности. Сколько раз говорила она себе эти самые слова, но как же замечательно было услышать их от кого-то еще.

— Это легко сказать и трудно принять, — прошептала она.

Адам понимал, что факты не всегда помогают почувствовать себя лучше.

— И теперь ты решила направить весь свой гнев на несчастных, ничего не подозревающих жертв вроде меня, — предположил он.

— Лучше мне, конечно, избавиться от воспоминания, но Колдгар правда вывел меня из себя. Он оказался жестоким напоминанием о боли и унижении, которые мне пришлось пережить. Я потеряла голову.

— А теперь? — спросил Адам, разглядывая тонкие черты ее лица.

— Мне уже лучше. Я совершенно измучена, но мне лучше. — Констанс встала, но от непривычного количества спиртного у нее немного закружилась голова. — По-моему, я напилась.

Адам поддержал ее.

— Может, стоит пойти ко мне? Я приготовлю что-нибудь поесть, — предложил Адам. — Если ты выпила слишком много на пустой желудок, то тебе лучше не садиться за руль.

Конни не была уверена в том, что ей стоит идти к боссу, но у нее не было сил отказаться.

— Что ж, неплохая идея, тем более ты сам виноват в том, что я перебрала.

— Я виноват в этом? — изумился Адам.

— Но ты дал мне самый вкусный коктейль. Видно, ром хорошо пошел.

Кэйген усмехнулся. Решив, что стоит воспользоваться таким редким добрым расположением духа Конни, он обнял ее за талию и помог закрыть кабинет.

На собственном лифте босса они поднялись в его пентхаус, расположенный в этом же здании.

Констанс была истинным воплощением женщины; исходивший от нее аромат возбуждал Адама. Ни одна женщина до сих пор так не действовала на него. В квартире Адам подхватил ее на руки и понес в гостиную. Осторожно уложив Конни на диван, он предложил гостье отдохнуть и отправился на кухню. Конни растерянно улыбнулась, кивнула и уронила голову на подушку. Это было божественно. Она до того устала, что мгновенно погрузилась в сон.

Адам вернулся через несколько минут с хлебом, мясом, сыром и бутылкой вина на подносе.

Ее очки сползли на нос, волосы выбились из маленького тугого пучка, словом, у Конни был такой соблазнительный вид, что Адам едва не застонал. Впервые его сотрудница позволила себе расслабиться до такой степени! Губы Констанс слегка приоткрылись, и Адам подумал, что она, наверное, будет в шоке, если проснется от страстного поцелуя. Но проблема была в том, что Кэйген никогда и ничего не брал украдкой.

— Эй, соня, просыпайся и поешь! — прошептал он.

Конни подскочила и села. Заморгав, поправила очки и потом посмотрела на хозяина дома:

— Какая же я голодная! Кажется, я весь день ничего не ела.

Адам подал ей тарелку с едой и хрустальный бокал с вином. Не нравилось ему, что такая хрупкая женщина ничего толком не ест и держится лишь на кофе да на нервах.

Конни подняла бокал и, не сдержавшись, поддразнила Кэйгена:

— Ты нарочно угощаешь меня такими дорогими напитками, чтобы я совсем опьянела?

Адам удивленно приподнял брови.

— Очень привлекательная идея, — медленно сказал он. Сел рядом с Констанс на диван и лукаво улыбнулся: — Ну так что, ты выпьешь немного вина или на сегодня хватит?

Конни выпила свою норму за месяц, но не стала говорить об этом.

— Обещаю вести себя прилично. Вообще-то в состоянии опьянения я становлюсь сонливой, а не буйной. — Она отпила немного вина. — А у тебя отличный вкус.

— Для такой красивой женщины — самые лучшие вина, — объявил он и усмехнулся, увидев, как по ее лицу пробежала тень: видимо, ждала откровенного флирта этим вечером.

Констанс не обратила внимания на его замечание, зная, что может соперничать в красоте с большинством его приятельниц, да у нее и не было такого желания. Но получить столь неожиданный комплимент от Адама. Что-то он слишком весел и развязен!

Несколько минут они молча ели, наслаждаясь тишиной. Когда первый голод был утолен, Адам встал и направился к музыкальному центру. Через мгновение комната наполнилась тихой романтической музыкой. Он разжег дрова в камине, и все вокруг стало красноватым в отблеске пламени.

Обернувшись к гостье, Адам увидел, что она внимательно осматривается по сторонам. За все время их знакомства Конни впервые оказалась в его доме. Интересно, о чем она думает?

Конни удивило убранство гостиной. Вместо ярких цветов — приятные естественные оттенки шоколадного, оранжевого и золотистого. Диван в форме полумесяца, напротив камина, так и манил к себе.

Да, не таким она представляла холостяцкий дом Кэйгена. Но он оказался таким уютным! Возможно, даже чересчур уютным. Интересно, сколько женщин поддавались чарам Адама на этом мягком диване при горящем камине под тихую, убаюкивающую музыку?

— Это мой дом, Конни. Я обставил его так, чтобы было приятно мне самому, а не тем людям, которые сюда приходят, как ты, должно быть, подумала. Если бы я не любил музыку и живой огонь, то не стал бы строить камин и покупать аппаратуру.

Застигнутая врасплох, Констанс опустила глаза. Она и не думала, что неодобрение было столь явственно написано на ее лице, но наблюдательность Кэйгена в который уже раз поразила Конни. Впрочем, какое ему дело до того, что она думает о его частной жизни?

Конни наконец-то решилась взглянуть на Адама, и с такой очаровательной улыбкой, что он вздрогнул. Он подлил в их бокалы вина. Констанс была уверена, что ей не стоит больше пить, но расслабилась до такой степени, что была не в состоянии отказаться. Сбросив туфли, она пошевелила пальцами и вытянула ноги. Кэйген сидел и все спрашивал себя, как убедить Конни в том, что более близкое знакомство с ним не представляет никакой угрозы.

— О чем ты сейчас думаешь? — прямо спросила она.

— Я думаю о том, как изменить твое мнение о моей нравственности, — осторожно ответил Адам.

— Мое мнение что-то значит?

— Именно так, — кивнул Кэйген, довольный тем, что сумел удивить ее.

— Но почему? — осведомилась она слегка раздраженным тоном. — В моем отношении к тебе нет ничего, кроме уважения к твоим профессиональным качествам.

— Да, тебя раздражает лишь мой образ жизни, не так ли? — принял вызов Адам. — Я не Ромео, но и на твоего бывшего мужа я не похож. Я не использую женщин, не даю обещаний, которые не смогу или не захочу исполнить.

Констанс задумалась над его словами, но что-то важное явно ускользало от ее понимания.

— По-моему, ты слишком много выпила для серьезного разговора.

Да, может, так оно и было, но что-то неуловимое навязчивой занозой засело у нее в голове и все время не давало ей покоя. Конни захотела обсудить одно из его недавних замечаний.

— Насколько я поняла, я не из тех женщин, которые тебе нравятся, — наконец медленно промолвила она, тщательно подбирая слова; от спиртного ее язык стал чуть заплетаться. — Но я хочу знать, действительно ли ты считаешь меня сварливой мегерой, которую никто не любит?

Глядя в ее огромные прекрасные глаза, Кэйген притворился, что раздумывает над вопросом. Конни была необычайно милой, сексуальной и, признаться, неотразимой, но он пока не собирался говорить ей об этом. Адам хотел вытащить ее из раковины, в которой она так долго пряталась.

— Нет, я бы не сказал, что ты такая, — наконец промолвил он. — Но ты чудовищно подавлена.

— Подавлена? — нахмурившись, спросила Констанс.

Да, возможно, она и привыкла держать себя в узде и не позволяла горьким воспоминаниям влиять на ее отношение к мужчинам, но счесть себя подавленной. Обычно Констанс не интересовало, что о ней говорили другие, но босс составлял исключение, и от Адама она не могла выслушивать критические замечания.

— Может, я и осторожна, — заспорила она, — но в этом нет ничего плохого.

— Нет, если только ты не будешь возражать против того, что ты нелюбима.

Огонь в камине затрещал. Адам подошел к очагу, чтобы поставить перед ним защитный экран.

Конни не задела его самонадеянность. Но почему Адам решил, что у него есть право судить ее? Ей даже захотелось поспорить, что сердце Адама никогда не бывало разбито. Более того, она сомневалась в том, что его сердце вообще когда-либо пылало от любви.

— Полагаю, ты считаешь себя большим знатоком женщин.

— Да, у меня есть некоторый опыт общения с женщинами, — легко согласился Кэйген. — Но ты готова обвинить всех мужчин только из-за того, что у одного из них есть отрицательный, с твоей точки зрения, опыт.

— И по-твоему, из-за этого я не заслуживаю любви?

Адам не мог ответить ней, не погрешив против истины, а потому решил изменить направление разговора.

— Думаю, ты нарочно подавляешь в себе естественную реакцию на мужчин, — заметил он. — Возможно, это происходит из-за того, что ты боишься еще одной неудачи.

Все ее тело объяло жаром, и Конни не могла определить, что же — огонь, спиртное или эти слова — стало тому причиной. Да, может быть, Адам и прав, так оценивая ее, но она не могла согласиться с этим без сопротивления.

— Зато в тебе нет и следа подавленности. Думаю, вы чересчур просты, советник.

— Так ты считаешь, что я слишком прост? — Адам не слышал, чтобы это определение употребляли в отношении мужчины, и ему это не понравилось. — Скажи, пожалуйста, что ты имеешь в виду?

Констанс поставила пустой бокал на столик.

— Это довольно легко понять. Я не думаю, что ты имеешь право читать мне нотации о моей реакции на мужчин, поскольку совершенно ясно, что ты теряешь голову, когда дело касается любой смазливой дамочки. Да, ты слишком прост. Женщина, у которой есть хоть немного ума, с легкостью соблазнит тебя.

Адам почувствовал, как в нем поднимается гнев. Она ошибалась, причем сильно ошибалась. Ей ничего не известно о его частной жизни, кроме того, что им интересовалось множество привлекательных женщин.

— Тебя можно отнести к таким женщинам, — холодно заметил он.

Ее глаза удивленно распахнулись. Он что же, хочет, чтобы Конни доказала собственное утверждение? Впрочем, она никогда не была из тех, кто сдается, к тому же вино ударило в голову, и Конни поймала брошенную им перчатку.

— Уверена, что могла бы с легкостью соблазнить тебя, если бы захотела.

Адам был удивлен, однако ее смелое утверждение было очень заманчиво. Да уж, алкоголь развязал язык этой скромнице.

Кэйген быстро прикинул, насколько велик риск потерять уважение Конни, если он осмелится заключить ее в объятия на несколько драгоценных мгновений. Дело было стоящее.

— Ну что, ты готова поспорить?

Глаза Конни подозрительно прищурились: она не понимала, что именно Адам затевает.

— Я готов поспорить, что тебе не удастся соблазнить меня. Здесь и сейчас. Впрочем, если ты окажешься права, то сама определишь, каким будет твой выигрыш.

В это мгновение Констанс море было по колено, но она не могла решить, стоит ли заключать подобное пари, хотя далекий внутренний голос пытался нашептывать ей, что нельзя заключать эту сделку.

— Даже если бы мне вздумалось доказать свое утверждение, нет такой вещи, которую я так хотела бы получить, чтобы ради нее заключить спор.

— Что ж, в таком случае давай просто поспорим, что ты ошибаешься, а я прав, — предложил Кэйген.

— И каковы же правила, советник? — спросила Констанс.

Сняв очки, она положила их на стол. И внезапно почувствовала, что готова ринуться в бой.

— Никаких барьеров, — пробормотал Адам, садясь ближе к ней, ощущая, как все тело заныло от сладостного ожидания.

— Я лишь должна добиться того, чтобы ты захотел меня? — невинным тоном осведомилась Конни.

Он хотел ее почти три года. И вот сейчас будет главный экзамен. Впрочем, выиграет он или проиграет, барьеры между ними в любом случае рухнут.

Подняв руки, Конни вынула из пучка шпильки, медленно покачала головой и расправила рассыпавшиеся по плечам волосы. Светло-русые, ничем не примечательные в пучке, они были великолепны распущенные. На блестящих тяжелых прядях тут же заплясали красноватые отблески пламени.

— Нет, ты должна добиться того, чтобы я подтвердил, что хочу тебя, — уточнил Кэйген.

Он был очень чувственным мужчиной и очень любил длинные волосы.

Встав с дивана, Конни постояла мгновение, чтобы удержать равновесие. Адам тоже встал. Признаться, Констанс и не знала, как можно соблазнить такого сексуального и самоуверенного мужчину.

Глава 3

Итак, приняв его вызов, Констанс понятия не имела, что делать дальше. Четыре года назад Конни изгнала мужчин из своей жизни и сейчас лихорадочно пыталась вспомнить все, что знала или читала об обольщении. Наверняка можно без особого труда вить из Адама веревки — во всяком случае, Конни была уверена, что он теряет всю свою силу, когда дело касается женщин.

— Ну, советник Конни, — поддразнил он, заметив ее нерешительность и не желая уступать ей. — Это будет на полу, на диване или на моей кровати?

Констанс вспыхнула и напряженно выпрямилась. Мистер Кэйген еще пожалеет о том, что посмел насмехаться над ней.

— Ты не должен даже шевелиться, — сказала она низким голосом, надеясь, что он звучит обольстительно. — Просто расслабься и позволь мне самой все сделать.

Поскольку Адам был почти на фут выше, ей пришлось встать на цыпочки и прижаться к нему, чтобы дотянуться до его головы. От чувственного прикосновения у обоих перехватило дыхание, но Конни первой и шла себя в руки и стала медленно играть его курчавыми волосами.

— Для начала, по-моему, ты должен забыть об объятиях Марго. Думаю, она замучила тебя своими приставаниями и поцелуями.

Адам спрятал улыбку. Похоже, его добровольная соблазнительница ревновала! Это ему понравилось. Почти так же, как и то, что она сильно прижималась к нему.

Нежные кончики ее пальцев легко, как бабочки, пробежали по его подбородку. Она быстро вошла в роль, которая, к ее собственному удивлению, стала доставлять ей самой чувственное удовольствие. Оставалось надеяться на то, что Адам прикидывается расслабленным и равнодушным.

Вот пальцы скользнули к вороту его рубашки. Расстегнув две верхние пуговицы, Констанс, осмелев, положила маленькие ладони на его широкую твердую грудь.

— Какие густые и жесткие волосы, — прошептала она, глубоко вздохнув.

Когда она дотронулась до его вмиг отвердевших сосков, Адам застонал. Конни была заинтригована, причем не столько его реакцией, сколько тем, что в животе и в груди у нее разлилось горячее томление. Конни подняла голову.

— Ну что? — хрипло спросил Адам. — Остановишься или продолжишь? — Кэйген был уверен, что сумеет сдержаться.

Констанс покачала головой и ничего не ответила. С наслаждением вдохнув исходящий от его тела аромат, дотронулась языком до соска.

Из горла Адама снова вырвался низкий стон, и его тело сотрясла дрожь.

— Это нечестная игра, — прошептал Кэйген, с трудом удерживаясь, чтобы не обнять Конни.

— Тебе не нравится? — спросила она, не поднимая головы и продолжая водить влажным языком вокруг его сосков.

— Это божественно, — выдохнул Адам.

— А-а… — только и смогла протянуть Констанс. Прежде ей и в голову не приходило, что соски мужчины могут быть так же чувствительны, как и женские.

Адам забыл об уговоре, схватил ее за талию, крепко прижал к себе, и ее маленькие упругие груди коснулись его груди. Приподняв голову Конни за подбородок, он впился губами в ее губы и проник языком в теплую сладость ее рта.

Конни еще крепче прижалась к нему. Ну почему победа так легко далась ей? Понравились ли ему ее ласки? Стал бы Кэйген реагировать так же на ласки другой женщины? Она не знала ответов на эти и многие другие вопросы, волновавшие ее. Например, почему она сама так возбудилась? Кажется ли она сексуально привлекательной своему боссу? Это совпадение, или подспудно она давно хотела попробовать этого крупного мужчину на вкус?

Внезапно Конни вспомнила Марго и ощутила непреодолимое желание заставить Адама забыть о поцелуях той женщины. Ее язык быстрее заскользил по его губам. Его горячее дыхание обожгло ее и блаженным теплом разлилось по всему телу.

— По-моему, надо остановиться, — хрипло произнес Адам, резко прервав поцелуй. — Время пари окончено.

— Ты не можешь сейчас изменить условия сделки между нами, — прошептала Конни.

— Какая же ты сладкая! — воскликнул Кэйген, вновь приникая к ее нежному рту, затем стал осыпать поцелуями ее лицо и шею. — Вы выиграли, милая советница! Я безумно хочу вас!

И вдруг она испугалась, увидев его жадный взгляд. Конни не знала, радоваться этому или нет. Заключая пари, она не подумала о его последствиях.

— Извини, — прошептала Конни, отстраняясь от Адама.

— Тебе не за что извиняться. Мы заключили пари, ты выиграла. Я ошибался. Беру назад все замечания о тебе.

Комната поплыла перед глазами Конни. Едва Кэйген отпустил ее, как она покачнулась и непременно упала бы, если бы он не успел подхватить ее.

— Пора в постель, — заявил он.

Адам на руках отнес Конни в спальню, уложил на кровать и прикрыл ее одеялом. Он горел желанием. Он был готов лечь с Конни рядом и, забыв обо всем на свете, несколько дней кряду заниматься с ней любовью. Но, увы, время для этого еще не пришло. Надо дождаться, чтобы Констанс хотела этого не меньше, чем он.

— Спи, детка, — прошептал он. — Я буду рядом.

Конни на мгновение приподняла веки.

— Доброй ночи, — шепнула она в ответ.

Господи, неужто она проводит ночь с Адамом? Похоже, что так.

На следующее утро Констанс проснулась с безумной головной болью. Во рту пересохло, она едва сумела приоткрыть глаза и тут же вновь закрыла их, прячась от яркого света. Конни хотела встать, но не хватило сил, потому что, к ее полному изумлению, она была прижата тяжелой мужской рукой. На этот раз она быстро открыла сонные глаза и тут же встретила внимательный взгляд.

— Доброе утро, — тихо сказал Адам.

Конни с трудом сглотнула и облизнула пересохшие губы.

— Я хочу пить, — только и смогла вымолвить она.

Перекатившись на бок, Адам дотянулся до сервировочного столика и налил ей высокий стакан апельсинового сока. С жадностью выпив живительную влагу, Конни упала на подушку.

— Не за что, — отозвался Кэйген, ставя стакан на столик, и занял прежнее положение, то есть лег, опираясь па правую руку и властно положив левую ей на талию.

Констанс закрыла глаза. Да уж, выпила она вчера изрядно и вела себя как полная идиотка. Вот только она никак не могла вспомнить, как Адам раздел ее. Наконец Конни осторожно посмотрела на следящего за ней Кэйгена. Сердце тяжело забилось в ее груди. Господи, да это самый сексуальный мужчина в мире!

Несколько мгновений они молча пожирали друг друга глазами, а затем, не выдержав, Адам произнес:

— Если ты будешь продолжать смотреть на меня, то я поцелую тебя так, что у тебя перехватит дыхание.

Глаза Конни распахнулись еще шире, в ушах зашумело. Неужто Адам не понимает, что у нее и так уже перехватило дыхание? Что же происходит? До чего она докатилась! Не хватало еще усложнить себе жизнь интрижкой с собственным боссом! Но… Адам Кэйген просто великолепен!

— Посмотри на меня, — приказал Адам. — Я не позволю тебе вновь нагородить вокруг себя защитные стены.

От уверенной силы, звучавшей в его голосе, по спине Конни побежали мурашки. Снова он сумел прочитать ее мысли, снова понял ее без слов! Неплохо бы ей быть менее зависимой от него — и физически, и эмоционально, но то говорил в ней голос разума. Сердце же подсказывало ей иное, и Конни почувствовала себя невероятно ранимой.

— Ты очень красивая, невероятно сексуальная женщина, — сказал Адам. — Поэтому отрицать свои желания ненормально.

Констанс покраснела, вспомнив события прошлого вечера.

— Ты же сам говорил, что я не лю…

— Я солгал. Сейчас я говорю тебе, что ты очень красива и сексуальна.

Огонь в его глазах распалил Конни. Не было возможности узнать, насколько он серьезен, но его слова, его тон и ласкающий взгляд производили неизгладимое впечатление.

