Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Материалы

Дмитрий Авалиани Избранные стихотворения (часть 1)

В траве на дне травы…
Учители твердят – всё постепенно…
О синичка, совсем не синя…
В глубинах времени смотри…
Жуки, мурашки, множество пищащих…
Черви, кишки и змеи…
Пошатнулось, помертвело, вспыхнуло в последний раз…
Идеалов у дьявола куча…
Щенка я вытащил на двор…
Как дети, как Гомер, ещё не зная вещи…

Не верю – кричал Станиславский…
Ни рубля у тебя, лишь губы…
Люблю грозу, люблю берёзу…
Уже не задевает за живое…
Кто-нибудь сунет окурок…
Припаду к ручью…
Сегодня всеядно – откуда прийти прямоте?
Зрачок в окружности сетчатки…
Смотрю как брызжет на ребёнка…
Старик впадает в детство…

Не говори, что времени в обрез…
Сколько умерло людей…
Но ох, ни эх не ловит эхолот…
На грязном дворе через год или два…
Птица в воздухе и в клетке…
Ауканья наука, а ну-ка, дай ответ…
Довольно изучать, давайте излучать…
Человеку нужен угол…
Ау, артельщик Алфавит…
Дай улыбку, горизонт…

В траве на дне травы
на самом дне травы я спал, отдавшись лону,
когда подобно башенному звону
по скорлупе огромной головы
ударил дождь и в бок меня, и в спину,
и понял я, какой я страшно длинный,
на мне зрачки, как бабочки, открылись,
и удивились – о, как удивились.

Учители твердят – всё постепенно,
за веком век, что за верстой верста,
а дни летят, и в окнах мразь всё та,
и истина напоминает стену.
Сутана с Сатаной дерутся. На колено
невидимый стрелок у пряного куста
становится. Стреляет тем в уста,
кто запоёт темно и вдохновенно.

О синичка, совсем не синя,
а сера ты, серей воробья.
Или ты – передвижник серьёзный,
и тебе не указ ни Сера, ни Синьяк.
Красногрудым дроздом тормошился мой дом,
а синичка моя — «синь – синь» прилетела, сказала,
в узелок простыню похудевших снегов увязала.

В глубинах времени смотри
как пыжатся, всплывая, пузыри,
как хочется опять светиться при народе,
так свет погасших звёзд приходит,
так возвращается мелодия,
оставивши свои монастыри.
Но тёмный сон пространств – куда? – летящих –
не есть ли он свидетель настоящий,
как чёрный ящик, пишущий внутри
весь этот гул, летящий в сентябри…

Жуки, мурашки, множество пищащих,
посредники меж мною и вещами,
и ветка шелестящая в окне
изнанка музы, проскользнувшая в мне.

Исполнен воздух нечисти и в небе
внимательно сплетающихся нервов
обходчиков и стрелочников нету,
один лишь есть за всем следящий некто…

Черви, кишки и змеи,
вас я любить не умею,
лишь лебединую шею,
лишь журавлиную стаю.
Как мне привыкнуть к анатомичке,
к внутренностям, к неприличию?
Дохлого пса на обочине
никому полюбить не помочь мне.

Пошатнулось, помертвело, вспыхнуло в последний раз,
эх, сказало, надоело хорохориться крутясь,
оглянулось, изорвало всю шумиху, требуху,
словно всю себя сказало, всё что было на духу.
И мураш, увидев звёзды, вдруг спешит – пора, пора,
на ветвях открылись гнёзда, незаметные вчера,
Что скрывать – летите, враны, не найдёте ничего,
только ветер ходит пьяный, озираясь – каково?
Будь что будет – пыль иль слава, иль дорожный общепит,
и шлагбаум, как журавль, надо мною проскрипит.

Палиндром и нищ и диво: вид ищи — ни морд ни лап.

Дорого небо, да надобен огород.

Котел подан. Манит еда. А, дети, нам надо плеток.

Мир, о вдовы, водворим.

ПРИМЕЧАНИЕ: Палиндромы – строчки, одинаково читающиеся справа налево и слева направо.

Идеалов у дьявола куча
До черта разведя их, наскучил
И теперь нас качает обратно
От понятного к непонятному
Может, это ему и приятно
Чтобы стало опять всё превратно
Кочерга бы взлетала из печки
И пурга задувала бы свечки
О, косматые волосы чуда
Среди ночи я снова вас чую
Выбегая за двери, встречаю
Ни черта там не различаю…

Щенка я вытащил на двор,
чтоб он вдохнул трепещущий простор,
а он на грудь всё прыгает ко мне,
как будто в ней вся жизнь, а не вовне.
«А ну, — прошу, — обнюхай те стволы,
они вестей житухой веселы».
А он мне лижет шею и лицо…
Так свижусь я когда-нибудь с Отцом.

Как дети, как Гомер, ещё не зная вещи,
лишь как во мгле сдвигается и плещет
взгремевшие доспехи узнаю
и вспоминаю, и пою.
Слепой щенок, кротовая нора,
моллюск в ракушке, утро из нутра,
земля пронзённая гуденьем –
и словно это первый день мой,
не знающий ни завтра, ни вчера.

Не верю – кричал Станиславский,
и звук этот слышен доселе,
Мы звери на самом-то деле,
надевшие ментик гусарский.

Не те мы, не те мы, не те мы,
как эта нам тема навязла,
широкие синие тени
сиянье скрывают, как назло.

А где оно, это сиянье,
весь высосан ангел сусальный,
а ангел с мечом и в доспехах
не выдержал детского смеха.

Все годы мы ждали погоды,
пока нам давали по морде
а вера – не море, не роздых,
сбежать невозможно на остров.

ПРИМЕЧАНИЕ: «листовертни» – жанр, изобретенный Авалиани. Текст читается по- разному в разном положении благодаря особой форме букв.

Ни рубля у тебя, лишь губы
что поют про рари-румба,
не торчать же весь век, что тумба,
тормоши груди, ветки, руки,
изреки золотое слово,
из руки чтоб запахло сливой,
чтобы ветер густой и смуглый
чтобы мгла меня не застигла.
Не мани ни хрена, ни ринга
наструи молока мне крынку,
а плесни из ведра водой,
опресни мою соль и боль.

Люблю грозу, люблю берёзу —
дрожащая вот-вот блеснёт,
бегущий взапуски народ,
внезапные метаморфозы,
обрывки фраз, листвы и веток,
ещё не правленых заметок
на воздух вынесенный рой,
дворы с шумящей детворой
парадные, где жмётся девой
маратель безнадёжно-левый
еще не писанных холстов,
осколки около кустов –
следы вчерашних возлияний,
балконы, окна, куст герани,
потушенный с испуга свет.
Младенец – истинный поэт
с расплющенным у рамы носом
ещё ты мил и непричёсан
глядишь космато и темно,
ещё не всё тебе равно.

Уже не задевает за живое
глазная зыбка дождевая,
и вы, ладони – между вами
не нахожу, кружась, покоя.

Иссохшим хаосом Сахары,
песком в зубах жестокой воли
зверей задумчивые хари
скрипят, откланявшись Николе,

горя искусственным накалом.
гм кажется – пора быть голым,
и полный дураков корабль
въезжает царственно на холм.

Так что же – новым быть монголом
и Форум разнести в каменья,
чтобы опять вошло б терпенье
в огнём испытанную форму?

Кто-нибудь сунет окурок
меж пальцев святого,
застонет, смеясь, придурок,
заплачет в платочек корова.
Некому стало на нас
поднять обнажающий глаз.

Уморила дыба коня, но кабы дали рому.

Ум — он дом одному.
Ум — он Исус иному.

Я рано взмок, и, лень — ты бог, о, быть не ликом звонаря!

