На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

Игры

РАССКАЖИ О СЕБЕ

Прекрасный способ перезнакомить между собой незнакомых людей или узнать нечто неожиданное об уже знакомых – предложить всем следующую игру. Ее участники по очереди представляются друг другу, называя свое имя и прибавляя к нему два эпитета, начинающихся с той же буквы, что и имя: «Маленькая, милая Марина», «Великодушный, вежливый Валерий», «Аккуратная, артистичная Алена», «Смелый, строгий Сергей» и так далее.

НА НАС НАПАЛИ — ДАДИМ ОТПОР!

Сплоченной группой с суровыми лицами и сжатыми кулаками стоят участники игры. Ведущий возглашает:
— На нас напали рыжие тараканы!
— Дадим отпор рыжим тараканам!- должны абсолютно серьезно, хором, с поднятыми, как на митинге, кулаками, ответить участники.

Улыбка или смех означают выбывание из игры.

А ведущий продолжает свои провокационные заявления, и отвечать на каждое надо абсолютно серьезно:
— На нас напали саблезубые тигры!
— На нас напали лохматые гитаристы!
— На нас напали летающие коровы!
— На нас напали грудные младенцы!
— На нас напали зеленые кузнечики!
— На нас напали ужасные динозавры!
— На нас напали маленькие касипулечки!
— На нас напали дикие обезьяны!
— На нас напали «Уральские пельмени»!

И так далее, и тому подобное. Чем больше вариантов будет в запасе у ведущего – тем веселее!

ЗНАКОМСТВО

Играющие становятся в крут. Каждый придумывает себе имя или любой псевдоним и, сделав шаг вперед, представляется. Например: «Я — Фантомас». Кроме того, придумайте жест, сопровождающий ваши слова и соответствующий образу. Например, вы представились и хлопнули в ладоши. Как только представился первый человек, второй должен повторить имя и жест первого, а затем представиться самому. Третий повторяет имя и жест первого, имя и жест второго, а затем сам представляется, сделав какой-нибудь жест. И так по кругу, как снежный ком. Кто ошибется, начинает с предыдущего игрока, называет его имя и изображает жест, и снова все «идет по кругу». Проиграв один или несколько кругов, закончите игру первым игроком.

Участники делятся на две команды. Каждая команда в секрете от противников придумывает сюжет своей картины. Сюжетом может стать строчка из песни, пословица или крылатое выражение. Затем каждая команда демонстрирует «немую» сценку противоположной команде. Нужно отгадать, что изображала команда противника. Принимается решение, какая из команд точнее изобразила, и какая лучше отгадала.

Игроки замирают в разных позах, а ведущий-Штирлиц запоминает позы играющих, их одежду и выходит из комнаты. Играющие делают пять изменений в своих позах и одежде (не у каждого пять, а всего пять). Задача ведущего вернуть все в исходное положение.

Две толстые веревки связываются посередине, на четырех концах завязываются петли. Четверо играющих становятся словно по углам квадрата, держась за концы веревки. В двух метрах от каждого кладут по какому-нибудь предмету (шишку, снежок, спичечный коробок и т.п.). По сигналу каждый играющий тянется к своему предмету, чтобы схватить его. Кому это удается — тот выиграл.

УКРОТИТЕЛЬ ДИКИХ ЗВЕРЕЙ

Участники выбирают для себя названия животных и садятся на стулья. А ведущий (без стула) становится укротителем диких зверей. Он медленно идет по кругу и называет подряд всех животных. Тот, чье животное названо, встает и начинает медленно идти вслед за укротителем. Как только укротитель произносит слова «Внимание, охотники!», все играющие, включая укротителя, стараются занять пустые стулья. Тот, кому места не хватило, становится укротителем диких зверей.

К ногам игроков привязывают один или два воздушных шарика. Задача игроков — лопнуть шары противника и защитить свои собственные.

Участникам предлагается «открыть» новую планету — надуть как можно быстрее воздушные шары, а затем «заселить» эту планету жителями — быстро нарисовать на шаре фигурки человечков фломастерами. У кого «жителей» на планете окажется больше — победитель.

КОГО НЕТ И КАК ОДЕТ?

Для этой игры желательно большое количество участников. Водящему завязывают глаза. Один из игроков выходит из комнаты. Задача водящего, когда снимут повязку, угадать, кого нет в комнате, и описать, во что он был одет.

Все и все превращается в нечто другое, но не с помощью слов. Ведущий объявляет, во что превращается помещение, а участники должны превратиться в соответствующие этому персонажи. Например, комната превращается в лес. Тогда участники игры — в деревья, зверей, птиц, лесорубов и т. д. А если в вокзал — значит в чемодан, поезд, пассажиров и т.п. А если в студию — в дикторов, телеоператоров, «звезд эстрады» и т. д. При этом все участники изображают свои персонажи. Наиболее интересные превращения можно отметить.

СЧАСТЛИВОЕ ЛИЦО В ДЕНЬ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА

Вырезаются бумажные сердца больших размеров. С помощью маленьких сердечек его нужно «разрисовать» так, чтобы получились глаза, уши, нос, рот. Эту игру можно сделать в виде соревнования по командам или индивидуально: в течение определенного времени сделать из сердца счастливое лицо. Приготовьте клей, большое количество маленьких сердечек, разложите одинаковое количество по конвертам и вручите командам. Поощрите лучших «художников».

Для 5—6 участников расставляют по кругу столько же стульев. Ставится первая музыка, участники ходят вокруг стульев до тех пор, пока музыка не остановится, музыка останавливается — участники снимают с себя по одной вещи. Так несколько раз. После определенного времени звучит другая музыка и участники начинают одеваться. Фишка в том, что вещи игроков лежат на разных стульях. И вот идет финальный забег. Где остановился участник, там и одевается. Приз — самому экстравагантному.

Необычность этой эстафеты заключается в том, что задания составлены таким образом, что участникам приходится самим определять, как их выполнять. Для этого нужно задействовать фантазию, смекалку и не забывать о чувстве юмора.
Участники делятся на две команды. По команде ведущего игроки выполняют следующие задания:
1) пробежать указанную дистанцию квадратом; нет, не по квадрату, а именно квадратом (необходимо представить, как бегают квадраты);
2) пробежать как голодные муравьи;
3) пробежать как яйца, сваренные всмятку.
Задания можно составить заранее, а можно привлечь к этому процессу всех присутствующих непосредственно в ходе эстафеты. Победителей в этом соревновании также определяют зрители.

Участвуют две команды по 5 человек. Из каждой команды выделяется 1 игрок, и команда должна за определенный промежуток времени, скажем за 1—2 минуты, надеть на него максимальное количество одежды, которая есть на участниках команды

Эта игра позволит создать непринужденную атмосферу и познакомить гостей поближе. Всем гостям на спину прикрепляется листок бумаги. Затем в течение 10 минут каждому присутствующему предлагается написать на листках остальных участников вечеринки свое первое впечатление о них. Определения должны быть краткими и, по возможности, остроумными, например: горячая штучка, супермен, сладкий мальчик и т. п. В финале можно устроить коллективное прочтение.

Участники разделяются на дам и кавалеров. Каждая команда выбирает капитана. Дамы выстраиваются коридором, в конце которого встает дама-капитан. Задача капитана кавалеров — пройти сквозь строй дам, не рассмеяться и поцеловать даму-капитана (или взять фант у капитана). Если кавалеру удалась эта невыполнимая миссия — капитаншу меняют, предварительно забрав у нее фант Если капитан кавалеров рассмеялся — его берут в плен, потребовав фант. Мужчины соответственно выбирают нового капитана. И так продолжается, пока все участники не пройдут строй. Дамы, в свою очередь, будут стараться рассмешить капитана. Затем команды меняются местами. По1 окончании подводятся итоги.
Побеждает команда, лучше справившаяся с заданием. Проигравшим фантам дается задание.

Это простенькая детская забава с успехом проходит и во взрослой компании. По залу пускается веник. Ведущий говорит в это время: «Ты лети, веселый веник, дальше-дальше по рукам. У кого остался веник — тот танцует танец нам!» Таким образом, выбираются 5—6 человек. Они вместе танцуют «Танец маленьких лебедей». В конце все получают маленькие призы.

Эту игру можно провести во время затишья на празднике, чтобы активизировать гостей. Для нее понадобится только маркер и специально заготовленное поле для «крестиков и ноликов». Но. Под каждым игровым квадратом, куда будут поставлены крестики, должно быть спрятано игровое задание — пусть оно будет на обратной стороне игрового поля.

Крестик № 1 — задание «Выпить хочу».
Крестик №2 — задание «Щас спою!».
Крестик № 3 — задание «Целоваться хочу!».
Крестик №4 — задание «Ах, какая женщина! Будем танцевать!».

Таким образом, затянувшееся затишье будет заполнено весельем.

Выверните рукава двух курток и повесьте их на спинки стульев. Стулья поставьте на расстоянии одного метра, спинками друг к другу. Под стульями положите веревочку длиной два метра. Оба участника стоят у своих стульев. По сигналу они должны взять куртки, вывернуть рукава, надеть, застегнуть все пуговицы. Потом обежать вокруг стула соперника, сесть на свой стул и дернуть за веревочку.

УГАДАЙ, О КОМ ЭТО…

На самом деле эту игру можно назвать «Ассоциации», но она не столько смешная, столько психологическая. Итак, все садятся в круг. Каждый участник пишет, какие ассоциации у него вызывает человек, сидящий справа. По пунктам: растение, животное, еда, музыкальное направление, предмет, цвет и т. д. Затем бумажки собирают, перемешивают и зачитывают. После чего всей компанией гадают, о ком идёт речь. Только не вздумайте затевать игру под влиянием паров алкоголя: представляешь, что произойдёт, когда нетрезвым людям предоставится возможность анонимно сравнить своих знакомых с едой? А с животным?! Так и до драки недалеко!

ИДЕАЛЬНОЕ МЕСТО: Пикник, когда спортивные игры уже утомили, а до неприличных ещё далеко.

Реквизит: кулек сосательных конфет (типа «Барбарисок»). Из компании выдвигаются 2 человека. Они начинают по очереди брать из кулька (в руках у ведущего) по конфете, класть ее в рот (глотать не разрешается), и после каждой конфеты обзывать своего соперника «толстощеким губошлепом»)) Кто больше запихает в рот конфет и при этом скажет «волшебную фразу», тот и победит. Надо сказать, что игра проходит под веселые выкрики и гиканье зрителей, а звуки, издаваемые участниками игры, приводят публику в полнейший восторг!

К талии 3 девушек привязывают ленты. Девушки наматывают ленты себе на талии. Мужчины—участники должны на скорость перекрутить ленты себе на талию. Кто быстрее и аккуратнее — побеждает, и заслуживает поцелуй девушки.

«МИЛЫЙ, ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ!»

Приглашается желающий мужчина. Ему завязываются глаза. Девушки равномерно располагаются по помещению. По команде мужчины девушки замирают. Задача мужчины с завязанными глазами: как можно быстрее найти и поцеловать каждую девушку (время засекает ведущий). К девушкам могут добавляться остальные мужчины (маскироваться под девушек, например, меняться одеждой, очками и т.д.). После того, как один участник-мужчина прошел «эстафету», начинает следующий. Побеждает быстрейший.

Старые песни на новый лад

Дебаты по поводу ювенальной юстиции и всего того, что с ней тематически связано, – это не просто академичные споры или информационные баталии. За ними уже стоит немало реальных судеб опороченных, оболганных взрослых и осиротевших детей. Особенно это касается темы жестокого обращения с детьми. Казалось бы, тут все ясно и однозначно: изверги-родители, несчастные маленькие жертвы. Только услышишь – и кровь закипает от ужаса, от возмущения, от бессильной ярости, от острого желания и одновременно невозможности спасти малыша. И, конечно, не возникает сомнений в том, что все рассказанное и показанное – чистая правда.

Но так уж получилось, что за несколько последних лет нам довелось столкнуться с заметным числом случаев оговора родителей, ни в каком насилии над детьми не виновных. Оговора, имевшего и для них, и для детей весьма печальные последствия.

«Враг ребенка»

Помнится, в середине 1990-х, услышав на проходившем в Гамбурге Международном конгрессе по социальной психиатрии, что проблема номер один современного западного мира – сексуальное насилие над детьми (sexual abuse) и что от четверти до трети немецких женщин подверглись ему в детстве, мы испытали настоящий шок. Информация была настолько «потусторонней», что словесно-образная связь прерывалась, слова не порождали образы. Ужас блокировал процесс воображения.

Но когда мы стали обсуждать услышанное с людьми, долго жившими на Западе, некоторые говорили нам, что процент пострадавших сильно преувеличен и что обвинение в sexual abuse во многих случаях – форма шантажа. Хочет мама, к примеру, получить большие деньги – подучивает несовершеннолетнюю дочь пожаловаться в соответствующие инстанции, что папа делал с ней это. И перед папой возникает невеселая дилемма: или откупиться от мамы, подбивающей ребенка на шантаж, или отправиться в тюрьму.

Тогда, полтора десятка лет назад, нам казалось, что вся эта жуть, весь этот бытовой ад если где-то на другом конце земли и происходит, то к нашей жизни не имеет и никогда не будет иметь никакого отношения.

Но прошли годы, и вполне сопоставимая история развернулась на наших глазах в Москве. Жена ушла к любовнику, оставив пятилетнюю дочь мужу. Когда же период «рая в шалаше» завершился, встал вопрос о разделении жилплощади. Тут мама вспомнила о дочке, поскольку это сулило лишние метры, и обманным путем ее умыкнула. А чтобы отец, у которого на руках было решение суда о проживании ребенка с ним, «не возникал», обвинила его в совершении развратных действий. И заставила девочку подтвердить ложь. К счастью для оклеветанного отца, Москва тогда еще не была пилотной площадкой ювенальной юстиции. Поэтому он отделался потерей ребенка и большей части квартиры, получил тяжелейшую душевную травму, был ославлен, поскольку девочку показали по телевизору, но хотя бы не сел в тюрьму, так как экспертиза, проведенная в специальном центре, была честной и подтвердила его невиновность.

Теперь же совсем не факт, что даже честная экспертиза повлияет на исход дела. В фильме о ювенальной юстиции «Стена», который многие уже успели посмотреть, рассказана трагическая история семьи Ольги и Андрея Соловьевых. У них, опять-таки из-за «квартирного вопроса», незаконно отняли троих детей. Причем незаконность отобрания была признана судом, который постановил детей вернуть. Однако вместо того чтобы выполнить решение суда, отца обвинили в изнасиловании старшей дочери. Обвинили, невзирая на то, что при изъятии девочки из семьи было произведено множество соответствующих осмотров, и ни один из них никаких нарушений не выявил. Судебно-медицинская экспертиза, проводившаяся затем в ходе следствия, показала, что не только следов изнасилования, но и каких бы то ни было сексуальных действий со стороны отца не было. «Эксперты-психологи отмечали: девочка не понимает фактического смысла тех действий, о которых говорит (изнасилование, сексуальное насилие), что она склонна к фантазированию, чрезмерно зависима от взрослых. Эксперт-психолог профильного экспертного института прямо указала в суде на то, что, по ее мнению, ребенок оговаривает отца и что дела подобного рода – не исключение» [1].

Тем не менее, отца посадили на 13 (!) лет. Причем, в лучших традициях ГУЛАГа «враг ребенка», как когда-то «враг народа», был лишен в суде права дать показания – суд прошел для него заочно. Ольге же (по крайней мере, на момент написания этой статьи) детей так и не вернули.

Пытаются засудить, только на сей раз по ст. 117 («Истязание») УК и отца четверых детей Дмитрия Матвеева. Об этом подробно писала газета «Радонеж». Двое старших – дети Елизавета, жены Дмитрия, от первого брака. К несчастью для новой семьи, дедушка старших детей – бывший свекор Елизаветы – является членом Совета директоров «Газпрома», то есть человеком весьма влиятельным и денежным. Родной отец, уйдя из семьи, детьми не интересовался, за семь лет ни разу даже не позвонил. Дедушка же поддерживал с бывшей невесткой и внуками хорошие отношения, но, как оказалось впоследствии, преследовал свои далеко идущие цели. Когда старшему внуку, Тимуру, исполнилось 14 лет, дедушка, взяв его, как обычно, на выходные, вдруг заявил, что Тимур теперь будет жить у него. После этого мать с отчимом не могли связаться с ребенком. В конце концов Елизавета подала в милицию заявление о розыске сына. Тогда влиятельный дедушка решил показать, кто тут начальник, и против человека, который, в отличие от родного отца, занимался воспитанием Тимура, было выдвинуто обвинение в том, что он регулярно избивал, истязал ребенка и выгонял его из дома.

Дети-обвинители

По сообщениям прессы, в деле нет ни одного факта или свидетельства очевидцев, не зафиксировано никаких телесных повреждений. Обвинение строится исключительно на жалобе Тимура, который находится сейчас под влиянием деда, посулившего ему учебу в Швейцарии и другие жизненные блага. Несмотря на это, отчиму грозит лишение свободы (вот она, приоритетность прав ребенка в действии, даже без специального закона о ювенальной юстиции!), а дедушка, который чувствует себя хозяином положения – непобедимым и, тем более, безнаказанным, – уже затевает изъятие второго внука, девятилетнего Амира. Такое ощущение, что смотришь фильм про бесчинства итальянской мафии. Только имена не итальянские, и действие происходит не в Сицилии…

Можно вспомнить и нашумевшую историю, случившуюся в Великом Новгороде. Антонине Мартыновой предъявили обвинение в покушении на убийство двухлетней дочери Алисы. Девочка упала в лестничный пролет. К счастью, она не только осталась жива, но и не получила серьезных повреждений. И все бы отделались, как принято говорить, «легким испугом» (хотя испуг, конечно, у матери и у ребенка был нешуточный), если бы не свидетельство 11-летнего мальчика, стоявшего в момент происшествия этажом выше. Он утверждал, что видел, как «одна девочка толкнула другую». Свидетельства этого несовершеннолетнего очевидца оказалось достаточно, чтобы возбудить дело против Антонины. Мало того, что никаких других свидетельств не было, Антонина еще и прошла независимую экспертизу на детекторе лжи, которая удостоверила, что она «не имела намерений нанести вред своему ребенку и не причиняла его». И, тем не менее, сидеть бы ей в тюрьме, если бы ее муж-журналист не поднял большой шум в интернете и не заручился поддержкой Общественной палаты. В прокуратуру Великого Новгорода посыпались запросы. Через некоторое время взятую под стражу мать выпустили, но запретили встречаться с дочкой наедине. То есть, мать и дочь оставались разлученными. Потом, правда, и этот запрет под давлением общественности отменили. Однако, насколько нам известно, дело до сих пор не закрыто, и Антонина предпочла от греха подальше скрыться вместе с дочкой в неизвестном направлении. Но если их обнаружат, не исключено, что мать опять окажется за решеткой, а девочка в приюте.

«Насильники» из Балашихи

Обвинили в насилии над ребенком и семью Лапиных из г. Балашиха. Попробуем кратко пересказать то, что об этом написала в «Новой газете» Елена Костюченко. Хотя начало статьи «Симпатяшка», выдержанное в стиле дневниковой хроники, хочется процитировать большим куском, поскольку в нем удивительно точно передана атмосфера той гулаговской реальности, с которой мы знакомы по мемуарам о сталинских временах и в которой при «развитом ювенализме» может оказаться каждый из нас.

«29 марта [2008 г.] Зинаида (приемная мать. – И.М., Т.Ш.) рассказывает, что в этот день купала Владилену и, чтобы девочка не «клюнула головой» о нависающую над ванной раковину, придерживала рукой ее сзади, за шею. Девочка выскользнула, Зинаида инстинктивно и сильно сжала пальцы, и на шее остались четыре царапины от ногтей.

30 марта. Сотрудники детского сада просигнализировали о травме в органы опеки.

1 апреля. В квартиру Лапиных пришли сотрудники органов опеки с внеплановой проверкой. Сделали несколько замечаний про расположение книг и игрушек, но в целом остались довольны.

2 апреля. По словам Зинаиды, Владилена разрисовала лицо фломастерами, и мама ее отмывала. Мыло попало в глаза, девочка заплакала, и бдительный сосед вызвал наряд милиции.

3 апреля. С утра к Лапиным пришла делегация из десяти человек – сотрудники милиции, органов опеки, заведующая детсадом. Родителям объяснили, что ребенка забирают по устному распоряжению помощника прокурора города Шавыриной.

Лапин сказал, что по устному распоряжению ребенка не отдаст, но согласился проехать с девочкой на медосвидетельствование. Результаты родителям не показали.