— Вы что, язык проглотили, советник? — поддразнил ее Адам. — Так дело не пойдет, потому что ваш язык еще понадобится мне.

Не успела Конни и слова промолвить в ответ, как он впился в ее губы жадным поцелуем.

Как же давно не наслаждалась она поцелуями мужчины! Конни знала, что им следует остановиться, но губы Адама были такими властными, такими нежными.

Поцелуй становился все более требовательным. Кэйгену хотелось испробовать на вкус каждый уголок ее рта, вобрать ее в себя и выпустить наконец на волю терзавшее его желание.

— Ты вся дрожишь, — прошептал он, прерывая поцелуй.

Конни казалось, что все ее тело превратилось в сгусток нервов и нерастраченной сексуальной энергии. Разумом она понимала, что надо немедленно прекратить опасную игру, но тело ее страстно хотело все новых и новых ласк.

— Нет, Адам, нет! — вскричала она, отстраняясь от него и отталкивая ласкающую ее руку. — Довольно!

— Нет, совсем не довольно, — попробовал спорить он, с трудом переводя дыхание. — Мы еще и не начинали, а ты уже хочешь остановиться.

— Я не хочу, чтобы это произошло… Да, мне очень хорошо, не стану отрицать, но я не могу позволить… Нам же вместе работать, — напомнила Конни, — и наша связь помешает работе. Надо немедленно прекратить этот эксперимент и не нарываться больше на неприятности.

В ее голосе зазвучали панические нотки. Она еще не была готова к интимной близости.

— Мы попробуем совместить приятное с полезным, — предложил Адам, пытаясь совладать с желанием, разрывавшим его тело.

— Думаю, ты не можешь похвастаться длительными отношениями с какой-нибудь женщиной, — тихо произнесла она, пытаясь добиться того, чтобы он внимательно выслушал и уважительно отнесся к ее точке зрения. — А моя жизнь… Это еще хуже. Если мы позволим себе короткую страстную связь, то совместной работе конец. Не думаю, что дело того стоит.

Ее аргументы были едва ли не оскорбительными для него.

— Но почему ты так уверена, что наши отношения будут непродолжительными?

— Ни один из нас не хочет длительной связи, — уверенно произнесла Констанс. — А короткая нам лишь помешает.

— Откуда такая уверенность в том, что для нас лучше, а что хуже? — возмутился Адам, отодвигаясь от нее.

— Я твердо знаю, что не хочу эмоциональной близости с мужчиной, а если бы ты хотел такой близости с женщиной, то уже давно получил бы ее, — стояла на своем Конни.

— Но возможно, ни один из нас попросту не встретил подходящего партнера. И ты ошибаешься, если полагаешь, что мы можем забыть о том, что нравимся друг другу. К тому же ты слишком долго подавляла в себе желание. — Сказав это, Адам решил, что действия в данной ситуации будут полезнее слов, и вновь приник к ее рту страстным поцелуем.

Констанс охватило такое страстное желание, что она была готова закричать.

— Нет, Адам! — воскликнула она, в очередной раз отталкивая его. — Я не хочу!

Адам замер. Похоже, ей нужно еще время.

— Вы снова выиграли, советник. Однако я не признаю себя побежденным, а если и отступаю сейчас, то это не означает, что я согласен с вашими доводами касательно наших отношений.

— Это не игра, Адам! — Конни быстро встала с кровати. — Я не играю в сексуальные игры и не желаю, чтобы секс встал преградой на нашем пути.

— Я вовсе не предлагал тебе игру, — заявил Адам, закидывая руки за голову.

— А что же тогда ты предлагаешь? — полюбопытствовала она, оглядывая комнату в поисках своей одежды.

— Я хочу, чтобы ты признала, что мы испытываем взаимное влечение, и прекратила бы подавлять в себе здоровые инстинкты. Не хочешь договариваться о чем-то со мной — не надо, только не отрицай очевидного.

— Я не хочу, чтобы что-то помешало нашим служебным отношениям, — настойчиво повторила Конни, ругая себя за то, что произошло непоправимое и она невольно впустила Кэйгена в свое сердце. А это, в чем она была уверена, может привести лишь к страданиям. Нет, страдания ей не нужны.

— Почему ты считаешь, что личные отношения могут помешать служебным? — допытывался Адам. — Мы с тобой оба профессионалы, преданные своему делу и пекущиеся о своей карьере. Наши планки высоки, и взаимная страсть не заставит нас опустить их.

Возможно, Адам и мог отделять личную жизнь от профессиональной, но Конни уже получила слишком горький урок, поняв, что эмоции могут повлиять на ее карьеру. Всего лишь одна ночь с Адамом — и она почувствовала себя не в своей тарелке, а что же будет, если допустить более близкие отношения? Как она переживет эту связь?

— Дело слишком рискованное, — заявила она, пытаясь найти туфли.

— Твои туфли в гостиной, — сказал Адам, пряча улыбку.

Их отношения развиваются не так, как ему того хотелось, но если Констанс испугана, то, возможно, ее чувства к нему сильнее, чем он думает.

— Адам! — вдруг вскричала Конни, сообразив, где оставила верхнюю одежду. — Господи, мои вещи остались в кабинете! Миссис Бреннан убирает там по субботам, а ведь она самая большая сплетница в городе! Она сразу поймет, что я не уходила из здания, и…

Огорченная, Конни не могла скрыть охватившую ее панику. Если на работе узнают, где она провела ночь, то карьере конец.

— Неужто так ужасно, если кому-то станет известно о том, что ты переспала со мной? — наблюдая за ней из-под полуопущенных век, спросил Адам.

— Да как ты можешь спрашивать об этом! — Констанс упала на кровать. — Ну кто будет относиться ко мне с уважением, зная, что я сплю с боссом? Да, я повела себя как полная идиотка, но я вовсе не хочу, чтобы весь Бостон узнал об этом.

Кэйген вздохнул. До чего же трудно сблизиться с собственной сотрудницей! Констанс не хочет признавать, что их связывает более чем взаимная симпатия и уважение друг к другу.

— Твоей репутации ничто не угрожает, — наконец сжалился он. — Вчера ночью мне еще нужно было кое-что сделать у себя в кабинете, и я забрал твои плащ и кейс. Так что вещественные доказательства твоего «преступления» спрятаны в моей гостиной.

Услышав саркастические нотки в его голосе, Конни нахмурилась.

— Ты должен понимать, Адам, что это очень важно.

— Да что ты? — холодно глядя на нее, удивился Адам.

Конни вздрогнула. Конечно, ей было приятно, что босс не хочет тайных отношений, но она должна была защитить себя.

— Ты ведь знаешь, что позволено мужчинам, то… Целых три года я вкалывала на свою репутацию и не желаю теперь рисковать. — О том, что ей не хотелось ставить под угрозу свои чувства и спорить об этом с Кэйгеном, она промолчала.

— Я ни за что не поверю, что ночь с мужчиной может испортить твою карьеру, — возразил Адам. — Мы же взрослые люди. Так что, думаю, тебе ничего не грозит, если ты будешь спать со мной.

— Ты же старший партнер в юридической фирме. И это меняет дело.

Адам от раздражения заскрежетал зубами.

— В таком случае нам надо сделать нечто такое, что изменило бы взгляды одного из нас на сложившуюся ситуацию.

Констанс отвернулась и через несколько мгновений сказала:

— Я, пожалуй, пойду домой.

Тяжело вздохнув, Адам неохотно встал.

— Дай мне пару минут одеться, и я отвезу тебя, Конни.

— Моя машина стоит в гараже. Я сама могу доехать до дома.

Адаму очень не хотелось отпускать ее, не хотелось, чтобы она снова спряталась в свою скорлупу.

— А что, если ты столкнешься с миссис Бреннан? — спросил он.

— Покажу старой крысе язык! — деланно бодрым голосом ответила Констанс.

— Неплохая мысль, — кивнул Кэйген. — Пока ты можешь убежать от меня, но помни, я не забуду того, что между нами было.

Ей не хотелось открыто возражать, ведь он оставался ее боссом, но то, что интимных отношений между ними не будет, — это Констанс решила твердо.

Глава 4

Конни зашла в свой кабинет, где забрала кейс, никого не встретив по пути. Без приключений она проехала и по городу, чему тоже была несказанно рада.

Вернувшись домой и взглянув на белые пустые стены своей квартиры и скромную мебель, Конни затосковала по теплу дома, в котором провела ночь. Ее рабочие дни длились по шестнадцать часов, так что ей было не до комфорта и уюта своей квартиры.

Она приняла успокаивающую ванну и закуталась в халат. Голова болела после непривычно большого количества алкоголя. В воскресенье Констанс стало немного лучше, она занялась стиркой.

Было уже за полдень, погода стояла отличная, когда она направилась в магазин, чтобы купить еды и туалетные принадлежности. Покупки заняли довольно много времени, так что домой она возвращалась уже в сумерках.

Сев за ужин, Конни невольно вспомнила, как позавчера они с Адамом ели вдвоем, но тут же постаралась отогнать от себя эти воспоминания.

— Не могу же я позволить, чтобы этот человек занимал все мои мысли, — проговорила она вслух, надеясь, что звук собственного голоса развеет наваждение. — К тому же сегодня он наверняка развлекается с кем-нибудь.

Однако, несмотря на все усилия, мысли то и дело возвращалась к Адаму, а потом воспоминания унесли ее в далекое и неприятное прошлое — к неудавшемуся браку и к смерти маленького сына.

Она и так достаточно много сказала вчера, поведав о Карле, но рассказывать о смерти ребенка ей было не под силу. Может, Адам и смог бы ее понять, но Конни сама не была готова поделиться с кем-то жутким чувством вины, которая тяжким грузом давила на нее после смерти ребенка.

Правда, врачи говорили, что нельзя было предотвратить или остановить преждевременно начавшиеся роды и смерть малыша, но все равно Конни продолжала корить себя. Ее считали удачливой во всем, а она никак не могла прийти в себя после потери сына, жизнь которого зависела только от нее и ее неудачного брака.

Они с Карлом поженились пять лет назад, когда она перешла на последний курс юридического факультета. Он был живым как ртуть и очень привлекательным. Карл убедил Конни, что им ни к чему дожидаться, пока она получит диплом.

Молодые люди договорились, что повременят с созданием семьи, но беременность Констанс смешала все их планы. Она поначалу была просто в ужасе от случившегося, да к тому же чувствовала себя отвратительно. Но очень скоро Конни уже с трепетом относилась к своему состоянию. Как только она смирилась с мыслью о том, что носит в себе новую жизнь, гнев и огорчение прошли. Констанс тщательно начала готовиться к новой для себя роли матери.

Однако возникло немало проблем. Почти восемь месяцев ее мучила тошнота. Она сильно уставала и часто пребывала в стрессовом состоянии. Занятия в университете, домашние дела и подготовка к рождению малыша отнимали все силы. Ее брак разваливался, и Конни не знала, как сохранить его.

Карл не обращал внимания ни на жену, ни на ее состояние, постоянно всем был недоволен. Когда Конни была на шестом месяце беременности, он стал искать женщину, которая могла бы посвящать ему все свое время и заботиться о нем.

Оглядываясь назад, Констанс признавала, что была не самой лучшей женой, проклинала себя за смерть сына и разрушенный брак. Несчастная женщина до сих пор спрашивала себя, не была ли смерть мальчика наказанием за то, что сначала она отрицательно отнеслась к его зачатию.

Порой ей так хотелось поведать кому-нибудь эту печальную историю, услышать слова утешения, но ей никогда не хватало смелости открыться.

Никто в Бостоне даже ничего не знал о ее прошлом. Ее окружали люди, державшиеся с ней по-дружески, однако Констанс ни с кем не была откровенна. Своих старых друзей она оставила в Нью-Йорке, а новых заводить не решалась.

И вот теперь барьеры, за которыми она тщательно скрывалась все эти годы, оказались разрушенными, хотя это не означало, что Констанс забыла об осторожности. Ее душевные раны были слишком глубоки. Да, она не была готова открыться кому-то, но если бы нашелся мужчина, которому можно доверить свои чувства, Конни доверяла бы ему во всем.

Увы, Адам не мог стать таким мужчиной. Даже несмотря на то что его прикосновения заставляли девушку забыть обо всем, она не могла позволить себе завести роман с боссом. Потому что должна уберечь и свое сердце, и карьеру.

Констанс просто необходимо было забыть то, что произошло между ними, но она снова и снова вспоминала вкус жадных поцелуев, его властные руки, сильное тело…

Пора возвращаться к работе, решила Конни и выпрямилась, пристраивая кейс на коленях. Грезы о боссе до добра не доведут, а работа, как известно, лучшее средство от сердечной боли…

Позднее, перед тем как заснуть, Констанс приняла твердое решение поддерживать с Адамом только деловые отношения. В конце концов, она сильная женщина, и ей достанет сил противостоять соблазну.

Но когда в понедельник Конни пришла на работу, ее вновь охватили дурные предчувствия и беспокойство о том, как Адам будет вести себя с ней.

Констанс внезапно поняла, что ей не терпится увидеть его. Вообще-то она всегда с нетерпением ждала встречи с боссом после выходных, однако сегодня все обстояло иначе. Конни была вынуждена признаться себе, что тоскует по Кэйгену, и это было весьма неумно.

Нет, надо думать о будущем. Именно работа помогала ей выстоять все эти годы, и Конни не собиралась отказываться от достигнутого. Флирт с Адамом, как бы ей этого ни хотелось, равносилен самоубийству.

— Доброе утро, Конни, — поздоровалась Кэрол Хендерс, давным-давно работавшая в фирме регистратором и, как наседка, вечно опекавшая сослуживцев. — Хорошо выглядишь, так посвежела… Надеюсь, ты неплохо провела уик-энд.

Конни залилась краской смущения.

— Весь уик-энд я бездельничала, — с усмешкой призналась она, радуясь тому, что Адама в этот момент нет рядом.

Стройная, привлекательная женщина пятидесяти с небольшим лет, Кэрол и в самом деле заботилась о тех, с кем долго работала.

Молодой Дейв Пэттрин, младший совладелец фирмы, хитро улыбнулся и поддразнил Конни:

— Ни за что не поверю, будто ты способна бездельничать по выходным. Ты так много работаешь, что мы все из-за этого комплексуем.

В конторе уже привыкли подтрунивать над ее работоспособностью и нежеланием хоть немного развлечься. Впрочем, она не сердилась за это на сослуживцев, которые тоже трудились не покладая рук.

— Но если это единственный комплекс, от которого вы все страдаете, то выходит, что не больно-то много симпатии я вам внушаю.

Констанс подошла к кофеварке и налила себе чашечку горячего кофе.

Отложив утреннюю почту, Стивен Картер тоже подошел к кофеварке. В его темных глазах светилась приветливая улыбка.

— Как один из основных совладельцев фирмы, я советую тебе не обращать внимания на Пэттрина.

В это время в приемную вошла Дорис Колрейн, менеджер фирмы. Дорис вечно торопилась. Вот и сейчас, поздоровавшись с сотрудниками, она вслед за Стивеном устремилась к кофеварке. Две машинистки и три помощника юристов помогали всем, кто обращался к ним за помощью. Налив себе кофе, Дорис сверила с Кэрол график слушания дел и направилась в свой кабинет.

— Адама еще нет? — стараясь держаться как можно спокойнее, шепотом спросила у нее Конни.

— Когда я пришла, он уже был здесь. Ему предстоит нелегкая неделя. Тебе нужно увидеться с ним?

— Не сию минуту, — ответила Конни, делая глоток кофе. — Когда у него первая встреча? Я хочу поговорить с боссом до того, как он закрутится в делах.

— Первая встреча в десять, а потом он почти на весь день уходит в суд.

— Я постараюсь поскорее заглянуть к нему. У меня назначена встреча на половину одиннадцатого, а затем, кажется, до вечера не будет ни минуты отдыха.

— Сообщить ему, что ты зайдешь?

— Нет, спасибо, — поспешно отказалась Конни. — Сначала мне надо забежать к себе в кабинет. — И добавила уже про себя: «Мне нужно несколько минут на то, чтобы взять себя в руки и успокоить нервы».

Повесив плащ и причесавшись, она с сомнением посмотрела на кабинет Адама. Конни понимала, что ей рано или поздно придется встретиться с ним, поэтому решила не тянуть с этим.

Постучав и услышав ответ, Констанс вошла. Как же ей хотелось стереть румянец, вспыхнувший на щеках при виде Адама! Но похоже, в его присутствии она уже не в состоянии владеть собой. Конни заставила себя улыбнуться, и это помогло немного расслабиться.

— Доброе утро, советник, — спокойно обратился к ней Кэйген, внимательно оглядывая ее, затем встал и подошел, однако не слишком близко.

— Доброе утро, — отозвалась Конни, не замечая того, что пожирает его взглядом.

Она опасалась, что босс начнет подтрунивать над ней, но, кажется, Адам вооружился терпением.

— У тебя весь день расписан, — заметила Конни, не зная толком, что сказать.

— И день, и неделя, и весь год.

Констанс понимающе кивнула: они оба постоянно работали на износ и уже привыкли к этому.

— Не хочу занимать у тебя много времени.

— Можешь взять все, что есть, — заявил Кэйген, давая понять, что не собирается игнорировать возникшее между ними влечение.

Конни отвернулась. От его теплой улыбки все ее тело вмиг запылало; здоровые инстинкты снова пытались заглушить голос разума.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что подставил мне свое широкое плечо в пятницу и позволил поплакаться тебе в жилетку. Извини за то, что я оказалась такой… скучной. Знаешь, в это время года я бываю особенно невыносимой, и ты помог мне справиться с душевной болью. Надеюсь, что больше со мной такого не повторится.

Итак, она произнесла всю речь, которую заготовила еще дома. Правда, глядя на Адама, Конни не заметила, чтобы ее слова произвели хоть какое-то впечатление.

— Да, у меня широкие плечи, — согласился он. — И ты можешь пользоваться ими в любое время. — Адам говорил ласкающим, низким голосом, глядя на Конни завораживающим взглядом.

Констанс лихорадочно пыталась придумать, как бы перевести разговор на дела и оградить себя от угрозы своему покою.

— Я также хотела бы поставить точки над i еще кое в чем. Возможно, у тебя сложилось впечатление, будто я считаю, что в моем неудачном браке виноват только мой бывший муж. Это неверно… — Она помолчала несколько мгновений. — Думаю, ты догадываешься, что и в создании, и в разрушении брака участвуют двое. Я виновата не меньше Карла, потому как была эгоистичной и слишком много думала о карьере. Мне вообще не следовало выходить за него замуж. Я очень мало сделала для того, чтобы у нас была здоровая семья, и вообще ничего не сделала ради ее спасения.

Последние слова Конни произнесла на одном дыхании. Когда она замолчала, в комнате наступила тишина, а Адам по-прежнему пристально смотрел на нее. Конни готова была провалиться сквозь землю.

— Кажется, ты хочешь о чем-то предупредить меня? — Адам скрестил на груди руки и прислонился к столу.

Это ей и было нужно. Конни хотела, чтобы Адам понял, что она не способна на длительные отношения.

— А тебе нужно предупреждение?

Несмотря на то что Конни была готова отвергнуть ухаживания Кэйгена, ее не оставляло чувство, будто он по-прежнему чего-то хочет от нее. Ей надо знать наверняка, чего именно.

— Что бы ты ни говорила, мой интерес к тебе не пройдет. И твое замужество меня волнует лишь потому, что оно так сильно повлияло на тебя.

Этого Конни и опасалась. Она усвоила горькие уроки, преподнесенные ей жизнью.

— Я много о себе узнала. Например, то, что карьера для меня важнее всего. И сейчас у меня нет ни времени, ни желания заводить романы, потому как может оказаться, что я не смогу уделять ему много времени.

— Вовсе я не собираюсь разрушать твою карьеру. — Адам очень хотел, чтобы она поверила ему. — Я знаю, как ты предана работе, и у меня хватает ума понять, что ты никогда не решишь, будто работа для тебя менее важна, чем для меня.

Констанс это уже было известно. Если кого по трудолюбию и можно сравнить с ней, так это Адама. Но ему не надо, подобно ей, бороться за выживание.

Напряжение, существовавшее между ними, не исчезло, просто стало качественно иным: теперь оба не сомневались в том, как их тела реагируют друг на друга.

— Пожалуй, мне лучше уйти сейчас и заняться работой, — пролепетала Конни, борясь с чувственным притяжением между ними. — Спасибо за то, что выслушал меня и помог в пятницу.