Зов ангелов: о Русь! Сурово лег навоз.

Молот, серп — дань толпе, ныне плоть над престолом.

Припаду к ручью
в чисто поле выбреду –
запою:
будь, моя любимая
не скрывайся, будь
радость негасимую
не задуть.
В венценосном августе
вечера густы,
будь покуда валятся
звёзды и листы.
На погост и на поле
в чаши на столах
будь, пока не скосится
хлеб в полях;
а и скошен – сменится,
закружит снежок,
будь, покуда стелется
путь далёк.

По земле пороша –
что ж, содвинем чаши,
выпьем за хорошую,
за мою за Машу.

Сегодня всеядно – откуда прийти прямоте?
Всё давнее видно – как те пропадали и те,
как ставили вышки, ложились, беря высоту,
как долго же бывшим, пропавшим оттаивать же на свету.

Сегодня так много на улицах снега и соли,
от старого флага уйти бы, побыть на просторе,
на белой постели пречистого зимнего поля
из фляги надравшись, спеть бы на воле.

Зрачок в окружности сетчатки,
взор узника из-за решетки,
как жалок ты и как смешон ты,
пытающийся вылезти из кладки.
Отец тебя замуровал, чтоб дом не пал,
и храм стоял.
Белком скрепил навеки стены,
навесил купол вдохновенный.

Смотрю как брызжет на ребёнка
водопроводная колонка,
и не могу глаза отвесть –
кто дал бы мне такую честь.

Старик впадает в детство
Река впадает в море
Старик впадает в море
Река впадает в детство
Впадают медиумы в транс
Впадают подиумы в прелесть
В конце же хочется припасть
Отъересясь, отъерепенясь.
Спадает складок сдержанная буря
Спадает моря уровень в отливе
Спадают маски в линьке, кожа, шкура
И выпадает снег, и льёт за ворот ливень.

Не говори, что времени в обрез
на рассмотренье медленных берёз
или на то, как пахнет барбарис
перекрывая запах папирос.
От старости покуда не обрюзг
и дом твой паутиной не оброс,
на ливень глянь, что брызнул серебрясь,
а эти строки изорви и брось.

Сколько умерло людей,
сколько в небе их летает,
Я смотрю на самолёт —
он летит не замечает.

Только крона слышит их,
а не корни, а не черви:
это мама, это брат
бродят в золоте вечернем.

Синь густая не пуста,
в ней сверкает всё, что было,
прямо в грудь течёт настой,
всё промыв во мне без мыла.

Я не знаю тех бесед –
листья, листья что их суть?
Отошёл ли тёмный стыд,
шевельнись, тяжёлый суд.

Но ох, ни эх не ловит эхолот,
на вздох Господний отвечает,
Неужто это означает,
что нищий в царство больше не войдёт?

Есть у кого – приложится тому,
отнимется у тех, кто медный грош считает —
говорено всё теми же устами,
что сдвинуться смогли велеть горе, холму.

Так Бог острит, в истории всему
законному каприз предпочитая.
Одни приказы ввысь приподнимают,
другие шлют со свадьбы прочь во тьму.

На грязном дворе через год или два
узнать свою кошку и вспомнить, кем был ты сперва.
Любимую встретив, увидеть старуху
и как на пороге ей крикнуть: «Ни пуха!»
Мы все накануне и время на черном коне.
в саду заживём ли, сгорим ли в червонном огне –
окончен сеанс и уходишь под снег из кино.
о как всё шатается, кружится, чем-то больно.

Птица в воздухе и в клетке
Одинаково свободна
Сбил ее охотник меткий
И зажарил труп холодный
Чтобы стало все теплее
Мы едим друг друга ложкой
Ты во мне, потом в тебе я
Как пейзаж внутри окошка
Как мороженого летом
Просит смерти жизнью сытый
Прочь сережки, эполеты
Здравствуй, сумрак под ракитой
Но скелет, стуча костями
Как рояль желает звука
Над застольем, над гостями
В уши нам гудит как жук он.

Море могуче, в тон ему шумен, отвечу Гомером.
Море, веру буди , — я иду буревером.

Тут чин за казни чтут.

Ад устоял. Тепла день не дал. Петля от суда.

Ауканья наука, а ну-ка, дай ответ:
на коль земли докука, коль отголоска нет?
Иду в бору, блуждая, бросаясь на грибы,
Как будто что узнаю про таинства судьбы
А гриб молчит мохнатый, и жарь его, не жарь –
как еретик проклятый, не скажет: «Государь,
прости, мол – глуховатый на старости я стал,
вминал меня сохатый, медведь меня топтал».
А ягода малина, а земляника–сласть –
не англицкого ль сплина вся живность набралась?
Безмолвствует природа, молчит жующий зал,
как будто кто-то что-то не к месту рассказал,
чего не скажут мамы, не толще словаря,
лишь бездна с облаками громами говорят.

Довольно изучать, давайте излучать,
измучившись от внутреннего жара,
друг другу свет передавать,
а не туман клубящегося пара.

***
А.Маковскому
Человеку нужен угол
как дворец для короля
луч выходит из угля
рококо, ракушка, ухо
Не для власти и успеха
знает Бог чего ты для
лабиринт и заваруха
колокольчик, колея

Ау, артельщик Алфавит,
Азарт, арена, аппетит,
Буди, букварь, бодря беседу,
Бросая бублик буквоеду,
Витийствуй, веслами влеком,
Венчаясь с вербой босиком,
Гори, глагол, гемоглобином,
Географическим глубинам
Дуплу, дубраве дай души,
Дударь, дурашка, дебошир,
Единоборствуй единицей,
Еще естественно ершиться,
Жар-птице жерлицу жевать,
Жлобу жиреть, жуку жужжать,
Законны здешние заботы,
Звони, звонарь, зияй, зевота,
Ища идиллий, ивасей,
Играй, игралище идей,
Канонизирован, как классик,
Ковчег круглее, как карасик,
Лепечет ливень леденец,
Лохматит лебедя ловец,
Манит мозаикой малинник,
Мотив мурлыкает могильник,
Накрыт навесом – ночь нежна,
Ночей невнятица нужна,
Она окутывает око,
Окно объемно, одиноко,
Пугаясь пухлой пустотой,
Пренебрегая прямотой,
Ракит раскидывая руки,
Рисует ракурсы разлуки,
Седые старцы, сыновья,
Ступайте слушать соловья,
Травы течение, тумана,
Тропинок таинство, тимьяна,
Удода – умника, ужа
Улов ушами удержа,
Философы, фигляры, фарисеи,
Фехтуйте, Фаусты, Фаддеи,
«Хрю-хрю» -холопствуйте, ханжи,
Художественным хрустом хороши,
Цветы, цепляйтесь, ципаши,
Цыганствуйте, чудите, чудодеи,
Чистосердечные чижи,
Шалейте, шорохи шайтаны,
Шмели, шишиморы, шаманы,
Щедры, щетиньтесь, щелкуны,
Щеглятники и щедруны,
Эксцентрики, эквилибристы,
Эпикурейцы, экстремисты,
Юлите, юркие южане,
Южнобережья юморяне,
Язычествуйте языком,
Ягой, ягненком, ястребком.

Дай улыбку, горизонт,
мне из горного заката,
чтобы плыл я, шарик – зонд,
в виде божьего плаката.
И, зубцы Серюк – Кая
оплывая постепенно,
был бы я уже не я,
здесь лежащий как полено.