4–14 апреля. Инспекторы стали приходить к Лапиным каждый день. Вот их отчеты: «Мною посещена семья Лапиных без предупреждения… Девочка была спокойна, улыбалась…» «Для ребенка имеются необходимые продукты, овощи, фрукты, лекарства…» «Мною осмотрена девочка. Тело чистое… Отдельное спальное место. Игрушек в достаточном количестве…» «Девочка проснулась и стала искать маму…»

15 апреля. Новое медосвидетельствование девочки, включавшее гинекологический осмотр. Травм не выявлено.

16 апреля. Сотрудники милиции и органов опеки предъявили Лапиным «распоряжение об отобрании» Владилены. Александр заявил, что документ неправомочен: по закону, на распоряжении должна стоять подпись главы муниципалитета. Тогда сотрудники опеки предложили отвезти Владу на очередное медосвидетельствование. «Владочку посадили в «скорую помощь», мы поехали следом на машине, – рассказывает Зинаида. – «Скорая» въехала на территорию больницы, и сразу за ней ворота закрылись. К нам вышла Шавырина и сказала, что интересы ребенка мы уже не представляем и что против меня возбуждено уголовное дело»».

Дальше все кроилось по стандартным ювенальным лекалам. Последовали страшные обвинения. Сотрудница отдела по делам несовершеннолетних утверждала, что «у девочки было фактически оторвано ухо». По ее словам, сотрудницы детсада дали показания, что Лапины душили девочку веревкой.

Правда, медсестра детского сада, куда ходила Влада, «оторванного уха» не видела. Равно как и детский врач, наблюдавшая ребенка в последние полгода, не видела следов побоев и удушения. Да и сама девочка свидетельствовала: «Мама меня поцарапала нечаянно».

Однако следствие им не верило, и обвинения в насилии над ребенком не прекращались. На суде по лишению родительских прав сотрудница отдела по делам несовершеннолетних заявила, что Владилена «уже не вспоминает родителей, не скучает по ним. В приюте ей нравится».

Но Лапины не поддались на эти лживые уверения, тоже весьма типичные для работников ювенальных служб, и продолжали бороться за свою дочь. Им удалось поднять довольно-таки большой шум, и в конце концов почти год спустя после начала этой истории девочку им вернули. Причем в приюте она заболела туберкулезом(!). Однако дело еще не закрыто, опека подала на пересмотр, нервы Лапиным мотать продолжают, и исход неизвестен.

Хочется процитировать и самый конец статьи Елены Костюченко. Отвечая на вопрос, зачем балашихинская милиция и прокуратура так стремятся разлучить девочку с родителями, журналистка пишет: «Возможно, это служебное рвение. Уголовные дела по жестокому обращению с детьми имеют свои печальные особенности. 2007 год был объявлен Годом ребенка, и речи первых лиц государства о необходимости защиты «нашего будущего» на местах превратились в директивы. Были ужесточены так называемые внутренние нормативы милиции и прокуратуры: уголовные дела по издевательству над детьми были вынесены в отдельную строку «палочной системы». Это привело к валу сомнительных уголовных дел (выделено нами. – И.М.,Т.Ш). Сейчас грядет вторая волна показухи: Совет Федерации, по предложению Д.А. Медведева, ужесточил наказания за педофилию. (Кстати, балашихинские милиционеры активно пытались подтолкнуть свидетелей к подобным утверждениям в отношении Лапиных.) И скольких невиновных эта волна погребет под собой – неизвестно».

Когда эта статья уже была написана, пришло известие, что Лапины, измученные ювенальными преследованиями, сначала отправили Владу, а вскоре и сами эмигрировали в одну из социалистических стран Восточной Азии – подальше от балашихинских блюстителей детских прав. Как теперь принято выражаться, «туши свет»…

Шишка на лбу как весомая улика

Активно пытались подтолкнуть к принятию на себя вины за насилие над ребенком и многодетных родителей из Краснодарского края. Однажды, когда молодой священник Н. и его жена принимали гостей, их пятилетняя дочка, расшалившись, упала и ударилась головой о деревянную спинку кровати. Ушиб был несильный, но малышку на всякий случай решили показать врачу. Врач, с непривычки явно чувствуя себя неловко (в маленьком кубанском поселке все друг друга знают, и уж тем более местного батюшку), сказал, что теперь, по новым правилам, он должен сообщить о случившемся в милицию. Конечно, это чистая формальность, ничего страшного…

На следующий день супругов вызвали. Милиционер допросил их и отпустил. Уже одно это было фактом новой реальности: допрос по поводу шишки на лбу ребенка. Но вскоре выяснилось, что это лишь первая серия. Второй допрос состоялся на дому, и милиционер, который его проводил, был не столь благодушен, как предыдущий. Дома оказалась лишь хозяйка – кормящая мать с младенцем на руках, и блюститель порядка терзал ее целых 5(!) часов, выжимая признание либо в том, что она оставила девочку без присмотра, либо что эта шишка – результат побоев. Оба признания по нынешнему УК грозят статьей. Хорошо, что жена священника, будучи профессиональным юристом, сумела противостоять давлению. Но когда милиционер ушел, измученная женщина так долго и безутешно рыдала, что у нее пропало молоко. Такая вот ювенальная охрана детства!

Специфически позаботились о здоровье беременной женщины (а значит, и ее будущего ребенка) в Москве. Наряжая елку, она оступилась, упала со стула и случайно задела свою девятилетнюю дочь. Та ударилась головой о шкаф. Ничего похожего на сотрясение мозга не было, и на следующий день девочка пошла в школу. Но синяк все же оставался. На этом основании ребенка, не известив родителей, отправили прямо из школы в приют. А матери, которой уж никак не полезно волноваться в ее положении, пришлось сначала, когда дочка не вернулась из школы, сходить с ума от ужаса, потом – вызволять ее из приюта, а дальше – отстаивать свои родительские права, которых ее с мужем собирались лишить. Только она и Господь Бог знают, чего ей это стоило. И девятилетняя девочка вряд ли восприняла такую защиту прав как желанный подарок от деда Мороза.

Дело Агеевых

Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает нашумевшее «дело Агеевых». Если читатель помнит, их обвинили в чудовищной жестокости по отношению к приемному сыну Глебу. Мальчика, а заодно и второго приемного ребенка – двухлетнюю Полину, отняли, а против Ларисы и Антона возбудили уголовное дело.

Нам эта история с самого начала показалась странной. А вернее сказать, подозрительной. Прежде всего, потому, что все это уж очень было похоже на заказную кампанию. А во-вторых, настораживали сами обвинения: матери инкриминировали, что она била ребенка раскаленным чайником. Давайте попробуем себе представить, как это – бить раскаленным чайником. Вода выплеснется – и ошпаришься. Да еще, ошпаренный, выронишь чайник из рук, а он на ноги упадет. В общем, увечье гарантировано.

Ну, и конечно, удивило нас поведение чиновников. Люди эти по определению достаточно осторожные и обычно в случае скандала не торопящиеся выносить оценки и предпочитающие подождать результатов расследования. И если «следствие покажет», то «виновные будут привлечены к ответственности». А тут они, не дожидаясь никаких судебных вердиктов, наперегонки стремились заклеймить позором «злодеев-родителей» и поспособствовать скорейшему изъятию детей. Даже честью мундира, которую они всегда так рьяно защищают, и той пренебрегли! Ведь сотрудники органов опеки, в течение года наблюдавшие Глеба и Полину в новой семье, не выявляли никаких нарушений. В акте обследования жилищно-бытовых условий, составленном вечером 27 марта 2009 года после возвращения Глеба из больницы домой и подписанном тремя сотрудниками уже не одной, а трех(!) разных опек – столичной и областной, тоже дана положительная характеристика: «Из беседы с детьми выяснено, что родителей они любят. Дети выглядят ухоженными и опрятными. Во время прихода специалистов дети играли, выглядели веселыми, потом смотрели сказку, обнимали и целовали маму, выказывая ей любовь».

Но и это, и показания многочисленных свидетелей в пользу того, что родители не избивали Глеба (так, педагоги, занимавшиеся с ним и Полиной четыре раза в неделю в развивающем кружке, заявили в суде, что регулярно видели мальчика в майке и шортиках, и никогда никаких побоев не было, в том числе и за день до происшествия 20 марта), и объяснения родителей, до сих пор категорически отрицающих свою вину, – все это потонуло в море журналистской истерии. В СМИ тиражировались фотографии маленького Глеба, украденные корреспондентами у Агеевых и не имевшие никакого отношения к случившемуся. Одна была сделана в кафе. Руки Глеба, испачканные в клюквенном соусе, были представлены журналистами как измазанные кровью. Хотя в кафе тогда же была сделана целая серия снимков, где Глеб еще не успел измазаться. Ими, естественно, пренебрегли.

Другая фотография датирована февралем (примерно за месяц до происшествия). Накануне мальчик играл во дворе, залез на собачью будку, упал с нее и набил шишку на лбу. Родители помазали шишку рассасывающей мазью «Бодяга-форте». Мальчик чувствовал себя нормально и вечером спокойно уснул. А наутро у него появились синие круги под глазами. Врачи впоследствии подтвердили, что у Глеба явно выраженная «очковая болезнь» – это когда гематома на лбу, разжижаясь, перетекает в область под глазами и потом быстро рассасывается.

Фотография эта, как рассказал А.П. Агеев, была отретуширована журналистами. «Крови под носом у Глеба на фотографии, конечно, не было, и синяка под левым глазом тоже: тут уж на славу постарались «дизайнеры» из Life.ru, – говорит Агеев в интервью сайту Liberty.ru. – Отретушировать видео, которое мы сняли тогда же, оказалось труднее, и эта разница бросается в глаза».

Ларису Агееву, которая водила детей то на танцы, то на лепку, а в промежутках вязала им свитерки и шапочки, журналисты, затеявшие травлю, представили «деградировавшей хронической алкоголичкой». Чем это отличается от сталинских процессов, когда людей огульно обвиняли в том, что они агенты сразу нескольких разведок?

В заключении комиссии специалистов общероссийской общественной организации «Независимая психиатрическая ассоциация России» (НПА), проведшей комплексное психолого-психиатрическое освидетельствование Ларисы Агеевой, сказано: «Индивидуально-психологические и личностные особенности Л.В. Агеевой не содержат ни клинических, ни экспериментально-психологических по личностным тестам характеристик, которые обладают интеркорреляцией с жестокостью: ни перверзного, ни эпилептиморфного, ни органического круга. Проведенное исследование позволяет характеризовать Л.В. Агееву как добросовестную, любящую мать, а предположение об истязании ею своего ребенка Глеба Агеева следует признать крайне маловероятным… Нет никаких оснований полагать, что Л.В. Агеева страдает алкогольной и наркотической зависимостью…» Заключение подписано четырьмя специалистами, профессиональный стаж которых превышает паспортный возраст большинства бесстыжих писак и телевизионщиков, клеймивших «мать-садистку».

Но ни это заключение, ни две судмедэкспертизы, доказавшие, что Глеба не били раскаленным чайником и не прижигали утюгом, погоды не сделали. Когда пропагандистская машина разогналась и несется на всех парах, в ее вое и свисте тонут все предупредительные сигналы. А «защитникам детей» удалось ее разогнать на полную катушку.

«На наш взгляд, именно СМИ были организованы гонения на нас и давление на якобы бездействовавшую исполнительную власть, – говорит Лариса Агеева. – Остается открытым вопрос: кто за этим стоит? Кто финансировал съемочные группы, круглосуточно дежурившие около нашего дома? Кто разрешил съемку в больнице? Кто информировал телевизионщиков о выписке Глеба из больницы 27 марта? Кто на протяжении двух недель ставил очерняющие нас репортажи в каждый выпуск «Новостей»? У нас в стране ничего другого не происходит? Или это отработка действия психотронного информационного оружия? Зомбирование и программирование граждан на желаемый результат? Даже если не говорить о той лжи, клевете, грязи в наш адрес, то все-таки хочется сказать о том, какое количество наших прав с первых дней было нарушено. Раскрыты тайны усыновления, медицинского диагноза, проведена незаконная съемка ребенка, вмешательство в личную жизнь и т.д. Список состоит из десяти пунктов. Кто-то за это ответил? Нет и еще раз нет».

Да, разбаловались наши граждане при демократии… В ювенальной реальности, в которую их так грубо и резко окунули, родителям о своих правах и вспоминать-то не положено, не то что заикаться. Какие права могли быть в 1930-е годы у «врага народа»? И можно ли было себе представить, что осужденный по ст. 58 будет задавать такие вопросы осудившим его? Вот и «враг ребенка» не сможет вступать ни в какой диалог с устроителями нового светлого будущего. Зачем вообще разговаривать с врагом? Его надо обезвредить, а не лясы с ним точить.

Пока что для нового ГУЛАГа только роют котлован. Хотя шустрые ювеналы-законотворцы очень торопятся подвезти материалы для закладки фундамента. Но если усилиями честных людей все же удастся заморозить эту юридическую «стройку века», то Лариса Агеева сможет рассчитывать на ответ. Пускай не по статье закона, а хотя бы на человеческий: дескать, простите, ошибочка вышла.

Как важно быть отзывчивыми

Вообще в том, что строители нового миропорядка так обнаглели, виноваты мы сами: разучились приходить на помощь попавшим в беду. Когда же механизмы человеческого участия и взаимопомощи вновь начинают работать, оказывается, что не так-то просто поднять волну, которая захлестнет очередную жертву потоками клеветы.

Так, во всяком случае, произошло с приютом при Боголюбовском женском монастыре Владимирской епархии. История вкратце такова. 16-летняя девушка-сирота при помощи заинтересованных в ее побеге взрослых покинула монастырский приют и вскоре оказалась в другом. Да не просто в другом, а в приюте главного ювенала О.В. Зыкова. И направила оттуда открытое обращение к президенту, генеральному прокурору и патриарху, требуя защитить ее попранные детские права. Обращение было составлено (по крайней мене, на наш непросвещенный взгляд) весьма юридически грамотно и повергало в ужас, поскольку чуть ли не каждая фраза «тянула» на уголовную статью. Приютское начальство (монахини) выглядело там страшными истязателями: за малейшую провинность заставляли класть 1000 земных поклонов в день, избивали пряжками от ремня, морили голодом, запирали в темной комнате, заставляли работать на полях от зари до зари…

И снова, будто по выстрелу стартового пистолета, наша независимая пресса соревновалась за первенство публиковать письмо «несчастного ребенка», сопровождая этот впечатляющий текст не менее впечатляющими комментариями. И все пошло бы по накатанному сценарию шельмования, если бы в Боголюбово сразу не выехала общественная комиссия, состоящая из представителей разных – тоже общественных – организаций, и не началась встречная информационная кампания, оповещавшая о ходе расследования и не дававшая возможности ангажированным журналистам беспрепятственно лгать. Информационные ресурсы у защитников приюта, прямо скажем, были куда более скудными, чем у его противников, но и этого оказалось достаточно, чтобы намеченный план реализовать не удалось. А план был серьезный. Погром приюта был отнюдь не единственным его пунктом. И, может быть, даже не главным. Теперь, по прошествии некоторого времени, картина вырисовывается все более отчетливая и объемная. Чтобы ее получше рассмотреть, мы вернемся немного назад, к делу Агеевых.

Новая «чрезвычайка»

На недоуменный вопрос, почему «мальчиками для битья» избрали именно их, обычно дается ответ: «Попали под раздачу». Дескать, нужно было «продавить поправку», ужесточающую наказание родителей, а тут подвернулся удобный случай. Но это объяснение трудно назвать исчерпывающим. Все равно непонятно, почему нужно было раздувать именно это дело, а не удовлетвориться другими, сообщения о которых тоже мелькали в прессе и на экране? Ведь там были еще более душераздирающие подробности: какой-то ребенок жил в собачьей будке, кого-то забили до смерти.

А дело в том, что провозвестники ювенальной юстиции тщательно прорабатывают аргументацию оппонентов. И, собственно, дело Агеевых было ответом на чуть ли не основной аргумент противников ювеналов, заключающийся в том, что для асоциальных родителей (алкоголиков, наркоманов и проч.), которые, утратив человеческий облик под влиянием своих зависимостей, издеваются над детьми, есть соответствующие статьи в УК.

«Ах, так?! – решили ювеналы. – Тогда вот вам образцовые родители, прекрасно обеспеченные, с тремя высшими образованиями и якобы наилучшими намерениями, усыновившие двух сироток. А на поверку – изверги хуже любых оборванцев!» Иными словами, «дело Агеевых» призвано показать властям и обществу, что насилие над детьми может происходить в любой семье, даже в такой суперблагополучной. Каждый ребенок может оказаться в опасной ситуации, каждый может стать жертвой своих родителей, ни один не застрахован! А потому необходимо срочно создавать систему юридической защиты, то есть ювенальную юстицию. Что мы и услышали от главных детозащитников после того, как на Агеевых были вылиты в СМИ ушаты грязи и клеветы. Крича, что нигде так не издеваются над детьми, как в России, эти энергичные ребята фактически потребовали очередной перестройки всей жизни общества: поощрения массового доносительства, беспрепятственного доступа органов опеки в каждый дом, быстрого изъятия детей при малейшем подозрении на то, что ребенку угрожает опасность, и столь же стремительного лишения очередных «извергов» родительских прав. Яркой иллюстрацией сказанного нами служит стенограмма заседания Общественной палаты, куда Антон Агеев по наивности обратился в поисках справедливости. Он тогда ничего не знал ни про ювенальную юстицию, ни про то, какое отношение имеют к ней некоторые лица, оказавшиеся на этом заседании. Весь текст стенограммы по причине его громоздкости мы приводить не будем, хотя там много красноречивых фрагментов. Ограничимся небольшой цитатой. Выступает О.Н. Костина, член Общественной палаты: «Я постараюсь коротко, потому что здесь аудитория профессиональная, все понимают друг друга с полуслова. Первое, значит, чем я предлагаю тоже воспользоваться. 16-го числа президент проводил совещание… Это совещание, которое он проводил по итогам нескольких обращений и Госдумы, и Палаты, и общественных организаций. Оно было посвящено насилию над детьми. Очень жесткие выводы; было внятно сказано всем заинтересованным министерствам «в течение десяти дней дать предложения, как это прекратить». Не знаю, какие предложения они дали, я была у Нургалиева в предыдущие выходные. Значит, я понимаю следующие вещи. Первое. Нам надо как-то по-другому структурировать КДН (Комиссию по делам несовершеннолетних. – И.М., Т.Ш.). Давайте все быстро об этом подумаем. Это должна быть понятная, четкая структура с полномочиями… Во всем мире все, что касается насилия над детьми, имеет чрезвычайные полномочия. Это ЧК, если хотите (выделено нами. – И.М., Т.Ш.). В Соединенных Штатах даже без заявителя, если есть подтвержденный факт насилия над ребенком, приезжает прокуратура, соответствующие инстанции, забирает сначала… Внимание! Сначала забирает ребенка из опасной ситуации, а потом начинает выяснять, что там было… Поэтому первое предложение. Давайте воспользуемся вниманием первого лица, вниманием уже отчаянного свойства. Я думаю, что он будет в бешенстве, потому что только он проговорил, один случай – педофил вышел, сразу прям на этом фоне и второй случай – то, что мы сейчас разбираем. Не надо разбирать».

Это что же получается? Не только народу, но и самому президенту морочат голову, добиваясь от него решений, угодных ювенальщикам? Ну, а про ЧК – это уже совсем откровенно. Мы, по правде сказать, на такую откровенность даже не рассчитывали. Начиная писать статью, мы еще не ознакомились со стенограммой, и нам казалось, что сравнение ювенальной реальности с реальностью ГУЛАГа – это, несмотря на сходство, все же отчасти метафора. А получается – нет, никакая не метафора. Обвинения, которые предъявляются людям, выбранным для показательной порки, совершенно из того же ряда, что и обвинения «врагов народа», которые «рыли туннель от Бомбея до Лондона» или работали сразу на пять враждебных Советскому Союзу стран. Все это какие-то густопсовые страшилки.