Конни направилась к двери, но ее остановил вопрос Адама:

— Пообедаешь со мной сегодня вечером?

По спине побежали мурашки. Она оглянулась и наградила босса осуждающим взглядом.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— А как насчет ленча завтра? — Адам хотел дать понять Конни, что не оставит ее в покое.

— Все мои ленчи на этой неделе будут состоять из бутербродов за рабочим столом.

— Вот и отлично, а я их куплю, моя милая.

Не сдержавшись, Констанс одарила его теплой улыбкой. Он был настойчив. Что ж, раз ей не избежать встреч с ним наедине, то надо хотя бы постараться контролировать ситуацию. Конни была уверена в том, что Адам быстро потеряет к ней интерес.

— В твоем кабинете или в моем? — сдалась она.

Адам рассмеялся от удовольствия. Конни была настоящим сокровищем, а он намеревается сделать все возможное, чтобы убедить и ее в этом. Правда, ему потребуется призвать на помощь все свое терпение.

— Давай договоримся так: чей кабинет первым освободится, тот и будет принимать другого, — весело предложил он.

— Это справедливо, — согласилась Конни, решив, что будет проводить время наедине с Адамом только в безопасности рабочих кабинетов. — А теперь мне пора браться за дела.

Так и вышло, что их встречи начались с общих ленчей. Конни была довольна тем, что Кэйген не давит на нее. Он ни разу не упомянул памятный для обоих вечер, подчеркнуто сдержанно держался с ней при сотрудниках. И никогда не требовал больше, чем она была готова дать ему.

Их физическое притяжение становилось все сильнее, однако Конни никогда не давала их отношениям зайти дальше обычного легкого флирта. Адам часто поглаживал ее щеки костяшками пальцев и часто держал ее за руку, никогда не давал ей забыть, что она — женщина. Констанс все это казалось неопасным, к тому же внимание мужчины было весьма приятно ей, и она не отталкивала его. Конни самой хотелось приласкать Адама, но каждый раз она сдерживала себя.

Как-то раз в конце тяжелой недели Адам вошел в ее кабинет без обычного блеска в глазах. Конни уже привыкла к тому, что босс заходит к ней не меньше двух раз в день, и с нетерпением ждала его визитов, однако на сей раз что-то с Адамом было не так.

— Ты выглядишь человеком, перед которым стоит веселенькая перспектива провести нудный вечер перед телевизором, — решила она пошутить.

— Ты хочешь, чтобы я пошел в свою пустую квартиру, сел за телевизор, а потом в одиночестве лег спать? — переспросил Адам с таким отвращением, что Конни невольно улыбнулась и, к своему удивлению, сделала неожиданное для обоих предложение:

— А ты не хотел бы пойти ко мне? Закажем пиццу и посидим перед телевизором вдвоем.

Брови Адама взлетели на лоб. Он не ждал ничего подобного, но Конни, заметив его изумление и радость, тут же поспешила добавить:

— Я не предлагаю ничего, кроме пиццы и еще какой-нибудь ерунды, если тебе так уж тоскливо смотреть телевизор в одиночестве.

Адам вздохнул и осуждающе посмотрел на Конни.

— Думаю, ты нарочно приглашаешь меня к себе, зная, что я не могу принять твое предложение. Тебе же известно, я сегодня вечером иду на этот идиотский банкет.

Признаться, Констанс совершенно об этом забыла.

— Вот она, цена славы! — воскликнула она, прищелкнув языком.

Дело было в том, что Адам удостоился чести быть приглашенным на этот вечер в благодарность за свой вклад в предупреждение преступлений.

Адам с угрожающим видом сделал шаг к ней, но Конни быстро села за стол. У нее сегодня было давно забытое игривое настроение. Дружба с Адамом помогла ей по-иному взглянуть на жизнь, и Констанс порой казалось, что она смогла избавиться от тяжелого груза вины.

— Кстати, на банкет были приглашены все сотрудники фирмы, — напомнил Кэйген, наклоняясь над столом и гипнотизируя ее взглядом. — Но, кажется, ты сослалась на какую-то важную встречу?

Констанс лукаво усмехнулась:

Адам рассмеялся, и Конни обрадовалась тому, что все-таки удалось его рассмешить. Но потом она вспомнила кое-что еще о предстоящем вечере:

— А ты разве не должен прийти туда с дамой?

— Думаю, этот вопрос вызван банальной ревностью.

— Так с кем ты пойдешь? С Марго?

Адам удивлялся переменам, произошедшим в Конни за последние недели. Она напоминала ему хрупкий бутон, медленно раскрывавшийся под солнечными лучами. Да и сам Адам чувствовал, как в груди его поднимается жар. Каждый день он получал награду за то, что сдержался в ту ночь…

— В яблочко — с первого удара! Марго была со мной, когда я получил приглашение, так что я тут же и пригласил ее. Если бы мы не договорились заранее, я бы пошел с тобой.

— Да-а? — недоверчиво переспросила Констанс, она не имела права расспрашивать Адама о том, с кем он встречается, но ей безумно хотелось знать, какие чувства босс испытывает к Марго.

— Это правда. — И, желая подтвердить свои слова, он быстро обошел стол и впился в ее слегка приоткрытые губы жадным поцелуем. — Мне не имеет смысла лгать тебе. Я должен Марго это свидание, но больше не собираюсь с ней встречаться.

Конни позволила обнять себя, наслаждаясь его теплом и силой.

— Стало быть, Марго ждет отставка? — краснея, спросила она.

— В моей жизни есть место только для одной женщины, и эта женщина — не Марго.

— Пока, — вставила Конни, напоминая, что у него никогда не было долгих отношений с женщинами.

— Нет, это навсегда, — возразил Кэйген. — Марго была всего лишь приятельницей.

«И очень близкой, — подумала Конни. — Интересно, относился ли он к кому-нибудь еще так же, как ко мне?»

Словно прочитав эти мысли, Адам снова припал к ее губам.

— Вы — единственная женщина, которая мне нужна, мадам советник, — хрипло прошептал он, — независимо от того, верите вы этому или нет.

Глаза Конни потемнели, буря противоречивых чувств охватила ее. С одной стороны, она не хотела быть очередной жертвой, однако с другой — ей невыносима была мысль о том, что Кэйген проводит время с кем-то еще. Собственное смятение раздражало Конни, она злилась из-за того, что не в состоянии владеть ситуацией.

Почувствовав ее смущение, Адам отошел к окну. Он сделал важный шаг, сообщив Конни о своих намерениях. Теперь надо дать ей возможность обдумать все как следует.

Констанс, кажется, успокоилась.

— Ты не сможешь одолжить мне машину? — попробовал расшевелить ее Кэйген. — Моя в ремонте, а бостонским таксистам я не доверяю.

Более наглой просьбы она в жизни не слыхивала! Адам хочет взять машину, чтобы кататься в ней с Марго.

— Один из моих лучших клиентов — таксист, — проворчала она. — И тебе лучше не клеветать на людей этой профессии.

Надо торопиться, а то он опоздает. Жаль только оставлять Конни, подумал Адам, открывая дверь. Впрочем, ее следующие слова заставили его замереть на месте.

— Думаю, я смогу позвонить Робу Хендерсону и пойти на банкет с ним, — заявила Конни исключительно ради того, чтобы увидеть, как на это отреагирует Кэйген.

Адам оторопел. Пока он столько времени пытался вытащить Констанс из ее раковины, ему и в голову не приходило, что она, вновь обретя веру в человечество, обратит внимание на какого-нибудь другого мужчину, а не на него. Адам рассвирепел.

— Какого черта ты пойдешь куда-то с Хендерсоном? — рявкнул он.

Хендерсон был молодым адвокатом, работавшим в офисе окружного прокурора. Адам и не знал, что его ненаглядная сотрудница питает к нему какой-то интерес.

— Потому что Роб — один из моих самых настойчивых ухажеров, — пожав плечами, ответила Конни.

— Ты никогда об этом не говорила.

Блеск в ее глазах напомнил Адаму, что эта женщина, собственно, ни разу не давала ему определенной надежды на грядущую близость.

— Тебе нравится тянуть тигра за хвост, да? — Прищурившись, Адам с гневом смотрел Констанс в глаза.

— Думаю, мне еще не поздно изменить решение и пойти на банкет. — Она была в восторге от обретенной над Адамом женской власти. — И тогда у нас будет двойное свидание.

Взгляд Адама стал ледяным. Она нарочно дразнила его. Как это ни нелепо, но вдруг проснулся примитивный собственнический инстинкт.

— Я лучше потороплюсь, пока ты не вынудила меня доказать, что тебе не нужен другой мужчина. — Эта угроза была произнесена пугающе низким тоном. — Увидимся позже. — С этими словами он ушел.

Констанс была недовольна тем, что он пойдет на банкет с Марго. Вдруг ему понравятся ласки этой женщины?

Конни не знала, сможет ли когда-нибудь быть такой же, как те, кому Адам отдавал предпочтение. Не знала и того, сможет ли вступить с ним в интимные отношения, но была уверена в том, что не желает терять его.

Может, стоило и машину ему одолжить. Или надо пойти на этот нудный обед и там присматривать за ним? А может, ей самой отвезти Адама с Марго на банкет?

Усмехнувшись, Конни схватила записную книжку и стала искать телефон одного давнего клиента, который клялся, что век будет ей обязан. Он внимательно выслушал ее план, и, как Констанс и надеялась, этот человек не отказался помочь.

Глава 5

Поздно вечером в квартире Конни раздался звонок: ей сообщили, что банкет подходит к концу. Не прошло и нескольких минут, как знакомый таксист уже подъехал к ее дому.

Итак, на остаток ночи Конни стала шофером номер 23, который будет возить Адама, куда тот ни пожелает. Чаевые швейцару, стоявшему у входа в банкетный зал, — и вот уже Адам с Марго садятся в ее такси. Игра началась.

К счастью, Марго жила в районе, который Конни знала довольно хорошо. Со времен колледжа она не развлекалась так рискованно, а потому все ее чувства были предельно обострены. Конни пыталась сосредоточить свое внимание на дороге, однако взгляд ее то и дело поднимался к зеркальцу заднего вида, в котором была видна парочка на заднем сиденье.

Конни прислушалась к их разговору, но ей было слышно лишь тихое бормотание. Впрочем, она догадалась, что Марго пыталась расшевелить Адама, но пока ей это не удавалось. Она поглаживала Кэйгена по колену до тех пор, пока рассвирепевшая Конни так резко свернула за угол, что взвизгнули шины. Марго сделала какое-то замечание по поводу нерадивых водителей, а Констанс в ответ, не сбавив скорости, затормозила у ее элегантного дома и поздравила себя с успешно выполненной работой.

— Буду рада подождать вас, сэр, — с тягучим бостонским акцентом проговорила Конни Адаму, который хотел расплатиться, и их взгляды встретились.

На его лице за несколько мгновений сменились выражения удивления, гнева и раздражения. Конни понимала, что, не желая оставлять Марго одну на ступеньках, Кэйген в то же время не хотел отпускать и ее.

— Я недолго, — произнес он тоном, в котором слышалось и предупреждение, и — чего она так ждала — желание.

Конни тихо засмеялась. Ей очень хотелось понаблюдать за тем, как эта парочка будет прощаться, но она заставила себя смотреть в другую сторону и замерла в сладостном ожидании. Интересно, как Адам отнесется к затеянной ею игре? Наверное, рассердится на то, что она не доверяет ему, но его наверняка развеселит ее шутка.

Конни охватила этакая бесшабашная удаль, ведь она не устраивала розыгрышей уже много лет. Конечно, ей будет нелегко общаться с боссом вне стен адвокатской конторы, но она больше не могла противиться искушению. Возбуждение горячей волной захлестнуло ее, когда Адам скользнул на переднее сиденье рядом с ней.

— Опять работаешь сверхурочно? — спросил он, оглядывая ее красную шерстяную шапку, потертую кожаную куртку и обтягивающие джинсы.

Он снял шапку у Конни с головы. Ее волосы в беспорядке рассыпались по плечам, и Адам бережно погладил их.

— Вообще-то я хотела надеть шоферскую кепку, да испугалась, что она будет нелепо смотреться в этом старом драндулете, зато шапка по цвету подходит к куртке. Между прочим, не все таксисты могут пощеголять тем, что заботятся о сочетании цветов в одежде.

Она говорила слишком быстро и слегка задыхаясь, тщетно пытаясь справиться с волнением. Либо Адам побьет ее за розыгрыш, либо повеселится вместе с ней. Внезапно Конни совершенно серьезно подумала о том, что их будущее зависит сейчас от того, что скажет Кэйген.

— А что бы ты стала делать, если бы я остался у Марго? — спросил он, не сводя с нее глаз.

Признаться, Констанс весь вечер размышляла именно об этом.

— У меня не было плана «Б». Возможно, я бы придумала что-нибудь на месте.

— И спрятала бы камень за пазухой?

— Признаюсь, моя вера в тебя была под угрозой. — Конни безуспешно пыталась развеселить его.

— Когда-то я уже говорил вам, мадам советник, что вы бываете удивительно нахальны, — заметил он.

Конни робко улыбнулась. Кажется, все будет хорошо, подумалось ей.

— А я вам отвечала, мистер Кэйген: «Для того чтобы работать с вами, без нахальства не обойтись».

Адам сбросил с себя куртку и, развязав узел галстука, снял его.

— И что же у нас дальше по плану «А»? — осведомился Адам.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Конни.

— Раз уж ты решила сократить мое свидание с Марго, то давай развлекай меня оставшуюся часть ночи.

— Оставшуюся часть? — Господи, во что она себя втянула?

— Ты сняла такси на всю ночь?

— Нет, взяла взаймы у одного друга. Он работает в ночную смену и ждет, когда я приведу ему машину назад.

Подумав, Адам вытащил бумажник и, вынув из него несколько крупных купюр, положил их в шоферскую кассу.

— Почему бы тебе не позвонить ему и не сказать, что машина арендована на ночь, а? Думаю, этих денег хватит, чтобы покрыть выручку за смену.

Конни попыталась понять, что таится за этим предложением.

— И что же мы будем делать всю ночь?

— Кататься, — весело ответил Адам. — Долго кататься.

Констанс было страшновато оставаться наедине с боссом, но она все же позвонила таксисту, и когда сказала, сколько тот получит, ее знакомый сразу же согласился.

— Ну вот и хорошо, — сказала Конни, положив руки на руль. — Итак, ты мой клиент. Куда ехать?

— М-м… По всему городу.

Он указывал ей путь с холодной отрешенностью гида. Прожив здесь всего несколько лет, Констанс еще плохо знала улицы Бостона, зато Адам, уроженец этого города, с гордостью показывал ей свои любимые места.

Потом они взяли кофе в какой-то ночной забегаловке и перекусили на стоянке. Констанс попросила Адама поведать что-нибудь о своей личной жизни, и он принялся развлекать ее рассказами о себе.

Он был единственным ребенком, но родители его никогда особенно не баловали.

— Ты считаешь, что у тебя было суровое детство, да? — поддразнила Конни.

Ей в жизни не доводилось встречать более самоуверенного и приспособленного к жизни мужчину. Может, конечно, безумно любящие своего сына родители и приучили его к строгой дисциплине, но — в этом Констанс готова была побиться об заклад — Адам никогда в жизни не испытывал недостатка любви и не страдал оттого, что его редко хвалили старшие.

— Ты, случайно, не подтруниваешь надо мной, а?

Конни притворилась удивленной.

— Я?! Да чтобы какая-то там начинающая таксистка критиковала столь удачливого вундеркинда?

— Вундеркинда? — переспросил Кэйген, с угрожающим видом придвигаясь к ней.

— Осторожнее, если кофе прольется, то нам в жизни не отмыть сиденья от пятен.

— Вообще-то мы оба взяли эту машину напрокат, не так ли?

— Что ж, тогда не стоит терять времени, — заявил он. — Поехали.

Засмеявшись, Конни протянула Кэйгену пустой стаканчик, чтобы он мог отдать поднос официанту, и стала ждать дальнейших указаний.

На сей раз Адам приказал ехать на западную окраину города, чтобы показать недавно приобретенный им участок земли. Правда, Кэйген не собирался интересоваться, как его спутнице понравится его новая собственность, зато он был уверен, что они смогут спокойно припарковать там машину.

— Знак указывает на то, что мы попали в частные владения, куда въезд воспрещен, — заметила Констанс. — У меня не хватит денег на адвоката, если нас арестуют.

— Никаких проблем, — заявил Кэйген. — Я знаком с парнем, который владеет этой землей, и должен прямо сказать, что он настоящий душка. Ему и в голову не придет вызывать полицию и устраивать шум из-за таких пустяков.

— Он просто изумительный человек, причем во всех отношениях, — кивнул Адам.

— И настоящий гений в юриспруденции, — уточнила Конни.

Она завела машину в парк, заглушила мотор и уточнила:

— И у этого великолепного землевладельца нет ни капли скромности?

— Ни капли, — эхом отозвался Кэйген и протянул ей шерстяную шапку. — Мы идем на прогулку.

Констанс была рада подчиниться такому приказанию, потому что уже устала сидеть за рулем. В воздухе стояла осенняя прохлада, но погода все еще была мягкой и приятной.

Адам обнял Констанс за плечи и привлек ее к себе. Ущербная луна и мириады звезд освещали им путь, когда они брели к опушке на вершине холма, откуда был виден уснувший город.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался Адам, показывая на свой обширный участок, изумительный по красоте и живописности.

— Что ж, здесь очень мило. Сколько всего акров?

— Семь. Три акра занимает лес и небольшая речушка, которая протекает на самом краю участка. Сейчас слишком темно, чтобы разглядеть все, но тебе нравится хотя бы то, что видно? — спросил он, забыв о том, что решил не спрашивать мнения Конни о своей земле.

— Что же тут может не нравиться? — Она пожала плечами.

— Как считаешь, это подходящее место для строительства?

В голосе Адама звучали напряженные нотки, и это немного удивило Констанс. Она и не догадывалась о том, что могло смущать его и отчего он сомневался в ценности этой земли.

— По-моему, здесь все великолепно. Ты купил землю, чтобы использовать ее в коммерческих целях, или просто для того, чтобы сделать капиталовложение?

Стряхнув пыль со старого пня, Адам усадил Конни, а сам принялся мерить лужайку большими шагами.

— Я хочу построить здесь дом.

— Звучит неплохо, но к чему тебе дом?

— Чтобы жить в нем, — раздраженно ответил Адам.

— У тебя же чудесная квартира в пентхаусе, твои родители владеют роскошным поместьем недалеко отсюда, так зачем тебе еще один дом?

— Конни, — терпеливо принялся объяснять Кэйген, — я не собираюсь до конца жизни оставаться холостяком, а также не намереваюсь жить в доме родителей. Я хочу иметь собственный дом.

Семью. Он не произнес этого слова вслух, но оно оглушительно громко зазвенело в голове Констанс. Адам купил эту землю для того, чтобы начать новую жизнь. Это было настоящим ударом для Конни, причем неожиданным и очень болезненным ударом. Едва затянувшаяся рана в ее душе снова стала кровоточить, пронзая острой болью. У нее перехватило дыхание.

Итак, у Адама есть планы на будущее, а у нее нет. Вот уже много лет как Конни запретила себе мечтать о нормальной жизни и не позволяла надеждам юности завладеть ею, потому что они причиняли слишком сильную боль. Когда-то был шанс, но Конни его упустила. Второго шанса не будет.

Неожиданно обидная мысль поразила ее. Неужто Кэйген решил напоследок развлечься с ней, а уж потом посвятить себя спокойной семейной жизни?

— Зачем ты привез меня сюда?

Дрожащий голос выдал волнение Констанс, и это не укрылось от Кэйгена.

— Просто я подумал, ты сможешь что-нибудь посоветовать мне.

— По поводу женщины, с которой ты бы хотел связать свою жизнь?

— У меня уже есть такая женщина, — отозвался Адам.

Не на такую реакцию он рассчитывал, и это обеспокоило его. Вместо того чтобы с первого же взгляда влюбиться в это место, Конни решила, будто он решил сделать выгодное капиталовложение, не видя в нем мужчину, который хочет иметь дом и семью. Несмотря на его страстное желание, она все-таки не верила в их общее будущее.

— Думаю, это будет идеальное место для дома, — наконец вымолвила Конни, оглядываясь по сторонам. — Достаточно близко к городу, но в то же время вдали от шума и суеты. Словом, здесь замечательно.