Стихотворения Авалиании статья о его творчестве в журнале «Арион»:

РЕПРИЗЫ, ХОДЫ И ИМПРОВИЗАЦИИ ИЗ РЕПЕРТУАРА КАРАНДАША

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

ПРИЗЫ ИЗ ОСНОВНОГО РЕПЕРТУАРА

АВТОКОМБИНАТ /М.Волжанин/

В Одессе мы показали новую клоунаду «Автокомбинат». Оригинальное изобретение — автоматический комбинат быто­вого обслуживания — демонстрировал Юрий Никулин. Любо­пытный Карандаш входил в своем измятом костюме в дверцу комбината, а выходил в чистом, отутюженном костюме. Изо­бретатель дарил ему цветок. Но не только Карандаш был очарован новым изобретением. Решено было пустить автоко­мбинат полным ходом. Назначили директора, спустили план. Первым клиентом снова был Карандаш, который успел сбега­ть домой и притащить еще один мятый костюм. Надев его, он входил в заветную дверцу. Директор включал аппарат. Летели искры, валил дым, и даже показывалось пламя. Но директор спокойно вешал на аппарат табличку «Ушел на об­ед» и собирался идти по своим делам. Инспектор манежа обращал его внимание на то, что в комбинате остался кли­ент. Да, директор совершенно забыл об этом! Он распахивал дверцу и извлекал оттуда Карандаша в рваном костюме с вс­клокоченными волосами, в копоти. Однако, следуя инструк­ции, директор все равно продевал ему в петлицу цветок.

БЕРЕЖНОЕ ОТНОШЕНИЕ /Карандаш/

Карандаш деловито выходил на манеж, неся в одной руке небольшое вырванное с корнями деревце, а в другой — таб­личку. Когда инспектор манежа спрашивал, что он собирает­ся делать, Карандаш отвечал:

— Я записался в «Друзья природы» и охраняю зеленые на­саждения .

— Каким же образом вы это делаете? — спрашивали его.

— Сейчас увидите, — отвечал невинно Карандаш и большим
гвоздем прибивал к тощему деревцу табличку: «Берегите де­ревья!» — Иду сажать, — удовлетворенно сообщал он на про­щание.

«ВЗЯТЬ!» /Карандаш/

Карандаш прогуливался с Кляксой по манежу. К нему обра­тился один из зрителей /подсадка/:

— Карандаш, возьми меня в клоуны.

— Ты слишком длинный.

— Я тебе заплачу, — громко шепчет он.

— Что?! Взятка? — возмущается Карандаш и взывает к пуб­лике: — Подумать только, меня хотели подкупить. Клякса! Взять!

Клякса бежит к верзиле и берет из его рук деньги. Убедившись, что операция произведена благополучно, Каран­даш бросает:

— Приходи завтра на репетицию! — и уходит. Клякса, держа в зубах деньги, бежит за ним.

ГВОЗДИ /Карандаш/

Карандаш вывозил на арену тачку, полную всевозможных папок, скоросшивателей и накладных.

— Карандаш, ты куда? — спрашивал у него ведущий.

— Иду на склад, — как всегда, фальцетом отвечал комик,- получать сто граммов гвоздей.

— А на тачке что? — недоумевал ведущий.

— А это резолюции, — со вздохом пояснял клоун. Он уста­лой походкой брел к выходу, утаскивая за собой тачку с го­рой документов. Не успевала пройти секунда, как Карандаш плелся обратно, снова таща за собой тачку.

— Ну что, получил гвозди? — интересовался ведущий.

— Нет, — отвечал Карандаш, — одной подписи не хватило.

КРАСЬ САМ /Карандаш/

Вот выходит на манеж огорченный клоун Дима.

— Дима! Что ты такой расстроенный?

— Вот отдавал я рубашку в красильню, а мне ее испортили.

— Всю испортили?!А ну-ка, покажи.

Дима разворачивал рубашку. Она перемазана разными крас­ками, порвана, на самом видном месте — черная пятерня. — А я никогда не отдаю в красильню. Всегда сам крашу.

— А как ты это делаешь?

— Очень просто, иду на базар. Покупаю в ларьке рубашку
нужного цвета. Надеваю на ту, которую буду красить, и под душ. Вот и все.

— Она же полиняет!

— Зато другую здорово покрасит.

— Вот бы мне мою рубашку в синий цвет выкрасить.

— В синий цвет? Как твои штаны?

Я иду к лежащему на барьере портфелю. Вынимаю, как вид­но, только что купленную рубашку.

— Такой цвет подойдет?

— Как раз. То, что нужно.

— Ну вот и надевай. /Униформистам./ Принесите сюда кор­ыто! Готово?

— Нет, нет, нет. Готово!

— Куда? Сюда? /Ложится в корыто./

— Дайте сюда ведро горячей воды.

Униформисты приносят воду. Я наливаю воду в лейку. Пол­иваю Диму.

— Вам как, потемнее?

— Да, потемнее. Темно-синий цвет.

Выливаю остатки воды в ведро, обливаю Диму из него.

— Теперь снимай, суши, гладь, надевай и иди куда угодно, но только не в красильню.

Дима снимает одну за другой семь рубашек. Все они и да­же его живот окрашены пятнами синего цвета. Под хохот пуб­лики Дима без оглядки убегает с манежа.

ПЕРЕЛИВАНИЕ ИЗ ПУСТОГО В ПОРОЖНЕЕ /Карандаш/

Соискатель ученой степени кандидата искусствоведения важной походкой пересекал манеж и взбирался на трибуну. Перед ним стояли два ведра с надписями «парожное» и «пус­тое». Рядом с кафедрой возвьшалась черная доска. Диссер­тант объявлял, что тема его научной работы — «Переливание из пустого в порожнее». Свое научное открытие он изобра­жал графически. Посередине черной доски соискатель прово­дил мелом вертикальную черту. Слева писал: «пустое», а справа — «парожное». На секунду задумывался и в слове «парожное» зачеркивал «а», ставя вместо него «и». Перечи­тывая написанное и, убедившись, что получилось совсем не то слово, стирал «и», вписывал на прежнее место букву «а», выявляя тем самым полную безграмотность претендента на ученую степень. Затем соискатель приступал к опытам. Он показывал два пустых ведра с надписями «парожное» и «пустое», после чего медленно, с большим старанием как бы переливал содержимое пустого ведра в порожнее. При этом соискатель комментировал свои действия, говоря, что вна­чале необходимо ведро держать под углом девяносто градусов, а потом — шестьдесят. На этом опыт заканчивался.

Оппоненты, стоявшие вокруг кафедры, приходили в вос­хищение. Их потрясало «дерзкое» открытие диссертанта. Один из оппонентов глубокомысленно интересовался: «Возможно ли обратное переливание из порожнего в пустое?» «Это, — гордо заявлял Карандаш, — тема моей докторской диссертации!»

Но осуществить далеко идущие научные планы соискателю не удавалось. Он с треском проваливался в прямом и перенос­ном смысле. С большим трудом выбравшись из-под кафедры, диссертант поспешно убегал с манежа.

/. / Затем я приступаю к опытам. На кафедре появляются рядом два совершенно одинаковых ведра. Из одного ведра я выбрасываю калошу, и на вопрос оппонента, зачем я положил в это ведро калошу, отвечаю: «Чтобы отличить порожнее ведро от пустого». /. /

-Зачем вы тратите время на этого неуча? — спрашивал у оппонента ведущий.

-Это же племянник уважаемого профессора Вышестоящего.

ПЛАНОВОЕ ЗАДАНИЕ /Карандаш/

Ведущий давал Карандашу и двум его партнерам «плано­вое задание» — за месяц сколотить собачью конуру. Не успевали партнеры забить один гвоздь, как Карандаш обьявлял перекур. А на большом календаре, стоявшем возле работающих, с лихорадочной быстротой переворачивались листки. Вот уже до срока осталось пять дней. «Работни­ки» принимались пилить доску. Но, допилив до половины, бросали — Карандаш бодро обьявлял: «Перерыв на обед!» Наконец, до срока оставался всего один день. «Навались, ребята!» — командовал Карандаш. Начиналась бешенная го­нка, и тотчас будка оказывалась сколоченной. «Молодцы, ребята!» «Уложились в срок!» — хвалил «работников» Карандаш. «Пошли премию получать», — произносил Карандаш, опираясь на будку, и она разваливалась.