Мать «била раскаленным чайником», «душила веревкой», «отрывала ухо», «подносила горящую зажигалку к губам» (этот пример мы услышали на конференции в Новосибирске и привели в статье «Троянский конь ювенальной юстиции»)… Отец «ставил на мешки с солью», «доставал раскаленной кочергой, чтобы изнасиловать», «насиловал девятилетнюю девочку на глазах у матери» (эти примеры взяты с сайтов ювенальщиков и из телепередач)… В монастырских приютах (множественное число тут не случайно, поскольку попытки разгрома предпринимались и в отношении других подобных учреждений, например детского дома-пансиона «Отрада» при Ильинском женском монастыре в Тюмени) «заставляют делать где по 500, где по 1000 земных поклонов в день», «морят голодом», «в наказание вынуждают стоять с табуреткой на вытянутых руках», «изнуряют работой на полях от зари до зари» и одновременно (хотя непонятно, как это осуществить физически) «заставляют выстаивать многочасовые службы»…

Ну, как тут не вспомнить инструктаж по пиару, который осуществляла в теперь уже далекие 1990-е одна из первых руководительниц РАПСа (Российской ассоциации «Планирование семьи»)?! Выступая перед журналистами, нанятыми для продвижения контрацепции и стерилизации в массы, она советовала приводить примеры, которые сражали бы наповал и потому бы запоминались. Особенно настоятельно она рекомендовала давно апробированный в других странах пример про мать-бомжиху, которая пыталась продать своего восьмого умственно отсталого ребенка на органы. Разве можно такому чудовищу позволить рожать, сколько ей заблагорассудится? Конечно, она нуждается в принудительной стерилизации. И сколько еще таких ходят неохваченными?!

А недавно на одном весьма ответственном официальном мероприятии именитая врач-гинеколог, вероятно хорошо усвоившая вышеупомянутые пиар-технологии, заявила о необходимости безотлагательно ввести сексуальное просвещение в школьную программу, мотивируя это, в частности, тем, что 94% 14-летних девочек уже якобы сделали аборт (то есть даже не каждая вторая, а практически все!). И, разумеется, потому, что их вовремя не просветили.

«Трепещите, мракобесы!»

Но вернемся к приютам. Как мы уже написали, нападки на Боголюбовский монастырь предпринимались с далеко идущими целями. И тут как раз легко провести аналогию с «делом Агеевых». За их делом стояла идея беспрепятственного вмешательства в любую семью, здесь – в любое детское учреждение, находящееся под эгидой Русской Православной Церкви, и установление там своих ювенальных порядков. А вернее, своего диктата. Но это еще не все. История в Боголюбове была ответом на встречу патриарха с представителями партии «Единая Россия». Встречу, на которой предстоятель постарался донести до депутатов этой лидирующей в Думе фракции озабоченность православного народа перспективой введения в нашей стране ювенальной юстиции. Для ее сторонников это был, конечно, сильный удар. Они-то делали вид, что против такого чудесного нововведения выступают только отдельные маргиналы, которых не стоит принимать в расчет. А тут на тебе – сам патриарх! Но ничего, неутомимые печальники о правах детей маленько отдышались, пришли в себя, провели мозговой штурм, и их коллективный разум нашел выход из создавшегося положения. Примерно через месяц было заявлено, что патриарха ввели в заблуждение мракобесы. И для пущей убедительности был срочно подготовлен видеоряд. Отсюда и обвинения, рисующие картину какого-то густопсового мракобесия и одновременно изуверства. Если бы план Зыкова и Кº удался, то при любой попытке возразить против ювенальной системы раздавался бы гневный окрик: «Вы что, защищаете извергов и мракобесов?! Может, вы и сами изверги и мракобесы, которым нравится мучить детей?»

Как же быть со «слезинкой ребенка»?

К счастью, Господь посрамил эти планы. Но только в данном конкретном случае. В целом же ювенальная вакханалия набирает обороты. В последнее время не бывает недели, чтобы из того или другого города, городка, поселка не пришло известие об очередном погроме семьи. То в Орске отца посадили на три года, осиротив четверых детей, в том числе грудничка. То в Ставрополе у матери-одиночки отняли шестерых детей, и одного из них в приюте изнасиловали. То в Белгороде из образцовой многодетной семьи изъяли трех приемных девочек из-за того, что одна из них ударилась, упав на катке. То в Колпине Ленинградской области у вдовы отняли четверых детей, потому что мать и дети живут в одной комнате. То в Дзержинске Горьковской области разлучили родителей с тремя детьми, в том числе и с 5-месячной дочкой, не постеснявшись дать такое объяснение: «У вас тут чисто, но слишком бедно». Пермь, Саратов, деревня около Ростова Великого, Иркутск, Подмосковье, Белгород, Чувашия, Марий Эл. Каждая такая история – это убитые горем взрослые, до смерти перепуганные дети. И – стремительный рост статистики по насилию в семье. Ювеналы же говорят, что оно, семейное насилие, повсюду, мы просто не знаем. Вот и кинулись срочно наращивать показатели. Ведь как славно! Зачем искать реальных злодеев? Куда проще назначить таковыми нормальных людей и измываться над ними. От злодеев мало ли чего можно ожидать?

И с каждой такой историей все отчетливее видны жестокость и равнодушие наших либеральных гуманистов. Сперва они презрительно отмахивались: дескать, все это выдумки, истерики, нагнетание ужасов. «Покажите хоть один случай!» Теперь, когда таких случаев больше, чем им хотелось бы, они сочинили новые песни (которые, впрочем, совсем не новы): про «отдельные недостатки», «перегибы», «низкий профессионализм», «беспредел опеки» и, конечно, «раздувание из мухи слона». Стоит ли из-за таких мелочей поднимать шум и отвергать прекрасную идею? Всего-то по регионам изъято детей где чуть меньше тысячи, где полторы тысячи в год, где две с небольшим… А как же тогда, господа либералы, быть с вашей любимой цитатой из Ф.М. Достоевского про «слезинку ребенка»? Ну-ка, умножим слезинку на тысячу, потом – на количество регионов, ведь их в России более 80. Получается около 100 тысяч детей в год! Ну, пускай даже поменьше – порядка 70 тысяч (в последнее время в печати несколько раз мелькала такая цифра). 70 тысяч детей, которых лишили семьи! Причем при нынешних ювенальных нравах добрую половину детей изымают вовсе не в крайних случаях – у опустившихся вконец родителей, а тогда, когда семье еще вполне можно помочь. А нередко (как в вышеприведенных случаях) и тогда, когда семья вообще не нуждается во вмешательстве извне. Или все это тоже мелочи и истерика? А если приплюсовать сюда страдания родителей, которых оболгали, зачислив в изверги и обвинив в «ненадлежащем воспитании», да еще вспомнить про бабушек и дедушек, которые получают от потрясения кто инфаркт, кто инсульт, кто расстройство нервной системы, а иные и вовсе умирают раньше отпущенного срока, то счет «мелочей» и «перегибов» уже пойдет, пожалуй, на сотни тысяч.

Ну, и чем же вам тогда сталинский ГУЛАГ не нравится? «Лес рубят – щепки летят», известное дело. Или ювенальный ГУЛАГ – это «наш сукин сын», потому что он экспортирован из «прекрасного далека»? Оттуда, откуда ничего плохого по определению прийти не может?

Впрочем, не будем втягиваться в полемику с теми, с кем она, к сожалению, бессмысленна. Мы пишем не для них, а для людей неангажированных, не потерявших разум и совесть, которых пока еще, слава Богу, большинство. И им мы хотим сказать: разрушение семьи, клевета на родителей и изъятие детей по разным надуманным причинам – это не ошибки, а тяжкие преступления. И необходимо добиваться наказания преступников. Не надо верить в наспех состряпанную ложь про беспредел опеки. Беспредел всегда хаотичен, а тут все почему-то «беспредельничают» в одном строго заданном направлении, по одному сценарию, переведенному то ли с английского, то ли с французского. Подлинник несущественен, поскольку на всех языках, вплоть до иврита, эти ювенальные сценарии выглядят одинаково. Необходимо выяснить, на основании каких распоряжений органы опеки вдруг стали вести себя как разбойники с большой дороги, добиться отмены этих распоряжений и наказания тех, кто учинял разбой.

Чтобы общество узнало, кто настоящий – без кавычек! – враг ребенка. Он же и враг народа, поскольку дети и их родители – это и есть народ.

Ирина Медведева, Татьяна Шишова
Православие.Ru — 25.03.2010.

Lada Vesta из парка ЗР: о ценах и ценности

С 1 мая АВТОВАЗ повысил цены на Весту и Иксрей. Вместе с Бу Андерссоном с завода ушло и обещание не корректировать прайс-листы новинок.

LADA > Vesta

LADA > XRAY

Лада Веста

После запуска продаж Весты тогдашний президент автогиганта Бу Андерссон пообещал не менять стоимость модели на протяжении девяти месяцев. Шведу недавно указали на дверь, и кто-то, видимо, решил, что его слова автоматически утрачивают значение. В результате седан подорожал спустя пять месяцев после выхода на рынок. По Иксрею никто никаких обещаний не давал, но и его не обошли своим вниманием, изменив цены, оглашенные всего 2,5 месяца назад.

На первый взгляд корректировка небольшая. Заметнее остальных (3%) прибавило базовое исполнение Весты. Для сравнения: курс доллара с конца ноября 2015 года, когда стартовали продажи седана, вырос на 1,6%, евро — на 7,4%.

На дорогие версии Иксрея довесок вообще чисто символический — 1000 рублей для комплектации Top и 2000 рублей для пакета опций Prestige. Модель, кстати, появилась у дилеров, когда американская и европейская валюты находились на пике, стоя без малого на 20% больше, чем сегодня. Так что, можно было бы наивно понадеяться даже на снижение цен…

Но то цифры явные. Не все обратят внимание на тот факт, что АВТОВАЗ стал брать доплату за цвет «металлик». Для обеих машин он теперь вытянет из кармана покупателя дополнительные 10 000 рублей, а фирменные оттенки «лайм» и «фреш» вместо прежних 19 000 рублей оценили аж в 35 000! Не крутовато ли?

На мой взгляд, важен не столько масштаб повышения, сколько сам факт. Неужели в «высокий» сезон весенних продаж было жизненно необходимо накинуть эти невеликие тысячи? Или статистика продаж свидетельствует о зашкаливающей любви россиян к тольяттинским новинкам? Действительно, по итогам первого квартала Веста пробилась на шестое место в Топ-25 рынка, а в марте почти сравнялась с падающей Грантой, заняв четвертую строчку. Но цель-то не она, а Hyundai Solaris, который далеко впереди. Успехи Иксрея пока вообще рано анализировать.

Еще более удивительна формулировка в официальном вазовском пресс-релизе: «в связи с инфляционной составляющей и изменениями, которые произошли в конкурентной среде с начала 2016 года». Первый аргумент понятен. Второй, видимо, следует расценивать как свидетельство того, что теперь АВТОВАЗ будет ориентироваться на соперников. Подорожали Солярис, Рио и Поло — ждите аналогичного шага от Весты. По-моему, в Тольятти слегка переоценивают ценность своих новинок для покупателей. Ажиотажного спроса на них нет, статистики продаж за достаточно продолжительный период — тоже. Зато есть скептическое отношение большинства российских автомобилистов. А среди тех, кто изначально был настроен благожелательно, наверняка есть те, кого близкое знакомство с машиной уже успело разочаровать. Я — из их числа. Тем более что подоспела очередная неприятность: засвистел вентилятор печки. Включать его выше второй скорости — пытка для ушей. Очередная встреча с дилером не за горами, а так хотелось ее оттянуть…

Что думают звезды про Новый год: воспоминания, желания и грандиозные планы

Считанные дни остались до Нового года. Еще чуть-чуть, и забьют куранты на Спасской башне, польется рекой игристое вино, запахнет спелыми мандаринами. До этого мы расставим на столе аппетитные блюда, среди которых наверняка будет салат оливье, зажжем бенгальские огни, услышим речь президента, а на последних секундах уходящего года загадаем самое заветное желание. Большинство знаменитостей, как известно, в ночь с 31 декабря на 1 января работают, но это не мешает им радоваться наступающему празднику. Woman.ru решил узнать у звезд, верят ли они в приметы, кто им в детстве дарил подарки и без какого блюда на столе для них Новый год не наступит.

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

Полина Гагарина, певица

О детстве и новогодних подарках: «На самом деле я не особенно-то верила в Деда Мороза. Подарки 31 декабря получала от мамы, бабушки и других родственников, которые приезжали в гости. Не могу сказать, что как-то страдала от того, что добрый волшебник не оставляет мне презентов под елкой. В детстве мне было все равно — главное, что подарки-то были! (Улыбается.) Мне кажется, для детей верить в Деда Мороза не самое главное. Важнее благоприятная атмосфера в семье»

Любимое новогоднее блюдо: «Новый год — семейный праздник, и поэтому мои любимые блюда — это все, что готовили мама и бабушка. Любовь из детства — она навсегда. Сейчас зачастую у меня не бывает веселого застолья, так как в праздничную ночь работаю. Но традиционно на столе должны стоять оливье, селедка «под шубой» и прочие новогодние гастрономические атрибуты»

28 декабря 2015 · Текст: Вера Смирнова · Фото: Евгений Смирнов, пресс-служба Полины Гагариной, Instagram, Михаил Храпов, Пресс-служба Black Star Inc., Пресс-служба SEREBRO, личный архив Марии Погребняк, личный архив Анастасии Решетовой, личный архив Милоша Биковича, личный архив Анны Хилькевич, пресс-служба продюсерского центра Игоря Матвиенко, пресс-служба СТС, личный архив Ивана Чуйкова, личный архив Александры Пацкевич

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

Дорогие друзья!Вы ,быть может, подумаете :»Зачем здесь публиковать то,что стоит у меня на полке? А те,у кого на полке нет этой изумительной книги, вполне может скачать её в интернете, и просто почитать «онлайн». Всё так.

Но пусть кто-то , еще не знакомый с этим призведением Андрэ Моруа, почитает немного злесь ,что называется, «не отходя от кассы» ))), насладится слогом, тонким юмором и мудрыми мыслями знаменитого писателя.

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позыНа новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

Перед вами – лучшее из творческого наследия Моруа, одного из самого известного французского писателя ХХвека. Произведение, воплотившие в себе всю прелесть его тонкого, ироничного таланта постижения человеческой психологии. Парадоксальные, полные тонкого юмора и лиризма, «Письма незнакомке» до сих пор считаются своеобразным «эталоном жанра». Существовала ли таинственная Незнакомка, которой Моруа давал советы, достойные Лакло и Овидия? Быть может, это не столь уж и важно.

Андрэ Моруа.
Письма незнакомке

Вы существуете, и вместе с тем вас нет. Когда один мой друг предложил
мне писать вам раз в неделю, я мысленно нарисовал себе ваш образ. Я создал
вас прекрасной — и лицом, и разумом. Я знал: Вы не замедлите возникнуть
живой из грез моих, и станете читать мои послания, и отвечать на них, и
говорить мне все, что жаждет услышать автор.
С первого же дня я придал вам определенный облик — облик редкостно
красивой и юной женщины, которую я увидал в театре. Нет, не на сцене — в
зале. Никто из тех, кто был со мною рядом, не знал ее. С тех пор вы обрели
глаза и губы, голос и стать, но, как и подобает, по-прежнему остались
незнакомкой.
В печати появились два-три моих письма, и я, как ожидал, стал
получать от вас ответы. Здесь «вы» — лицо собирательное. Вас много разных
незнакомок: Одна — наивная, другая — вздорная, а третья — шалунья и
насмешница. Мне не терпелось затеять с вами переписку, однако я удержался:
Вам надлежало оставаться всеми, нельзя было, чтоб вы стали одной.
Вы укоряете меня за сдержанность, за мой неизменный синтиментальный
морализм. Но что поделаешь? И самый терпеливый из людей пребудет верным
незнакомке лишь при том условии, что однажды она откроется ему. Мериме
довольно быстро узнал о том, что его незнакомку зовут женни дакен, и
вскоре ему позволили поцеловать ее прелестные ножки. Да, наш кумир должен
иметь и ножки, и все остальное, ибо мы устаем от созерцания бестелесной
богини.
Я обещал, что стану продолжать эту игру до той поры, пока буду
черпать в ней удовольствие. Прошло больше года, я поставил точку в нашей
переписке, возражений не последовало. Воображаемый разрыв совсем не
труден. Я сохраню о вас чудесное, незамутненное воспоминание. Прощайте
А. М.

Об одной встрече

В тот вечер я был не один в «комеди франсез». «Давали
всего-навсего мольера», но с большим успехом. Владычица Ирана
от души смеялась; робер кемп, казалось, блаженствовал; Поль
Леото притягивал к себе взоры. Сидевшая рядом с нами дама
шепнула мужу: «Скажу по телефону тетушке клемансе, что видела
леото, она обрадуется».
Вы сидели впереди, закутавшись в песцовые меха, и, как во времена
мюссе, покачивалась предо мною подобранная «черная коса на дивной гибкой
шее». В антракте вы нагнулись к подруге и оживленно спросили: «Как стать
любимой?». Мне в свой черед захотелось нагнуться к вам и ответить словами
одного из современников мольера: «Чтобы понравиться другим, нужно говорить
с ними о том, что приятно им и что занимает их, уклоняться от споров о
предметах маловажных, редко задавать вопросы и ни в коем случае не дать им
заподозрить, что можно быть разумней.
Вот советы человека, знавшего людей! Да, если мы хотим, чтобы нас
любили, нужно говорить с другими не о том, что занимает нас, а о том, что
занимает их.А что занимает их? Они же сами. Мы никогда не наскучим
женщине, коль станем говорить с нею о ее нраве и красоте, коль будем
расспрашивать ее о детстве, о вкусах, о том, что ее печалит. Вы также
никогда не наскучите мужчине, если попросите его рассказывать о себе
самом. Сколько женщин снискали себе славу искусных слушательниц! Впрочем,
и слушать-то нет нужды, достаточно лишь делать вид, будто слушаешь.
«Уклониться от споров о предметах маловажных». Доводы, излагаемые
резким тоном, выводят собеседника из себя. Особенно когда правда на вашей
стороне. «Всякое дельное замечание задевает», — говорил стендаль. Вашему
собеседнику, возможно, и придется признать неопровержимость ваших доводов,
но он вам этого не простит вовеки. В любви мужчина стремится не к войне, а
к миру. Блаженны нежные и кроткие женщины, их будут любить сильнее. Ничто
так не выводит мужчину из себя, как агрессивность женщины. Амазонок
обожествляют, но не обожают.
Другой, вполне достойный способ понравиться — лестно отзываться о
людях. Если им это перескажут, это доставит им удовольствие и они в ответ
почувствуют к вам расположение.
— Не по душе мне госпожа де . — Говорил некто.
— Как жаль! А она-то находит вас просто обворожительным и говорит об
этом каждому встречному.
— Неужели. Выходит, я заблуждался на ее счет.
Верно и обратное. Одна язвительная фраза, к тому же пересказанная
недоброжелательно, порождает злейших врагов. «Если бы все мы знали все то,
что говорится обо всех нас, никто ни с кем бы не разговаривал». Беда в
том, что рано или поздно все узнают то, что все говорят обо всех.
Возвратимся к ларошфуко: «Ни в коем случае не дать им заподозрить,
что можно быть разумней, чем они». Разве нельзя одновременно и любить, и
восхищаться кем-то? Разумеется, можно, но только если он не выражает свое
превосходство с высокомерием и оно уравновешивается небольшими слабостями,
позволяющими другим в свой черед как бы покровительствовать ему. Самый
умный человек из тех, кого я знал, поль валери, весьма непринужденно
выказывал свой ум. Он облекал глубокие мысли в шутливую форму; ему были
присущи и ребячество, и милые проказы, что делало его необыкновенно
обаятельным. Другой умнейший человек и серьезен, и важен, а все же
забавляет друзей своей неосознанной кичливостью, рассеянностью или
причудами. Ему прощают то, что он талантлив, потому, что он бывает смешон;
и вам простят то, что вы красивы, потому, что вы держитесь просто. Женщина
никогда не надоест даже великому человеку, если будет помнить, что он тоже
человек.
Как же стать любимой? Давая тем, кого хотите пленить, веские
основания быть довольными собой. Любовь начинается с радостного ощущения
собственной силы, сочетающегося со счастьем другого человека. Нравиться —
значит и даровать, и принимать. Вот что, незнакомка души моей (как говорят
испанцы), хотелось бы мне вам ответить. Присовокуплю еще один — последний
— совет, его дал мериме своей незнакомке: «Никогда не говорите о себе
ничего дурного. Это сделают ваши друзья». Прощайте.