Конни говорила именно те слова, какие он хотел услышать, но в ее голосе не было ни капли энтузиазма. Кэйген решил переменить тему разговора. Возможно, он сможет привезти ее сюда днем, когда она не будет такой уставшей.

— Чуть-чуть, — ответила Конни, хотя на самом деле ее колотил жестокий озноб.

— Давай вернемся в машину.

Обняв Конни за плечи, Адам прижал ее к себе. Сначала ее тело было неподатливым, а потом она все-таки потянулась к нему.

Констанс пыталась убедить себя, что вовсе не расстраивается из-за его планов на будущее, ведь ей не нужен мужчина, поэтому нечего и сердиться на Адама.

Кэйген усадил ее на место пассажира, а сам сел за руль. Конни сняла кепи и положила голову ему на плечо. Адам был таким большим и теплым.

— Посидим немного просто так, ладно?

По молчаливому соглашению ни один из них больше не говорил о собственности Кэйгена.

— Мы отдыхаем, — отозвался Адам, осторожно расчесывая пятерней ее волосы.

— Если для этого потребуется хоть какое-то усилие с моей стороны, то дело дрянь, — сочла нужным предупредить девушка.

— Мы просто поболтаем немного, — заверил ее Кэйген, но Констанс тут же напряглась.

— О чем это? — с осторожностью спросила она.

— Ты и так обо мне все знаешь.

— Я бы не сказал. Расскажи мне о своей жизни. Что ты делала до того, как переехала в Бостон? — Почувствовав, как напряглось ее хрупкое тело, Кэйген поспешил чуть изменить свой вопрос: — Ты можешь не вспоминать о замужестве, просто расскажи о своей семье.

— Я на четыре года старше своей сестры Кэнди, мы из-за всего ссорились. Она хотела носить мои вещи, пользоваться моей косметикой, подслушивала мои телефонные разговоры. Я была уверена, что хуже надоедалы на свете нет, но потом мама убедила меня, что Кэнди скорее хочет польстить мне, чем досадить.

— Она старалась быть похожей на тебя.

— Возможно. Кстати, должна признать, что она была довольно милым ребенком. Кэнди делала все, о чем бы я ни попросила ее. Она ныла, если я исключала ее из каких-то моих планов, а потому я бывала вынуждена уступать ей, впрочем, я не жалею об этом.

— Что ж, думаю, Кэнди переросла свою преданность сестре, — промолвил Кэйген, приподнимая лицо Конни за подбородок. — Ты слишком умна для того, чтобы быть постоянным объектом почитания. А теперь вы поддерживаете отношения? — Адам заговорил более низким, проникновенным голосом, осыпая ее лицо мелкими поцелуями.

— Мы иногда перезваниваемся, — задыхаясь, прошептала Констанс.

Как же приятно и спокойно было рядом с ним! И как же хотелось еще крепче прижаться к Адаму!

Его губы нашли нежный изгиб на ее шее, а потом поднялись чуть вверх и нащупали чувствительную ямочку за ухом.

— Она живет в Нью-Йорке рядом с твоими родителями?

— М-м… — промычала Конни, чувствуя, что не в состоянии продолжать разговор: жар его губ сводил ее с ума. — Рядом с родителями и целым кланом тетушек, дядюшек, племянников, племянниц, кузин и кузенов, — наконец нашла она в себе силы ответить ему.

— Кэнди тоже изучала юриспруденцию? — Адам зарылся лицом в ее волосы.

— Начальное образование, — пролепетала Констанс.

Голова шла кругом. Еще несколько таких мгновений — и она растает.

Адам попытался унять кипевшую в его жилах кровь, потому что не собирался соблазнять Конни на сиденье автомобиля. Они уже слишком взрослые для таких вещей, но если не проявят сейчас осторожность, то пламя, бушующее в них обоих, уже не потушить.

— Кэнди замужем? — спросил Адам, с трудом заставляя себя поддерживать беседу.

— Она вышла замуж за учителя. Я плохо знаю Тони, но, кажется, он действительно хороший парень.

— У них есть дети?

Упоминание о детях в одно мгновение вернуло Конни с небес на землю. Кэнди совсем недавно родила ребенка. Родители были в восторге, но опасались высказывать свою радость при старшей дочери. Конни была искренне рада прибавлению в семействе, хотя не могла отрицать, что ее депрессивное состояние отчасти вызвано появлением на свет племянника: рождение малыша напомнило ей о потере.

Одним из непременных требований трудоустройства в юридической фирме «Кэйген и Картер» было представление подробной справки о состоянии здоровья. Именно из этого документа Кэйген узнал, что у Констанс была беременность. Как же Адаму хотелось, чтобы она доверилась ему!

Несколько мгновений Конни молчала, пытаясь справиться с волнением и спрашивая себя, не стоит ли рассказать Адаму о ребенке. Надо же поделиться с кем-то горькими воспоминаниями, но она боялась, что начнет плакать и будет выглядеть совсем глупо.

— В прошлом месяце у Кэнди родился сын Джой.

— И ты его еще не видела? — удивился Адам, выпуская ее из объятий. — Извини, что тебе пришлось отложить отпуск. Может, на праздники съездишь познакомиться с малышом.

— Кэнди прислала мне фотографию и газетное объявление о рождении сына, — вздохнула Конни. — Но это один из тех снимков, что второпях делают в больницах, так что изображение явно оставляет желать лучшего.

— Так попроси их снять мальчика на видео и прислать тебе кассету.

Об этом Конни почему-то не подумала. Включив видеомагнитофон, она сможет познакомиться с племянником, и, может быть, уже не надо будет опасаться своих слез при первой встрече с новорожденным. Кстати, и родные поверят в то, что она хочет разделить их счастье.

— Обязательно так и поступлю, — сказала Конни, с благодарностью взглянув на Кэйгена.

На этот раз ее голос звучал решительно, и Адам понял, что она не собирается продолжать разговор на эту тему. Подавив вздох, он включил зажигание. Пора было отправляться в обратный путь.

Глава 6

На следующей неделе — перед Днем благодарения — все в конторе уже изрядно переработали и старались закончить дела до праздничных каникул. Потом несколько работников фирмы свалились с гриппом. Единственным утешением Конни служили воспоминания о пятнице, от которых ее лицо озаряла счастливая улыбка.

Было уже совсем поздно, когда она попрощалась с последним клиентом и, вернувшись к своему столу, устало упала на стул. Конни сняла очки, сбросила с ног туфли и потянулась, закинув руки за голову. При этом тонкий трикотаж блузки соблазнительно обтянул ее грудь, представив ее в полной красе взору мужчины, стоявшего в дверях, которые соединяли два кабинета.

— Я чувствую, как от потягивания твои мышцы расправляются.

Конни чуть не подпрыгнула. Адам, скрестив на груди руки, открыто разглядывал ее. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажив сильные мускулистые руки, а в вороте расстегнутой рубашки виднелись темные густые волосы.

Конни покраснела и в который уже раз напомнила себе, что не собирается вступать с Адамом в близкие отношения. Но ее взгляд говорил об обратном.

— Хочешь чего-нибудь? — спросила Конни.

На лице Кэйгена мелькнула дьявольская улыбка, и у нее перехватило дыхание от восторга — такой сексуальной была эта секунда.

— Нет, только свою ежедневную дозу, — ответил Адам и, не сводя с Конни взгляда, направился прямо к ней.

— Ну да, причитающуюся мне ежедневную дозу Констанс Стэнтон. Я у тебя на игле. Но мы были так заняты в последние дни, что я боюсь, как бы мне не отвыкнуть от этого сладкого наркотика.

Это признание было произнесено несколько агрессивным тоном, и Конни на мгновение засомневалась в его искренности.

— Утомлен, голоден и у меня стоит.

Как Адам и ожидал, глаза Конни расширились от изумления. Впрочем, Констанс быстро совладала с собой, ее губы растянулись в лукавой улыбке, которая вскоре перешла в озорной смех. Она не была ханжой и не раз слышала это выражение, но услышать его от респектабельного босса. Конни развеселилась вовсю.

— Ты считаешь, что это забавно? — спросил Адам, присаживаясь на край стола; ему нравился смех Конни.

— Ничуть не забавно. Но вот ваша «наркомания»… Это, между прочим, похоже на большинство вредных привычек: чем дольше воздерживаешься от них, тем легче.

Адам прищурил глаза.

— Ты говоришь как человек опытный.

— Совершенно верно, — весело кивнула Конни. — Я несколько лет «сидела на игле» и смогла не только завязать, но выжить.

Эти слова вызвали моментальную реакцию. Схватив Конни под руки, Адам рывком поднял ее со стула и поставил между своих раздвинутых ног.

— Не стоило говорить об этом вслух, — глядя ей прямо в глаза, прошептал он.

— Тебя это так шокировало? — спросила она, положив ладони на его широкую грудь и ощущая, как его жар становится все сильнее.

— Я бы назвал это преступным сокрытием страсти и чувственности.

Рука Конни легла на темный треугольник, видневшийся в вороте его сорочки.

— С чего ты взял, что я — страстная женщина? — решилась спросить она, храбро глядя в серебристо-голубую бездну его глаз.

— Это называется сексуальной привлекательностью. Ты просто излучаешь ее. Да, не стану отрицать, тебе удается себя контролировать, и, возможно, это отпугивает от тебя мужчин, но ты не можешь отрицать своей чувственности. Грешно даже пытаться. — Его пальцы стали осторожно вынимать шпильки из ее волос.

— Но если я уж такая привлекательная, то почему тебе понадобилось так много времени, чтобы заметить это?

— Я давным-давно обратил на тебя внимание. Я знаю, что ты сомневаешься, знаю, что ничем не могу доказать свои чувства. Лишь время покажет, что я сейчас говорю правду, а пока просто прошу тебя доверять мне.

Доверять… Одно слово вмещает в себя такое емкое понятие. Конни не была уверена в том, что хочет доверять Адаму, и стоит ли идти у него на поводу и вступать с ним в физическую близость.

— Думаешь, более интимные отношения между нами усилят это доверие? — Ей нужно было точно знать, что Кэйген хочет от нее.

— Я хочу, чтобы ты желала меня так же сильно, как и я тебя, — низким голосом проговорил Кэйген. — Но мне нужно, чтобы ты отдалась мне без сомнений и сожалений. — Он прижал ее к своей груди, и его губы нашли пульсирующую жилку у Констанс на шее.

Казалось, кости превращаются в кисель, а горячее дыхание Адама опаляет кожу, когда он нашептывал ей на ухо!

— Я не собираюсь давить на тебя, но мне хочется, чтобы ты привыкла к моим поцелуям и прикосновениям. Дотрагивайся до меня, когда захочешь, и при этом не опасайся ничего. Ты слишком много беспокоишься о пустяках.

Конни была не в силах сопротивляться, впрочем, ей и не хотелось этого.

— А когда ты совсем привыкнешь ко мне, — продолжал Кэйген между нежными поцелуями, — мы с тобой займемся любовью по-настоящему и ты будешь изнывать под моими ласками так же сильно, как я под твоими.

Конни почувствовала, как сильно он возбужден, ее колени подгибались. Надо оказывать сопротивление, но на это сил уже не было.

Ее ногти с силой впились ему в спину, и Адам застонал от наслаждения. Конни задрожала, в ушах у нее шумело, перед глазами мелькали красные круги, и она ритмично задвигалась, касаясь животом его плоти.

— Стой спокойно, — оторвавшись от нее, прошептал Адам. — Еще одно движение — и я окажусь в глупом положении.

— Извини, — вырвалось у нее.

Конни вовсе не хотела дразнить его, просто в объятиях Адама так легко потерять голову. Она хотела было вырваться, но Кэйген удержал ее на месте.

— Я не хочу, чтобы ты убегала от меня. Просто надо уважительно относиться к сексуальной энергии, которую мы оба вырабатываем.

Услышав эту странную фразу, Конни улыбнулась. Ее дыхание немного успокоилось, она положила руки ему на грудь.

— Ты настоящий обольститель, — прошептала она, глядя на него затуманившимися глазами.

— А ты соблазнительница. Я хочу исследовать все стороны твоей чувственности, — шепнул он.

— Почему это моей?

— Потому что ты единственная женщина на свете, которая может говорить мне все, что угодно. Ты умна, способна на сострадание и невероятно сексуальна, — объяснил Адам.

Констанс было приятно, что босс находит ее интересной и умной, но она не хотела участвовать в каком бы то ни было состязании. Не исчезнет ли его интерес после получения желанного? А вдруг к этому времени она настолько привяжется к Адаму, что не захочет расставаться?

Заметив, как потемнели ее глаза, он тепло улыбнулся.

— Кстати, совсем забыл! У меня для тебя есть приглашение. Что скажешь насчет обеда на День благодарения с моей семьей? У тебя ведь нет иных планов?

— Нет, только работа, — отозвалась Конни. — Но ты уверен, что твоя мама будет рада незваной гостье?

— Ну какая же ты незваная, если я только что пригласил тебя?

— Конечно, ведь не тебе же готовить, — усмехнулась девушка.

— К счастью для нас, — добавил Кэйген. — Но мама говорила, что будет в любое время рада тебя видеть. Она постоянно ругает меня за то, что я чересчур загружаю тебя работой и совсем не привожу в гости.

— Что ж, в таком случае я с радостью принимаю приглашение.

Улыбка Адама стала еще шире, и он уже был готов снова завладеть ее губами, как вдруг в дверь постучали. Конни быстро вырвалась из объятий Адама и пригладила волосы.

В кабинет вошел Стивен Картер. Судя по его расстроенному виду, возникли какие-то проблемы.

— Прошу прощения, — пробормотал он, с понимающим видом оглядывая Адама и Констанс, и тут же перешел к делу. — Я только что отослал Дейва домой — кажется, тоже с гриппом. Парень до того разболелся, что едва голову держит. Какие у тебя планы? — обратился он к Адаму.

Кэйген по-прежнему сидел на краю стола Констанс, не чувствуя себя обязанным скрывать что-то от Стивена.

— Завтра вечером я улетаю в Филадельфию, меня не будет недели две. А как вернусь, работы будет выше крыши.

Стивен скривил недовольную гримасу.

— А я наконец-то увидела свет в конце туннеля. Два дела отложены, а один из моих клиентов отозвал заявление о разводе.

— Слава Богу! — Стивен протянул ей стопку папок. — Дейв проделал уже всю предварительную работу и клянется, что к понедельнику будет здоров, но мне надо быть уверенным, что кто-то еще войдет в курс этого дела, на всякий случай я не хочу откладывать слушание только из-за того, что фирма временно не в состоянии предоставить адвоката.

Кивнув, Конни положила папки на стол и уже хотела было открыть верхнюю, как вдруг заметила, что мужчины обменялись какими-то странными взглядами.

— Сегодня звонил Бен Харолдсон, — сказал Стивен. — Нам с Дейвом с ним не справиться, так что одна надежда на тебя.

— Я не смогу уделить ему столько времени, сколько он хочет.

— Может, Констанс? — спросил Стивен, не сводя глаз с Адама.

— Нет, — твердо ответил за нее босс.

— Что нет? — вмешалась в их непонятный разговор Конни, раздраженная тем, что они говорят загадками. — Кто такой Бен Харолдсон?

— Один из самых богатых финансистов Бостона, — объяснил Стивен. — Он невероятно богат и продолжает старинную, уважаемую в городе династию. В прошлом году против Харолдсона было заведено судебное дело по обвинению в том, что он якобы пытался обманным путем вытянуть у своих старых друзей приличную сумму денег.

— На прошлой неделе судья Ренегер остановил судебный процесс, ссылаясь на то, что присяжные не смогли вынести решения, а Бен уволил своего адвоката. Можно не сомневаться, сейчас он торопится найти нового, — добавил Адам.

— Вы хорошо его знаете? — поинтересовалась Конни, переводя взгляд с Адама на Стивена.

Оба ее собеседника выросли в элитных кругах Бостона и наверняка имели представление о том, виновен Харолдсон или нет.

— Ты считаешь, он виноват? — спросил Адам у Стивена, на лице которого при этом вопросе не дрогнул ни единый мускул.

Да, каким бы ни было их мнение, похоже, они не собирались высказывать его.

— У меня найдется время, — твердо сказала Конни. — Почему я не могу взять это дело? Или вы считаете, что я с ним не справлюсь?

— Нет, ты способна вести любое дело, — заверил ее Адам, — вот только я не хочу, чтобы ты связывалась с Харолдсоном.

Связывалась с Харолдсоном? Констанс тут же перешла в атаку:

— Ты намекаешь на то, что уверен в его виновности?

— Да не знаю я, виновен он или нет, — мрачно ответил Адам. — Просто не хочу, чтобы ты имела с ним дело, не хочу — и все тут!

Почувствовав, что запахло жареным, Стивен поспешил убраться с линии огня.

— Пожалуй, мне лучше уйти, — заявил он. — Марджи взяла с меня обещание, что я не слишком задержусь сегодня.

Как только дверь за ним захлопнулась, Конни села и, прищурившись, посмотрела на Адама.

— Ты просто щадишь мои чувства или на самом деле считаешь, что я могла бы справиться с делом Бена Харолдсона? — Она понимала, что для становления карьеры просто необходимо было иметь опыт в громких процессах именитых клиентов.

— Да, я знаю, что ты с ним справишься, — подтвердил Кэйген. — Больше того, я должен тебе сказать, что ты — один из лучших адвокатов города.

— Так почему же ты не хочешь, чтобы я брала именно это дело?

— Я не хочу, чтобы ты имела дело с Харолдсоном. — Адама начала раздражать настойчивость Конни.

— А если бы у тебя было время, ты бы стал представлять его интересы в суде?

— Возможно, — процедил Кэйген сквозь зубы.

— Так, значит, ты не имя фирмы защищаешь, отказываясь передать дело мне?

— Конни, сейчас меня волнует не фирма, а ты.

Именно этого Констанс и боялась.

— Иными словами, — холодно произнесла она, — ты не хочешь поручить мне дело лишь по личным мотивам, так? — Последние слова Конни произнесла таким резким тоном, что глаза Адама еще больше потемнели от гнева.

— Ты же слышала, что у этого Харолдсона дурная репутация, к тому же он известен своим неджентльменским отношением к женщинам. Я бы ни одной из наших сотрудниц не позволил вести его дело.

— Но поскольку я единственная женщина-адвокат в твоей фирме, то вывод ясен. — Констанс распалялась все больше. — Ты же обещал, что наши личные отношения никак не повлияют на служебные! А теперь пытаешься перехватить у меня одно из самых серьезных дел. По-твоему, это справедливо?!

— Это не имеет никакого отношения ни к справедливости, ни к нашим личным отношениям! Харолдсон умеет каким-то непостижимым образом подчинять себе женщин и обманывать их. Тебе не нужны лишние переживания!

— Это ты так считаешь, Адам! — Вскочив, она принялась мерить шагами комнату. — Я не позволю тебе манипулировать моей карьерой из-за наших личных отношений!

— Почему же тогда ты забыла о своем профессионализме, когда просила забрать у тебя дело Колдгара?

— Это совсем иное! Я просила дать мне другое дело! Я не лишалась возможности вести другие дела!

До сих пор небрежно сидевший на краю ее стола Адам встал и выпрямился.

— И это лишь подтверждает, — заявил он, — что тебе не удастся до конца отделить личную жизнь от профессиональной.

Похоже, их судьбы и в самом деле переплелись, если он говорит такие вещи, подумала Конни.

— Тебе легко говорить, — горячилась она. — Ты-то можешь делать, что хочешь, черт побери! А мне не повезло! К несчастью, мой босс может манипулировать мной! Выходит, у меня не остается выбора, так?

Адам был готов сделать все, что в его силах, лишь бы защитить Конни, но она отказывалась от помощи, и он почувствовал себя мерзавцем. Ему не нравилась роль, которую он вынужден был играть, как не нравилось и ее отношение к этой роли.

— В нашей фирме ты всегда имела достаточную свободу, — сухо напомнил он. — И что бы ты там ни думала, я оказываю тебе огромную услугу, не разрешая браться за дело Харолдсона.

— Не нужны мне твои услуги! Если ты позволишь, чтобы наши отношения каким-то образом влияли на работу, то я положу конец тому или другому!

— Это что же, ультиматум? — тихим, но угрожающим тоном спросил он.

Конни заметила, как изменилось выражение его лица, но уже не могла остановиться.