РЕЗОЛЮЦИИ /Карандаш/

Я появлялся на манеже с санками, нагруженными огромной ки­пой бумаг. Я пыхтел, и было видно, что мне приходится выполн­ять трудную работу, переваливая бумаги через барьер,

— Карандаш, что ты делаешь? — следовал вопрос инспектора.

отвечал я, — один за всех.

— За кого — за всех?

— Да они заседают, — махал я рукой по направлению к кулис­ам, имея в виду бюрократов своего учреждения, — а я резолюции выношу.

СМОТРИ В КОРЕНЬ / Ю.Благов /

Один из партнеров Карандаша выкатывает громоздкий аппа­рат и уверяет, что при его помощи можно смотреть в корень любой вещи и любого явления. Для начала в аппарат заклады­вают программу представления, и из него в качестве корня, основы программы выскакивает сам Карандаш. Он проверяет купленное на рынке молоко. Молока оказывается на донышке, зато появляется таз, полный воды. Увлекшись опытами, Каран­даш подвергает проверке котиковую шубу, купленную в комис­сионном магазине, — и из аппарата сначала извлекается рого­жа с клочками меха, затем ведро с черной краской, и наконец из него выпрыгивают несколько худющих кошек, за которыми бегут собаки. И тут в зале поднимается с места подвыпивший стиляга и затевает скандал. За него вступается очкастый папа, как видно, постоянно защищающий свое чадо, если даже оно неправо. Тогда папу подвергают проверке — и из аппара­та торжественно выходит живой. осел в очках.

СМОТРИ В КОРЕНЬ / в изложении Карандаша /

Клоун выкатывал на манеж аппарат, напоминающий электрон­ную машину со множеством загадочных приспособлений: кнопок, дверок. Клоун объяснял зрителям: «Этот аппарат смотрит в корень любой вещи или явления. Он раскрывает правду и пока­зывает самое главное». И приступал к демонстрации своего изобретения. Брал прежде всего программу циркового предста­вления и при помощи аппарата «смотрел в ее корень». Что же в программе главное? Главное — это, конечно, клоунада, и в подтверждение этого из боковой дверцы аппарата выходил Ка­рандаш. Дальше он становится хозяином действия.

Сначала с помощью аппарата я узнавал, что в бутылке мо­лока, которую только что купил на рынке, девяносто девять процентов воды. «Обрадованный» таким открытием, бежал за кулисы, желая проверить все свои последние покупки, выносил котиковую шубку — подарок жене. Закладывал шубку в аппарат, а извлекал старую облезлую шкуру, ведро с краской и. нес­колько разношерстных собак. «Ай-яй! Вся шуба разбежалась!» — в горе восклицал я и продолжал свои опыты. Они завершались знакомством с неким отцом и его бездельником сыном. Стре­мясь выяснить, как в семье могли воспитать морального уро­да, я приглашал обоих в аппарат, а вместо отца выходил осел в трусах. Оказывается, даже в аппарате сынок не растерялся и успел обобрать и раздеть своего родителя.

ЧЕРНАЯ КОШКА /Ю.Благов/

Карандаш с деловитым видом шел по манежу, направляясь к центральному выходу. Под мышкой он сжимал свернутый в трубку лист бумаги.

— Карандаш, ты куда? — интересовался ведущий.

— Иду читать лекцию о борьбе с предрассудками и суеве­риями. — Вот! — Клоун разворачивал лист бумаги, и ведущий убеждался, что это афиша, возвещающая о лекции.

— Желаю удачи, — напутствовал ведущий.

— Сплюньте, чтобы не сглазить, — с опасением говорил
Карандаш, — Ну, я пошел.

Не успевал он сделать нескольких шагов, как перед ним пробегала черная кошка. При виде животного, встреча с ко­торым по-народному поверью сулит неудачу, лектор цепенел. Потоптавшись в растерянности, борец с суевериями поворачи­вал назад и в панике бежал за кулисы.

ШКАФ ОЧКОВТИРАТЕЛЯ /Карандаш/

Появлялся самодовольный руководитель одного из предпри­ятий. Хвастливого директора играл Карандаш. У него под мы­шкой был туго набитый портфель, толстый живот и высоко за­дранный нос придавали руководителю самоуверенный вид. Дир­ектор, окруженный подхалимами, произносил напыщенную речь о достижениях предприятия, о высоком качестве выпускаемой продукции. В подтверждении своих слов он демонстрировал лучшее изделие.

На арену выносили громадный платяной шкаф, который ша­тался и скрипел, так как был сколочен наспех. Доказывая, что это превосходная продукция, оратор, говоря о достоин­ствах выставочного образца, намеревался открыть явно пер­екошенную дверцу. Но усилия оказывались тщетными. Раздосадованный директор дергал ручку дверцы, да так сильно, что деревянная махина падала на него, накрывая целиком.

Перепуганные сослуживцы с огромными усилиями поднимали шкаф, под которым обнаруживался силуэт расплющенного горе-руководителя.

Карандаш — директор мебельной фабрики — демонстрирует шкаф, уродливый, кособокий, который то не открывается, то не закрывается. На шкаф страшно смотреть, но зато фабрика выполняет план на 300 процентов.

— Но ведь это же брак! — восклицал кто-то.

— Да, брак, — соглашался Карандаш.

— Ведь покупатель, наверное, все шкафы возвращает на­зад. И что вы с ними делаете?

— А мы их чиним и снова пускаем в продажу! — с торже­ством заканчивает «директор».

В конце номера шкаф падал на незадачливого «директора» и расплющивал его в лепешку.

ШТАТЫ /Карандаш/

Озабоченный клоун важно шествовал по манежу, держа под мышкой огромный портфель. Он гордо объявлял:

— Я — начальник строительства с большим штатом!

— Где же твои штаты? — интересовался инспектор.

— А вот они! — выкрикивал Карандаш, и тотчас по его си­гналу через манеж длинной чередой проходили сотрудники уч­реждения: бухгалтеры со счетами, делопроизводители с порт­фелями, секретарши с пищущими машинками и прочий персонал.

— А где же рабочие? — удивленно спрашивал инспектор.

В конце вереницы служащих плелся единственный плотник. На плече его висела пила, а в руках был топор.

ВОЙНА /Карандаш/

Когда униформисты подметали ковер, очищая его от опи­лок, я отбирал у одного из них метлу. Подражая униформи­стам, со своими обычными шуточками я также занимался по­дметанием ковра. В конце уборки, когда все уходили с ма­нежа, я бросал эту метлу на ковер.

Увидев брошенную мною метлу, инспектор манежа Буше подходил ко мне, заставлял ее поднять. Пожимая плечами, я отнекивался.

— Подними метлу! — настойчиво говорил Буше.

— Не могу, — отвечал я, разводя руками.

— Война! — выкрикивал я в оправдание.