О пределах нежности

Поль валери превосходно рассуждал о многом, и в частности о любви;
ему нравилось толковать о страстях, пользуясь математическими терминами:
Он вполне резонно считал, что контраст между точностью выражений и
неуловимостью чувств порождает волнующее несоответствие. Особенно пришлась
мне по вкусу одна его формула, которую я окрестил теоремой валери:
«Количество нежности, излучаемой и поглащаемой каждодневно, имеет предел».
Иначе говоря, ни один человек не способен жить весь день, а уж тем
более недели или годы в атмосфере нежной страсти. Все утомляет, даже то,
что тебя любят. Эту истину полезно напоминать, ибо многие молодые люди,
равно как и старики, о ней, видимо, и не подозревают. Женщина упивается
первыми восторгами любви; ее переполняет радость, когда ей с утра до
вечера твердят, как она хороша собой, как остроумна, какое блаженство
обладать ею, как чудесны ее речи; она вторит этим словословиям и уверяет
своего партнера, что он — самый лучший и умный мужчина на свете,
несравненный любовник, замечательный собеседник. И тому и другому это куда
как приятно. Но что дальше? Возможности языка не безграничны. «Поначалу
влюбленным легко разговаривать друг с другом. — Заметил англичанин
стивенсон. — Я — это я, ты — это ты, а все другие не представляют
интереса».
Можно на сто ладов повторять: «Я — это я, ты — это ты».
Но не на сто тысяч! А впереди — бесконечная вереница дней.
— Как называется такой брачный союз, когда мужчина довольствуется
одной женщиной? — Спросил у американской студентки некий экзаменатор.
— Монотонный, — ответила она.
Дабы моногамия не обернулась монотонностью, нужно зорко следить за
тем, чтобы нежность и формы ее выражения чередовались с чем-то иным.
Любовную часть должны освежать «ветры с моря»: Общение с другими людьми,
общий труд, зрелища. Похвала трогает, рождаясь как бы невзначай,
непроизвольно — из взаимопонимания, разделенного удовольствия; становясь
неприменно обрядом, она приедается.
У октава мирбо есть новелла, написанная в форме диалога двух
влюбленных, которые каждый вечер встречаются в парке при свете луны.
Чувствительный любовник шепчет голосом, еще более нежным, чем лунная ночь:
«Взгляните. Вот та скамейка, о любезная скамейка!» Возлюбленная в
отчаянии вздыхает: «Опять эта скамейка!» Будем же остерегаться скамеек,
превратившихся в места для поклонения. Нежные слова, появившиеся и
изливающиеся в самый момент проявления чувств, — прелестны. Нежность в
затверждениях раздражает.
Женщина агрессивная и всем недовольная быстро надоедает мужчине; но
не женщина невзыскательная, простодушно всем восторгающаяся не на долго
сохранит свою власть над ним. Противоречие? Разумеется. Человек соткан из
противоречий. То прилив, то отлив. «Он осужден постоянно переходить от
судорог тревоги к оцепенению скуки», — говорит вольтер. Так уж созданы
многие представители рода человеческого, что они легко привыкают быть
любимыми и не слишком дорожат чувством, в котором черезчур уверены.
Одна женщина сомневалась в чувствах мужчины и сосредоточила на нем
все свои помыслы. Неожиданно она узнает, что он отвечает ей взаимностью.
Она счастлива, но, повторяй он сутки напролет, что она — совершенство, ей,
пожалуй, и надоест. Другой мужчина, не столь покладистый, возбуждает ее
любопытство. Я знавал молоденькую девицу, которая с удовольствием пела
перед гостями; она была очень хороша собой, и потому все превозносили ее
до небес. Только один юноша хранил молчание.
— Ну а вы? — Не выдержала она наконец. — Вам не нравится, как я пою?
— О, напротив! — Ответил он. — Будь у вас еще и голос, это было бы
просто замечательно.
Вот за него-то она и вышла замуж. Прощайте.

О неизменности человеческих чувств

Я вновь в театре; на этот раз, увы, вас там нет. Я огорчен за себя и
за вас. Мне хочется крикнуть: «Браво, руссен, вот славная комедия!». Одна
сцена особенно позабавила публику. Некий юноша наградил ребенком
секретаршу своего отца. У него ни положения, ни денег, она же умница и
сама зарабатывает себе на жизнь. Он делает ей предложение и получает
отказ. И тогда мать молодого отца горько жалуется: «Бедный мой мальчик,
она его обольстила и бросила. Скомпрометировала и отказывается покрыть
грех!».
Классическая ситуация навыворот. Но ведь в наши дни экономические
взаимоотношения обоих полов частенько, так сказать, вывернуты наизнанку.
Женщины зарабатывают гораздо больше, чем в прошлом. Они меньше зависят от
желаний и прихотей мужчин. Во времена бальзака лучше замужества трудно
было что-то придумать, во времена руссена — это еще вопрос. В «непорочной»
филиппа эриа юная девушка обращается к науке с просьбой помочь ей родить
ребенка без помощи мужчины.
В действительности наука еще бессильна исполнить это необычное
желание, хотя биологи уже приступили к весьма странным и опасным
экспериментам. В своей книге «прекрасный новый мир» олдос хаксли
попробовал нарисовать, как именно будет появляться на свет потомство через
сто лет. В этом лучшем из миров естесственное зачатие исключается. Хирурги
удаляют женщине яичники, они хранятся в надлежащей среде по-прежнему
вырабатывают яйцеклетки, оплодотворяемые осеменением. Один яичник может
дать жизнь шестнадцати тысячам братьев и сестер — группами по девяносто
шесть близнецов.
Любовь? Привязанность? Романтика отношений? Правители лучшего из
миров испытывают глубокое презрение к этому обветшалому хламу. Им жаль
бедняг из хх века, у которых были отцы, матери, мужья, возлюбленные. По их
мнению, нечего удивляться, что люди прошлого были безумцами, злобными и
ничтожными. Семья, страсти, соперничество приводили к столкновениям, к
комплексам. Предки-горемыки волей-неволей все глубоко переживали, а
постоянная острота чувств мешала им сохранять душевное равновесие.
«Безликость, похожесть, невозмутимость» — вот триединый девиз мира, где
нет любви.
К счастью, это всего лишь фантазия, и человечество не идет по этому
пути. Человечество вообще изменяется куда меньше, чем думают. Оно как
море: На поверхности бурлит, волнуется, но стоит погрузиться в пучину
людских душ — и налицо неизменность важнейших человеческих чувств.
Что поет наша молодежь? Песню превера и косма: «Когда ты думаешь,
когда ты полагаешь, что молодость твоя продлится вечно, о девочка, ты
заблуждаешься жестоко. » Откуда пришла эта тема? Из стихотворения
ронсара, которому уже четыре века:

Вкушайте юности услады!
Не ждите в старости отрады:
Краса поблекнет, как цветок.

Почти все мотивы поэтов плеяды или, скажем, мюссе все еще звучат и
сегодня; на их основе можно было бы сочинить немало песен на любой вкус
для сен-жермен-де-пре. Поиграйте-ка в эту игру: Она проста, занятна и
пойдет вам на пользу. Незнакомка Dе мI аLма (души моей), вам следует на
что-то решиться. Надменная секретарша из пьесы руссена в конце концов
выходит замуж за свою «жертву», а вы — все еще копия своих сестер из хVI
столетия. Прощайте.

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

Вступите в группу, и вы сможете просматривать изображения в полном размере

Культура европейского Возрождения

Контрольная работа по теме

«Культура европейского Возрождения»

Культурно-исторические предпосылки Возрождения

Гуманизм как идеология Возрождения

Эпоха Ренессанса в славянских культурах

Словарь понятий и персоналий

Культурно-исторические предпосылки Возрождения

Мощный всплеск в культурной жизни многих европейских стран, который пришёлся в основном на XIV-XVI столетия, а в Италии начался ещё в XIII веке, принято называть эпохой Возрождения (Ренессанса). В классических формах Возрождение сложилось в Западной Европе, прежде всего в Италии, однако аналогичные процессы протекали в Восточной Европе и в Азии. В каждой стране данный тип культуры имел свои особенности, связанные с ее этническими характеристиками, специфическими традициями, влиянием других национальных культур. Возрождение связано с процессом формирования светской культуры, гуманистического сознания. В сходных условиях развивались сходные процессы в искусстве, философии, науке, морали, социальной психологии и идеологии. Итальянские гуманисты XV века ориентировались на возрождение античной культуры, мировоззренческие и эстетические принципы которой были признаны идеалом, достойным подражания. В других странах такой ориентации на античное наследие могло не быть, но сущность процесса освобождения человека и утверждения силы, разумности, красоты, свободы личности, единства человека и природы свойственны всем культурам ренессансного типа.

Возрождение лучше всего проявилось в сфере художественного творчества. Как эпоха европейской истории оно отмечено множеством знаменательных вех – в том числе укреплением экономических и общественных вольностей городов, духовным брожением, приведшим в итоге к Реформации и Контрреформации, Крестьянской войне в Германии, формированием абсолютистской монархии (наиболее масштабной во Франции), началом эпохи Великих географических открытий, изобретением европейского книгопечатания, открытием гелиоцентрической системы в космологии и т. д. Однако первым его признаком, как казалось современникам, явился «расцвет искусств» после долгих веков средневекового «упадка», расцвет, «возродивший» античную художественную мудрость, именно в этом смысле впервые употребляет слово rinascita (от которого происходит французский Renaissance и все его европейские аналоги) Дж. Вазари.

При этом художественное творчество и особенно изобразительное искусство понимается теперь как универсальный язык, позволяющий познать тайны «божественной Природы». Подражая природе, воспроизводя ее не по-средневековому условно, а именно натурально, художник вступает в соревнование с Верховным Творцом. Искусство предстает в равной мере и лабораторией, и храмом, где пути естественно-научного познания и богопознания (равно как и впервые формирующееся в своей окончательной самоценности эстетическое чувство, «чувство прекрасного») постоянно пересекаются.

Такова самая общая (в значительной мере поверхностная) характеристика Ренессанса. Она позволяет выявить его отличительные черты:

– индивидуализм практический и теоретический, означающий, что в центр своего мировоззрения и жизненной практики деятели Возрождения поставили человеческую индивидуальность;

– культ светской (т.е. нецерковной) жизни с подчеркнутым стремлением к чувственным удовольствиям;

– светский дух религии с тенденцией к язычеству. Под «светским духом религии» следует понимать то, что, оставаясь религиозными людьми (христианами), представители Возрождения стали меньше придавать значения обрядовой и культовой стороне религиозной жизни, сосредоточив свое внимание на ее внутренней, духовной стороне. Для осмысления христианских ценностей они широко привлекали идеи, содержащиеся в дохристианских античных (т.е. языческих) религиозных учениях;

– освобождение от власти авторитетов, означавшее иное отношение к авторам и учениям, признанным средневековой схоластикой. Деятели Возрождения смело критиковали, например, Аристотеля, чего, как правило, не могли допустить себе схоластические мыслители;

– особенное внимание к прошлому, к древности. Античная греко-римская культура стала предметом самого внимательного изучения, преклонения и подражания;

– чрезвычайный вкус к искусствам.

Существует три взгляда на Возрождение: как на Позднее Средневековье, как на Раннее Новое время и как на самостоятельную эпоху. При том, что все три подхода имеют несомненную правоту и историческое обоснование, вопрос о природе переходности Ренессанса от них ускользает. Суть проблемы в этом случае заключается в том, чтобы отразить в понимании Ренессанса органически свойственное ему положение связующей грани между двумя разнородными культурными системами, раскрыть его смысл как «кризиса культуры», как скачка с продолжением, как «прерывания с унаследованием», поскольку смена культурных форм происходила на одном и том же субстрате – европейском населении и в интервале всего 2-3 столетий.

Гуманизм как идеология Возрождения

Открытие древнего мира было произведено деятелями Возрождения таким путем, что стало одновременно открытием человеческой индивидуальности. Как это стало возможным? Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего обратим внимание на значение термина «гуманизм». Его происхождение связано с понятием studia humanitatis – буквально «гуманитарные студии». Так начиная с XIV в. обозначали комплекс учебных дисциплин, в который входили грамматика, риторика, поэзия, история, этика. Преподавателей этих дисциплин стали называть гуманистами. Возрождение, конечно, было связано с занятиями именно этими дисциплинами. Их изучение издавна строилось на знакомстве с античными авторами. Однако гуманисты Возрождения увидели в «гуманитарных студиях» не просто некоторые дисциплины, занятые изучением человека, а главное – средство его развития и возвышения. Если другие учебные предметы призваны формировать практические навыки овладения определенной профессией, то гуманитарные науки заняты воспитанием и образованием человека, формированием человеческого в человеке. Осознав особое значение гуманитарных занятий, Возрождение особо акцентировало и значение античного наследия для воспитания человечности. Начиная с Ф. Петрарки (XIV в.), обнаружилась отчетливая тенденция считать классическую латинскую и греческую древность, прежде всего древнюю литературу, единственным образцом для всего, что касается духовной и культурной деятельности. Латинские и греческие авторы рассматриваются теперь в качестве истинных учителей человеческого.

Под «человеческим» гуманисты стали понимать совокупность качеств (humanitas), требующих специальной тренировки по их формированию. Среди них: изысканность вкуса, красота языковых форм и речи, утонченное отношение к жизни, способность вызывать ответную симпатию. Обращает на себя внимание яркая эстетическая направленность в понимании человеческого. Возрожденческий гуманизм есть в первую очередь эстетический феномен. Это всегда надо иметь в виду, в частности, по той причине, что гуманизм в русской традиции чаще ассоциируется не с эстетической, а нравственно-этической направленностью. Отечественная традиция трактует гуманизм в смысле защиты слабых, милосердия и сострадания; гуманизм западноевропейского Возрождения не имеет с таким пониманием ничего или почти ничего общего. Конечно, в нем присутствует и нравственный момент. Однако он понимается специфически и стоит далеко не на первом месте.

Неудивительно, что обращение к античным авторам как к первым учителям человеческого в человеке прочно связало возрожденческий гуманизм со словесностью, с культурой слова. Красота языковых форм и речи воспринимается гуманистами Возрождения в качестве важнейшей части изящества человека. Такой взгляд в значительной мере предопределен прямым влиянием античных авторов, ведь известно, что в древнегреческой мудрости искусство слова оценивалось исключительно высоко. Античная мудрость («софия») есть умение, в том числе и умение владеть словом. В ней заключено также преклонение перед этим умением. Гуманисты возводят преклонение перед искусством слова на небывалую высоту. Особый восторг вызывают у них стиль и слог античных авторов, а вместе с этим латинский и греческий языки. Заметим, что распространению греческого языка в Северной Италии – одном из главных центров Возрождения – способствовал приток образованных греческих эмигрантов, которые вынуждены были покидать Византию после взятия Константинополя турками (1453). Вместе с тем филологическая культура гуманистов отнюдь не свелась лишь к воскрешению и акцентированию того, что было известно античности. Напротив, в области словесности ими был сделан шаг вперед огромной важности. Благодаря этому шагу возрожденческий гуманизм можно считать открывателем и создателем основ филологии как науки.

Однако эпоха Возрождения не может рассматриваться только как одновекторный, исключительно поступательный социокультурный процесс. Прежде всего следует обратить внимание на противоречивость концепции неограниченной воли и способности человека к самосовершенствованию. Гуманистическая направленность её не гарантировала вовсе от подмены понятия свободы личности на понятие вседозволенности, низменного своеволия – по сути, на антиподы гуманизма. Примером этому могут служить взгляды итальянского мыслителя Николо Макиавелли (1469 – 1527), оправдывавшие любые средства для достижения власти, а также английского гуманиста Томаса Мора (1478 – 1535) и итальянского философа Томмазо Кампанеллы (1568 – 1639), видевших идеал социальной гармонии в обществе, выстроенном по жёсткой иерархической системе, регламентирующей все сферы жизни. Впоследствии эту модель назовут «казарменным коммунизмом».

«Всякого рода разгул страстей, своеволия и распущенности достигает в возрожденческой Италии невероятных размеров. Священнослужители содержат мясные лавки, кабаки, игорные и публичные дома, так что приходится неоднократно издавать декреты, запрещающие священникам «ради денег делаться сводниками проституток». Монахини предаются оргиям, а в грязных стоках находят детские скелеты как последствия этих оргий. Тогдашние писатели сравнивают монастыри то с разбойничьими вертепами, то с непотребными домами». Распущенностью и развратом прославились многие известные лица, князья, купцы, церковные деятели, в том числе и занимавшие папский престол, а также принадлежавшие к близкому окружению, Папы Римского. Часто эти люди разделяли убеждения гуманистов (как, например, папа Лев X) или были их покровителями. Центр гуманистического движения – Флоренция раздирается борьбой партий. Казни, убийства, пытки, заговоры являются здесь нормой. Активными участниками жестокой борьбы выступают сторонники гуманистических идей. Честолюбие, корыстолюбие и развращенность этих людей сочетаются с блестящими дарованиями и энергией. Вошел в историю герцог Цезарь Борджиа – сын Папы Римского Александра VI (1492 – 1503). На его счету множество убийств, в том числе самых близких родственников. В борьбе за власть он не гнушался ничем. Этот самый Ц. Борджиа послужил прототипом идеального правителя для Н. Макиавелли, чья книга «Государь» («Князь») стала одним из первых пособий по политической науке.

Периодизация Возрождения определяется верховной ролью изобразительного искусства в его культуре. Этапы истории искусства Италии – родины Ренессанса – долгое время служили главной точкой отсчета. Специально выделяют: вводный период, Проторенессанс, («эпоха Данте и Джотто», ок.1260-1320), частично совпадающий с периодом дученто (XIII в.), а также треченто (XIV в.), кватроченто (XV в.) и чинквеченто (XVI в.). Более общими периодами являются Раннее Возрождение (середина XIV – XV вв.), когда новые тенденции активно взаимодействуют с готикой, преодолевая и творчески преобразуя ее; а также Высокое Возрождение (до второй трети XVI в.) и Позднее Возрождение (до первой половины XVII в.), особой фазой которых стал маньеризм.

Новая культура стран, расположенных к северу и западу от Альп (Франция, Нидерланды, германоязычные земли), совокупно именуется Северным Возрождением; здесь роль поздней готики (в том числе такого важнейшего ее, «средневеково-ренессансного» этапа как «интернациональная готика» или «мягкий стиль» конца XIV– XV вв.) была особенно значительна. Характерные черты Ренессанса ярко проявились также в странах Восточной Европы (Чехия, Венгрия, Польша и др.), сказались в Скандинавии. Самобытная ренессансная культура сложилась в Испании и Англии.

У истоков Возрождения (Раннего Возрождения) в Италии стоял великий Данте Алигьери (1265-1321). Уже в ранних произведениях – цикле сонетов, канцон и баллад, объединенных в произведении «Новая жизнь», неоконченном произведении «Пир» и других – поэт начинает опыты по использованию итальянского языка, доказывая тем самым его жизнеспособность. Величайшим шедевром поэта, обессмертившим его имя, стала «Комедия», которую потомки, выражая свое восхищение, назвали «Божественная комедия». Благодаря ей Данте вошёл в историю культуры как создатель итальянского литературного языка.

Сюжет произведения, весьма традиционный для Средневековья, тем не менее наполнен новыми элементами, часто противоречащими церковным канонам, ярко выражающими мнение и вкусы самого автора, демонстрирующего его широчайшую эрудицию, знание античности.

Изменения в искусстве Италии, прежде всего, сказались в скульптуре. Они были подготовлены скульптурными работами мастера Никколо Пизано (ок. 1220 – 1278/1284) (рельефы кафедры баптистерия в городе Пизе), в которых прослеживается явное влияние античности. Затем в монументальной живописи – в мозаиках и фресках Пьетро Каваллини (ок. 1259 – 1344) (римские церкви Санта Мария ин Трастевере и Санта Чечилия ин Трастевере).

С именем Джотто ди Бондоне (1266/1267 – 1337) связан решительный поворот к реалистическому искусству. Флорентиец Джотто – первый по времени среди титанов великой эпохи итальянского искусства. Он был, прежде всего, живописцем, но также ваятелем и зодчим. Огромно было впечатление, произведенное на современников творениями Джотто. Наиболее известными произведениями Джотто, дошедшими до наших дней, считаются росписи на евангельские сюжеты в капелле дель Арена в Падуе и росписи на темы из жизни Франциска Ассизского (основателя ордена францисканцев) в церкви Санта Кроче во Флоренции. В этих шедеврах мастер отказывается от плоскостного характера иконописных изображений на основе синтеза объёма и плоскости. Мастеру удалось передать драматизм сцены «Поцелуй Иуды» (в капелле в дель Арена) через пристальный и многозначительный взгляд Христа, обращённый на предателя. При этом Джотто сумел передать спокойствие Христа в соединении с ясным осознанием предначертанной ему судьбы.

Здесь начинался отрыв от средневекового, религиозного искусства. Там высшим совершенством полагался всемирный и сверхчувствительный бог, и только к нему, как к единственно реальному идеалу, должно было устремляться искусство. Все земное, природное объявлялось обманчивым, призрачным, недостойным любования: ведь оно отвлекало от созерцания незримого – бога. Однако сверхчувственное изобразить и восприять невозможно, а потому, чтобы изобразить бога, ангелов и святых, приходилось прибегать к изображению людей, и в какой-то степени, элементов природы.

Начиная с Джотто, природа и человек сами становились объектом любования, в них стали искать (и находили!) красоту и духовное богатство. Мир словно заново раскрывался перед людьми. Внимание, интерес, любовь художников все больше сосредоточивались на человеке и на всем том, что его окружает.