— Я просто констатирую факт. Я не стану работать с тобой, если твои решения будут основаны на ревности или предрассудках. Я не твоя собственность, меня нельзя водить на поводке. Если ты не понимаешь этого, то я, в свою очередь, не понимаю того, как ты можешь считать себя моим другом.

Эти сердитые, но искренние слова эхом разносились по комнате и, казалось, еще долго звенели в воздухе.

И Адам, и Конни пытались успокоиться. Ему не верилось, что Конни готова разрушить то, что было между ними, хотя и не мог отрицать того, что становится ревнивым собственником.

— Итак, если я не позволю тебе вести дело Харолдсона, ты разрываешь наши дружеские и профессиональные отношения?

— Если ты не доверяешь мне, то о каких вообще отношениях может идти речь?

Адам едва сдерживался. Да, о доверии Констанс говорила правильно, но она была так ранима, а сама мысль о том, что какой-то мужчина сможет воспользоваться этим, приводила Адама в ярость. Впрочем, нельзя требовать от кого-то доверия, не доверяя человеку. Будь Адам на ее месте, он реагировал бы точно так же, как Конни.

— Хорошо, поговори с Харолдсоном. И сама решай, хочешь ли взять его дело. Но только пообещай мне, что не возьмешься только из желания насолить мне.

Конни была поражена неожиданной переменой его настроения.

— Обещаю тебе отнестись к этому процессу так же объективно, как к любому другому, — радостно пролепетала она, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.

— Пообещай еще кое-что, — потребовал Адам. — Ты не будешь больше отмахиваться от того, что происходит между нами. Нам не следует держать наши отношения в тайне. Доверься, и позволь мне не ронять достоинство.

— А еще допустить, чтобы ты по-прежнему играл роль ревнивого любовника? — игриво спросила Конни, вынуждая его вслух признаться в своей ревности.

Адам насмешливо улыбнулся:

— Я не могу совладать с ней, но я пока не твой любовник, поэтому единственное, что я могу пообещать, так это не совершать дважды одну и ту же ошибку.

— Ты понимаешь, да? — быстро спросила Конни; для нее это было очень важно.

Мольба в ее глазах и этот тихий трогательный вопрос растопили гнев Адама.

— Понимаю, — с тяжелым вздохом ответил Кэйген. — Мне это не по нраву, но я понимаю. Так я прощен?

Конни испытала невероятное облегчение.

— А я по-прежнему приглашена на завтрашний обед? — спросила она с озорным блеском в глазах.

Адам улыбнулся и поддразнил:

— Да, приглашена, так как мне надо, чтобы завтра вечером ты отвезла меня в аэропорт.

— Это справедливо, — кивнула Констанс, и вдруг она сообразила. — А ты надолго уезжаешь?

Адаму было не по себе оттого, что Конни должна заниматься делом Бена Харолдсона, пока он будет в Филадельфии.

— Надеюсь, что управлюсь за неделю, хотя может понадобиться и две.

Конни скривила гримасу. Расставаться так надолго?!

— Ты будешь скучать без меня? — Кэйгену очень хотелось получить правдивый ответ на этот вопрос.

— Думаю, да, — пробормотала Конни.

Конечно, будет скучать по нему. Но короткая разлука наверняка поможет им разобраться в своих чувствах.

Глава 7

Беспокойные раздумья об Адаме и их затянувшихся отношениях не покидали Констанс вот уже несколько недель. Конни скучала по нему сильнее, чем могла предположить, и растущая зависимость от этого человека пугала ее.

Адам часто звонил ей на работу и домой. Дело, которым он занимался, затянулось, и лишь в конце четвертой недели Кэйген надеялся возвратиться в Бостон.

Бен Харолдсон помог Конни пережить долгое отсутствие Адама. С первой же встречи она была очарована этим бизнесменом. Он был необычайно привлекателен и очень умен. Констанс поверила в его невиновность и согласилась представлять его интересы в суде.

Она была великолепна в зале заседаний. Через пять дней после того, как дело перешло в суд, и через три недели после своего знакомства с клиентом Конни произнесла перед присяжными последнее слово, и жюри удалилось на совещание.

Констанс тщательно оделась на последнее заседание. В этот день из Филадельфии должен был вернуться Адам, и она втайне надеялась, что босс придет в суд, чтобы оказать ей моральную поддержку.

Меньше чем через час присяжные сняли с Харолдсона все обвинения. Конни и Бен были до того взволнованы, что на время лишились дара речи, а потом от радости бросились друг другу в объятия.

В зале заседаний началось настоящее столпотворение. Репортеры и фотокорреспонденты спешили написать заметки и дать их фото в вечерние выпуски газет. Для того чтобы вывести ответчика и адвоката на улицу, понадобилось несколько судейских офицеров.

Конни проскользнула на заднее сиденье лимузина, который шофер Харолдсона предусмотрительно остановил прямо у лестницы. Дверца машины захлопнулась, и Констанс с облегчением вздохнула. Когда лимузин влился в поток транспорта, клиент и адвокат переглянулись и довольно рассмеялись.

— Мы сделали это! — воскликнула Конни, пожимая ему руку.

— Сделали! — повторил Бен и, высвободив руку, крепко обнял ее. — Я знал, что не совершил ничего плохого, но и, после того как первый процесс был проигран, начал сомневаться в беспристрастности юриспруденции.

— Думаю, приговор оказался полной неожиданностью для прессы, — усмехнулась довольная Конни.

Покачав головой, Бен засмеялся:

— Ничуть не сомневаюсь, что новый скандал не заставит себя ждать. Куда мне отвезти вас? — спросил Бен. — Мой повар будет рад приготовить праздничный обед, но если хотите, я угощу вас в любом ресторане города, какой вы предпочитаете.

Конни одарила его теплой улыбкой. Несмотря на предостережения Адама, Бен ни разу не сделал ничего предосудительного. Она знала, что это приглашение — не больше чем искренняя благодарность и дружеский жест.

— Спасибо, Бен. Мне приятно ваше предложение, но я бы хотела заехать в контору. Уверена, что у вас есть более приятная компания для того, чтобы отпраздновать победу.

Бен усмехнулся, но принял ее отказ спокойно. Сказав шоферу, куда ехать, он решил слегка поддразнить симпатичного адвоката:

— А не сегодня ли возвращается ваш босс, а?

На мгновение Конни смущенно опустила глаза. Она так часто в разговорах упоминала имя Адама, что Бен без труда догадался, какого рода отношения связывают миссис Стэнтон и мистера Кэйгена.

— Да, он прилетает сегодня, только не знаю, каким именно рейсом. Я хочу узнать в конторе, нет ли там для меня сообщения.

— Вы должны непременно передать этому молодому человеку, что его фирме повезло в тот день, когда она наняла на работу такого ценного сотрудника, как вы.

— Я буду каждый день напоминать ему об этом, — рассмеялась в ответ Конни, дружески обнимая Бена на прощание. — До свидания, Бен, будем держать связь, — уже серьезно добавила она.

— Непременно. Если вам понадобится помощь — какая угодно, — с ударением пояснил он, — непременно обращайтесь ко мне. Я в неоплатном долгу перед вами за то, что вы для меня сделали. Считайте меня своим вечным должником.

— Вам не за что благодарить меня, — с улыбкой возразила Конни. — Все дело в системе правосудия, которой я служу по мере сил.

Был уже седьмой час, сотрудники разошлись по домам, впереди уик-энд. Шаги гулко раздавались в зловещей тишине пустых коридоров. Охранник сказал, что Адам уже дома, и ее радости не было предела.

Конни решила преподнести Адаму сюрприз. Ей не терпелось увидеть его и рассказать о своей победе. Должно быть, он только что приехал, а потому не успел на заседание суда и теперь ждет ее.

В лифте Констанс вынула шпильки из пучка, распустила волосы и посмотрелась в зеркальце пудреницы. Несколько легких мазков помады — и она в порядке. От возбуждения ее щеки горели, а глаза сияли.

Постучав в дверь, Конни затаилась, ожидая ответа. Она увидела Кэйгена, и ее лицо озарилось светом небывалого счастья.

Самая приятная боль — боль желания — захлестнула Адама. Так бывало всякий раз, когда он видел Констанс.

— Привет! — Конни дрожала от возбуждения, ей хотелось броситься в его объятия.

Его волосы были всклокочены, рубашка наполовину расстегнута, а поверх воротника болтался развязанный галстук. У Адама был утомленный вид, и Конни безумно захотелось приласкать его.

— Эти четыре недели показались мне вечностью. — Адам убрал золотистый локон с ее лица. — Я уже не успевал на заседание суда, но слышал о твоем триумфе по радио.

Лицо Конни сияло от удовольствия.

— Мы выиграли! Я в восторге! — закричала она, едва не пустившись в пляс от радости. — А если ты пустишь меня в гостиную, я расскажу тебе все подробности, — игриво пригрозила она, многозначительно глядя на Адама.

От намека на его странное поведение Кэйген напряженно выпрямился, его лицо приобрело настороженное выражение. Правда, Конни ничего не заметила и, закрыв за собой дверь, продолжала дразнить его.

— Если ты боишься, что я скомпрометирую тебя, то у тебя будет хорошее оправдание, — прошептала она.

Конни положила руку ему на грудь и тут же почувствовала, как он вздрогнул, а еще вдруг заметила в его глазах боль.

Помешкав несколько мгновений, Адам все-таки пригласил в гостиную. Там Конни все поняла. Она оцепенела при виде другой женщины, которая явно чувствовала себя здесь как дома. Только теперь Констанс догадалась, почему Кэйген не смог прийти на судебное заседание и отчего у него был такой растерянный вид. Кровь похолодела в ее жилах, радость победы мгновенно улетучилась.

Незнакомка была великолепна — темноволосая, с правильными чертами лица и идеальной фигурой. Такая же элегантная и изысканная, как и остальные подружки Кэйгена из высшего света, но чем-то отличавшаяся от них.

Конни сразу поняла, что эта женщина очень важна для Адама; она почти физически ощущала их интимную связь. При мысли об этом в голове зашумело, все поплыло перед глазами.

Неожиданно Конни оказалась перед женщиной, которая сыграла большую роль в его жизни и благодаря которой он стал таким, каким был. Конни вдруг стало холодно, и ее обуял страх. Значит, из-за этой роскошной женщины Кэйген и не заводил длительных отношений с другими.

— Конни, позволь представить тебе Роуз Адкинс. Она — моя старая знакомая, в прошлом моя преподавательница. — Говоря это, Адам крепко держал Конни за руку. — Роуз, это Констанс Стэнтон, сотрудница нашей фирмы, которая только что одержала блистательную победу в очень сложном судебном процессе.

Итак, Роуз он представляет, как свою знакомую, а ее — как сотрудницу фирмы. Конни пыталась сдержать негодование. Рука слегка дрожала, улыбка замерла на лице. Если бы Адам не поддерживал ее, она, пожалуй, немедленно выбежала бы из квартиры.

— Завидую вашим талантам, миссис Стэнтон, — искренне произнесла Роуз. — Должно быть, вы очень храбрая. Я всегда очень любила законы, я даже могу обучать их основам, но у меня никогда не хватило бы смелости смотреть в лица судей и присяжных.

Конни поняла, что Роуз нарочно завела этот светский разговор, давая ей возможность немного прийти в себя. Похоже, эта дама наблюдательна и не лишена сострадания.

— Я уверена, что преподавать тоже весьма непросто, — заставила себя произнести Констанс. — Мне кажется, я не смогла бы взять на себя такую огромную ответственность, какую берут преподаватели.

— Зато мы получаем награду за свой труд. — Роуз засмеялась низким хрипловатым смехом, поглядывая то на Адама, то на Конни, и, заметив, каким огнем пылают его глаза, чуть опечалилась.

Старые друзья обменялись молчаливым посланием, отчего Констанс стало уж совсем не по себе. Адам, убедившись в том, что она не сбежит, уже не сжимал ее руку, а нежно придерживал.

— Хотела бы познакомиться с вами поближе, миссис Стэнтон, да жаль не могу. Опаздываю на обед, — промурлыкала Роуз, протягивая руку за норковым манто, висевшим на спинке стула.

— Вы не должны уходить из-за меня, — тихо возразила Конни. — Я ненадолго.

— Нет, что вы! Я уже вызвала такси.

Она явно лгала, но это было лишь еще одним доказательством ее такта и чувствительности.

Адам с нежностью посмотрел на свою давнюю приятельницу, и Конни обуяла такая ярость, какой она в жизни не испытывала. Даже неверность Карла так не ранила ее.

— Я рад, что мы оказались в одном самолете, — тепло сказал Адам.

— Я тоже, — с улыбкой отозвалась Роуз. — Нет-нет, я сама найду выход. Кажется, вам с миссис Стэнтон надо отпраздновать ее победу.

Попрощавшись с Роуз, они молчали еще некоторое время после того, как дверь за гостьей Адама захлопнулась.

Мир рушился, и Конни не знала, как унять страшную боль. Она не хотела слушать, как Адам будет объяснять ей, что просто так привел сюда эту очаровательную женщину.

Констанс хотела убежать и спрятаться. А потом настроить вокруг себя новые, еще более прочные преграды и притвориться, что случившееся ее ничуть не задело.

— Не делай этого. — Адам видел страх в глазах Конни. — Не отворачивайся от меня и не сомневайся во мне только из-за того, что увидела в моем доме женщину.

— Очень красивую женщину, — промолвила Конни. — Может, ты скажешь, что не испытываешь к ней никаких чувств и что она ничего для тебя не значит?

Адам заскрежетал зубами. Он не хотел лгать.

— Роуз — часть моего прошлого, которое я вспоминаю с благодарностью. Я любил ее, когда был еще совсем незрелым юнцом. Да, для меня она всегда будет много значить, но наш роман закончился много лет назад.

— Если между вами все кончено, почему она смотрит на тебя голодными глазами? Почему вы были здесь, а не в зале суда со мной? Неужели всех твоих бывших любовниц ждет радушный прием в этом доме? — закричала Конни.

Она была несправедлива и оскорбляла его, но барьеры надо было устанавливать сразу, сейчас, и, как казалось Конни, лучшим помощником ей был гнев.

Адам быстро потерял терпение, и он слишком устал, чтобы успокаивать ее.

— Ты нарочно делаешь из мухи слона, причем тебе это отлично известно!

— Ты отдыхал здесь с бывшей любовницей, а мне так хотелось, чтобы ты был рядом со мной!

— А ты была с Беном! Судя по нашему последнему телефонному разговору, он превратился для тебя в настоящее божество. Может, я не хотел состязаться с миллионером.

По правде говоря, Адам боялся сорваться, увидев Конни с Беном, и боялся показать окружающим свою ревность.

Конни не поверила ни единому слову. Она была уверена, что Бен не имеет никакого отношения к его отсутствию в суде. Нет, Кэйгена задержало другое. И теперь надо было узнать, почему он так долго не возвращался из Филадельфии. Может, из-за того, что ему просто наскучили их платонические отношения?

— Роуз живет в Филадельфии?

Адам окончательно рассвирепел. Они оба знали, что Констанс имела в виду, и от этого он совсем потерял над собой контроль.

— Черт возьми! — И грубо схватил Конни за руки. — Черт бы побрал твои подозрения и недоверие к людям! Я жил монашеской жизнью, работал как вол, изнывал от желания тебя увидеть! А ты даже не спросила, в чем дело! Ты тут же принялась обвинять меня и строить вокруг себя заградительную стену, чтобы я не смог перебраться через нее!

Констанс не просила ничего объяснять, так как знала, что не вынесет лжи. Разве у Карла не было припасено с десяток объяснений на любой случай жизни? А что, если она поверит Адаму? От этого боль не станет меньше.

Конни не отвечала и, не глядя в его сердитые глаза, пыталась вырваться из кольца его рук. При этом она прилагала такие усилия, что Адам вступил в настоящую борьбу с ней.

— Пусти меня, Адам, пусти, я хочу уйти! — кричала она, безуспешно отталкивая его.

Вот уже несколько недель, как она без остановки кружилась в вихре дел, а сегодняшний день истощил все ее силы. Нервы Конни были на пределе. Рыдания клокотали в груди, и она понимала, что если немедленно не вырвется, то дело кончится рыданием в его объятиях.

— Никуда я тебя не отпущу, — рявкнул Кэйген, удерживая Конни рядом с собой, несмотря на ее отчаянные попытки вырваться.

С силой тряхнув ее, он заставил Конни взглянуть ему в глаза. Глупые попытки убежать окончательно вывели его из себя.

— Прекрати вырываться, черт побери! Я хочу тебя до боли! Мне кажется, я умру от этого желания! А ты все время пытаешься спрятаться. У меня не было других женщин с того дня, как ты спала в моей постели. Я едва сдерживаю себя, а ты постоянно трусишь! — С этими словами он припал властным поцелуем к ее губам.

Конни пыталась вырваться, пыталась что-то сказать, но из груди ее вылетел лишь невнятный стон. Поцелуй стал нежнее. Его губы играли с ее губами, а потом кончиком языка Адам стал медленными движениями ласкать ее рот.

Желание жгло обоих, заставляло забыть обо всем на свете, кроме жажды обладать друг другом. Вот пальцы Адама умело расстегнули пуговицы на блузке Конни, ловко справились с бюстгальтером и вмиг раздели ее, оставив лежать нагой. Он снова прижался к ее губам жарким поцелуем, но вдруг в одно мгновение страсть его остыла, наступило отрезвление. Адам не мог взять Конни таким образом, а если сделает это, то любимая никогда не простит ему, да и сам он не получит удовлетворения.

— Ты ведь никогда не будешь доверять мне, да? — с горечью воскликнул он. — Ничего не хочешь знать о любви, так? Будешь пестовать свои предрассудки и не доверять мне, пока я не сойду с ума! — кричал он, распаляясь еще больше из-за ее молчания. — Ты прятала свое желание до тех пор, пока я чуть силой не взял тебя, а теперь ненавидишь меня за то, что я заставил тебя почувствовать себя женщиной. Забралась в свой глухой кокон и проклинаешь меня за свои прежние неудачи. Так вот, делай то, что считаешь нужным, но держись подальше от меня!

Его пальцы с силой впились в ее нежную кожу, но эта боль не шла ни в какое сравнение с сердечной болью, которую испытывала Конни. Действия Адама противоречили его утверждениям о том, что он неравнодушен к ней. Мужчина едва не овладел ею, но его желание подпитывалось гневом и обидой, а не любовью. Адам ненавидел ее за трусость и хотел причинить боль. Это было невыносимо.

— Прекрати! — Кэйген с силой тряхнул девушку за плечи, отчего слезы градом покатились из ее глаз. — Не смей плакать! — И он выбежал из комнаты.

Услышав, как хлопнула дверь, Конни зажала рот руками и затряслась от сдавленных рыданий. Нет, надо сдержаться. Начав плакать, она уже не сможет остановиться. Надо как можно скорее вернуться домой.

Конни лихорадочно оделась и выбежала из квартиры босса… Ее тело механически повиновалось приказам мозга, и она без происшествий добралась до дома. Конни решила, что найдет в себе силы справиться с реакцией Адама, но только не сегодня. Не в этот момент, когда сердце разрывается от боли и когда ей так плохо.

Остаток уик-энда она то впадала в отчаяние, то кипела от гнева, вспоминая произошедшее. Она полюбила Адама Кэйгена, полюбила всем сердцем, и это страшно пугало ее.

Да, возможно, сейчас Кэйген хочет ее, но он не знает, что такое настоящая привязанность. Кажется, и ревнует ее к Бену, потому что оба оказались так похожи. Конни вспомнила слова Бена: «Я люблю женщин, но жить с одной никогда не смогу, и потому умру холостяком».

И Адам был таким же. Как только она наскучит ему, примется искать себе новую добычу. Констанс не считала его негодяем, просто он не способен на настоящую любовь и не умеет быть преданным.

Но Конни хотела его. Она, конечно, не собиралась замуж ни за него, ни за кого-то другого, но опасалась того, что ей не пережить истории с Адамом.

А если между ними так ничего и не будет? Что, если Адам, устав от ее сопротивления, потерял к ней интерес? Хватит ли сил скрывать свою любовь и продолжать работать с ним? Хватит ли смелости уйти из фирмы?

Всего шесть лет назад Конни была совсем другой. Ей нравилось учиться, нравилось играть эмоциями. Но теперь она знала, что любить кого-то и ждать ответной любви очень опасно, и не хотела рисковать.