ДОКЛАД ИМПЕРСКОГО МИНИСТРА ПРОПАГАНДЫ ГЕББЕЛЬСА /Карандаш/

На арену неторопливой походкой выходил коверный. В одной руке он нес большой портфель, а в другой — маленькую трибунку и микрофон. Клоун не спеша устанавливал трибуну, а пер­ед ней микрофон. Закончив приготовления, он включал микроф­он и открывал портфель. Тотчас из глубины необъятного портфеля выскакивал черный песик Пушок и- вспрыгивал на трибуну. Опираясь на крышку трибуны, как это делают заправские докл­адчики, собака приближала морду к микрофону и принималась с остервенением лаять. А иной раз Пушок вдруг начинал скалить зубы и подвывать. Зрители с улыбкой и недоумением следили за его «выступлением». Карандашу большого труда стоило отор­вать собаку от микрофона. Улучив секунду, когда Пушок, пер­еводя дыхание, замолкал, Карандаш громко приказывал: «Дово­льно трепаться!» Пушок послушно соскакивал с трибуны и, по­махивая хвостом, влезал обратно в портфель.

Клоун брал портфель с оратором под мышку и, приблизивши­сь к микрофону, возвещал тоном радиодиктора: «Речь имперск­ого министра пропаганды Геббельса окончена!»

КАК ФАШИСТЫ ШЛИ НА МОСКВУ И ОБРАТНО /Карандаш

Карандаш неожиданно обращался к инспектору манежа:

— Хотите, я вам покажу, как фрицы шли на Москву и обрат­но?

Инспектор с улыбкой, как взрослый ребенку, отвечал:

— Ну что ж, покажи.

— Дай дорогу! — кричал Карандаш и убегал за кулисы. Но он тут же возвращался, неся большой портфель. Поясняя инс­пектору, что за кулисами монтер вывернул все лампочки и в темноте подготовиться он не может, клоун жестами просил разрешения на то, чтобы показать инспектору все прямо на манеже, не уходя для переодевания за кулисы. Получив мол­чаливое разрешение, коверный приступал к приготовлениям: он накрывался грязно-коричневой мешковиной, на лицо натяг­ивал страшно уродливую маску полусобаки-получеловека, а на голову пристраивал чугунный котел с фашистской свасти­кой, похожий на каску гитлеровского солдата. Вооружившись громадным бутафорским топором и ножом, а также увесистой дубинкой, «фашист» грозно вышагивал по манежу.

Когда комик завершал перевоплощение в фашистского моло­дчика, на арену выезжал нелепого вида танк. Это карикатур­ное сооружение состояло из бочки, установленной на четырех катках, и упаковочного ящика, служившего башней странной машины. На танке были нарисованы свастика, черный крест и черви со скрещенными костями.

Злобно озираясь по сторонам, «фашист» влезал внутрь ра­змалеванной башни и с визгливым визгом «Нах Москау!» зах­лопывал над собой крышку. Нелепая конструкция с лязгом и грохотом начинала двигаться вперед, как бы по направлению к Москве. И вдруг, словно встретившись с непреодолимой преградой, танк замирал на месте, а затем раздавался оглуши­тельный взрыв. Фашистская военная машина разлеталась на куски. Из-под груды обломков с трудом выбирался изрядно помятый вояка в обгорелых лохмотьях. Лихорадочно ощупывая себя, он с ужасом осматривал остатки боевой техники. Пе­ревязав разбитую голову и схватив костыли, «фашист» брос­ался наутек. Он бежал туда, откуда начинался его «блицкриг», при этом хвастун удирал без одной ноги, на костылях и с пробитой головой.

/Президент Трумэн начал проводить линию «холодной войны»/

Теперь показывал свою репризу /»Танк»/ не ведущему, а фигуре, схожей с Трумэном. Втаскивал эту фигуру за шиворот в манеж с криком: «A, попался наконец-то! Иди сюда! Сейчас я тебе покажу!» Ведущий спрашивал: «Карандаш! Что ты соби­раешься с ним делать?» Я ему: «Забылся; Хочу ему показать, как фашисты шли на Москву и от Москвы». Подхожу к барьеру, накидываю на себя старый’ мешок…

НОВЬЙ ПОРЯДОК /Карандаш/

Из-за кулис я выкатывал большую бочку, устанавливал ее так, что на ней была видна надпись: «Порох». На эту бочку я ставил большущий сапог, на голенище которого в кружке, наподобие герба, красовался фашистский знак.

— Что это? — спрашивал режиссер, указывая на бочку.

— Европа! — отвечал я.

— А это? — И он указывал на сапог.

В этот момент к бочке подбегали две собаки и, встав на задние лапки, наперегонки принимались лизать сапог.

— А это кто? — спрашивал режиссер.

— А это Лаваль и Антонеску проводят свою политику!

«РАМА» /Карандаш/

«Воздух!» — выкрикивал я, выбрав удобную паузу, на что зрители-бойцы реагировали смехом. Когда смех смолкал, я с опаской говорил: «Никак, рама?» В этот момент сверху че­рез занавес, натянутый от дерева к дереву, выбрасывали об­ыкновенную оконную раму, подобранную мною по пути в груде обгорелого дома. Кто-то из бойцов, стоя за занавесом, ст­релял — высоко подпрыгнув, я падал на землю и, придя в се­бя, выдергивал «застрявшую» у меня в боку пребольшую пулю. И тут же, спохватившись, «опомнившись» от пережитого, под­бегал к ближайшему кустику, отламывал веточку, «маскирова­лся», втыкая эту веточку в свой костюм второпях, куда поп­ало.

АТТРАКЦИОН С ТАРЕЛКОЙ И МОЛОТКОМ /Карандаш/

Выходил Карандаш. С многозначительным видом он гото­вился к совершению чрезвычайной сложности трюку.

Он доставал из бокового кармана пиджака тарелку. Де­монстрировал ее со всех сторон.

— Тарелка — говорил глубокомысленно клоун.

-Молоток — произносил клоун с важным видом, доставая названный предмет из другого кармана и также показывал его со всех сторон.

Затем клоун, добившись всеобщего напряженного ожида­ния, разбивал молотком тарелку, кланялся и с важным ви­дом покидал манеж.

«СВЕРХТРЮК»

На одном из представлений я делал такой «сверхтрюк». Выносил стул, ставил его на середину манежа. Важно рас­кланивался. Вынимал из-за пазухи тарелку, показывал зр­ителям, звякнув, чтобы все увидели и убедились, что она настоящая. Потом, вынув оттуда же молоток, стучал им по спинке стула, с размаха разбивал тарелку. Снова кланялся и убегал за кулисы.

БОТИНКИ /Карандаш/

Карандаш выходил с важным видом волшебника и мага. У него в руках был большой черный плащ-покрывало.

— Нет. нет… фокусы. — говорил он, показывая покрывало со всех сторон. Затем Карандаш опускал нижний край покрывала на ковер и с таинственным видом, слегка, будто невод, поддергивая его, отходит назад.

О чудо! На ковре появляются огромные ботинки. Каран­даш с достоинством делает комплимент и зритель видит его босые ноги.

Заметив, что секрет фокуса раскрыт, Карандаш, как про­казник-мальчишка, убегал за кулисы.

Вот он достает из газетного свертка простыню, поворачива­ет ее так и эдак, показывая, что ни в ней, ни под ней ничего нет. Последний взмах простыни — и на манеже вдруг ока­зываются ботинки Карандаша, которые он сумел незаметно сбросить, прикрывшись полотнищем.

СЛОЖНЕЙШАЯ ПРОЦЕДУРА /Карандаш/

По окончании номера с дрессированными собачками я вы­вел на обрывке веревки обыкновенную собачку, как бы пой­манную где-то на улице, провел ее по кругу манежа, как обычно делают дрессировщики перед показом сложного номера, остановился на середине манежа, вынул из-за пазухи тарел­ку, показал ее зрителю, вытянул из кармана связку сосисек, оторвал одну из них, покрошил ее на тарелку, еще раз пока­зал тарелку зрителям, чтобы все убедились, что на ней еда. Все это делалось обстоятельно, как вступление к какому-то необычайному трюку. Пока я занимался такой подготовкой, пес сидел в ожидании, и стоило мне опустить перед ним тарелку, как еда вмиг исчезала. В то же мгновение я подни­мал тарелку, показывал зрителю, что теперь она стала пус­той, и кланялся, как будто с трудом достиг удачи, после чего мы с собакой, как проказники, убегали с манежа.