К этому периоду относится литературное творчество Франческо Петрарки (1304 – 1374) и Джованни Боккаччо (1313 – 1375). Наряду со своим земляком Данте эти величайшие поэты Италии считаются создателями итальянского литературного языка. Их сочинения уже при жизни получили широкую известность не только в Италии, но и далеко за ее пределами, вошли в сокровищницу мировой литературы.

Петрарка остался в истории Возрождения как первый гуманист, поставивший в центре своего творчества не Бога, а человека. Всемирную известность получили сонеты Петрарки на жизнь и смерть мадонны Лауры, вошедшие в сборник «Книга песен». Петрарка известен и как страстный популяризатор наследия античных авторов, о чём свидетельствует его трактат «О великих мужьях древности».

Учеником и последователем Петрарки был Боккаччо – автор известного сборника реалистических новелл «Декамерон». Глубоко гуманистическое начало произведения Боккаччо, насыщенного тонкими наблюдениями, великолепным знанием психологии, юмором и оптимизмом, остаётся весьма поучительным и сегодня.

С конца XIV в. власть во Флоренции переходит к дому банкиров Медичи. Начинается век медицейской культуры. Первые признаки новой, буржуазной культуры и зарождение нового, буржуазного мировоззрения особенно ярко проявились в XV веке, в период кватроченто. Но именно потому, что процесс сложения новой культуры и нового мировоззрения не был завершен в этот период (это произошло позже, в эпоху окончательного разложения и распада феодальных отношений), XV век полон творческой свободы, смелых дерзаний, преклонения перед человеческой индивидуальностью. Это поистине век гуманизма. Кроме того, это эпоха, полная веры в безграничную силу разума, эпоха интеллектуализма. Восприятие действительности проверяется опытом, экспериментом, контролируется разумом. Отсюда тот дух порядка и меры, который столь характерен для искусства Ренессанса. Геометрия, математика, анатомия, учение о пропорциях человеческого тела имеют для художников огромное значение; именно тогда начинают тщательно изучать строение человека; в XV в. итальянские художники решили и проблему прямолинейной перспективы, которая уже назрела в искусстве треченто.

В формировании светской культуры кватроченто огромную роль сыграла античность. XV столетие демонстрирует прямые связи с ней культуры Возрождения. Во Флоренции основывается Платоновская академия, библиотека Лауренциана содержит богатейшее собрание античных рукописей. Появляются первые художественные музеи, наполненные статуями, обломками античной архитектуры, мраморами, монетами, керамикой. Восстанавливается античный Рим. Перед изумленной Европой предстает красота страдающего Лаокоона, прекрасных Аполлона (Бельведерского) и Венеры (Медицейской).

Росписи художника Мазаччо (1401 – 1428) в капелле Бранкачи во Флоренции отличают энергичная светотеневая лепка, пластическая телесность, трёхмерность фигур и их композиционная увязка с пейзажем.

Наследие Сандро Боттичелли (1445 – 1510), работавшего при дворе Медичи, отличают тонкий колорит и настроение грусти. Художник не стремится следовать реалистической манере Джотто и Мазаччо, его изображения плоскостны и как бы бесплотны. Среди работ Боттичелли наибольшую известность приобрели картины «Весна» и «Рождение Венеры».

Донателло (ок. 1386 – 1466) – наиболее известный скульптор первой половины XV века – возрождал античные традиции. Он первым представил в скульптуре обнажённое тело, создал классические формы и виды ренессансной скульптуры: новый тип круглой статуи и скульптурной группы, живописного рельефа. Его искусство отличает реалистическая манера.

Выдающийся архитектор и скульптор Раннего Возрождения Донателло – один из основоположников архитектуры Ренессанса. Ему удалось возродить основные элементы античной архитектуры, придав им несколько иные пропорции. Это позволило мастеру ориентировать постройки на человека, а не подавлять его, на что были рассчитаны сооружения средневекового зодчества. Брунеллески талантливо решал сложнейшие технические задачи (строительство купола Флорентийского собора), внёс большой вклад в фундаментальную науку (теория линейной перспективы).

Первые три десятилетия культурного развития Италии в XVI веке на редкость богаты яркими талантами. Это время теснейшего взаимодействия различных сфер художественного и интеллектуального творчества на основе упрочившейся общности новых мировоззренческих позиций, а разных видов искусства – на основе новой, ставшей единой для всего их ансамбля стилистики. Культура Возрождения обрела в эту пору небывалую мощь и широкое признание в итальянском обществе, активно воздействуя на весь ход процессов культурного развития страны. В немалой степени этому способствовали успехи гуманизма, достигнутые к концу XV в. Гуманистический идеал свободной и гармонической личности, обладающей безграничными возможностями познания мира и созидательной деятельности, в пору Высокого Возрождения был с особой наглядностью воплощен в изобразительном искусстве и литературе, нашел новое осмысление в философской и политической мысли. Тогда же обрела зрелые формы и ренессансная эстетика, которая складывалась преимущественно на неоплатонической основе, но испытала также влияние поэтики Аристотеля. Эстетика обогащалась новыми идеями, рождавшимися в творчестве великих мастеров – Леонардо да Винчи, Рафаэля, Микеланджело, в многочисленных философских трактатах о любви. Идеалы красоты и гармонии всесторонне осмыслялись и даже становились своеобразной нормой, воздействовавшей на самые разные виды творческой деятельности: внутренняя гармония и совершенство формы произведений стали характерной приметой эпохи. Близость эстетических подходов и художественного стиля, достигшего классических черт и выразительности, создавала определенное единство искусства и литературы, игравших ведущую роль в культуре Высокого Возрождения.

К ценностям Ренессанса активно приобщались не только придворно-аристократические круги, но и часть духовенства католической церкви. Меценатство стало весьма заметным социально-культурным явлением в Италии. В стране, где сохранялся государственный полицентризм, дворы правителей, привлекавших к себе на службу художников и архитекторов, литераторов и историков, политических мыслителей и философов, оказывались главнейшими средоточиями ренессансной культуры. В щедром меценатстве от правителей Милана и Неаполя, Мантуи и Феррары, Урбино и Римини не отставал и папский двор. В республиках Флоренции и Венеции развивалась традиция государственных заказов и частного покровительства деятелям культуры. В то же время система меценатства, ставшая для многих из них основным источником средств существования, налагала определенную печать на их творчество, заставляя учитывать интересы и вкусы заказчика.

Леонардо да Винчи (1452 – 1519) едва ли имеет равных себе по степени одарённости и универсальности среди представителей Возрождения. Сложно назвать отрасль, в которой бы он не достиг непревзойдённого мастерства. Леонардо одновременно был художником, теоретиком искусства, скульптором, архитектором, математиком, физиком, механиком, астрономом, физиологом, ботаником, анатомом, обогатив эти и многие другие сферы знаний открытиями и гениальными догадками.

Леонардо обучался во Флоренции, в мастерской знаменитого художника Верроккьо. Первое полотно, получившее впоследствии широкую известность, – «Мадонна Бенуа» (ок. 1478). Затем следует ряд крупнейших творений, вошедших в историю искусства: «Поклонение волхвов», «Святой Иероним», «Мадонна в гроте», наконец, «Тайная вечеря» – вершина творчества художника. Последний период творческой деятельности Леонардо отмечен такими произведениями, как «Мона Лиза», «Святая Анна», «Иоанн Креститель» и др. Помимо крупных живописных полотен Леонардо да Винчи оставил после себя массу рисунков, набросков, которые представляют особый интерес, – в них творческая лаборатория художника и мыслителя. Для произведений Леонардо характерна геометрическая строгость композиции и научный подход к анатомическому строению человеческого тела. Живопись для него не только искусство, но и наука, – одновременно экспериментальная и теоретическая.

Это был «человек глаза», потому что был чрезвычайно наблюдателен и выше всего ценил наглядность, а не рассуждения. С виртуозной изобретательностью он постоянно занимался проектами технических устройств и поисками научных открытий. В ряде случаев он предвосхитил современную технику. В его бумагах найдены проекты технических устройств, весьма похожие на современные. Однако Леонардо не довел ни одно из своих гениальных прозрений (за исключением живописных) до практической реализации.

Великий живописец Италии Рафаэль Санти (1483 – 1520) вошёл в историю мировой культуры как создатель ряда живописных шедевров. Рафаэль был учеником Перуджино и в юности как художник был похож на своего учителя. Однако даже в самых ранних его произведениях заметен иной почерк художника. «Мадонна Конестабиле» (так названная по имени ее прежнего владельца). Нет образа более лирического, как и более крепкого по своей внутренней структуре. Какая гармония во взгляде мадонны, наклоне ее головы и в каждом деревце пейзажа, во всех деталях и композиции в целом!

К флорентийскому периоду творчества Рафаэля относится его автопортрет, написанный в 1506 г. (Флоренция, Уффици) в двадцать три года. И, глядя на его автопортрет, как не согласиться с итальянским писателем Дольче, его младшим современником, который говорит, что Рафаэль любил красоту и нежность форм, потому что сам был изящен и любезен, представляясь всем столь же привлекательным, как и изображенные им фигуры. Примерно в те же годы им написаны «Мадонна в зелени», «Мадонна со щегленком», «Прекрасная садовница», отмеченные новыми, более сложными композиционными исканиями и высоким мастерством, идущим от четкой живописной традиции флорентийской школы.

В Риме искусство Рафаэля достигло расцвета. Зрелые работы живописца выделяются совершенством композиционных решений, колоритом экспрессией. Наиболее полное и органичное сочетание духа свободы и мысли воплощено Рафаэлем во фреске «Афинская школа» (1508-1511). «Сикстинская мадонна» (так названная по имени монастыря, для которого был написан этот алтарный образ) – самая знаменитая картина Рафаэля. Мастер получил также известность благодаря своим архитектурным проектам дворцов, вилл, церкви и небольшой часовни в Ватикане.

Микеланджело Буонарроти (1475 – 1564) – великий скульптор, живописец, архитектор и поэт. Несмотря на его разносторонние таланты, его называют, прежде всего, первым рисовальщиком Италии благодаря самой значительной работе уже зрелого художника – росписи свода Сикстинской капеллы в Ватиканском дворце (1508 – 1512). Общая площадь фрески 600 квадратных метров. Многофигурная композиция фрески представляет иллюстрацию библейских сюжетов от сотворения мира. Особенно выделяется из живописных работ мастера фреска алтарной стены Сикстинской капеллы «Страшный суд», написанная спустя четверть века после росписи потолка Сикстинской капеллы. В этой фреске воплотились лучшие гуманистические идеалы Возрождения. Смелость художника в изображении обнажённых тел вызвала негодование клира, что свидетельствовало о наступлении реакции на основы идеологии Возрождения.

Как скульптор Микеланджело стал известен благодаря своему раннему произведению «Давид». Но подлинное признание как архитектор и скульптор он обрёл в качестве проектировщика и руководителя строительства основной части здания Собора св. Петра в Риме, а также за скульптурное оформление лестницы и площади Капитолийского холма. Не меньшую известность принесли мастеру архитектурные и скульптурные работы во Флоренции.

На период Высокого и Позднего Возрождения пришёлся расцвет искусства в Венеции. Во второй половине XVI века Венеция, сохранившая республиканское устройство, становится своеобразным оазисом и центром Ренессанса. Из мастерской Джанбеллино вышло два великих художника Высокого венецианского Возрождения: Джорджоне и Тициан.

Джорджо Барбарелли да Кастельфранко, по прозванию Джорджоне (1477 – 1510), – прямой последователь своего учителя и типичный художник поры Высокого Возрождения. Он первый на венецианской почве обратился к темам литературным, к сюжетам мифологическим. Пейзаж, природа и прекрасное нагое человеческое тело стали для него предметом искусства и объектом поклонения. Чувством гармонии, совершенством пропорций, линейным ритмом, мягкой светописью, одухотворенностью и психологической выразительностью своих образов и вместе с тем логичностью, рационализмом Джорджоне близок Леонардо, который, несомненно, оказал на него и непосредственное влияние, когда проездом из Милана в 1500 г. был в Венеции. Но Джорджоне более эмоционален, чем великий миланский мастер, и как типичный художник Венеции интересуется не столько линейной перспективой, сколько воздушной и главным образом проблемами колорита. Джорджоне обессмертил своё имя полотнами «Юдифь», «Спящая Венера», «Сельский концерт».

Тициан Вечеллио (1477/1487 – 1576) – величайший художник венецианского Возрождения. Он создал произведения и на мифологические, и на христианские сюжеты, работал в жанре портрета, его колористическое дарование исключительно, композиционная изобретательность неисчерпаема, а его счастливое долголетие позволило ему оставить после себя богатейшее творческое наследие, оказавшее огромное влияние на потомков. Впервые на его полотнах появляется изображение толпы как части композиции. Тициан родился в Кадоре, маленьком городке у подножия Альп, учился, как и Джорджоне, у Джанбеллино, и первой его работой (1508) была совместная с Джорджоне роспись амбаров Немецкого подворья в Венеции. После смерти Джорджоне, в 1511 г., Тициан расписал в Падуе несколько помещений scuolo, филантропических братств, в которых несомненно ощущается влияние Джотто, работавшего некогда в Падуе, и Мазаччо. Жизнь в Падуе познакомила художника, конечно, и с произведениями Мантеньи и Донателло. Слава к Тициану приходит рано. Уже в 1516 г. он становится первым жив

Наиболее известные работы Тициана: «Кающаяся Магдалина», «Любовь земная и небесная», «Венера», «Даная», «Святой Себастьян» и др. Галерея выполненных им портретов современников была предметом глубокого изучения и подражания для последующих поколений европейских живописцев.

Литературные традиции Данте, Петрарки и Боккаччо в период Высокого Ренессанса продолжил Лудовико Ариосто (1474 – 1533). Наиболее известное его произведение – героическая рыцарская поэма «Неистовый Роланд», проникнутая тонкой иронией и воплощающая идеи гуманизма.

Достигшая в пору Высокого Возрождения вершин своего развития, ренессансная культура не избежала кризисных явлений. Они очевидны в зарождающейся драматической напряженности художественных образов, позже дошедшей до трагизма, в горьком стремлении показать бесплодность даже героических усилий человека в борьбе с роковыми силами, противостоящими ему. Признаки наметившихся кризисных явлений складываются и в резко проявившихся в ту пору контрастах общественной мысли: рационализм и трезвый взгляд на действительность сочетаются с напряженными утопическими поисками идеального земного града. Внутренние противоречия развития ренессансной культуры были вызваны, прежде всего, изменившимися историческими обстоятельствами, суровыми, ставившими под сомнение веру в возможности отдельного человека. Все более очевидный разрыв между гуманистическими идеалами и реальностью порождал кризисные явления в культуре, равно как и попытки их преодоления.

Наступление католической реакции способствовало кризису. Церковь небезуспешно пыталась восстановить частично утраченную безраздельную власть над умами, поощряя деятелей культуры, с одной стороны, и используя репрессивные меры в отношении непокорных – с другой. Так, многие живописцы, поэты, скульпторы, архитекторы отказались от идей гуманизма, унаследовав лишь манеру, технику (так называемый маньеризм) великих мастеров Возрождения. Маньеризм отказывался от строгой классической гармонии во имя грации или холодного великолепия образов, он прибегал к широкому использованию приемов мастеров Ренессанса, но его артистическая виртуозность зачастую ограничивалась чисто внешними эффектами. Художественный язык маньеризма усложнялся, обретая черты вычурности, рафинированности, повышенной экспрессии. Эстетика маньеризма утверждала ориентацию не на «подражание» натуре, а на «преображение» ее. Это направление получило распространение преимущественно в придворно-аристократической среде, где оно решало главным образом декоративные задачи. С ним связано развитие парадно-аристократического портрета, росписи палаццо и вилл, садово-парковая архитектура, разработка костюмов, скульптурные произведения, а в литературе – прежде всего творчество поэтов.

Среди основоположников маньеризма Якопо Понтормо (1494 – 1557) и Анджело Бронзино (1503 – 1572), работавшие в основном в жанре портрета. Однако маньеризм, несмотря на мощное покровительство церкви, не стал ведущим направлением в период Позднего Возрождения. Это время было отмечено реалистическим, гуманистическим творчеством живописцев, относящихся к венецианской школе: Паоло Веронезе (1528 – 1588), Якопо Тинторетто (1518 – 1594), Микеланджело да Караваджо (1573 – 1610) и др.

Караваджо является основоположником реалистического направления в европейской живописи XVII века. Полотна мастера отличаются простотой композиции, эмоциональным напряжением, выраженным через контрасты света и тени, демократизмом. Караваджо первым противопоставил подражательному направлению в живописи (маньеризму) реалистические сюжеты народного быта – караваджизм.

Последним из наиболее крупных скульпторов и ювелиров Италии был Бенвенуто Челлини (1500 – 1571), в творчестве которого отчётливо проявились реалистические каноны Возрождения (бронзовая статуя «Персей»). Челлини остался в истории культуры не только как ювелир, давший своё имя целому периоду в развитии прикладного искусства, но и как незаурядный мемуарист, талантливо воссоздавший портреты своих современников в книге «Жизнь Бенвенуто Челлини».

В 1542 году была реорганизована инквизиция и создан её трибунал в Риме. Церковь в Италии начала широко применять репрессии к инакомыслящим. Многие передовые учёные и мыслители, продолжавшие придерживаться традиций Ренессанса, были репрессированы, погибли на кострах инквизиции. Среди них великий итальянский астроном Джордано Бруно (1548 – 1600). В 1559 году папа Павел IV впервые издаёт «Список запрещённых книг», впоследствии неоднократно дополнявшийся. В числе подлежащих уничтожению книг было немало произведений гуманистической литературы Возрождения (например, сочинения Боккаччо). Так, к началу 40-ых годов XVIIвека в Италии закончилась эпоха Возрождения.

Весьма важными особенностями Северного Возрождения было то, что оно происходило в период Реформации. Собственно реформационное движение, или Реформация (от лат. reformatio – преобразование) началось в Германии, распространившись затем на большинство западноевропейских стран. Оно было вызвано, прежде всего, серьёзными изменениями, происходившими в недрах феодального общества. Нарождавшаяся национальная буржуазия не могла больше мириться с аскетизмом, известной ограниченностью, фанатизмом ортодоксального католицизма, алчностью слуг Ватикана. Не последнюю роль в возникновении Реформации сыграли новые идеи итальянского Ренессанса, снискавшие симпатии среди бюргерства и образованных людей в странах Западной Европы. Эти идеи получили здесь своё выражение «в стремлении к изучению первоисточников Ветхого и Нового заветов с неясно осознанной целью сличить «подлинное» вероучение с тем его вариантом, который проповедовался Римом и всей церковной иерархией».

Начало Реформации положило выступление в 1517 году в Германии Мартина Лютера (1483–1546), выдвинувшего 95 тезисов, отвергавших основные догматы католицизма. Идеологи Реформации отрицали необходимость католической Церкви с ее иерархией и духовенства вообще, права Церкви на земельные богатства, отвергая католическое Священное предание в целом. Яркая антиклерикальная направленность тезисов Лютера встретила горячее одобрение и поддержку в самых широких слоях немецкого общества, которое не позволило Церкви расправиться с реформатором.

Под знаменем лютеранства проходили крестьянские войны 1524–1526 гг. в Германии, Нидерландах и Английская революция. Реформация положила начало протестантизму (в узком смысле реформация – проведение религиозных преобразований в его духе).

Среди стран, оказавших мощное влияние на процесс Реформации в Европе, была Швейцария, где зародилось цвинглианство и получил развитие кальвинизм. В отличие от лютеранства доктрина Ульриха Цвингли (1484 – 1531) отстаивала республиканские принципы устройства церкви и общества, что обусловило разрыв между этими реформационными движениями, определило узкие рамки популярности цвинглианства в Европе. Жан Кальвин (1509 – 1564), глава крупного протестантского направления, родился во Франции, а в 1556 году прибыл в Женеву, которая и стала новым центром реформационного движения. Учение Кальвина наиболее последовательно защищало интересы буржуазии, будучи направленным против как католицизма, так и течений народной Реформации. В значительной мере успех кальвинизма в Швейцарии, а также других странах был определён республиканскими принципами организации реформированной церкви в сочетании с нетерпимостью к проявлениям инакомыслия.

Германия и Швейцария.

Гуманизм зародился в Германии в 1430-е годы, на столетие позже, чем в Италии, под воздействием ее культуры. Синтезируя многосторонний опыт Италии в «согласовании» христианской и языческой культуры, благочестия и светской образованности, немецкие гуманисты широко применяли освоенные ими идеи и методы к новому материалу, в том числе к изучению отечественной истории. Италия выработала основы гуманистических канонов, Германия дала их вариации, новаторские для национальной культуры.