Глава 8

К понедельнику Конни постепенно совладала со своими чувствами, но все-таки побаивалась встречи с Адамом на работе. Умело наложенная косметика почти скрыла следы переживаний и бессонных ночей, но все равно выглядела измученной. Конни очень смутилась, когда в приемной ее встретили хором поздравлений.

Непрерывно думая об Адаме, она забыла обо всем на свете и никак не могла понять, чему, собственно, все так радуются.

— Должно быть, ты хорошо провела уик-энд, раз забыла о том, что мы празднуем, — заметила Кэрол, внимательно приглядываясь к Конни.

Констанс заставила себя улыбнуться. Какой праздник? Почему она должна была развлекаться, когда почти два дня плакала?

— Дело Харолдсона, — наконец подсказал Дейв, когда молчание уж слишком затянулось. — Твоя поразительная победа в зале суда.

— Ах да… Спасибо. Просто я задумалась, — попыталась Конни объяснить свою странную забывчивость, ведь дело Харолдсона было самым важным в ее карьере.

Сотрудники фирмы впервые видели всегда собранную Конни в такой растерянности и были заинтригованы ее поведением.

— Ты разве не видела газет? — спросила Дорис, протягивая ей стаканчик с кофе. — Первые страницы заняты вашими фотографиями, все газеты пишут только о тебе и Харолдсоне.

— Ты стала настоящей знаменитостью, — подтвердила Кэрол, подавая Конни стопку газет, которую она тут же стала просматривать, чтобы скрыть смущение.

Один снимок на половину полосы запечатлел их с Харолдсоном в тот момент, когда, окруженные толпой журналистов, они спускались по лестнице здания суда. Если бы Бен не поддерживал ее под руку, Конни бы сбили с ног, но, глядя на фотографию, можно было подумать, что они тесно прижимаются друг к другу. Их лица светились от радости. Интересно, видел ли Адам газеты?

— Мистер Харолдсон возил тебя в свой легендарный дворец, чтобы отпраздновать победу? — поинтересовалась Кэрол.

— Он вел себя как настоящий джентльмен и действительно пригласил меня на обед, но я отказалась, — объяснила Конни и, увидев, что коллеги не удовлетворены таким ответом, добавила: — Я безумно рада, что мы выиграли!

— Мы тоже, — успокоил ее Стив. — Любая фирма мечтает о том, чтобы о ней так много и восторженно писали в газетах, — заметил он, лукаво поглядывая на Конни. — Благодари Адама за то, что это дело попало к тебе в руки. Теперь ты можешь потребовать повышения.

Все расхохотались, а Конни обдало жаром при упоминании имени Кэйгена, и, стараясь скрыть волнение, она спросила у Кэрол:

— Какое у Адама расписание на сегодня?

— Кажется, он весь уик-энд приходил в себя после работы в Филадельфии, — заметила Кэрол, качая головой. — Бедняга там совсем вымотался. Сейчас он у себя, но днем поедет в суд. Не скажу, что у босса сегодня хорошее настроение. Что уж у него там произошло в Филадельфии или здесь, неизвестно, только я никому не советовала бы попадаться ему сегодня под руку.

Конни покраснела еще сильнее и перехватила понимающий взгляд Стивена. Интересно, что Кэйген поведал своему другу? Уж лучше бы все думали, что она провела уик-энд с Беном.

— Спасибо вам всем за теплую встречу, — с усилием проговорила Конни. — Вы оказали мне большую честь, но если я хочу более высокого жалованья, то пора браться за работу.

Она прошла к себе и облегченно вздохнула. Кабинет казался ей райским островком, затерявшимся посреди бушующего океана.

Почему-то она считала, что ее успех не так уж обрадовал Адама, ведь он даже не вышел в приемную, чтобы вместе со всеми поздравить ее. Похоже, Кэйген и дела с ней иметь не хочет.

Как же трудно теперь будет работать с ним! Конни смогла бы пережить его гнев и обвинения, но вот презрения Адама ей не вынести.

Подготовка к процессу Бена занимала почти все время, а потому остальные дела постепенно скапливались на ее столе. Теперь можно было взяться и за них. Констанс слышала, как босс уходил, а потом вернулся ближе к вечеру. Ей очень хотелось поговорить с Адамом, но она не знала, как начать разговор и что сказать. Конни была уже в отчаянии, когда ее наконец пригласили в его кабинет.

Стив и Дейв уже сидели за столом, и Адам жестом предложил ей присоединиться. Что, если он решил уволить ее? Что еще он может сказать ей в присутствии своих партнеров?

Конни едва держала себя в руках. Она пыталась скрыть смущение и страх, но мрачный вид Адама мешал сосредоточиться.

— Прошу прощения за то, что собрал вас так поздно, — начал Стивен. — Мы уже посовещались и приняли важное решение.

Конни была удивлена тем, что слово взял Стивен, хотя, признаться, была даже рада этому. Холодный взгляд Адама и сухое приветствие говорили о том, что он все еще в ярости.

Ладони у Конни вспотели, нервы были на пределе. Итак, это случилось. Адам захотел избавиться от нее, и коллеги поддержали его.

— Адам? — Стивен думал, что Кэйген захочет продолжить, но тот лишь покачал головой, показывая, что отказывается говорить.

— Мы хотим предложить тебе наравне с Дейвом стать нашим младшим партнером, — продолжил Стивен. — Вообще-то мы уже обсуждали это и хотели сделать тебе предложение весной, в твой день рождения, но после блистательной победы в столь трудном деле ждать не имеет смысла. Так что мы приняли решение начать процесс прямо сейчас.

Конни оторопела, на мгновение лишившись дара речи. Уж чего она точно не ожидала, так это стать сейчас совладельцем фирмы.

— Констанс Стэнтон, ты меня поражаешь! — рассмеялся Дейв. — Да если бы я так превосходно провел дело, как ты, то наутро я сам бы потребовал повышения! Мало того, что ты забыла отпраздновать победу, так, похоже, еще и шокирована нашим предложением!

Конни почувствовала, как краска заливает лицо. Она не осмеливалась поднять глаза на Адама.

— М-да… Я действительно удивлена… — пролепетала она. — Все так неожиданно… Конечно, мне очень хотелось стать вашим партнером, просто я не думала, что это будет так скоро.

Адам понял, в чем причина ее сомнений, и был возмущен тем, что Конни подозревает его в том, что он затормозил рост ее карьеры.

— На нас произвело огромное впечатление то, как ты вела дело Харолдсона. Впрочем, ты всегда держишь марку, и фирма может гордиться тобой. Нам приятно добавить твое имя к списку владельцев фирмы, — с улыбкой добавил Стив.

Мечта становилась явью: именно ради этого она работала не щадя себя. Ей очень хотелось принять предложение, правда, оставался еще один вопрос. Для того чтобы вступить в совладение фирмой, нужно было внести несколько десятков тысяч долларов.

— Вы даже не представляете, как я счастлива, — откашлявшись, заговорила она. — Проблема в том, что мне не под силу выкупить свою долю. Я скопила кое-какую сумму, но, боюсь, ее недостаточно.

— Мы установили высокие цены ради собственных интересов, — объяснил Стивен, — заботясь о том, чтобы к нам не попали случайные люди. Поэтому тебе, как сотруднику фирмы, придется заплатить лишь половину.

Конни хотела было возразить, но Дейв остановил ее:

— Со мной было так же, Конни. Не всем это известно, но я до сих пор выплачиваю свою долю. И ты можешь поступить, как я.

— Нет, в твоем случае в этом нет необходимости, — возразил Стивен, бросив быстрый взгляд на Адама. — Бен Харолдсон прислал чек и добавил к нему вознаграждение, которого хватит на оплату твоей доли.

Глаза Конни расширились, она кожей чувствовала гнев Адама. Похоже, щедрость Харолдсона доконала его. Простит ли он ее когда-нибудь, если Конни примет предложение?

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но вот этично ли принимать от клиента в подарок такую большую сумму? — нерешительно спросила она.

Усмехнувшись, Адам наконец-то нарушил молчание:

— Бен Харолдсон купил бы тебе весь Бостон, если бы знал, что ты хочешь его получить. Не обратись старик в нашу фирму, ему бы не найти порядочного адвоката, готового защищать его интересы. Так что ты можешь быть спокойна: эта сумма совсем не так велика для Бена Харолдсона.

— К тому же, по-моему, он готов купить тебе собственную фирму, — вмешался Стив, — но мы надеемся, что ты все-таки останешься с нами.

— Вы хотите сейчас же получить от меня ответ? — к собственному удивлению, спросила Констанс.

Судя по лицам мужчин, они тоже были удивлены. Дейв рассмеялся, Стив покачал головой, а Адам вызывающе посмотрел на нее и спросил:

— Все-таки надеешься на собственную фирму?

У Конни не было желания начинать свое дело, ей хотелось по-прежнему работать в фирме «Кэйген и Картер», но вдруг Адам не хочет больше иметь с ней дела?

— Я чувствую себя неловко из-за такого щедрого подарка, — честно сказала она, глядя в глаза Кэйгену. — Мне очень хочется быть совладельцем фирмы, но я не могу получить свою долю просто так, на тарелочке с голубой каемочкой.

Стивен и Дейв чуть не застонали, Адам, кажется, немного расслабился. Его холодные голубые глаза внимательно смотрели на Конни.

— Никто не дает тебе ничего просто так, — настаивал он. — Ты честно заработала повышение.

— По словам Стива, вы хотели подождать еще несколько месяцев, — заметила Конни, желая точно узнать мнение Адама.

На его щеках заходили желваки.

— Дейв и Стив настаивали на том, чтобы ты вошла в совладение сейчас, а я предлагал подождать до весны.

Конни вздрогнула, словно получила пощечину. Невыносимо было осознавать, что Кэйген сомневается в ее способностях. Она побледнела, однако не собиралась показывать, как больно ранили ее эти слова.

— Стив, пожалуй, надо дать Констанс время обдумать все как следует, а мы с тобой пока займемся бумагами, — предложил Дейв, и они тактично оставили ее наедине с Адамом.

Констанс чувствовала, что вся дрожит, в голове вертелось с десяток вопросов, но от волнения она словно язык проглотила.

— Нечего так осуждающе глазеть на меня, — сухо проговорил Адам. — Я сказал правду, но не объяснил, чем было вызвано мое нежелание немедленно включить тебя в состав правления фирмы, и это не имеет никакого отношения к твоей квалификации.

— Так в чем же дело? — с усилием спросила Констанс.

— Тебе это не понравится.

Они настороженно посмотрели друг на друга.

— Ты сначала скажи, в чем дело.

— Стив заговорил о том, чтобы сделать тебя совладельцем фирмы на следующий день после того, как мы вместе провели ночь. Я знал, что ты в то время не смогла бы заплатить необходимый для этого взнос, к тому же наши отношения… короче, я не хотел, чтобы ты обвинила меня в том, будто я пытаюсь купить твою благосклонность. И мне не нужны сплетни сотрудников о том, каким способом ты приобрела свое новое положение.

Итак, Адам просто защищал ее. Это одновременно и радовало, и огорчало. Ведь если бы не их отношения, ему бы не понадобилось вставать на ее защиту. Конни снова была в растерянности.

— Ну что? — коротко поинтересовался Кэйген. — Ни споров, ни обвинений? Разве ты не скажешь мне, что твоя личная жизнь угрожает твоей карьере? Не обвинишь меня в том, что я вел себя как самец-собственник? Не возмутишься тем, что я негодую по поводу способности Бена Харолдсона дать тебе то, чего бы ты не приняла от меня и за миллион лет? — сердито бросал он вопрос за вопросом.

Адам редко выходил из себя, но в последнее время это случалось все чаще, и все из-за нее. От этого Конни каждый раз теряла самообладание и чувствовала себя несчастной. Ах, если бы можно было изменить то, что произошло между ними в пятницу!

— У тебя есть серьезные возражения против того, чтобы я становилась твоим партнером? — спокойно спросила она, пряча глаза от горящего взгляда Адама.

— Я никогда не сомневался в твоей компетентности.

— Ты хочешь, чтобы я приняла подарок Бена, или мне лучше подождать?

Подумать только, Конни была готова отказаться от того, чего так отчаянно хотела! Адам очень переживал из-за того, что испортил ей такой праздник, но по-прежнему сердился на Констанс за все ее глупые сомнения.

— Если бы я считал, что фирме это невыгодно, то нипочем не дал бы своего согласия, — ответил Кэйген. — С профессиональной точки зрения ты готова к тому, чтобы войти в состав правления фирмы.

Конни поняла, что теряет время. Он не простит ее сейчас. Возможно, вообще никогда не простит. Выходит, долгий уик-энд не смягчил его гнева, не унял его душевной боли.

Встав со стула, Конни разгладила ладонями юбку. Адам тоже встал, и, разделенные письменным столом, некоторое время они молча смотрели друг на друга.

— Тебе станет легче, если я откажусь от подарка Бена? — набравшись смелости, спросила Конни.

Это был уже не профессиональный, а очень личный вопрос. Адам заскрежетал зубами от злости: каждый раз, когда при нем упоминали имя Харолдсона, он выходил из себя.

— Этот щедрый дар… Ты получила его только за свою работу?

У Конни перехватило дыхание при таком оскорблении, ее глаза потемнели от боли.

— Я считаю Бена своим другом. Он был очень рассудительным клиентом, помогавшим мне в работе. Ничего больше.

Адам поверил ей, хотя неприязненное чувство к бизнесмену не исчезло. Позади был самый ужасный уик-энд в его жизни, и видеть газетные снимки Конни с Беном было для Кэйгена сущей мукой. Подумать только, ему она не доверяла, а этому Харолдсону поверила меньше чем за какие-нибудь три недели!

— Разумеется, я не возражаю против его вознаграждения. Такой жест нельзя назвать неэтичным или необычным. Ты можешь использовать деньги как тебе вздумается.

— Тогда я хотела бы внести необходимый взнос, чтобы стать совладельцем фирмы, — нашла в себе смелость произнести Констанс и направилась к двери.

Адам устало опустился на стул и провел пятерней по волосам. Эта женщина сводила его с ума. Весь день Кэйген избегал встречи с ней, потому что все еще сердился, но мысли о Конни не оставляли его ни на мгновение. Он хотел добиться ее любви без всяких условий, хотел, чтобы Констанс поверила в его способность быть преданным.

Холодная война длилась уже несколько дней. Адам и Конни избегали друг друга и оставались подчеркнуто вежливыми, когда надо было обсудить какие-то служебные вопросы, оба понимали, что примирение — это всего лишь дело времени.

В пятницу вечером сотрудники фирмы, как обычно, стали расходиться по домам, но Конни не торопилась на очередной одинокий уик-энд. Вскоре здание опустело, за окнами стало темно. Мыслями Конни была где-то очень далеко, как вдруг ее невеселые раздумья прервал голос Кэйгена.

— Ох, ну и напугал ты меня! — Конни хотела сделать нечто необыкновенное, чтобы растопить его холодность, но она сдержалась. — Тебе что-то нужно?

Не сводя с Констанс глаз, Адам подошел к ее столу. А может, правда сказать, что ему действительно нужно. Адам почувствовал, как кровь запульсировала в его жилах, но он сумел взять себя в руки и заговорил деланно равнодушным тоном:

— Мне нужна помощь в одном деле. Дело похоже на то, что мы вели прошлым летом. Девушку изнасиловал сосед, и она находится в тяжелом состоянии. Ее отец настаивает на том, чтобы дело вел я, но, по-моему, несчастной будет легче разговаривать с женщиной.

Конни кивнула. Адам был известен своим суровым отношением к жестоким преступлениям, особенно к изнасилованиям, и иногда Конни выступала в роли посредника между адвокатом и жертвой.

— Когда ты хочешь поговорить с семьей? — спросила она, зная, что Кэйген непременно захочет потолковать с родными девушки.

— У жертвы только родители, и они ждут меня сегодня вечером. Я поздно говорю об этом, но, может… У тебя есть какие-то планы на сегодня?

— Нет, — ответила Конни. — Встретимся у их дома?

— Почему бы нам сначала не съездить к тебе? Тогда мы могли бы отправиться к ним вместе, — предложил Адам. — Сначала где-нибудь перекусим, а уж потом отправимся на окраину города.

Конни едва сдерживалась, чтобы не дотронуться до него. Впрочем, пока надо довольствоваться тем, что Адам вообще заговорил с ней. Не следует торопиться. Хорошо, что он первым сделал шаг к примирению.

Они отправились в уютный итальянский ресторанчик, где спокойно пообедали, при этом каждый старательно избегал разговоров на личные темы. Беседа крутилась в основном о деле, которым им предстояло заняться.

Реллеры сразу же произвели на Конни хорошее впечатление. Они казались дружной и любящей семьей, которая делает все необходимое для защиты своей дочери. Рыжеволосая Сандра, высокая, худенькая привлекательная девушка была очень бледна, а темные круги под припухшими, покрасневшими глазами говорили о том, что она много плачет. Несмотря на усилия врачей, пострадавшая еще не пришла в себя после того, что с ней случилось, и не хотела разговаривать, но Конни понимала ее и сочувствовала ей.

— Для того чтобы построить защиту как можно лучше, мы должны подготовиться к процессу. Обвинение будет из кожи вон лезть, чтобы представить Сандру в самом нелестном виде и доказать суду, будто она сама спровоцировала их клиента, — начал Адам.

Конни, сидевшая рядом с Сандрой на двухместном диванчике для влюбленных, почувствовала, как та вся напряглась.

— Все, что от тебя требуется, — это подробно рассказать Адаму, что произошло, — обратилась она к девушке. — Я постараюсь помочь тебе правильно выразить свои чувства. Присяжным необходимо понять, какую боль и унижение ты перенесла. Попытайся в точности передать свою беспомощность, объяснить, до какой степени ты напугана.

Если бы Конни не была так занята своей клиенткой, то она увидела бы внезапную бледность на лице Адама, который слушал ее с таким видом, словно речь шла о них самих, а не о преступнике и его жертве.

Неожиданно Сандра начала быстро и подробно рассказывать о страшном происшествии, поразив всех описанием того, какой грязной и оскорбленной чувствует себя. Она описала боль и бессильную ярость.

Конни знала, что подобный катарсис обладает исцеляющим эффектом, после которого девушка еще некоторое время будет чувствовать себя слабой и измученной. Она обняла ее за плечи.

Низкий, приятный голос Кэйгена подействовал на всех успокаивающе:

— Я знаю, что вам будет очень трудно, но наши симпатии на стороне Сандры. Мы должны добиться того, чтобы ваш сосед Берт Крейвен больше никому не причинил вреда…

Было уже совсем поздно, когда они вышли от Реллеров. Оба были погружены в раздумья и не заметили, как быстро доехали, и лишь оказавшись у своего дома, Конни поняла, что не готова так быстро расстаться с Адамом. После целой недели ледяного молчания ей так хотелось вернуть хотя бы часть их былого теплого расположения друг к другу.

Глава 9

— Выпьешь кофе перед тем, как ехать домой? — наконец робко предложила она.

Адам внимательно посмотрел в ее полные страха глаза. Его охватило знакомое волнение.

— Думаю, сегодня мне лучше не заходить к тебе. Наши чувства и так уже на пределе, и я боюсь сделать что-нибудь не так и еще больше навредить нам.

Конни была в недоумении. Как Адам мог навредить им?

— Ты хочешь сказать, что мы сможем работать вместе лишь в том случае, если будем избегать личных отношений?

— Нет, обычно этого желала ты, а не я, — вдруг охрипшим голосом ответил Адам.

— И каких же отношений ты хочешь? — едва слышно спросила она.

— Я хочу, чтобы наши служебные отношения были всегда такими же добрыми и полезными для дела, как обычно, а наши личные отношения — теплыми и нежными. Я уверен, что они могут быть такими. Ты полагаешь, что добиться и того и другого невозможно?

Медленно покачав головой, Конни подняла на него глаза.

— Прости, пожалуйста, за то, как я встретила тебя после Филадельфии, — быстро прошептала она. — Я всю неделю хотела тебе это сказать, но недоставало мужества. Я знаю, что мое поведение было ужасным, просто дело в том, что… что меня пугает собственная привязанность к тебе. Я так по тебе соскучилась, а тут эта Роуз… В ней я увидела для себя угрозу и была в шоке.

Мольба в ее глазах растопила остатки гнева и обиды Адама. Он хотел привлечь Конни к себе и впиться в ее губы страстным поцелуем, но прежде надо было окончательно все выяснить, надо убедиться в том, что его поведение не напугало ее.

— Когда ты объясняла Сандре, что она должна рассказать нам все, ты вспомнила, как я вел себя с тобой в прошлую пятницу?