ТАРЕЛКА — БУШЛКА /Карандаш/

Выходил Карандаш, неся стенд с полочками, на которых в два ряда были расположены бутылки и тарелки.

Карандаш хвалился, что сумеет не глядя на стенд, уга­дать в какой последовательности расположены бутылки и тарелки.

Когда клоун отворачивался, инспектор устанавливал вразнобой бутылки и тарелки.

— Готово — произносил инспектор.

Карандаш к всеобщему недоумению бойко угадывал распо­ложение бутылок и тарелок.

— Карандаш, как тебе удается этот трюк? – спрашивал удивленный инспектор.

— Очень просто — отвечал клоун и просил посмотреть всех на окошко, расположенное высоко над ареной. Элект­рик, выглядывая из окошка, показывал клоуну то бутылку, то тарелку и помогал ему совершать чудеса мнемотехники.

ТАРЕЛКА_БУТЫЛКА /Карандаш/

Вместе с нами выступала артистка М.Шадрина с номером «Человек — счетная машина». Артистка за секунды склады­вала, вычитала, перемножала, делила любые десятизначные числа. Карандаш после нее показывал пародию. Он выносил на манеж подставку с двумя рядами полочек, на которых стояли три бутылки и три тарелки. Из публики вызывали че­ловека и просили его расставить в любом порядке эти буты­лки и тарелки. Карандаш же стоял к полочке спиной и, не глядя, говорил, в каком порядке стоят бутылки и тарелки. Когда же инспектор манежа спрашивал:

— Карандаш, как же ты отгадываешь? Он меланхолично отвечал:

— Десять лет репетировал, — а сам показывал на будку, где сидели электрики и откуда Миша попеременно показывал то тарелку, то бутылку, подсказывая Карандашу, какой пр­едмет нужно называть. Зрители отлично принимали эту пародию.

В ПАРИКМАХЕРСКОЙ /Карандаш/

Отец с сыном /Карандаш с лилипутом, одетым «под Кара­ндаша»/ приходят в парикмахерскую. Отец просит постричь сына, но сын, услышав это, начинает громко реветь. Он ни за что не хочет стричься! Отец и мастер уговаривают его, стараются доказать, что это совсем не больно. Чтобы ус­покоить мальчика, отец стрижет себя и после каждой пада­ющей с головы пряди волос оборачивается к сыну и говорит: «Вот видишь? Совсем не больно. » Вот и последний волос падает. Он встает, и. мальчик вынимает папин кошелек, расплачивается с мастером и за руку уводит папу домой.

КАРАДАШ-ФОТОГРАФ /Карандаш/

Однажды летом, когда за город устремилось множество лю­дей в белых костюмах с фотоаппаратами, Карандаш вышел на манеж тоже в белых брюках, белой косоворотке, в соломенной панаме и с фотоаппаратом, перекинутым через плечо. Под мы­шкой он держал штатив. Уже самый выход Карандаша в необыч­ном костюме и с фотоаппаратом был воспринят как пародия на всеобщее увлечение и вызвал смех. Карандаш установил шта­тив, приладил к нему фотоаппарат и навел его на публику. Но когда он нажал на грушу затвора, фотоаппарат раскрылся, превратившись в крошечный столик, накрытый салфеткой, на котором красовались бутылка и тарелка с закуской. Дружным хохотом встретили зрители эту неожиданную насмешку над те­ми, кто ездил за город лишь для того, чтобы выпить и заку­сить. Карандаш неторопливо выпил, закусил, сложил фотоапп­арат и ушел с видом человека, честно исполнившего свой до­лг.

КАПРИЗЫ ПОГОДЫ /Карандаш/

На открытии цирка-шапито в Таврическом саду публика выглядела по-летнему. Через несколько дней погода сме­нилась, похолодало. Я вышел в тулупе, валенках и летней панаме, с букетиком чахлых цветов в руках. Это было ср­азу воспринято как комедийный отклик на капризы ленинг­радской весны.

Но пять-шесть дней спустя, как это уже случалось ве­сной, в Ленинграде установилась жаркая летняя погода. Большинство ленинградцев поспешили надеть белые платья и костюмы. /См. «Карандаш-фотограф»/

ОCEЛ /Карандаш/

Карандаш выезжает на тележке, которую везет осел. Теле­жка двигается до середины манежа. Осел внезапно останавли­вается как вкопанный. Карандаш просит его, понукает, щелк­ает вожжами. Бесполезно. Инспектор манежа требует, чтобы Карандаш освободил манеж:

— Да не нервируй меня, — отвечает Карандаш, а сам нервничает под грозным взглядом инспектора. Осел — ни с места.

— Вот осел-то! — говорит Карандаш и взмахивает кнутом. Инспектор перехватывает его руку: бить осла нельзя. Идет мимический диалог: «То есть как нельзя?» — удивляется Карандаш. — «Осел на то и осел, чтобы его уговаривали».

— «Но ведь он не тронется с места, если я его не отхлестаю».

— «Я вам уже сказал — не хлестать».

— «Ну хватит объясняться, проезжайте скорей». И тогда Карандашу ничего не остается, как выпряч осла, усадить его в кресло на тележке, а самому
впрячься и уйти с манежа.

СЛУЧАЙ В ПАРКЕ /Карандаш/

В летнем парке стоит статуя Венеры Милосской. Рядом сторож подметает аллейку. Появляется человек в большой се­рой кепке, с тазом и березовым веником в руках. Расспаренный в бане, он хочет посидеть на скамейке, отдохнуть. Но сторож прогоняет его. Он пришел не вовремя, к тому же скамейку недавно покрасили. Но человек в большой кепке — нас­тойчивый человек. Он пробирается в парк и садится на выкр­ашенную скамейку. Теперь и его костюм, и руки, и кепка — все в зеленой краске. И человек, чтобы вытереть руки, дос­тает из таза мочалку. Но роняет мыло. Скользкий кусок, бу­дь он трижды неладен, выскальзывает из его рук несколько раз. И несколько раз человек поднимает его, пока. пока нечаянно не задевает и не опрокидывает статую Венеры. Вен­ера разбивается на куски. Человек пытается восстановить фигуру, но путает ее части. Как он ни пытается сложить ст­атую, у него ничего не получается. Не получается потому, что он никогда не обращал внимания на нее, никогда не ви­дел, какой она была до того, как разбилась на куски. Да черт с ней, с этой идиотской статуей, подумаешь, Венера Милосская! Тут, чего доброго, сторож объявится. Человек трусливо оглядывается. Он спешит скрыться. Он запутался в своих подтяжках. Он прищемил ногу. Он. Так и есть — ша­ги и свистки сторожа. И человек быстро находит выход — он взбирается на пьедестал и принимает позу. Чем не Венера Милосская?! Правда, в серой кепке.

Он вытаскивает полу длинной белой рубашки из брюк так, чтобы она прикрывала его ноги, и прячет под рубашку руки. «Статуя» готова. Входит сторож. Видит обломки. Поднимает взгляд на пьедестал. Немая сцена. А дальше обычная кло­унская погоня со всеми атрибутами: опрокинутой скамейкой, падающими штанами. «Кепка» бежит, за ней — сторож, разма­хивая метлой.