Особое внимание немецкие гуманисты уделяли нераздельности, на античный лад, красноречия и мудрости. Опираясь на наследие развитого итальянского гуманизма, уже вторгшегося и в область естествознания, и в проблемы онтологии, и в теологические вопросы, в Германии рано стали провозглашать широту задач гуманизма. Речь шла не только об охвате новой этической оценкой многообразных проявлений жизни индивида и общества, но и об изучении всего природного «видимого мира». Это усиливало роль мировоззренческих проблем религиозно-философского характера и одновременно открывало путь развитию конкретных дисциплин естествоведения.

Уже сам характер гуманистического движения в Германии, тесно связанного с университетами и школой, с задачами воспитания и образования на новой культурной основе, обусловил большое значение в немецком гуманизме педагогической мысли. В становлении гуманистической педагогики решающую роль сыграли недолгая, но энергичная деятельность Рудольфа Агриколы (1444–1485) и творчество Якоба Вимпфелинга (1450–1528), плодовитого автора, на протяжении всей жизни связанного по взглядам с традициями XV в. Оба принадлежали к распространенному в Германии типу гуманистов, сочетавших преданность новым культурным запросам с верностью церковной ортодоксии.

Выдающимся представителем Возрождения в Германии, творчество которого определяло немецкое искусство в течение длительного времени, был живописец и мастер гравюры Альбрехт Дюрер (1471 – 1528). Считается, что Дюрер был равно одарен как живописец, гравер и рисовальщик; рисунок и гравюра занимают у него большое, подчас даже ведущее место. Наследие Дюрера-рисовальщика, насчитывающее более 900 листов, по обширности и многообразию может быть сопоставлено только с наследием Леонардо да Винчи. Он блестяще владел всеми известными тогда графическими техниками – от серебряного штифта и тростникового пера до итальянского карандаша, угля, акварели. Как и для мастеров Италии, рисунок стал для него важнейшим этапом работы над композицией, включающим в себя эскизы, штудии голов, рук, ног, драпировок. Это инструмент изучения характерных типов – крестьян, нарядных кавалеров, нюрнбергских модниц. Дюрер оказал огромное влияние на развитие немецкого искусства первой половины XVI века. Величайший мастер гравюры в Европе, Дюрер прославился своим циклом работ на темы «Апокалипсиса» (1498).

Его разносторонняя деятельность стала одним из воплощений «титанизма» Возрождения. Он – единственный мастер Северного Возрождения, который по направленности и многогранности своих интересов, стремлению овладеть законами искусства, разработке совершенных пропорций человеческой фигуры и правил перспективного построения может быть сопоставлен с величайшими мастерами итальянского Ренессанса. Пору расцвета искусства немецкого Возрождения часто называют «эпохой Дюрера».

Современниками Дюрера были крупные мастера живописи Ганс Гольбейн Младший (1497/1498 – 1543), Грюневальд (1470/1475 – 1528) и Лукас Кранах Старший (1472–1553). Точным, четким по характеристике портретам (живопись и рисунок) Гольбейна Младшего, его картинам на религиозные темы, гравюрам свойственны реализм, ясность и величие искусства Ренессанса, монументальная цельность композиции («Мертвый Христос», 1521).

Грюневальд, жизнь которого еще мало изучена, представляет другое направление немецкого Возрождения: чувства для него господствуют над разумом, a субъективность – над объективным анализом. Гений художника воплотился в главном произведении – «Изенгеймском алтаре» (1512–1515), где мистические образы соседствуют с гуманистическими, просветленными. Его творчество, связанное с идеологией народных низов и ересями, исполнено драматической силы, напряжения, динамизма.

Среди талантливых творцов немецкого Возрождения почетное место занимает портретист Лукас Кранах Старший, придворный художник Фридриха Мудрого и друг М. Лютера, благодаря деятельности которого особое развитие получил пейзаж. Он положил начало школе пейзажа, известной под названием Дунайской школы.

Немецкая литература получила дальнейшее развитие в творчестве поэта, мейстерзингера Ганса Сакса (1494 – 1576), автора большого количества (4275) басен, песен, шванков, драматических произведений, и сатирика Иоганна Фишарта (1546 – 1590).

В весьма схожих обстоятельствах реформационного движения развивалась гуманистическая культура Швейцарии. Победа в 40-е годы Реформации также облегчила развитие гуманистической культуры в стране, оказала огромное влияние на реформационный процесс далеко за пределами швейцарских кантонов.

Развитие культуры в Нидерландах XV–XVI вв. отличалось значительным своеобразием. Процессы, характерные и для других стран Западной Европы, осложнялись здесь резкими переменами в исторической обстановке, особенно чувствительными для культуры небольшого региона, неравномерностью утверждения нового в различных областях творчества, противоречивыми результатами взаимодействия национальных традиций и многообразных зарубежных культурных влияний.

Развитие гуманистических идей происходило под влиянием достаточно тесных связей с Италией и рядом других европейских стран и, что представляется весьма важным, под воздействием борьбы за национальную независимость. Крупнейшим представителем культуры Возрождения Нидерландов был Эразм Роттедамский (1469 – 1536). Большую популярность гуманисту принесли сатирические произведения «Похвала глупости» (1509), «Домашние беседы» и др., в которых высмеивались суеверия, схоластическое мировоззрение, сословная кичливость и прочие пороки. Сатира гуманиста способствовала воспитанию свободомыслия, стремлению к знаниям, развитию предприимчивости. Произведения мыслителя вышли далеко за пределы Нидерландов, оказав сильнейшее воздействие на гуманистический процесс в Германии, Франции, Испании, Англии. При этом идеи Эразма Роттердамского не носили резкого радикального характера, мыслитель скорее искал компромиссные решения достаточно острых религиозно-философских, социальных и политических проблем.

В условиях революционных десятилетий в Нидерландах гуманистическая литература по вполне понятным причинам приобрела более радикальный характер, о чём свидетельствует, к примеру, произведение Филиппа Альдехонде (1539 – 1598) «Улей святой римской церкви».

В XV в. Нидерланды стали средоточием одного из самых ярких в Европе проявлений «осени средневековья» – пышного расцвета при бургундских герцогах аристократически утонченной, основанной на рыцарских идеалах придворной культуры, уже затронутой холодом увядания и формализмом, перепевающей былые образцы. Одновременно, однако, в сфере живописи, начиная с творчества Яна ван Эйка (ок. 1390 – 1441), развиваются новаторские тенденции ренессансного типа.

Во второй половине XV–начале XVI в. происходит бурное развитие нидерландской школы музыки (нередко его характеризуют как эволюцию сменяющих друг друга трех поколений или школ). И лишь в конце XV–начале XVI в., уже под прямым влиянием итальянского гуманизма, процессы ренессансного обновления начинают захватывать в Нидерландах, как и в соседних Германии и Франции, широкий круг явлений культуры. При этом здесь особенно часто возникают разнообразные культурные сплавы старого и нового, сказывается значение двух линий в самой готической традиции – давно устоявшейся, чисто средневековой, и более поздней, уже несущей в себе элементы внутренней трансформации готики на новый лад. Сложные пути нидерландской культуры затрудняют периодизацию, общую для ее разных областей, но в целом первую и вторую половину XVI в. можно рассматривать как два основных этапа ее ренессансного развития.

Величайшие художники Нидерландов: Питер Брейгель (1525 – 1569), чье искусство национально по форме и содержанию, ярко отражает современную ему жизнь, Иероним Босх (ок. 1460 – 1516), Франс Халс (1581/1585 – 1666). Нидерланды стали родиной двух самостоятельных жанров живописи – натюрморта и пейзажа.

Наиболее замечательными художниками Европы XVII века были нидерландцы Питер Пауэл Рубенс (1577 – 1640) и Харменс Ван Рейн Рембрандт (1606 – 1669). В творчестве Рубенса приподнятость, патетика, бурное движение, декоративный блеск колорита неотделимы от чувственной красоты образов, точных наблюдений действительности («Снятие с креста», «Союз Земли и Воды», Камеристка»). Творчество Рембрандта характеризуется глубоким психологизмом и исключительным мастерством живописи, основанным на эффектах светотени («Святое семейство», «Даная», «Ночной дозор», «Ян Сикс»).

Французский Ренессанс носил характер придворной культуры. Не менее важной чертой гуманистического движения в этой стране был его ярко выраженный национальный характер. Наиболее выдающимся представителем французского гуманизма был автор сатирического романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» Франсуа Рабле (1494 – 1553). Автор беспощадно бичует католическую церковь за пороки её служителей, высмеивает невежество, ханжество, раболепие и т.п. Большое просветительское значение имела литературная группа из семи поэтов – «Плеяды». Её основатели – Пьер де Ронсар (1524 – 1585) и Жоаке Дю Белле (1522 – 1566), вдохновлённые классическими моделями, работали над усовершенствованием французской поэзии и способствовали развитию общенационального современного языка.

Первый крупный художник французского Возрождения – Жан Фуке (ок. 1420 – 1481). И в портретах («Портрет Карла VII», ок. 1445), и в религиозных композициях («Диптих из Мелена») тщательность письма сочетается с монументальностью в трактовке образа. Эта монументальность создается чеканностью форм, замкнутостью и цельностью силуэта, статичностью позы, лаконизмом цвета. Композиционная ясность и точность рисунка, звучность цвета характерны для многочисленных миниатюр Фуке («Жизнь знаменитых мужчин и женщин», ок. 1458). Поля рукописей заполнены изображением современной Фуке толпы, пейзажами родной Турени.

Значительных высот достигают общественная мысль, философия, этика. Крупное произведение Мишеля де Монтеня (1533 – 1592) – эссе «Опыты», утверждавшее идеи рационализма, оказало воздействие на развитие западноевропейской мысли.

Английский Ренессанс прославился не столько живописью и архитектурой, сколько театром. Его расцвет пришелся на конец XVI – начало XVII века, достигнув своей вершины в творчестве Вильяма Шекспира (1564–1616). У Шекспира кризис гуманизма выразился особо ярко в образе Гамлета, который разрывается между гуманистическими идеалами и необходимостью действовать в условиях далеко не идеального общества, где любое действие противоречит духу гуманизма. Творчество Шекспира явилось выражением богатства идей и страстей, возникавших в переломную эпоху.

Гуманистическую поэзию Англии представляют Томас Уайет (1503 – 1542), он ввел в английскую поэзию жанр сонета, Филипп Сидней (1554 – 1586) и Лестер Эдмунд Спенсер (ок. 1552 – 1599), которого называли «поэт поэтов».

В отличие от Англии, где победила Реформация, культура Испании развивалась в рамках господства католической церкви, опиравшейся на репрессивный аппарат инквизиции. Поэтому гуманистическое движение не носило ярко выраженного антиклерикального характера.

В области литературного творчества получают широкое распространение рыцарские и плутовские романы. Наиболее крупным представителем этого жанра был великий Мигель де Сервантес (1547 – 1616), автор романа «Хитроумный идальго Дон-Кихот Ламанчский», в котором писатель дал широкую реалистическую картину жизни Испании. Романтически настроенный идальго не в состоянии понять, что время рыцарских подвигов миновало. Драма незадачливого рыцаря близка Сервантесу, который, как и значительная часть испанского дворянства того времени, не мог приспособиться к новым условиям жизни и ощущал свою никчемность. Другие произведения Сервантеса, например, «Назидательные новеллы», стали своеобразным описанием современных автору нравов.

Основоположником испанской национальной драмы был Лопе де Вега (1562 – 1635), автор огромного количества литературных произведений, среди которых не потерявшие своего значения и сегодня «Собака на сене», «Учитель танцев» и др.

Великие художники Испании эпохи Возрождения: Эль Греко (1541 – 1614), творения которого отличаются повышенной одухотворённостью, резкими ракурсами, мерцающим колоритом («Апостол Пётр и Павел», «Погребение графа Оргаса»), и Диего Веласкес (1599 – 1660), чья живопись отличается смелостью романтических наблюдений, умением проникнуть в характер персонажа, обострённым чувством гармонии («Вакх», «Завтрак», «Менины», «Пряхи»).

Эпоха Ренессанса в славянских культурах

Ренессанс оказал существенное влияние на культуру славянских стран «латинского» круга. Из Италии и Германии идеи гуманизма и новые формы культуры, благодаря интенсивным контактам, распространялись в Хорватии и Далмации, в Словении, Польше и Чехии. Восприятие Ренессанса славянами было неравномерным. Наиболее органично и раньше всех его восприняли в Далмации, где итальянская культура всегда имела решающее влияние. Начался невиданный расцвет далматинской поэзии. Идеи итальянского гуманизма проникли в Далмацию очень рано, уже в XV веке. Типичным было широкое распространение классического образования в городских школах. Гуманисты Дубровника и соседних городов создали несколько значительных сочинений по экономике, философии, политике, Медицине, навигации, технике.

Прекрасная страница в истории Ренессанса у славян – культура Польши. В многонациональном государстве, которым Польша стала в XV–XVI вв. в результате соединения польских, литовских, белорусских и украинских земель, было много различных местных вариантов культуры. Как бы поверх них, объединяя все в один общеевропейский стиль, лег слой ренессансной культуры. Ее носителями были королевский двор, поддерживавший культурные контакты с Италией, высшее дворянство, строившее дворцы и замки по образцу западноевропейской аристократии, католическая церковь, подражавшая римским вкусам, гуманистическая интеллигенция и горожане, на которых решающее воздействие оказала культура немецкого Ренессанса. Переплетение итальянских и немецких влияний с традиционной польской культурой дало интересные, своеобразные плоды, особенно в поэзии. Вершина польского Ренессанса – поэзия Яна Кохановского (1530–1584). Высокая гуманистическая образованность позволила ему воспринять все культурные богатства своей эпохи, а незаурядный талант, чувство языка дали возможность выразить в звучных стихах то, что волновало людей его времени.

В целом культура Ренессанса в славянских странах вводила национальные особенности культур в русло общеевропейского художественного развития. Гуманизм ставил человека в центр мироздания, способствуя развитию личности. Однако в славянских странах Ренессанс во многом накладывался на старую средневековую культуру, образуя интересный сплав традиционного и нового. Поэтому искусство XVI в. в славянских землях не достигло такого расцвета, как в Западной Европе. Очевидно, причину этого следует искать в исторических особенностях славян, у которых отсутствовали глубокие исторические корни для возникновения гуманистической культуры ренессансного типа.

Словарь понятий и персоналий

Агрикола Рудольф – немецкий мыслитель

Альдехонде Филипп – нидерландский литератор

Ариосто Лудовико – итальянский поэт

Босх Иероним – нидерландский художник

Боттичелли Сандро – итальянский живописец

Вега Лопе де – испанский драматург

Веласкес Диего – испанский живописец

Веронезе Паоло – итальянский живописец

Боккаччо Джованни – итальянский поэт

Бронзино Анджело – итальянский живописец, основоположник маньеризма

Бруно Джордано– итальянский мыслитель и астроном

Брейгель Питер – нидерландский живописец

Вимпфелинг Якоб – немецкий мыслитель

Возрождение (Ренессанс) – эпоха в истории, охватывающая конец XIII – начало XVII вв.

Гольбейн Младший Ганс– немецкий живописец

Грюневальд – немецкий живописец

Гуманизм – в ренессансном представлении подразумевает не только овладение античной премудростью, но также самопознание и самосовершенствование

Данте Алигьери – итальянский поэт

Джорджоне – итальянский живописец

Джотто ди Бондоне – итальянский живописец; «титан» Возрождения

Донателло – итальянский скульптор

Дю Белле Жоаке – французский поэт

Дюрер Альбрехт – великий немецкий живописец и график; «титан» Возрождения

Инквизиция – репрессивный орган католической церкви, действия которой способствовали окончанию эпохи Возрождения

Каваллини Пьетро – итальянский живописец

Кальвин Жан – французский реформатор, основатель кальвинизма

Кампанелла Томмазо – итальянский философ

Кохановский Ян – польский поэт

Кранах Старший Лукас– немецкий живописец

Леонардо да Винчи – великий итальянский художник, теоретик искусства, скульптор, архитектор, математик, физик, механик, астроном, физиолог, ботаник, анатом; «титан» Возрождения

Лютер Мартин – немецкий реформатор, основатель лютеранства

Мазаччо – итальянский живописец

Макиавелли Николо – итальянский мыслитель и философ

Маньеризм – течение в европейском искусстве 16 века, отражающее кризис гуманистической культуры Высокого Возрождения

Медичи – семейство богатых флорентийских коммерсантов, представители которого были правителями Флоренции в период Возрождения

Микеланджело Буонарроти – великий итальянский скульптор, живописец, архитектор и поэт; «титан» Возрождения

Микеланджело да Караваджо – итальянский живописец

Монтень Мишель де – французский мыслитель

Мор Томас – английский гуманист

Петрарка Франческо – итальянский поэт

Пизано Никколо – итальянский скульптор

Понтормо Якопо – итальянский живописец, основоположник маньеризма

Рабле Франсуа – французский писатель

Рафаэль Санти – итальянский живописец; «титан» Возрождения

Рембрандт Харменс Ван Рейн – нидерландский живописец

Реформация – мощное религиозное движение, направленное на реформирование учения и организации христианской церкви

Ронсар Пьер де – французский поэт

Рубенс Питер Пауэл – нидерландский живописец

Сакс Ганс – немецкий поэт

Сервантес Мигель де – испанский писатель

Сидней Филипп – английский поэт

Тинторетто Якопо – итальянский живописец

Тициан Вечеллио – итальянский живописец; «титан» Возрождения

Уайет Томас – английский поэт

Фишарт Иоганн – немецкий литератор

Фуке Жан – французский художник

Халс Франс – нидерландский живописец

Цвингли Ульрих – швейцарский реформатор, основатель цвинглианства

Челлини Бенвенуто – итальянский скульптор и ювелир

Шекспир Вильям – английский драматург

Эдмунд Спенсер Лестер– английский поэт

Эйк Ян ван – нидерландский живописец

Эль Греко – испанский живописец

Эразм Роттедамский – нидерландский мыслитель и философ

Возрождение – эпоха в жизни человечества, отмеченная колоссальным взлетом искусства и науки.

Искусство Возрождения, возникшее на основе гуманизма – течения общественной мысли, провозгласившего человека высшей ценностью жизни. В искусстве главной темой стал прекрасный, гармонически развитый человек, обладающий неограниченными духовными и творческими возможностями. Искусство Возрождения заложило основы европейской культуры Нового времени, кардинально изменило все основные виды искусства. В архитектуре утвердились творчески переработанные принципы античной ордерной системы, сложились новые типы общественных зданий. Живопись обогатилась линейной и воздушной перспективой, знанием анатомии и пропорций человеческого тела. В традиционную религиозную тематику произведений искусства проникало земное содержание. Усилился интерес к античной мифологии, истории, бытовым сценам, пейзажу, портрету. Наряду с монументальными настенными росписями, украшающими архитектурные сооружения, появилась картина, возникла живопись масляными красками. На первое место в искусстве выступила творческая индивидуальность художника, как правило, универсально одаренной личности.

В искусстве Возрождения тесно переплелись пути научного и художественного постижения мира и человека. Его познавательный смысл был неразрывно связан с возвышенной поэтической красотой, в своем стремлении к естественности оно не опускалось до мелочной повседневности. Искусство стало всеобщей духовной потребностью.

Культурология. История мировой культуры: Учебник для вузов (Под редакцией Марковой А.Н.). – М.: ЮНИТИ, 2003.

История культуры стран Западной Европы в эпоху Возрождения (Под редакцией Брагиной Л.М.). – М.: Высшая школа, 1999.

Кравченко А.И. Культурология: Учебное пособие для вузов. – 3-е изд.- М.: Академический проект, 2001.

Шаповалов В.Ф. Основы философии: От классики к современности. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 1998.

Мельников Г.П. Культура зарубежных славянских народов. – М.: Интерпракс, 1994.

тальони — Самое интересное в блогах

Мария Тальони и тайна белых ландышей

Мария Тальони и тайна белых ландышей

Мария Тальони (23 апреля 1804, Стокгольм — 22 апреля 1884, Марсель) — прославленная балерина XIX века, представительница итальянской балетной династии Тальони в третьем поколении, одна из центральных фигур балета эпохи романтизма.

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

Мария родилась в семье балетмейстера и хореографа Филиппо Тальони. Внучка придворного певца Кристофера Кристиана Карстена, солиста Королевской оперы в Стокгольме. Девочка не обладала ни балетной фигурой, ни привлекательной внешностью. Несмотря на это, отец решил сделать из неё балерину. Мария училась в Вене, Стокгольме, а затем в Париже у Франсуа Кулона. Позже отец занимался с Марией сам.