— Нет! — вскричала Конни, поднимая руку в знак несогласия. — Я же знала, что ты не сделаешь мне ничего плохого! Ты заставлял меня ревновать, злиться, даже чувствовать отвращение к самой себе, но ты ни разу не напугал меня.

— Ты уверена? — спросил он, дотрагиваясь до ее шелковистых волос.

— Возможно… твое наказание не должно было быть таким жестоким, — нерешительно вымолвила она, думая о реакции собственного тела на его прикосновения.

— А может, мне надо было довести дело до конца, — ворчливо добавил Адам. — Может, мы оба были бы счастливы, занимайся любовью весь уик-энд!

При мысли об этом сердце Конни неистово забилось.

— Так почему же ты остановился?

Адам глубоко вздохнул.

— Я не хотел, чтобы наша первая близость была омрачена гневом и недоверием, не хотел, чтобы нас разделяли какие-то неприятные чувства и недомолвки.

Конни была поражена. Она боялась, что ее сердце не выдержит расставания, но, оказывается, Адам не хочет разрыва отношений.

— Так ты будешь доверять мне?

— Я доверяю тебе, — прошептала Конни. — Не могу дать клятву в том, что совсем избавлюсь от ревности, но обещаю всегда выслушивать тебя, прежде чем делать какие-то выводы.

— Обещаешь верить в то, что я не хочу никакую другую женщину, кроме тебя?

— Это трудновато, — усмехнулась Констанс. — Впрочем, я обещаю попробовать. А ты расскажешь мне о Роуз?

Кэйген вздохнул. Конечно, не стоило порождать новых подозрений и провоцировать новые вспышки ревности, но принять правду так нелегко любой женщине.

— По-твоему, я не способен на долгие отношения с женщинами, однако пятнадцать лет назад я был готов связать свою жизнь с Роуз. Это она не хотела объединять наши судьбы. Роуз была вдовой, потерявшей свою настоящую любовь, и отказывалась делать еще одну попытку в поисках счастья.

Сердце Конни заныло. Выходит, Адам любил Роуз.

— У нее была неважная репутация, — продолжал Адам. — Говорили, что Роуз имела привычку соблазнять своих юных студентов. Эта красивая, чувственная женщина никогда не скрывала, что ищет мужского общества. Но она потеряла любовь и не желала больше ни к кому привязываться по-настоящему. Однако каждый влюбленный в нее мужчина был уверен, что уж с ним-то Роуз наверняка переменится. И я не был исключением. Когда увлечение кого-то из ее поклонников заходило слишком далеко, Роуз посылала ему букет из дюжины красных роз, что означало конец отношениям, и отказывалась встречаться с этим человеком.

Конни обуяли противоречивые чувства, самым сильным из которых было примитивное чувство собственности.

— Но вы все еще встречаетесь, — заметила она.

Адам задумался, спрашивая себя, насколько может открыться ей.

— У меня с Роуз были несколько иные отношения.

— То есть. — уточнила Констанс, которой не понравилась его задумчивость. — Тебя ни разу не прогнали и ты так и не получил прощального букета роз?

— Что-то в этом роде.

Вдруг Конни в голову пришла страшная мысль:

— Так вы все еще любовники? Ты любил ее все эти годы, но, поскольку она не хочет выходить за тебя замуж, ты считаешь возможным ухаживать за другими женщинами?

— Нет. Все совсем не так. Мы с Роуз остались друзьями и после окончания университета я несколько раз занимался с ней любовью. Наши редкие встречи не приносили никому страданий.

— Она к тебе именно для такой встречи и пришла в пятницу вечером? — Конни едва заставила себя задать этот вопрос.

— Нет, — ответил Адам, может, у Роуз и были какие-то надежды, но он быстро развеял их. — Любовь, которую я когда-то испытывал к этой женщине, много лет назад превратилась в сострадание. Мы уже давным-давно не были близки, но Роуз всегда останется мне добрым другом.

Искренность Кэйгена ободрила Конни. Она ревновала его к Роуз, но ведь и Адаму придется жить, зная о ее неудачном браке.

— Как ты считаешь, мы можем забыть прошлое и попробовать сначала? — Глаза Конни были полны надежды.

— Конечно, ведь нас ничто не ограничивает, кроме неба.

Конни лукаво улыбнулась.

— Так, может, попробуем достать до неба? — Внезапно озорной огонек в ее глазах угас, и она робко добавила: — Только не сегодня.

Адам рассмеялся, уж слишком неожиданным был переход от кокетства к робости.

— Хорошо, не сегодня, — согласился он, понимая, что им не следует рисковать хрупким взаимопониманием, вновь установившимся между ними. — А знаешь, я ведь еще не покупал подарков к Рождеству.

— Ничего себе! — засмеялась Констанс. — Осталось всего пять дней.

— Только не пытайся убедить меня в том, что ты уже сделала это, — улыбнулся Адам.

— Может, и сделала.

— Во всяком случае, я могла бы помочь тебе, — великодушно предложила она.

— Заехать за тобой завтра утром? Часов, скажем, в девять?

— Накормишь меня завтраком?

Конни демонстративно глубоко вздохнула.

— Ну хорошо-о… Но тогда тебе придется угостить меня ленчем.

— Идет. — Положив ладонь ей на затылок, Адам привлек Конни к себе и нежно поцеловал в губы.

— А что там с Бертом Крейвеном, а? Его выпустили под залог?

Ласковый поцелуй Кэйгена напомнил ей о Сандре, пострадавшей от насильника.

— В прошлом он не нарушал закона, поэтому не было причины не выпускать его под залог. Полицейский психолог сказал мне, что Крейвен одержим всем военным. Он собирает все, имеющее отношение к армии, носит одежду цвета хаки, ездит на старом армейском джипе, коллекционирует оружие, но все это законно. Очевидных признаков психического расстройства у Крейвена нет.

— Он похож на садиста-психопата, — заметила Констанс, — которого что-то вывело из себя. Напал на Сандру, а потом стал уверять, что не сделал ничего плохого. Ох, беспокоюсь я за нее! Ее можно защитить?

Адам продолжал хмуриться.

— Сейчас она никуда не выходит без родителей. Я связывался с полицейским управлением, там обещали приглядывать за Крейвеном, да только у них не хватает людей.

Вздохнув, Конни вынуждена была признаться, что Адам прав. Им оставалось лишь приложить все усилия к тому, чтобы поскорее добиться справедливости, и они сделают это.

— Проводите меня до двери, советник? — спросила она в надежде, что ее улыбка сотрет хмурое выражение с его лица.

— Это будет стоить тебе еще одного поцелуя.

Радостно засмеявшись, Конни открыла дверь.

— Думаю, я смогу пережить.

Однако целоваться с Адамом, а потом смотреть на то, как он уходит, было сущей пыткой. Чтобы немного развеселиться, Кони позволила себе помечтать о будущем, об их будущем.

Почти весь уик-энд они провели вместе, сделали кучу покупок, а вечером сидели дома у Констанс. Адам обнимал и целовал ее, но при этом контролировал себя.

Кэйген настоял на том, чтобы купить рождественскую елку, и они, радуясь как дети, украшали ее. Потом смотрели праздничные передачи по телевизору и распевали рождественские гимны. Оба чувствовали себя безмерно счастливыми.

Больше не было необходимости скрывать свою любовь от сотрудников фирмы. Конни опасалась потерять уважение коллег, если те узнают о том, что она встречается с Кэйгеном, но после защиты Харолдсона ее репутации ничто не угрожало. Конни заслужила право и на карьеру, и на личную жизнь.

Рождество падало на четверг, их офис должен был закрыться во вторник к полудню. Для вечеринки на работе Конни купила себе новый наряд: красное шелковое платье облегало стройную фигурку, подчеркивая ее женственность. Волосы Конни распустила и подколола их над ушами серебряными заколками. Глаза сияли от радостного возбуждения.

Днем она должна была подписать бумаги и стать официальным совладельцем фирмы «Кэйген и Картер», а уик-энд они с Адамом запланировали провести у его родителей. Ничто не могло испортить ее праздничного настроения.

В приемной появились цветы, закуска и выпивка. Конни слышала радостный смех, но хотела прежде дождаться, пока к ней зайдет Адам, а уж потом присоединиться к коллегам.

— Конни! — Кэрол зашла в кабинет с огромной вазой, полной роскошных роз. — Их несколько минут назад принесли Адаму, а он велел выбросить их. Ему они, видите ли, не нужны. Но я же не могла выкинуть такую роскошь, а в приемной для цветов уже и места нет.

— Ты приняла верное решение, — задумчиво произнесла Констанс. — Такие цветы рука не поднимется выбрасывать, — добавила она, глядя вслед удалявшейся Кэрол, которая все еще недовольно бормотала что-то о странностях мужчин.

Дрожащими руками Конни стала искать записку от Роуз Адкинс. Что, если она хочет вернуть Адама? Наконец обнаружив записку, Конни вскрыла ее, не испытывая ни малейшего смущения. Адам принадлежит ей, и она имеет полное право знать, какую угрозу таит опасная соперница.

Ее первое предположение не подтвердилось. Розы не были признанием в любви. Это был прощальный жест единственной женщины, которая смогла когда-то завоевать сердце юного Адама.

«Прощай, Прекрасный Принц. Желаю тебе радости и счастья с твоей новой любовью…»

С новой любовью! Значит, он поведал Роуз о своей любви? Сердце Конни готово было выскочить из груди. Можно ли надеяться на то, что Адам любит ее так же сильно, как и она его?

Не успела Конни насладиться этой радостью, как в кабинет вошел Адам. Заведя руки за спину, она быстро разорвала записку Роуз и бросила в корзину для мусора. Со спрятанными за спину руками и озорной улыбкой новый совладелец фирмы напоминала нашалившую девочку.

Адам замер в дверях. Он никогда не переставал восхищаться ею, но сегодня Конни была особенно хороша. Ему до боли захотелось запустить пальцы в ее мягкие блестящие локоны.

— Я так и подумал, что Кэрол не выбросит цветы, — сказал Кэйген тихо. — Не возражаю, чтобы они стояли у тебя, но мне пришло в голову, что, наверное, есть записка.

— Записка? — невинно переспросила Конни.

— Тогда почему бы тебе не подойти и не забрать ее? — Конни бросила вызов, и ее тело напряглось в сладостном ожидании.

Адам положил ладони ей на плечи, погладил их, а потом его руки опустились вниз к сжатым кулакам Конни, но записки не было. Вдруг он крепко обнял Конни.

— Что ты с ней сделала? — спросил Адам, поглаживая ее губы своими губами.

— Ты поверишь, если я скажу, что съела ее?

— А чему ты поверишь?

— Тому, что ты разорвала записку и бросила в корзину для мусора, — не сводя с нее пристального взгляда, ответил Кэйген.

Прижавшись к нему, Конни подставила ему губы, прошептав:

Их тела прижались друг к другу, а губы слились в жадном поцелуе, от которого у обоих перехватило дыхание. Конни ощутила силу его растущего желания и не стала скрывать того, что ее желание такое же сильное, как и его.

— Я скучала по тебе утром, — задыхаясь, пролепетала она между поцелуями.

— И я скучал по тебе утром. — Кэйген поцеловал ее глаза. — И прошлой ночью. — Он дотронулся губами до кончика ее носа. — Я тосковал по тебе на прошлой неделе и весь прошлый месяц. — Адам поцеловал ее в обе щеки. — Ты моя, и я так долго ждал мгновения, когда смогу доказать это.

Конни зарделась от удовольствия. Может, Адам все-таки по-настоящему любит?

— Тебе не интересно, что было в записке Роуз?

— Мне совершенно все равно, раз это не беспокоит тебя, — ответил он, снова целуя ее в губы.

Желание горячим огнем опалило Конни. Она чувствовала себя невинной, ранимой и распутной одновременно. На губах Адама расплылась хитрая усмешка.

— Если ты полна решимости, но немного разочарована тем, что здесь мы не можем вести себя более вольно, почему бы тебе не отвлечься и не достать у меня из кармана рождественский подарок?

— Да что вы, советник! О чем вы говорите? Я не могу лезть к вам в карман.

— Трусишка! — усмехнулся Кэйген.

Конни смело сунула руку ему в карман и нащупала там маленькую коробочку. Удивленно взглянув на Адама, она достала подарок.

Конни подняла крышечку и восхищенно вскрикнула. На бархатной подушечке лежали два кольца: одно с огромным бриллиантом, второе — простое обручальное.

Даже в самых смелых мечтах о будущем Конни не думала о замужестве. Ей казалось, что Кэйген избегает брака, да и сама она не стремилась к этому. Конни всем сердцем любила Адама, но не поняла, хочет ли за него замуж. И теперь, не зная, как вести себя, растерянно посмотрела Адаму в глаза.

Чуть нахмурившись, он отступил на шаг назад и саркастически заметил:

— Не сказал бы, что ты безумно рада.

Конни охватила паника, и Кэйген осторожно тряхнул ее за плечи, чтобы вывести из оцепенения.

— Неужели тебя так поразила мысль о замужестве? Что случилось? Может, ты терпеть не можешь кольца? Или предпочитаешь сама выбрать кольцо?

Взяв себя в руки, Констанс через силу улыбнулась.

— Нет, что ты, Адам, кольца великолепные. — Она перевела взгляд со сверкающего бриллианта на глаза Кэйгена, горевшие неистовым огнем. — Просто мне и в голову не приходило, что ты можешь подумать о женитьбе!

— Почему, черт возьми? — раздраженно воскликнул он, оскорбленный ее нерешительностью. — Мы почти стали любовниками, мы вместе идем к будущему. Тебе что же, больше ничего не надо от наших отношений?

— Да… Нет… Я не знаю, — пролепетала Конни, взглядом умоляя его понять. — Я мечтаю всю жизнь быть любимой тобой, но ты все время говоришь только о желаниях и ни разу ни слова не сказал о любви.

Это обвинение поразило Адама не меньше, чем его подарок удивил Констанс.

— А что же, черт побери, я, по-твоему, пытался доказать тебе? Только то, что хочу с тобой переспать? Да я сотнями способов демонстрировал тебе свою любовь, а ты отказываешься принять мои чувства. Я хочу гораздо большего! Мне нужно не только твое сексуальное тело. Нет, мне нужно все! Твоя любовь, твое доверие, твоя вечная верность! Я хочу, чтобы ты всю жизнь была рядом, хочу, чтобы ты стала матерью моих детей, словом, всего, что женщина может дать мужчине. Я люблю тебя, Конни!

Глаза Констанс наполнились слезами, в горле от волнения пересохло. Вообще-то любовь к Адаму помогла бы ей преодолеть страх перед замужеством, но он хотел детей… А она не была уверена, что сумеет подарить ему наследников.

— Просто… Боюсь, ты хочешь больше, чем я могу дать тебе, — едва слышно пробормотала она, опустив глаза на широкую грудь Адама и наблюдая за тем, как она вздымается и опускается от тяжелого дыхания.

Погладив Конни по спине, Адам бережно прижал ее голову к своему плечу. Ему было нелегко признаваться в любви, но еще труднее было признать то, что Конни не разделяет его чувств.

— Я хочу всего, о чем сказал, — твердо повторил он. — Но я готов взять лишь то, что ты можешь дать мне. Я готов любить тебя следующие сто лет, если это сделает тебя счастливой.

Констанс откинула голову назад, чтобы заглянуть Адаму в лицо, но тут кто-то распахнул дверь.

— Эй, вы двое, пора веселиться! — крикнул Стивен, и, словно в подтверждение его слов, из приемной раздался взрыв смеха. — Мы готовы к подписанию контракта, так что поторопись, Конни!

— Оставь рождественский подарок у себя, — сказал Адам, взглянув на коробочку, которую Конни судорожно сжимала в руках. — Можешь ответить на мое предложение, когда решишь надеть кольцо.

— Адам! — Конни нужно было еще несколько минут побыть с ним наедине.

Надо же было так по-дурацки вести себя! Теперь Адам решит, что она любит его меньше, чем он ее, а это неправда.

— Оставь подарок себе. — На короткое мгновение в его взгляде появилось беззащитное выражение, правда, оно тут же сменилось настороженностью. — Мама сказала, что мы можем приехать, как только нам позволят дела. Завтра вечером она устраивает прием, но на Рождество соберется только семья. Я подумал, что мы сможем поехать за город часов в шесть вечера.

— Отлично, — кивнула Констанс и, спрятав коробочку с кольцами в сумку, вслед за Адамом пошла к друзьям.

Она подписала бумаги и стала официальной совладелицей фирмы «Кэйген и Картер». Все радостно поздравили ее.

Конни старалась казаться веселой и беззаботной, но мрачные мысли не позволяли расслабиться. Сможет ли она дать любимому все, чего он хочет и заслуживает?

Настала пора расходиться, и Адам проводил Констанс до ее машины.

— Даю тебе час на сборы, — сказал он, — а потом я заеду за тобой. — Адам захлопнул дверцу, и Конни быстро опустила стекло. На Адаме был только пиджак, и все же… Не стоило расставаться именно в тот момент, когда она невольно огорчила его.

— Сколько транспорта на дороге, — пробормотала она, пристегиваясь ремнем безопасности и включая зажигание.

— Будь осторожнее на дороге.

— Адам… — Конни подняла на него умоляющие глаза.

Холодное выражение, словно маска, застыло на его лице. Наклонившись, Адам быстро поцеловал ее в губы и поторопил:

— Тебе лучше ехать.

Глава 10

Конни увидела, что перед въездным пандусом тянется сплошной поток автомобилей, едва не цепляющих друг друга за бамперы.

— Может, какой-нибудь вежливый человек, находящийся в добром расположении духа по поводу Рождества, выпустит меня из гаража. — Она посмотрела на Адама, ожидая ответной улыбки на шутливую реплику, но его лицо оставалось непроницаемым.

— Скоро увидимся, — только и бросил он и отошел.

Конни с тяжелым сердцем направила машину к потоку транспорта, как вдруг дорогу ей перегородил старенький армейский джип. Раздосадованная, она вытянула шею, чтобы посмотреть на нерадивого водителя. Вдруг Адам, бросив на нее многозначительный взгляд, направился к пассажирскому сиденью армейской машины. Еще раз посмотрев на Конни, он сел в джип, который с фырканьем прогромыхал к пандусу мимо нее.

К собственному ужасу, Конни узнала Сандру Реллер, сидевшую за рулем, и вдруг поняла, что девушка обезумела от страха.

Конни успела заметить и третьего пассажира. Крупный мужчина в военной форме цвета хаки, сидел на заднем сиденье и отдавал Сандре приказания, направив на нее и Адама дуло пистолета. Конни решила ехать следом за джипом.

Вдруг в памяти всплыли части разрозненной мозаики. Адам, рассказывая о человеке, изнасиловавшем Сандру, упоминал, что тот помешан на всем военном.

Забыв об осторожности, Конни преследовала джип. Правда, их разделяли несколько машин, но транспорта на дороге было так много, что девушка не боялась упустить его из виду. Она лихорадочно обдумывала, как помочь Адаму. В жизни она не была так напугана. Конни охватил животный страх, собственная беспомощность сковывала ее.

Машины медленно ползли от фонаря к фонарю, и Конни начала постепенно успокаиваться. Вдруг, застонав от злости на саму себя, она потянулась к мобильному телефону. Господи, ну почему же сразу не вспомнила о нем?!

Адам и Стивен купили такие телефоны всем работникам фирмы еще на прошлое Рождество, но Конни ни разу не пришлось им воспользоваться, потому что в этом не было необходимости.

Она постаралась связно объяснить Стивену, что случилось.

— И куда, по-твоему, едет Крейвен? — спросил Стив.

— Думаю, на окраину города. Если сделает еще один поворот направо, можно будет точно сказать, что он едет к себе домой.

— Я позвоню в полицейское управление и попрошу выслать им помощь.

— Только никаких сирен и мигалок! — закричала Конни, она была на грани истерики. — Этот человек безумен.

— Обещаю, что все будет в порядке, — успокоил ее Стивен. — Не волнуйся и держись подальше от преступника. Об остальном я позабочусь.

— Хорошо, — пробормотала Конни. — Перезвони, как только поговоришь с полицейскими.

«Господи, прошу тебя, не допусти того, чтобы с Адамом что-то случилось, — искренне молилась Конни. — Он хороший, порядочный человек. Адам такой необыкновенный!»