ТАРЕЛКА /Карандаш/

Первый акт. Инспектор манежа кладет на барьер тарелку, видимо, для следующего номера. Карандаш хочет взять себе тарелку. И когда инспектор отворачивается, он прячет ее под полу пиджака и идет через манеж. Инспектор заметил его маневр, догоняет Карандаша, отбирает тарелку и возвращает ее на место. Но по взгляду клоуна ясно, что дело этим не закончится. Интрига только заработала.

Второй акт. Улучив момент, Карандаш снова берет тарел­ку, прячет под пиджак и, улыбаясь, уходит. Инспектор дог­оняет его, вытаскивает из-под полы тарелку и возвращает ее на место, на барьер. Но клоун, кажется, что-то придумал.

Третий акт. Карандаш опять берет тарелку. Но кладет ее на голову, а шляпу прячет под пиджак, туда, куда уже клал тарелку. И медленно-медленно уходит. Инспектор видит, что тарелки на барьере нет. Он догоняет Карандаша и машинально достает из-под его пиджака шляпу и, удовлетворенный, соби­рается уходить, хотя тарелка у него прямо перед глазами, на голове клоуна. Карандаш хохочет. Снимает тарелку с гол­овы и бежит с ней через манеж.

Эпилог. Он уже почти скрылся. Но в самый последний мо­мент споткнулся, тарелка летит на пол и разбивается на ме­лкие кусочки.

ФРАК /Карандаш/

Карандаш случайно оторвал фалду от фрака инспектора манежа. Инспектор манежа ходит по манежу, не замечал этого.

Карандаш пробует незаметно прикрепить фалду на свое место. Для этого у него есть огромная булавка. Но инсп­ектор не стоит на месте. Карандаш ловит удачный момент, но зазевавшись, налетает прямо с булавкой на инспектора. Инспектор подскакивает от боли. Карандаш прячет булавку за спину. А когда инспектор отходит в сторону, он пробу­ет на себе — каково это, когда сзади в тебя втыкается булавка.

ЗАЙЧИК /Карандаш/

На манеже гаснет свет, один только луч направлен мне в лицо. Я стараюсь уйти, спрятаться от него, луч следует за мной. Публика смеется. В конце концов я решил присесть и выползти из-под луча. Но только вылез, а он опять в глаза светит. Тогда вытащил я из кармана круглое зеркальце и, воспользовавшись отражением, направил луч в осветительную ложу. Потом стал наводить «зайчик» на зрителей, преимуще­ственно на девушек. Возмущенный ведущий отбирает у меня зеркальце, передает униформисту, а тот в свою очередь на­чинает пускать «зайчика» мне в глаза. Я принимаюсь ловить «зайчика» на манеже, принимая его за зеркало, пытаюсь пр­идавить его ботинком. Опять смех зрителей. Смеются надо мной, над моей неудачей, но смех, как бы это сказать, мя­гкий, сочувственный. Ловлю «зайчика» шляпой, бегаю за ним по манежу. Я споткнулся о метлу униформиста, сметающего с ковра опилки, упал, «зайчик» перепрыгнул на барьер. Он издевался надо мной. Вырвав у униформиста метлу, я подкра­дывался к «зайчику», чтобы раз и навсегда покончить с ним. Удар! «Зайчик» успевает отскочить на метр в сторону, мет­ла бьет по пустому месту. При последнем моем ударе «зайчик» исчезает. Пауза. Я стою в растерянности. Вдруг взрыв смеха. «Зайчик» оказывается на брюках униформиста. Полой пиджака прикрыв лицо, через весь манеж подползаю к злос­частному «зайчику». Я медленно встаю в рост, прицеливаюсь метлой. Удар, хохот, униформист летит через барьер.»За­йчика» нет. Перепуганный униформист пытается убежать, я хватаю его за карман брюк. А «зайчик» медленно уходит от меня по манежу в первый ряд, на лицо зрительницы. От неожиданности женщина, испугавшись метлы, вскакивает с места, убегает. Я — за ней. Полный свет. Ко мне подбегает возмущенный ведущий. Я, спасаясь от наказа­ния, убегаю за кулисы.

1. ПЯТНИСТАЯ ЛОШАДКА

В номере жокеев-наездников под рук А.С.Александрова-Серж была лошадка необычной масти — вся в мелких чер­ных пятнышках — будто брызги краски. Тогда Карандаш вышел на манеж с ведром и мочалкой в руках, чтобы от­мыть пятна на лошади.

2. «В ЛЕПЕШКУ»

В пародии на силовых жонглеров братьев Нелипович Кара­ндаш пытался поднять тяжелый ящик и оказывался сплюсннутым «в лепешку» /подмена клоуна на плоскую фигуру из фанеры/.

3. «ПЯТКИ ЗАСВЕРКАЛИ»

В одной из реприз Карандашу потребовалось скорее удрать. Клоун ввинтил заранее в каблуки маленькие электрические лампочки, которые загорались и «сверкали» во время бега.

4. «ПЯТКИ СМАЗАЛ»

Перед бегом, как бы для того, чтобы лучше и быстрее бе­жать, я смазывал пятки на ботинках из большой, какие бывают у паровозных смазчиков, масленки.

5. «ВО!» или «С ПРИСЫПКОЙ!» или «С ПОКРЫШКОЙ»

Карандаш смастерил большой бутафорский палец и после ка­кого-либо проделанного на манеже пустячка, когда он ме­нее всего мог рассчитывать на похвалу, незаметно, быстро насадив бутафорский палец на большой палец правой руки, четко показывал его зрителям, выкрикивая: «Во!» — покры­вая бутафорский палец ладонью левой руки и посыпая его при этом опилками, зачерпнутые пригоршней с манежа.

6. ПЛЯЖ

Карандаш выбегал на манеж, крича:

— Всe сюда! Скорей!

Сбегались униформисты, все участники программы, клоуны — на манеже яблоку негде было упасть. Выходил ведущий и, видя эту невообразимую давку, подзывал к себе виновника беспорядка. Карандаш откликался, с трудом выбираясь из толпы.

— Что это такое? — грозно спрашивал у него ведущий.

— Это наш курортный пляж.

7. АКРОБАТ

В финале /номера акробатов с подкидными досками под псе­вдонимом Манион/ Карандаш принимал участие в прыжках: с разбегу делал каскад — с рундата шел на задний сальто — разгруппировывался и летел вниз на живот.

Разбежавшись, Карандаш делал в центре манежа переднее сальто, а встав на ноги, замирал как вкопанный; затем, заложив руки в карманы, вяло, как пьяный, падал во все стороны, вставая на ноги со спины курбетами «ляг-скачи». Сделав несколько раз, он поклонился в поклоне, почти коснувшись ковра головой,

8. ЗАБЛУДИЛСЯ

Шла установка тройного турника, вокруг которого тяну­лись в разные стороны множество растяжек. Как в поис­ках выхода, Карандаш запутывался в них, шел в другую сторону и снова натыкался на растяжки. Каждое новое положение обусловливало собой предыдущее. Под конец, когда аппарат уже был установлен, клоун по пути к ар­тистическому выходу очутился между стойками турников; воспользовавшись этим, он с размаху «стукнулся» об од­ну из стоек, закачался, поторопился уйти, но снова «стукнулся». И так он «заблудился» около одной стойки как в густом лесу.

9. СКОВОРОДКА

После номера эквилибристов на проволоке, положив на манеже толстую веревку, я ходил по ней, изображая эк­вилибриста и балансирую вместо веера большущей сково­родкой с массивной ручкой. /Пошел дождь. Манеж стало заливать/ Оставшись с одной лишь сковородкой, я «втя­нулся» в работу обслуживающего персонала, спасавшего манеж от затопления. Я «переживал» неожиданное проис­шествие, вычерпывая воду сковородкой, садился, подра­жая зрителям, на спинку стула и, прицепив к ручке ско­вородки кусок шнура, закидывал эту мнимую удочку, яко­бы ловя рыбу, перепрыгивал через лужи в манеже, но ми­новав одну, попадал в другую. Пауза тянулась более двадцати минут, пока ливень не прекратился.