Девочки, вместе с которыми она училась танцевать, называли ее «маленькая горбунья». Все в ней было неправильно, все противоречило тому образу красавицы танцовщицы, который был привычен публике. Но именно она стала символом романтического балета.

Ее отцу, Филиппу Тальони, отчего-то казалось, что из нее получится настоящая балерина. Он решил, что старая французская система обучения танцам не соответствует ее индивидуальности, и стал заниматься с ней сам. Это была очень жестокая школа. Отец требовал от дочери безукоризненно простых, благородных, лишенных малейшего налета фривольности движений. Более того, его муштра преследовала фантастическую цель – преодолеть земное притяжение. Все, что разрешалось Марии, – это слегка, незаметным усилием оттолкнуться от земли, чтобы лететь. «Да, она летала», – скажут ее будущие зрители.

Мария Тальони и тайна белых ландышей

Мария Тальони (23 апреля 1804, Стокгольм — 22 апреля 1884, Марсель) — прославленная балерина XIX века, представительница итальянской балетной династии Тальони в третьем поколении, одна из центральных фигур балета эпохи романтизма.

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

Мария родилась в семье балетмейстера и хореографа Филиппо Тальони. Внучка придворного певца Кристофера Кристиана Карстена, солиста Королевской оперы в Стокгольме. Девочка не обладала ни балетной фигурой, ни привлекательной внешностью. Несмотря на это, отец решил сделать из неё балерину. Мария училась в Вене, Стокгольме, а затем в Париже у Франсуа Кулона. Позже отец занимался с Марией сам.

Девочки, вместе с которыми она училась танцевать, называли ее «маленькая горбунья». Все в ней было неправильно, все противоречило тому образу красавицы танцовщицы, который был привычен публике. Но именно она стала символом романтического балета.

Ее отцу, Филиппу Тальони, отчего-то казалось, что из нее получится настоящая балерина. Он решил, что старая французская система обучения танцам не соответствует ее индивидуальности, и стал заниматься с ней сам. Это была очень жестокая школа. Отец требовал от дочери безукоризненно простых, благородных, лишенных малейшего налета фривольности движений. Более того, его муштра преследовала фантастическую цель – преодолеть земное притяжение. Все, что разрешалось Марии, – это слегка, незаметным усилием оттолкнуться от земли, чтобы лететь. «Да, она летала», – скажут ее будущие зрители.

Непревзойдённая балерина Мария Тальони

Мария Тальони — великая балерина XIX века, представительница знаменитой итальянской балетной династии Тальони в третьем поколении, является одной из центральных фигур балета эпохи романтизма.

Мария родилась 23 апреля 1804 года в семье балетмейстера и хореографа Филиппо Тальони. Девочка не обладала ни балетной фигурой, ни особой внешностью. Несмотря на это, её отец решил сделать из неё балерину. Мария училась в Вене, Стокгольме, а затем в Париже у Франсуа Кулона. Позже отец занимался с Марией сам, в 1822 году он поставил балет «Приём молодой нимфы ко дворцу Терпсихоры», с которым Мария дебютировала в Вене. Танцовщица отказалась от присущих в то время балету тяжёлых нарядов, париков и грима, выходя на сцену только в скромном лёгком платье.

Шопениана

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

В 1907 году В. Э. Дандре предложил Михаилу Фокину, молодому петербургскому балетмейстеру, поставить спектакль для благотворительного вечера. Фокин выбрал для новой постановки «Шопениану» — сюиту из сочинений Шопена, оркестрованную А. Глазуновым. Каждую пьесу из сюиты балетмейстер задумал превратить в самостоятельную танцевальную картинку. И еще он попросил Глазунова оркестровать Вальс до-диез минор. Этот вальс Шопена понадобился ему потому, что большая часть других номеров требовала постановки характерных танцев: полонеза, мазурки, тарантеллы, — а Фокину хотелось среди прочих создать и особый романтический танец на пуантах и в длинных тюниках.

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

«Сильфида» — жемчужина балетного романтизма

На новый лад: 5 прекрасных вариаций миссионерской позы

В истории музыкального театра балет «Сильфида» занимает особое место. Премьера балета, состоявшаяся 12 марта 1832 года на сцене Гранд Опера в Париже, ознаменовала начало блистательной эпохи балетного искусства — эпохи романтизма. Создатели «Сильфиды» — либреттист А. Нурри, композитор Ж. Шнейцгоффер, балетмейстер Ф.Тальони, художник П. Сисери. Их детище, подводя итог исканиям хореографов и танцовщиков предшествующей эпохи, открыло перед балетным искусством новые горизонты. «Сильфида» поразила современников художественным совершенством, значительностью поэтического содержания, созвучного их умонастроению. Ведущая тема романтизма — разлад мечты и действительности — получила на балетной сцене впечатляющую наглядность.

Наукова бібліотека України

Каталог

Найбільш цікаве

Останні надходження

КУЛЬТУРОСОФСЬКА МОДЕЛЬ МАЛОРОСІЙСТВА У ТВОРЧОСТІ М. В. ГОГОЛЯ (до 200-річчя від дня народження письменника)
статті — Наукові публікації

Горенко Лариса Іванівна, кандидат мистецтвознавства, старший науковий співробітник, провідний науковий співробітник відділу культури Національного науково- дослідного інституту українознавства, професор Державної академії керівних кадрів культури і мистецтв

У статті висвітлено культурософську модель малоросійства в контексті історико- культурної дійсності України першої половини XIX століття, яке М. В. Гоголь проектував на національно-державницьке й культурне відродження, де українство та Україна представлені як світовий феномен. Також підкреслена особлива роль історико-культурної спадщини у формуванні національної свідомості та української національної моделі нової «провідної верстви”.

Ключові слова: Українська національна культура, історико-культурна ідентичність, само- ідентифікація, відродження, малоросійство, Україна-Малоросія, малоросійське дворянство, культу — рософська модель.

In this article reflection to the culturality-sophy model parvarossition into the context historycal and cultural reality of the Ukrainian the first half XIX-th century, which N. V. Gogol projection at the national, state political system and cultural regenerate, where Ukrainiany and Ukrainian present as the world phenomenon. Also underline the special role historycal and cultural legacy in to formation of the national consciousness and Ukrainian national model new «hereditary of the chief».

Keywords: Ukrainian national culture, historycal and cultural identefication, self-identefication, regenerate, parvarossition, Ukrainian-Parva Rossia, parvarossition nobleman, culturality-sophy model.

Перша половина XIX століття характеризується зростанням національної свідомості та виникненням української національної моделі нової «провідної верстви», а також представленням України й українства як світового феномену. Ще наприкінці XVIII — на початку XIX століття європейська пре- романтична й романтична свідомість висвітлювала свій ідеал України з її бурхливим історичним минулим, а також в контексті національно-визвольних рухів європейських слов’янських народів. Передусім це уявлялося виявом діяльної сили українського народу, який створив Запорозьку Січ — бойове товариство козаків «вільного лицарського народу» (М. Гоголь). Романтичний історизм не лише посилив інтерес до козацько-старшинських літописів XVII-XVIII століть, а й витворив у 20-40-х роках XIX століття дворянську історіографію: «История Малой России» Д. Бантиш-Каменського (видання 1822 та 1830 років), «История Малороссии» М. Маркевича (1842-1843), «О причинах и характере униии в Западной России» М. Костомарова (1841) та ін.

Зацікавлення українською історією, особливо добою Козаччини та України-Гетьманщини засвідчила «Історія Русів», яка поширювалася в численних списках і була надрукована О. Бодянським у Москві 1846 року. Написана з патріотичних позицій і спрямована проти царизму, «Історія Русів» впливала на зростання національної свідомості та усвідомлення своєї історико-культурної ідентичності. Під її впливом писали свої твори М. Гоголь, Т. Шевченко, А. Метлинський, І. Срезневський, М. Костомаров та ін. Виявляючи наприкінці 20-х — 30-х років XIX століття посилений інтерес до минулого України, М. Гоголь починає писати її історію, орієнтуючись не так на історичні джерела, як на фольклор. Найбільше його цікавила державотворча тематика — історія Запорозької Січі, Хмельниччина, Доба Руїни, доба гетьмана І. Мазепи, скасування України-Гетьманщини, полонізація і русифікація України. М. Гоголь готував історію України в кількох томах, планував створити історико- географічну працю «Земля і люди», в альманасі «Северные цветы» (1831) вперше друковано главу з історичного роману «Гетьман», який так і залишився незакінченим. У листі до М. Максимовича від 9 листопада 1833 року М. Гоголь писав: «Теперь я принялся за исторію нашей единственной, бедной Украйны. Ничто такъ не успокаиваетъ, какъ исторія». Ще в одному листі до М. Максимовича від червня 1833 року він писав: «Бросьте въ самомъ деле кацапію да пріезжайте въ гетьманщину»; а в листі за грудень 1833 року М. Гоголь наголошував: «Туда, туда! въ Киевъ, въ древний, в прекрасный Киевъ ! Онъ наш» [27, 119]. Як писав літературознавець й українознавець С. Єфремов, талановитим словом, хоча й не рідною мовою, М. Гоголь, навернув багатьох українців до своєї нації й став на першому етапі національного відродження учителем пізнання рідного народу. На думку С. Єфремо- ва, М Гоголь «став одним із перших моторів нашого національного руху», а також відіграв значну роль у зацікавленні Україною й українською тематикою російськими письменниками, митцями й витворив своєрідну «моду на все малоросійське», що прийшло на зміну «модному висміюванню малоросів» [10, 320].

Один з перших про М. Гоголя писав П. Куліш, який «першим змінив традиційну тоді назву літератури — з малоруської на українську» [29, 365]. Окремі аспекти українознавчої творчості М. Гоголя висвітлено в історичних, документальних та біографічних замітках В. Горленко, В. Данилова, О. Да- нилевського, П. Дорошенка, М. Драгоманова, С. Єфремова, Л. Лічкова, В. Ломиковського, О. Лугового, В. Милорадовича, В. Мочульського, В. Науменко, Є. Пєтухова, С. Пономарьова, А. Степовича, М. Сумцова, В. Шенрока, М. Шугурова, Х. Ящуржинського, де частково виділено й питання щодо «малоросійства» та «малоросійского языка» [3, 154; 5, 42; 6, 382-384; 26, 191]. До даної статті залучено спогади про письменника О. Смирнової та її доньки Н. Сорен, С. Аксакова, А. Анненської, листи М. Гоголя до матері Марії Іванівни, до М. Максимовича, В. Ломиковського, В. Тарновського, Ф. Булгарина, лист художника М. Рамазанова до Н. В. Кукольника [16, 135; 17, 322; 18, 105; 20, 629].

Автор статті ставить за мету висвітлити культурософську модель «малоросійства» у творчості М. Гоголя та основні теоретико-методологічні підходи щодо цього на засадах українознавчої науки. В цьому контексті важливим є співвідношення поняття «ментальність нації» (як духовно-культурний та історичний самопрояв нації чи елітної спільноти) та архетипів національної української культури. Автор даної статті дотримується наступного концептуального підходу. Ментальність нації (від франц. — світорозуміння) об’єднує з національними (чи етнічними) архетипами напівусвідомлений характер. Якщо національні (етнічні) архетипи існують як феномени внутрішнього духовного життя етносу (нації), то етнічна (національна) ментальність, навпаки, є комплексом таких зовнішньодіяльні- сних феноменів, що сприймаються свідомістю, як дух нації, як те, що робить дану націю «помітною», специфічно відмінною серед розмаїття інших етносів (націй). Передусім, це питання стосується доби України-Малоросії та малоросійства загалом.

Офіційна назва «Малоросія» (Малоросійський край, Малая Росія) отримала Правобережна та Лівобережна Україна (Гетьманщина) в законодавчих актах і розпорядженнях царського уряду після Переяславського договору 1654 року. Поняття «малоросійство» та «малоросійський народ» були зафіксовані ще в Коломацьких статтях 1687 року за часів гетьманування І. Мазепи, що й свідчили про перші русифікаційні заходи щодо України. У статті 19-й про це зазначено: «Так само, щоб гетьман і старшина, служачи великим государям, їхній царській пресвітлій величності, всілякими мірами й способами з’єднували малоросійський народ з великоросійським народом і приводили до міцної згоди через шлюби та інші дії, щоб був під одною, їхньою царської пресвітлої величності державою спільно як однієї християнської віри і щоб ніхто не подав таких голосів, що малоросійський край гетьманського рейменту, а відзивалися всі одноголосно: гетьман і старшина, народ малоросійський їхньої царської пресвітлої величності держави разом з великоросійським народом. І щоб був вільний перехід жителям із малоросійських міст у міста великоросійські» [30, 90]. Як історико-географічне поняття «Малоросія» (Південна Росія, Південно-Західна Росія, Мала Росія) застосовувалося у російській та частково українській історіографії XVIII — початку XIX століття, а українців називали малоросами. У сучасній науці цей термін вживається як відображення великодержавної політики царизму щодо України та українців.

Як підкреслено в «Енциклопедії українознавства» (Львів, 1997 рік), поняття «малоросійство зумовлене довгим поневоленням України Росією». Малоросійство тлумачиться ним як «комплекс провінціалізму в духовості частини українського громадянства (здебільшого інтелігентських кіл), що виявляється у відданості справі російської великодержавності і в байдужому, а то й негативному ставленні до українських національно-державницьких традицій і прагнень» [13, 1451]. У визначенні М. Драгоманова носії малоросійства — це зросійщені українці, національний характер яких утворювався під чужим тиском і впливом, що мало наслідком засвоєння переважно гірших якостей чужої національності і втрати кращих своїх» [7, 89-90]. В розумінні В. Липинського, «малоросійство — це наша історична хвороба, хвороба бездержавності, хвороба багатовікова, отже хронічна. Ні часові випробовування, ні навіть хірургія — тут не допоможуть, її треба буде довгі-довгі десятиліття зживати». Є. Маланюк характеризує малоросійство як «темряву або Ніч Бездержавності». Політичне малоросійство, як підкреслював Є. Маланюк («Малоросійство», 1959 рік), — це відсутність національної духової суверенності, «брак найелементарнішого національного інстинкту й параліч політичної волі», «національне пораженство», виявом якого була «самоотверженность малороссийская» (за Катериною II) у

столітті, а потім «капітулянство перед Москвою та її володарями». На питання «Що ж таке малорос та малоросійство ?» Є. Маланюк відповідає: «малоросійство — це не політика, і навіть не тактика, лише завжди апріорна і тотальна капітуляція. Капітуляція ще перед боєм» [13, 1451]. З цього приводу М. Грушевський писав: «Малороси знають, що вони українці, але говорять російською чи польською мовами. Українці знають і люблять рідну мову, історію, народ, його віру і звичаї, роблять усе залежне, щоб повернути українцям волю і незалежність».

Особливо гостро постає малоросійське питання («малоросійство») наприкінці XVIII — на початку XIX століття в усіх його проявах: геополітичному, історичному, суспільно-політичному, соціоку- льтурному, мистецтвознавчому. Яскраво це представлено в традиціях нової літератури XVIII століття («Ода — малороссийский крестьянин» К. Пузини, «Вояж по Малой Росии г.Генерала от инфантерии Беклешова», «Малороссийские стихи» про архієпископа малоросійського Віктора). Тематика з української історії з’являється у творах російських письменників-декабристів Ф. Глінки («Зіновій Богдан Хмельницкий, або Звільнення Малоросії»), К. Рилєєва («Войнаровський», «Наливайко»), О. Пушкіна («Полтава»). Тому не випадково у творчості М. Гоголя, представника давнього козацько-гетьманського роду, актуальність щодо питання малоросійства займає одне з пріоритетних значень.

Відомості про родовід М. Гоголя було представлено О. Лазаревським на одному із засідань історичного товариства Нестора-літописця у Києві (1902 рік), де підкреслено «отрицание католичества и шляхетства предков Гоголя» [23,22]. Як свідчить О. Лазаревський, найвіддаленішим предком письменника є «могилевський полковникъ Евстафій Гоголь (XVII века), получивший от польскаго короля с. Ольховець» [23, 22]. За даними щоденника одного із найстаріших священиків Миргородського повіту — Володимира Яновського, який доводився троюрідним братом М. Гоголю, рід Гоголів- Яновських походить від Івана Яковлевича — «выходца изъ Польши», який у 1695 році був призначений «викарнымъ» священиком Троїцької церкви м. Лубен на Полтавщині, а згодом переведений до новозбудованої Успенської церкви с. Кононовки Миргородського повіту. Продовжувачем роду та спадкоємцем духовної влади Івана Яковлевича був син його Даміан (Дем’ян) Іоаннов Яновський (очевидно прізвище походить від імені батька Івана, по-польськи Яна), також священик Кононовської Успенської церкви. Надалі родовід Яновських йде двома паралельними гілками: 1) Син священика Даміана (Дем’яна) — Афанасій Даміанов Гоголь-Яновський перебував «на гражданской службе». Правитель Малоросії О. Рум’янцев нагородив Афанасія Дем’яновича чином полкового писаря, а згодом він був «произведён в прімеръ-майоръ». Дружиною А. Д. Гоголя-Яновського була донька Семена Семеновича Лизогуба, рідного онука гетьмана І. Скоропадського. Син Афанасія Дем’яновича і батько видатного письменника Василь Афанасійович Гоголь-Яновський оселився на хуторі, який отримав батько «въ приданое за Лизогубъ», де збудував церкву і назвав хутір с. Васильєвкою [23, 23]; 2) Другий син Даміана (Дем’яна) — Кирило Даміанович був священиком «на приходе отца» Кононовської церкви, мав дітей: Меркурія і Савву, обидва священики — перший в Кононовці, другий в Олефировці Миргородського повіту. Син останнього — Володимир Савич Яновський, автор вищезазначеного щоденника, вніс до свого літопису «родословную последовательность фамилій Гоголей-Яновськихъ». З приводу цього, племінник письменника М. В. Биков пояснював, що «первоначально фамилія рода писателя была только «Гоголь», приставка «Яновскій» явилась дальнейшей прибавкой польскаго происхождения, обозначавшей ветвь фамиліи Гоголей, ведших свій родъ отъ Яна (Ивана) Гоголя. Это разъяснение давалъ и самъ Гоголь въ своихъ письмахъ» [12, 174-175].

Серед біографічних матеріалів про М. Гоголя цінні відомості подає відомий польський українофіл і поет Богдан Залеський (1802-1886). Ці матеріали виявив О. Лазаревський, переглядаючи переписку Іосифа-Залеського з різними особами, надруковану в журналі «Przewodnik naukowy i literacki» (додаток до «Gazeta Lwowska») за 1901 рік. У шостій книжці цього журналу (^XXIX, zeszyt VI) розміщено лист Залеського (від 19 лютого 1850 року, з Фонтенебло) до відомого польського патріота Франциска Духинського, автора книги «Zasady dziejow Polski I inych krajow slowianskich» й автора славнозвісної теорії про «туранство великоруссовъ (москалей)». Як підкреслює О. Лазаревський, «в настоящее время эта теория, отрицающая арийское (в частности славянское) происхождение великоруссовъ, не имеетъ успеха и среди польских учёных» [27, 116]. Надалі Б. Залеський у листі до Ф. Духинського повідомляв про свою зустріч як «соукраинца (spolukraincem)» з М. Гоголем та А. Міц- кевичем у Парижі (1836 рік), які мали дружні стосунки (zostawal w sciely zazylosci) [2, 17]. Розмову М. Гоголь завжди вів «по-малорусски». При зустрічах розмова була «более всего о великоруссахъ (moskalach)», де питання про фінське їх походження (kwestya finskosci) була предметом безперервних обговорень. При цьому М. Гоголь завжди мав при собі збірники народних пісень «на разных славянс- ких наречиях». Щодо питання про фінське походження «великоруссовъ (moskalow)», то він написав й прочитав Б. Залеському й А. Міцкевичу статтю (wybome pisemko). В ній М. Гоголь зазначав, що на основі порівняння і детального співставлення пісень чеських, сербських, українських та інших з великоруськими (moskiewskiemi) виявлено великі відміності «въ духе, обычаяхъ и въ нравственныхъ взглядах (moralnosci) [27, 117]. Для характеристики кожного людського почуття (o kazdem uczuciu ludzkiem) він підібрав «особую песню: славянскую, сладосную, нежную (slodka, lagodna) и рядом великорусскую (moskiewska) — угрюмую, дикую (ponura, dzika, nie rzadko kanibalska), словом, чисто финскую» [27, 117]. Ця ж концепція була відтворена у статті М. Гоголя «О малороссійских песнях», вперше надрукованих в «Журнале министерства народнаго просвещения» (1834 рік), де підкреслено «о превосходстве малорусскихъ песенъ по сравнению ихъ с великорусскими», тому є «отзвуком того умеренного украйнофильства, которое не было чуждо Гоголю» [4; 27, 118].