Как сильно она любила его! Кажется, только сейчас Конни начинала понимать, какова по-настоящему сила ее любви и как она зависит теперь от Адама.

Только бы с ним ничего не случилось, и если им суждено быть вместе, то Конни всеми возможными способами будет доказывать ему свою любовь.

Тут телефон в машине зазвонил, и, обмирая от страха, она сняла трубку.

— Миссис Стэнтон, с вами говорит лейтенант Кларк из полицейского управления. Я отправляю группу полицейских вам на помощь. Уточните, где вы находитесь и куда, по-вашему, направляется преступник?

— Я не уверена, что он велит Сандре ехать к своему дому, но дом Реллеров расположен на той же улице. Их адрес я знаю, это Линкольн-стрит, 6900.

— Две машины уже отправлены к их дому, — ответил лейтенант. — Команда спасения вот-вот будет там. Держитесь от джипа подальше и сообщите нам, если произойдет что-то неожиданное.

Сандра миновала свой дом и, проехав еще два квартала, остановилась.

Поблизости не видно ни одной полицейской или патрульной машины. С виду все спокойно, к счастью, на улице не было даже прохожих. Погода портилась, небо совсем почернело, резкий ветер кружил в воздухе колючие снежинки.

Вот дверца джипа отворилась, и Адам спрыгнул на землю. Следом за ним вышла Сандра. Лишь после этого появился Крейвен и кивком головы велел им идти к дому. Наверняка Адам не позволит завести себя и Сандру в дом, иначе преступник сможет держать их в заложниках, выставляя свои требования властям.

Поднявшись на крыльцо, трое остановились, Крейвен полез в карман за ключом, затем сунул его в руки Сандре и приказал ей открывать. Сейчас или никогда, решила Конни, опуская ногу на тротуар.

Адам сделал первый ход, когда Сандра распахнула деревянную дверь. Толкнув девушку в коридор, где ее не смогли бы достать пули, он ударил Крейвена дверью, чтобы сбить того с ног. Но преступник уклонился и быстро навел пистолет на Адама.

Конни завопила во всю силу своих легких. Насильник на мгновение замешкался, и это дало Адаму шанс изменить ситуацию. Он прыгнул на Крейвена, пистолет покатился в сторону, и двое мужчин сцепились в смертельной схватке.

Конни бросилась к ним, зовя на помощь. Подбежав ближе, Конни закричала еще громче: она увидела у Крейвена длинный нож.

Не прошло и нескольких секунд, как двор заполнился полицейскими, которые разоружили Крейвена и оттащили его от Адама.

Констанс бросилась к любимому, и они обнялись. Адам весь взмок и тяжело дышал. Конни напугала его, но, возможно, спасла ему жизнь.

— Никогда больше не поступай так, — проворчал Кэйген, не сводя с нее горящего взора. — Никогда не вызывай огонь на себя. Крейвен мог убить тебя!

Конни засмеялась, но тут же зажала рот рукой, понимая, что если не будет держать себя в руках, то у нее начнется истерика.

— Я обещаю больше никогда не вмешиваться в такие дела, если ты, в свою очередь, пообещаешь больше не ездить с вооруженными психопатами.

Лейтенант Кларк попросил Кэйгена проехать в участок и написать заявление.

— Конни ведь не надо ехать с нами, так? — спросил Адам.

— Нет, если только она не будет твоим адвокатом, — усмехнулся Кларк.

Адам улыбнулся, но Констанс нахмурилась.

— Я хочу поехать с тобой, — промолвила она, не желая упускать его из виду даже ненадолго.

— Нет. С тебя довольно волнений.

Конни хотела было что-то возразить ему, но Адам уверенно повел ее к машине.

— Я знаю, что ты немало пережила, но это происшествие еще не повод испортить нам праздник. Поезжай домой и собери вещи. Я приеду за тобой, как только заполню документы и все формальности будут улажены.

— Есть, сэр! — Она шутливо отдала ему честь и села в машину.

Наклонившись, Адам быстро поцеловал ее в губы. Конни схватила обеими руками его голову и сорвала еще один поцелуй.

Дома, в гостиной, ее ждала рождественская елка, которую Адам купил и помогал украшать. Огоньки на елке весело переливались, словно напоминая о том, что Адам Кэйген вернул в жизнь Конни Стэнтон калейдоскоп красок.

Она наполнила ванну, добавила в воду ароматное масло и погрузилась в ее шелковистое тепло. Сразу стало легче, напряжение, сковывавшее мышцы последние часы, постепенно отпускало…

Досуха растерев кожу полотенцем, Конни долго причесывала волосы, пока те блестящими локонами не рассыпались по плечам. Затем слегка подкрасила глаза и слегка коснулась помадой губ. От возбуждения щеки ее раскраснелись, а глаза заблестели. Капелька духов довершила ее туалет.

Потом Конни достала из шкафа черное боди с кружевными вставками. У боди, по ее мнению, был вызывающий вид, потому что оно целиком открывало бедра и едва прикрывало грудь.

Конни едва успела посмотреться в зеркало, как раздался звонок. Она накинула халат и бросилась к двери. При виде Адама у нее перехватило дыхание. Он всегда казался ей необычайно привлекательным, но сейчас был просто великолепен. Небесно-голубой свитер подчеркивал ширину его плеч и оттенял цвет удивительных глаз. Узкие джинсы плотно облегали стройные, мускулистые бедра.

— Ты не готова? — удивился Адам, проходя в гостиную и не решаясь смотреть на ее грудь в разрезе халата, чтобы не испытывать лишних мучений.

— Я не ждала тебя так скоро, — прошептала Конни и осторожно дотронулась рукой до его лица. — У тебя будет большой синяк.

Взгляды их встретились.

— Скажу маме, что это ты меня ударила. Я могу отнести в машину чемоданы, пока ты одеваешься.

Конни понимала, что он имеет право быть осторожным.

— Адам, я еще не собрала вещи! — воскликнула она, идя за ним по пятам.

Кэйген заглянул в спальню, но даже не переступил ее порог. Раскрытый чемодан, приготовленная одежда. От страха в горле у него застрял комок.

— Ты передумала ехать со мной?

— Я не знала, что ты приедешь так быстро.

Кэйген занимал почти весь дверной проем, так что Конни пришлось прижаться к нему, проходя в спальню. Почувствовав, как вздрогнуло его тело, она напомнила себе, что задумала соблазнить Адама.

Слишком хорошо ему удавалось держать любую ситуацию под контролем. Да, его холодная решимость немного пугала, но Конни решила, что проще будет убедить Адама в том, что ее чувства к нему очень сильны, если сначала удовлетворить его физическое влечение.

— Я хотела сделать тебе главный подарок на Рождество перед нашей поездкой к твоим родителям.

Адам молча наблюдал за тем, как Конни развязывает пояс халата. Увидев ее в облегающем сексуальном боди, он затаил дыхание.

Ее груди были дерзко приподняты вверх, соски мгновенно напряглись. Прозрачная ткань плотно обтягивала тонкую талию, а узкая полоска кружев очерчивала стройные бедра. Адам почувствовал, как кипящая кровь устремилась по жилам вниз, к его плоти.

— Мне нравится… — Его руки сжались в кулаки, глаза потемнели, но он не сделал ни шага к ней.

Оба понимали, что происходит нечто большее, чем прелюдия к сексу. Конни дарила Адаму свое доверие, давала понять, что сердце ее отныне принадлежит ему.

Глава 11

— Вот твой подарок, — прошептала она, поднося левую руку к его глазам.

Завороженные, оба посмотрели на сверкающий бриллиант. Адам должен был услышать от Констанс главные слова.

— Означает ли это, что ты решила принять мое предложение? — Его большие ладони легли на ее тонкие кисти, его взгляд был прикован к ее глазам. — Ты нужна мне навсегда.

— Вообще-то ты еще не сделал мне предложения. Но если ты простишь мне мои сомнения и примешь мое извинение, то я сочту за честь выйти за тебя.

— Почему же ты передумала?

Конни не знала, сумеет ли объяснить это Адаму. Однако глаза ее сияли любовью, и она постаралась подыскать слова, которые были так нужны им обоим:

— Моя реакция на твой подарок могла показаться странной, потому что я привыкла прятать свои чувства. Знаешь, меня даже немного пугает сила любви к тебе, но я твердо знаю, что мой мир будет совсем серым без тебя, — сквозь слезы прошептала она. — Я по-прежнему не уверена, смогу ли быть такой женой и любовницей, какая тебе нужна, но теперь я твердо знаю, что хочу попробовать!

Адам не выносил слез.

— Если тебя пугает мысль о детях, мы будем счастливы и вдвоем.

— Нет, я больше не боюсь, Адам. Рядом с тобой я готова ко всему. Единственное, чего мне не пережить, так это будущего без тебя. Если ты любишь меня хотя бы наполовину так же сильно, как люблю тебя я, нам нечего бояться.

— Конни! — Все страдания и переживания забылись, едва он взял ее на руки и прижал к своей груди. — Будь уверена, что ты никогда не пожалеешь об этом!

Конни трясло как в лихорадке. Адам был нужен ей, нужен до отчаяния, которого она и сама не могла понять.

— Покажи мне, как это будет замечательно! — взмолилась она.

Кэйген мгновенно впился губами в ее рот. Это был долгий, жадный и страстный поцелуй.

Откинув голову назад, Конни низко застонала, изнывая от горячего желания, переполнявшего ее.

— Так? — хрипло спросил Кэйген, опуская вниз шелковые чашечки лифа и лаская нежные бутоны сосков.

Конни судорожно вцепилась руками в его волосы, а ее ноги инстинктивно обхватили его тело. Адам никогда в жизни не был так сильно возбужден. Его изнывающая плоть рвалась наружу из узких джинсов, но он боялся причинить любимой вред.

— Ты ведь не защищена, не так ли?

Конни недоуменно посмотрела на него.

— Я спрашиваю, ты ведь не предохранялась от беременности? — спросил он, прижавшись лбом к ее лбу.

— Ох! — воскликнула Конни, наконец догадавшись. — Нет, не предохранялась.

Адам громко застонал.

— Тогда я вынужден извиниться перед тобой и сбегать к машине.

Конни обхватила его и прошептала:

— Адам, мы ведь не молодеем со временем.

На его губах появилась усмешка, поскольку он принял эти слова за проявление нетерпения.

— Не думаю, что кто-то из нас успеет состариться за несколько минут.

Покачав головой, Конни хрипло прошептала:

— Я вовсе не это имею в виду, советник.

— Ты что же… — нерешительно спросил Адам, — хочешь сказать, что не возражаешь против беременности?

— Совершенно верно, — серьезно ответила Конни и принялась осыпать его лицо страстными поцелуями. — Я люблю тебя.

Быстро сбросив с себя одежду, он отнес ее в постель. Шелковые простыни приятно холодили спину Конни, а сверху ее жег жар тела Адама.

Его рука скользнула к ее лону, и Конни со стоном выгнулась, а потом пригнула голову Адама к себе и жадно приникла к его губам.

Прервав поцелуй, он внимательно вгляделся в ее лицо, в затуманенные от страсти глаза.

— Я боюсь сделать тебе больно, — прошептал Адам.

— Нет! Ты не причинишь мне боли, — горячо ответила она.

— Господи, какое же ты сокровище! Ты — воплощение женственности, сексуальности и огня.

— Я так люблю тебя!

— И я люблю тебя. Ты нужна мне.

От этих слов ее сердце зазвенело, Конни прижалась к нему и почувствовала, как пульсирует его восставшая плоть.

— Прошу тебя, Адам! Мне больше не вынести этого.

— Помоги мне, — попросил он и осторожно вошел в ее разгоряченное лоно.

Конни со стоном скользнула ему навстречу, и в ритме божественной любовной пляски они вознеслись к вершинам блаженства…

Когда они немного успокоились, Адам сказал:

— Я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне сегодня жизнь. Если бы ты не поехала следом и не вызвала бы полицию, я бы сейчас, возможно…

— Тебе не за что благодарить меня. Правда, мне очень нравится твой способ выражения благодарности. Как бы не пристраститься к нему.

Усмехнувшись, Адам перекатился на спину, увлекая ее за собой. Конни поцеловала его в шею.

— Кстати, раз уж у нас есть кольца… Почему бы нам не ускорить венчание и не устроить себе медовый месяц в рождественские каникулы?

— Полагаю, советник, вы уже подготовили все необходимые документы?

— Можете не сомневаться в этом, мадам советник.

— Ты скажешь родителям заранее или сделаешь им сюрприз? — поинтересовалась она, целуя Адама.

— Давай удивим их. А потом моя мама позвонит твоей, и они смогут отпраздновать это событие.

— А мы что будем делать, пока они празднуют? — невинным тоном осведомилась Конни.

— Мы станем любить друг друга, и для этого у нас вся жизнь, — пообещал Адам.

— И всю жизнь мне будет мало тебя, можешь не сомневаться, — предупредила она.

— Всю жизнь, любимый, — эхом отозвалась Конни.

Эпилог

Прошло чуть более девяти месяцев. Стоял октябрь, было еще раннее утро. Конни лежала в постели рядом с мужем. Ее большой живот упирался ему в спину, рука покоилась на его талии. Адам пробормотал что-то, силясь проснуться.

— Что? — переспросил он сонным голосом, поворачиваясь к жене.

— Я ничего не говорила, — тихо ответила Конни, улыбаясь.

— Зачем же ты толкала меня в спину? — спросил он.

Конни тихо засмеялась:

— Это не я, а наш сын.

Тряхнув головой, Адам осторожно положил ладонь ей на живот.

— Бойкий молодой человек. — Конни ни разу не усомнилась в том, что это будет мальчик, и ее уверенность передалась Адаму.

Вдруг он почувствовал, как Конни напряглась и расслабилась. Она судорожно схватила ртом воздух.

— Конни! Господи, да ты вся горишь! — Кэйген убрал влажные от пота кудряшки с ее лица и с беспокойством посмотрел ей в глаза. — С тобой все в порядке?

— Да, кажется, наш малыш рвется поскорее увидеть мир.

— Но ведь еще две недели!

— Похоже, он не хочет ждать, — улыбнулась она.

Теперь, когда схватка прошла, Конни поцеловала мужа и снова положила его руку на свой живот — так она чувствовала себя спокойнее.

— Откуда ты знаешь? Схватки давно начались? Почему ты не разбудила меня? Ты позвонила врачу? — забрасывал он ее вопросами. — Разве мы не должны немедленно ехать в больницу?

Конни покрылась испариной, но она ласково улыбнулась мужу.

— Да, советник. Я уже говорила с доктором, и он известил больницу. Мы поедем, когда схватки начнут повторяться через пять минут.

— Ты должна была разбудить меня, — строго сказал Адам, выбираясь из постели.

— У нас есть еще время, — прошептала она, убирая волосы с его лба и серьезно заглядывая ему в глаза.

— Я люблю тебя, — прошептал Адам.

— И я тоже люблю тебя, — тихо отозвалась она.

— Только родов, — честно ответила Конни, — но не боюсь за нашего сына. Он здоровый, сильный и готов появиться на свет.

Эта беременность была не такой трудной, как первая. Адам да и все сотрудники их фирмы берегли Конни и помогали ей как могли. Переехав в квартиру Адама, она не тратила время на дорогу и смогла больше отдыхать, сократив к тому же часы работы.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе? — Он вместе с Констанс ходил на занятия для беременных и был готов принимать роды, если понадобится.

— Можешь помочь мне застелить постель и принять душ, — попросила Конни.

— Черт с ней, с постелью! А ты уверена, что душ принимать не вредно? Может, лучше поскорее выметаться отсюда?

— У нас полно времени, и я не хочу проводить его в больничной палате, — объяснила Конни. — Душ принимать можно, я чувствую себя неплохо. Кстати, можешь пойти в душ со мной, если пообещаешь вести себя хорошо.

Проворчав что-то нечленораздельное, Адам крепко обнял жену, а потом отнес ее на руках в ванную и помог ей встать под душ.

— Твоей матери не понравится, если это произойдет раньше времени, — предупредил он.

Замужество Конни сделало ее счастливой во всех отношениях, особенно после того, как Адам настоял на том, чтобы съездить в Нью-Йорк. Многие недомолвки, терзавшие Конни и ее родных, исчезли. Мать хотела быть рядом с дочерью, когда ребенок появится на свет, но Констанс не нужен был никто, кроме мужа.

— Она и не подумает переживать, едва возьмет внука на руки. — И Конни вскрикнула от новой схватки.

Адам обнял ее, сокрушаясь, что не может взять на себя часть ее боли.

— Конни! — суровым тоном заявил он. — С момента последней схватки не прошло пятнадцати минут!

Она подождала, пока боль уймется.

— Мы быстро примем душ, — настаивала она, потянувшись к крану.

Не переставая ворчать, Адам помог жене и вынужден был признать, что она права.

Их сын появился на свет в больнице через два часа. Адам ни на секунду не оставлял Конни одну и был рядом в тот момент, когда малыш вошел в этот мир. После родов он был измучен почти так же сильно, как и Конни.

Положив Майкла Адама Кэйгена на руки матери, врачи и медсестры вышли из палаты.

— Ты была великолепна, — произнес Адам, в глазах которого светились любовь и гордость.

Конни засмеялась от счастья.

— Я не пользовалась обезболивающим, но чувствую себя прекрасно!

— Я тоже, — согласился Адам. — Это было что-то потрясающее! Самый удивительный опыт в моей жизни!

— «Один поросеночек отправился на рынок, второй остался дома…» — напевал Кэйген, пересчитывая крохотные пальчики на ножках малыша.

— Адам! — недоуменно воскликнула Констанс.

— Один многодетный отец в холле сказал мне, что я должен непременно посчитать все пальчики ребенка, — объяснил он, ласково поглаживая ножки сына. — Какой он красивый, правда?

— Вылитый отец, — согласилась Конни.

За все время замужества она ни разу ни о чем не пожалела. Адам стал ей и другом, и любовником. Конни сказала Адаму об этом, и он в ответ наградил ее таким комплиментом, от которого на глаза навернулись слезы.

— Нет, это ты необыкновенная! Я чуть с ума не сошел, когда видел, как тебе больно. Не знал уж, кого и винить: себя, докторов или этого маленького хулигана. — Последние слова он произнес, с нежностью глядя на новорожденного.

— Со мной все хорошо. Не сказала бы, что готова делать это каждый день, но года через два, думаю, можно будет повторить.

Адам отрицательно покачал головой:

— В последние минуты родов я принял решение, что для семьи достаточно одного здорового ребенка. Думаю, нам надо поговорить с доктором о постоянной контрацепции.

— Я не хочу, чтобы Майкл был единственным ребенком в семье, — мягко возразила она. — Думаю, ему необходима сестричка.

— Нет, — твердо сказал Адам.

Так между ними было всегда. Сначала ожидание битвы, вызов, но потом, когда дело доходило до того, чего хотела Конни, любовь раскладывала колоду таким образом, что все оборачивалось в ее пользу. Впрочем, Адам и не возражал против такого хода вещей.

— Я не буду заключать с тобой никаких сделок. Как ни странно, милая, ты всегда выигрываешь.

Конни приподняла брови, вспоминая их споры по поводу служебных дел.

— Нет, не всегда, — заспорила она.

— Всегда. С того самого дня, как я впервые увидел тебя.

Неужто Адам и в самом деле полюбил ее несколько лет назад, а она так долго пряталась от своего счастья за стеной непонимания и холодного отчуждения?

— Я всегда считал тебя непреклонной, — ответил он на ее молчаливый вопрос.

— И ты был готов спорить, что я не смогу соблазнить тебя в тот наш первый вечер в твоем доме?

— Я должен был обороняться, увидев, как ты настроена. Я так долго ждал, что мне нечего было терять, кроме контроля над собой.

Это казалось невероятным, но Конни с каждым днем любила Адама все сильнее.

— Так будет всегда? — едва слышным шепотом спросила она. Иногда глубина собственного счастья пугала ее.

— Да, — поклялся Адам.

Майкл зашевелился, напоминая родителям о своем существовании. Счастливый смех любящей женщины и любящего мужчины наполнил их сердца радостью, которая обещала длиться вечно.

Нет комментариев

    Оставить комментарий

    Название: Системная семейная психотерапия. Краткий лекционный курс.Варга Анна
    Раздел: Рефераты по психологии
    Тип: книга Добавлен 13:29:23 26 января 2011 Похожие работы
    Просмотров: 934 Комментариев: 14 Оценило: 2 человек Средний балл: 5 Оценка: неизвестно Скачать