Українське походження М. Гоголя відчутно позначилося не лише на тематиці його творів, а й на всій системі культурософського змісту, художнього мислення та образотворення письменника. Як підкреслював М. Драгоманов, «для того, хто цінить у літературі більш дух і матеріал, ніж слово, Гоголь не перестає бути українцем не тільки в «Вечорах» і «Миргороді», але й у «Мертвих душах».

У формуванні культурософських поглядів М. Гоголя особливе значення мала Ніжинська гімназія вищих наук, де навчався письменник у 1821-1828 роках. Тут було «особливе оточення, яке вело до перехрестя двох видів культур: офіційного виховання, яке визначалось Статутом і циркулярами» та «щоденного життя ніжинців» [25, 62-63]. Провінціалізм, периферійність розширювали кругозір гімназистів, сприяли їх обізнаності з народними традиціями та культурою, що «вело до пізнання своєрідного національного, духовно оригінального, ярмаркового незалежного світу». Процес взаємопроникнення і взаємодії духовних сфер буття тільки збагачував гімназистів. До тих, хто притримувався першого (тобто офіційного, дворянського високого), належала творчість В. Любича-Романовича,

Кукольника, які уникали усього народного; а з іншого боку представлено «малоросійську» творчість М. Гоголя, М. Білевича, Є. Гребінки та ін. [25, 63]. Під час навчання у Ніжині М. Гоголь вів спеціальний зошит «Книгу всякой всячины, или Подручную энциклопедию» (1826 рік) на 490 сторінок, де записував все цікаве, що чув: імена, ігри, назви, пісні, загадки, звичаї [21, 144]. Саме у літературному гуртку ніжинських гімназистів (серед них: О. Афанасьєв-Чужбинський, М. Гоголь, Л. Глібов, М. Гербель, Є. Гребінка, Н. Кукольник, П. Лукашевич, М. Прокопович) відбулося прискорене націєтворення літературної еліти України початку XIX століття, серед якої М. Гоголь займає одне з почесних місць.

Серед дворянсько-поміщицького середовища тогочасної України були великі патріоти України та знавці української літератури. У 1819/1821 роках виник перший таємний громадсько- політичний гурток — «Малоросійське таємне товариство» («Малоросійське товариство»), або «Товариство Визволення України», який діяв на території Лівобережжя України. До його складу належали дворяни Полтавщини М. Рєпнін, С. Кочубей, В. Тарновський, брати Олексієви та інші, а очолив його повітовий маршал переяславського дворянства Василь Лукашевич. Товариство ставило за мету піднесення освітньо-культурного та політичного рівня в Україні, ліквідацію кріпацтва, обмеження самодержавства, здобуття незалежності України і з’ єднання її з Польщею. У своїй роботі вони використовували козацькі та державницькі традиції українського народу (ними пройнятий зміст програмного твору «Катехізис автономіста», складений В. Лукашевичем). Товариство мало тісні зв’язки з «вольнодумцями» Ніжинського ліцею та з польськими організаціями [19, 291-292]. Очевидно, про діяльність цього товариства знав й М. Гоголь. Під час слідства над декабристами у 1826 році члени товариства зазнали репресій, однак незабаром були звільнені.

Великий вплив на формування культурософських поглядів М. Гоголя мала творчість І. Котляревського, з яким підтримували зв’язки та користувалися його порадами М. Бантиш-Каменський, М. Гоголь, М. Гнідич, М. Максимович, В. Пассек, М. Погодін, О. Сомов, І. Срезневський. Поема

Котляревського «Енеїда» вважається першим твором нової української літератури і стала найповнішим виявом нових ідейно-естетичних тенденцій на рубежі XVIII-XIX століть Перші три її частини під назвою «Енеида на малороссийский язык перелицованная И. Котляревским» видано без відома автора в Петербурзі на кошти колезького асесора М. Й. Парпури (1763-1828), колишнього вихованця Київської академії, який походив із родини значкового товариша Й. Парпури [11, 420-421]. Наступні видання «Енеїди» підготував до друку автор (1808, 1809), згодом «Енеїду» повністю було видано в Харкові 1842 року. Сценічну славу цій п’єсі забезпечив український актор М. С. Щепкін, який «переніс на російську сцену справжню малоросійську народність, співучу, поетичну Малоросію, Малоросію, яка дала нам Гоголя».

Літературно-естетичні погляди М. Гоголя в основних виявах були прогресивними. Це був час, коли українці фактично вже «втратили» свою провідну верству — «дворянську еліту — в результаті асиміляції імперською культурою та службою». Тогочасне українське панство було зденаціоналізоване, воно прийняло російську мову та російсько-європейські звичаї. У своїх перших виступах на початку XIX століття М. Гоголь спростовує русофікаторсько-неприязне ставлення до нової української літератури, яка успішно розпочала своє становлення творчістю І. Котляревського, М. Гулака-Артемовського, Є. Гребінки. Водночас, В. Бєлінський вказуючи на М. Гоголя, який «пристрасно люблячи Малоросію, все-таки став писати по-російськи, а не по-малоросійськи», намагався довести нелогічність творення українськими письменниками літератури «для малоросійських селян», а не для «вищих освічених верств суспільства» [1, 177-178].

Нова українська література перших десятиріч XIX століття формувалася не тільки на Лівобережній і Слобідській Україні, а й у Петербурзі, де в 30-40-х роках починають літературно-культурну діяльність Т. Шевченко, Є. Гребінка, а також багато інших вихідців з України, які писали російською мовою на теми української історії, культури та приватного життя українського дворянства (М. Гоголь, М. Маркевич, В. Наріжний, О. Сомов та ін.). У петербурзькому журналі «Вестник Европы» друковано твори Л. Боровиковського, П. Гулака-Артемовського, матеріали з українського фольклору; в журналі «Соревнователь просвещения и благотворения» — уривки «Енеїди» І. Котляревського (перші три частини друковано у Петербурзі в 1798 році; два наступні видання — 1805 і 1808 років там само). У Москві 1827 року друковано «Малороссийские песни» М. Максимовича, а в 1834-1837 роках — «Малороссийские повести, рассказываемые Грицком Основьяненком». В Петербурзі (1840 та 1841 роки) вийшов «Кобзар» Т. Шевченка [8, 25-26]. Через посередництво й особисті контакти літераторів — вихідців з України — з провідними діячами російської літератури й громадсько-культурного життя (Ф. Глінкою, В. Далем, П. Вяземським, В. Жуковським, О. Кольцовим, І. Криловим, В. Одоєвським, К. Рилєєвим, П. Плетньовим, О. Пушкіним, М. Язиковим та ін.) тема України проникає в російську літературу й формується новітня літературно-естетична думка. Тому перша половина XIX століття характеризується входженням українських письменників у російську літературу (М. Гоголь, Є. Гребінка, П. Гулак-Артемовський, Г. Квітка-Основ’яненко, М. Костомаров, Т. Шевченко), творенням російською й українською мовами.

Становленню тематики нової української літератури великою мірою сприяла сама тематика тогочасного українського життя. Про це свідчить творчість В. Наріжного, предтечі Г. Квітки- Основ’яненка, та частково М. Гоголя в сатирично-побутовому змалюванні звичаїв провінційного дворянства («Російський Жілблаз, або Пригоди князя Гаврила Семеновича Чистякова», 1814 рік; «Арістіон, або Перевиховання», 1822 рік; «Бурса», 1824 рік). В естетичному світі нової української літератури, де одне з провідних місць належить М. Гоголю, відбувається своєрідне накладання й синтез трьох художніх стихій: народної сміхової культури, «низового» бароко (пародіювання) і «низького» класицизму, в якому не лише дійсність, а й античну традицію переосмислено в гумористичному плані. Це виразно сміхове бачення світу в українській літературі на початку XIX століття пов’ язано з поетикою бурлеску, розвиток якого в Україні розпочався ще з середини XVI століття. Так, на початку XIX століття відбулося утвердження нового погляду на народ та провідну верству, нових принципів художнього відтворення дійсності, протиставлених теоретичним концепціям класицизму, які виражали естетичні правила й етику дворянської літератури, для якої характерно було й введення народного українського життя та народного героя. Тому характерним для М. Гоголя є авторське звернення до читачів у передмові до «Вечорів на хуторі біля Диканьки», де нові естетичні позиції та образи нових героїв висвітлено у гумористичній формі.

У творчій особистості М. Гоголя органічно взаємодіяли талант мистецтвознавця й письменника, театрального драматурга й історика, актора й фольклориста. За свідченням науковців, він не тільки знав багато пісень, збірок фольклористів того періоду, але й сам записував їх, залишивши нам понад тисячу пісенних зразків. На його думку, «ніщо не може бути сильніше народної музики» для становлення таких принципів сучасної національної освіти, як природовідповідність і культуровідпо- відність [9, 163]. Вплив української пісні виразно позначився у творах М. Гоголя. Адже активне пізнання культури й мистецтва рідного краю, його звичаїв, традицій і обрядів у дитинстві та в роки навчання у Ніжинській гімназії Вищих наук у подальшому стали джерелом його різноманітної фольклористичної, літературознавчої, театральної, мистецької та культурознавчої діяльності. Саме для творчості М. Гоголя стає характерним систематично-науковий підхід до збирання, публікації та вивчення українського фольклору. Творчості М. Гоголя властиві всі архетипи українського національного менталітету та історично споріднених національних культур. Саме це надало можливість збагатити ними російську культуру і стати її класиком [14, 98].

Микола Гоголь вважав, що російська ментальність характеризується прагненням піднестися над життям у найвищі виміри ідеальних сфер, тоді як для української духовності типовим є усвідом- лення буття та самоідентифікація в ньому. Цим пояснюється особливе, акцентоване значення в інтелектуальному житті України практичних та моральних аспектів духу. Для світоглядно-ціннісної свідомості української культури стає характерним висування на передній план не формалізму розуму, а того, що є корінням морального життя, «серця». Цей архетип «філософії серця» розкривається як принцип індивідуальності (П. Юркевич), як мікросвіт, вираження внутрішньої людини, основа людяності (Г. Сковорода), як шлях до ідеалу та гармонії з природою (Т. Шевченко), як джерело надії, передчуття, провиддя (П. Куліш) та шлях до душі, в сферу добра й краси (М. Гоголь) [14, 99].

Ім’я М. Гоголя гідно ввійшло в українську, російську на світову культуру. На честь письменника у 1905 році була започаткована Премія імені М. В. Гоголя при Імператорській Академії наук, ініціатором якої виступило Полтавське губернське земство. На здобуття премії допускалися «оригинальные научные труды, печатные и рукописные, посвященные следующим отделам: историческія изследованія, разъясняющіе основные вопросы истории всей южной России, этнографические иследования, касающиеся народнаго быта («этнографіи малорусскаго племени») въ пределахъ Старой Малороссіи и главным образом въ Полтавщине, и археологическия изследования разнообразных памятников в пределах Полтавской губерніи» [22, 167-168; 22, 247; 24, 31-32]. На батьківщині письменника у 1895 році було засновано училище та сільська бібліотека імені М. Гоголя (с. Василівка), а також мешканці Ва- силівки зібрали 800 руб. для встановлення пам’ятника М. Гоголю на площі перед училищем [28, 119].

Характеризуючи громадянську позицію М. Гоголя як мислителя, літератора та художника, необхідно зазначити, що в його творчості яскраво представлено народницьке та шляхетне українство від XVI до XIX століття. України-Гетьманщини та України-Малоросії, передусім: гетьмансько — старшинське середовище України XVII-XVIII століть («Запорожская старина», «Гетьман», «Тарас Бульба»), провінційне дворянство (панство) тогочасної України та Росії («Ревізор», «Мертві душі», «Іван Федорович Шпонька та його тіточка», «Повість про те, як посварився Іван Іванович з Іваном Никифоровичем»), малоросійське дворянство (як синонім малоросійства: «Арабески», «Миргород», «Одруження», малоросійські повісті); столичне та провінційне чиновництво, дворянство (петербурзькі повісті «Невський проспект», «Записки божевільного», «Портрет», «Театральний роз’їзд», «Шинель»), а також представники інтелектуально-мистецької еліти (О. Пушкін, А. Міцкевич, «Ганц Кюхельгартен» — остання друкована під псевдонімом В. Алов). Крім того, у його творах представлено різні сфери діяльності й побуту всіх верств українського суспільства. Перш за все, твори М. Гоголя, що увібрали багатовікові художні традиції української та європейської культури, на межі нової історичної й літературної епох знаменували перехід до нового типу художнього культурософського мислення. Прозові твори М. Гоголя позначені ідейно-художнім осмисленням історичної української дійсності, поетизацією героїчного минулого українського народу та його провідної верстви — представників гетьмансько- старшинського середовища. У своїй творчості М. Гоголь наблизився до нового реалістичного методу, естетичні принципи якого мають глибоке національне коріння. Осмислюючи й усвідомлюючи життєві спостереження, М. Гоголь порушує у своїх творах ряд актуальних проблем часу, а також виявляє поглиблений інтерес до українства через актуальність «малоросійського питання». Все це характеризує новий «гоголівський напрям» в літературі від «малоросійського» до власне українського, відбитого в етноісторії, етнопсихології та етнокультурі.

Твори М. Гоголя справили великий вплив на розвиток української літератури, театру, мистецтва, національної свідомості й культури взагалі. Він створив поетичний образ рідного народу, з небувалою художньою силою розкрив його самобутній характер, моральну чистоту, героїчну історію, високу гармонію родинних взаємин, відчуття краси й гумору, любові до природи й України. Аналіз мови й стилю творів М. Гоголя свідчить, що художник думав по-українському, використовував виключно національні фольклорно-поетичні засоби. Українську мову вважав рідною, сатирично висміював тих, які соромляться своєї мови й нації. У статті «Кілька слів про Пушкіна» М. Гоголь писав: «Поет навіть може бути й тоді національний, коли описує зовсім чужий світ, але дивиться на нього очима своєї національної стихії, очима всього народу, коли почуває і говорить так, що співвітчизникам його здається, ніби це почувають і говорять вони самі». У «Тарасі Бульба», через півстоліття після знищення Запорозької Січі, М. Гоголь на матеріалі свого гетьмансько-старшинського роду розкрив героїчні сторінки козацької нації. Мислитель проводив думку, що без козацької історії немає українського народу й нації. У своїй програмній статті «Роздуми Мазепи» М. Гоголь уперше в українській історіографії століття ствердив, що українська «волелюбна нація» на чолі з провідною козацько-гетьманською верствою (українським шляхетством) мала свою «самобутню державу» з демократичним козацьким ладом і «надалі хотіла жити» у своїй суверенній державі. Тому культурософське бачення «малоросійства» в контексті історико-культурної дійсності України першої половини XIX століття М. Гоголь проектував на національно-державницьке й культурне відродження, де українство та Україна є світовим феноменом.
Белинский В. Г. Ласточка. Сочинения на малороссийском языке / Белинский В. Г. // Полн. собр. соч. — М. : Сов. писатель, 1954. — Т. 5. — 345 с.

Богдан Залеский и Гоголь // Киевская старина. — 1899. — Т. 67. — № 10. — Отд. 2. — С. 17.

В. Н. [Науменко В.] Мочульский В. Н. Малороссийские и петербургские повести Н. В. Гоголя (К истории художественного творчества). Одесса, 1902. 20 с. / В. Н. // Киевская старина. — 1902. — Т. 78. — № 9. — Отд. 2. — С. 153-154.

Гоголь Н. В. О малороссийских песнях / Гоголь Н. В. // Собр. соч. : В 6 т. — М., 1950. — Т. 6.

Гоголь и В. Я. Ломиковский // Киевская старина. — 1897. — Т. 59. — № 11. — Отд. 2. — С. 41-42.

Г-ко, В. [Горленко В.] Воспоминания г-жи Смирновой о Гоголе / Г-ко, В. // Киевская старина. — 1886. — Т. 14. — № 2. — С.381-387.

Драгоманов М. Література українська, проскрибована рядом российським : Справоздане, представлене конгресові літературному в Парижі 1878 р. М. Драгомановим / переклад з франц. / Драгоманов М. // Сучасність : Література, мистецтво, суспільне життя. — Мюнхен : Вид-во укр. т-ва закордонних студій «Сучасність, 1976. — Ч. 7-8 (187-188). — липень-серпень. — С. 79-102.

Історія української літератури XIX століття. У 2 кн. : підручник / За ред. акад. М. Г. Жулинського. — К. : Либідь, 2005. — Кн. 1. — 656 с.

Єлісовенко Ю., Кавунник О. Український світ Миколи Гоголя як джерело формування духовної культури молоді / Єлісовенко Ю., Кавунник О. // Українознавство. — 2002. — Число 4. — С. 163-165.

Єфремов С. Історія українського письменства / Єфремов Сергій. — К., 1995. — 486 с.

Задорожна О. Ф. Парпура Максим Йосипович / Задорожна О. Ф. // Києво-Могилянська академія в іменах, XVII-XVIII ст. : Енцикл. вид. / Упоряд. З. І. Хижняк ; За ред. В. С. Брюховецького. — К. : Вид. дім «КМ Академія», 2001. — С. 420-421.

К вопросу о предках Гоголя // Киевская старина. — 1902. — Т. 76. — № 3. — Отд. 2. — С. 174-176.

Б. К. [Кравців Б.] Малоросійство / Б. К. // Енциклопедія українознавства. У 11 томах / Гол. ред. проф. Володимир Кубійович / Б. К. — Львів : НТШ у Львові, 1994. — Т. 4. — С.1451.

Кримський С. Б. Архетипи української культури / С. Б. Кримський // Феномен української культури : методологічні засади осмислення. — К. : Фенікс, 1996. — С. 91-112.

Луговой А. Н. В. Гоголь в гадячской ратуше / Луговой А. Н. // Киевская старина. — 1886. — Т. 14. — № 1. — С. 206-208.

Письма Гоголя // Киевская старина. — 1899. — Т. 67. — № 12. — Отд. 2. — С. 135.

Письмо Ф. Булгарина о Гоголе // Киевская старина. — 1893. — Т. 41. — № 5. — С. 321-322.

Письмо художника Н. Рамазанова к Н. В. Кукольнику (Извещение о смерти Н. В. Гоголя) // Киевская старина. — 1903. — Т. 82. — № 9. — Отд. 2. — С. 104-105.

Полонська-Василенко Н. Історія України : У 2-х томах. — 3-тє вид. / Полонська-Василенко Ната- лія. — К. : Либідь, 1993. — Т. 2. — 608 с.

Пономарев С. Письма Гоголя к В. В. Тарновскому (1833-1834 гг.) / Пономарев С. // Киевская старина. — 1883. — Т. 5. — № 3. — С. 623-629.

Пономарев С. Нежинский журнал Н. В. Гоголя / Пономарев С. // Киевская старина. — 1884. — Т. 9. — № 5. — С. 143-146.

Правила о присуждении премии Н. В. Гоголя // Киевская старина. — 1905. — Т. 89 — № 5. — Отд. 2. — С.167-168 ; Т. 89. — № 6. — Отд. 2. — С. 247-249.

Предки Н. В. Гоголя // Киевская старина. — 1902. — Т. 76. — № 1. — Отд. 2. — С. 22-23.

Премии имени Н. В. Гоголя // Киевская старина. — 1903. — Т. 82 — № 7 / 8. — Отд. 2. — С. 31-32.

Самойленко Г. В., Самойленко О. Г. Ніжинська вища школа : сторінки історії / Самойленко Г. В., Самойленко О. Г. — Ніжин : Вид-во НДУ ім. М. Гоголя ; ТОВ «Видавництво «Аспект-Поліграф», 2005. — 420 с.

Степович А. Аксаков С. Т. История моего знакомства с Гоголем со включением всей переписки с 1832 по 1852 г. М., 1890. 206 с. / Степович А. // Киевская старина. — 1891. — Т. 32. — № 1. — С. 190-193.

Украинофильство Гоголя // Киевская старина. — 1902. — Т. 78. — № 9. — Отд. 2. — С. 115-119.

Училища в память Н. И. Костомарова и Н. В. Гоголя // Киевская старина. — 1895. — Т. 49. — № 6. — Отд. 2. — С.119.

Франко І. Зібрання творів : У 50 т. / Франко Іван. — К., 1976-1986. — Т.43.

Шевчук В. Муза Роксоланська : Українська література XVI-XVIII століть : У 2 кн.

Книга перша: Ренесанс. Раннє бароко / Валерій Шевчук. — К. : Либідь, 2004. — 400 с. ; іл.

Пошук по ключовим словам схожих робіт:

Нет комментариев

    Оставить комментарий