10. ЯИЧНЫЙ ПОРОШОК

/Во время войны в качестве заменителя мяса, рыбы, яиц выдавался яичный порошок. После войны продолжалось то­же самое/

В паузе я бежал за улепетывающей от меня кудахтающей курицей и, наконец поймав ее, принимался стегать снятым тут же с себя ремнем.

-Карандаш. Что такое?! — восклицал режиссер.

-Война кончилась, но курица все несет яичный порошок! — кричал я в оправдание.

11. ХИЛТОН

Глава британской военной миссии в Москве генерал Хилтон под предлогом лыжной прогулки занимался фотосъемками за­крытого завода/

Появившись в рваном полушубке, с биноклем в руках я вс­матривался по сторонам, как бы приготовляясь к фотогранию местности, когда меня окликал режиссер Буше. На его вопрос, что я делаю, я кричал в ответ: «Ищу места для лыжной вылазки!»

12. «Э-с-са. »

Пародируя кавказских джигитов, Карандаш натянул на себя старый, потертый, неопределенного цвета халат, надел боль­шую папаху и, перекинув через плечо длинное ружье, кото­рое, опущенное дулом к земле, при ходьбе ударяло его по пяткам. Карандаш, выйдя, по-детски вскрикивал: «Э-с-са! «. Униформисты его удерживали; клоун целился в них, держа ружье прикладом вперед.

13. ЕЛОЧКА

Под новый год в зеленом пиджаке Карандаш появился на пуб­лике. Карандаш выходил на манеж и Буше его спрашивал:

— Карандаш, а почему ты без елки?

— А зачем мне елка? — чуть капризно и удивленно отвечал
он, а сам нажимал на выключатель, спрятанный в кармане, и
по всему пиджаку загорались лампочки. Они мигали, и Кара­ндаш, будто маленькая елочка, под смех и аплодисменты за­ла уходил с манежа.

14. КУПАНИЕ

Карандаш собирался выкупаться в аквариуме с морскими ль­вами артистки Сидоркиной. Он появлялся в манеже в халате, с полотенцем и мочалкой. Он вставал на край аквариума и девушки сталкивали его. Он «захлебывался» и «тонул», к нему подплывал морской лев и Карандаш, сильно испугавшись, вылезал из аквариума и убегал за кулисы. После окончания номера, Карандаш появлялся с веревкой и, натянув ее, цеплял бельевыми зажимами мокрое полотенце, штаны и «развешивал» себя на веревке «сохнуть». Осветите­ль наводил на клоуна лучь «солнца» и «сушил» его,

15. ХУЛИГАН или НЕИСПРАВИМЫЙ

Униформисты выносили на манеж большой мешок. В нем кто-то барахтался.

— Что здесь? Свинья? — спрашивал я.

— Хуже, — отвечали мне. — Здесь хулиган.

— Что же вы его в мешок засунули?

— Да нам так надоели хулиганы, что мы решили этого утопить

— Ну, товарищи, — говорил я, — это никуда не годится!

— Да потому, что вы этак полгорода перетопите.

16. МЯЧ

/после номера Бим-Бом/

После их номера я выходил с мячом. Вдруг мяч начинал выпускать воздух, и в зале раздавалось: «Уйди-уйди!» Так знакомый предмет превращался в популярную в то вре­мя мальчишескую свистульку. Сначала я недоумевал, пыта­лся утихомирить оживший мяч, но мяч свистел и под паль­цами; садился на него, мяч пищал сильнее; хлопал по не­му — мяч плакал; подбрасывал — мяч негодовал. Получив от меня рожок с молоком, мяч наконец успокаивался.

17. ОСЕЛ – ВЕЛОСИПЕД

Я выезжал верхом на ослике так, как будто еду на вело­сипеде. Взамен обычной сбруи к нему были прилажены от­дельные велосипедные части: руль, педали, вместо запа­сной шины — бутафорская «запасная нога» и жестяная та­бличка с номером автотранспортной инспекции, такая же, как на автомобилях.

Карандаш, не найдя в магазинах запасных частей для ве­лосипеда, выезжал на манеж на ослике, у которого вмес­то стремян велосипедные педали. Артист деловито крутит их, правит укрепленным на шее осла рулем, жмет гудок. Затем слезает с седла и озабоченно проверяет, не спус­тила ли «камера». Покапав головой, снимает насос, при­ставляет его к ноге и старательно накачивает воздух. По-хозяйски поправляет номер на ослином заду и едет дальше.

18.»ФОКУСЫ!»

Карандаш громко объявляет: Фокусы!», вынимает из кар­мана бутылку, лист газеты, демонстративно заворачивает бутылку в газету, делает пассы, улыбается. Еще раз го­ворит: «Фокусы!11 — и разворачивает газету. Бутылка ис­чезла. А когда он раскланивается и отступает в сторону, бутылка вываливается из-под брючины на пол.

19. КАНАТОХОДЕЦ

Карандаш добрался уже до середины каната, подвешен­ного под куполом цирка, когда сопровождающий его кана­тоходец убежал, покинув его. Клоун остался совсем один. Глянул вниз — бездна. Испугался и закричал беспомощно: «Ма-а-а!» Порывшись в карманах, достал рулетку, смерил расстояние до сетки и успокоился. Цифра не так уж вели­ка. Достал веревку, перекинул ее через канат и начал спускаться. Веревка перекинута неравномерно, один конец намного короче. Карандаш не был бы Карандашом, если бы не нашел еще одного «опасного» поворота, еще одного слу­чая испугаться. И в тот момент, когда он уже готов тор­жествовать над канатоходцами, он летит вниз. Он упал в предохранительную сетку. Вскочил. Жив! Только голова его совершенно поседела. Карандаш на дрожащих ногах сп­ешит прочь. Оглянулся, смерил взглядом расстояние снизу до каната и еще раз безумно испугался.

20. «МУЗЫКИ НЕ ХВАТИЛО. »

. Танцовщица спрыгнула с проволоки и, сделав круг по манежу, убежала. Оркестр еще играет. Карандаш, подхва­тив ритм, танцует, В танце он приближается к проволо­ке. Вот-вот поднимется на проволоку и повторит там па танцовщицы. Но нет, танцевальный рисунок на манеже еще не закончен, и клоун делает еще один круг. И еще один. Наконец, он снова пританцевал к проволоке. Дела­ть нечего — теперь надо переходить на нее. Он занес ногу — но оркестр умолк. Карандаш делает вид, что раз­очарован, и с явным облегчением отходит от проволоки.

— Ну что же ты, Карандаш? — спрашивает инспектор манежа.

— Музыки не хватило, — отвечает клоун.

21. УХАЖЕР

Карандаш может поливать свой костюм водой, падать в нем в опилки. Но как только ему понравилась девушка из первого ряда, клоун мигом старается привести свой костюм в порядок. Отгладить его. Но как согреть утюг? И Карандаш выносит свечку, зажигает ее и на пламени свечи греет утюг. А потом нагретым утюгом делает ск­ладку на своих многострадальных брюках. При следующем появлении на манеже, снова взглянув на девушку, он уже без утюга, просто руками заглаживает складку.

22. ГИМНАСТ

Взобравшись на «мостик», Карандаш с усилием дотягивал­ся до трапеции и повисал на ней. Обратно его стаскива­ли за ноги без чувств. Однако, войдя в азарт, Карандаш хотел самостоятельно исполнить полет под куполом цирка. Разумеется, он падал вниз, крича от страха, и, стоя на растянутой предохранительной сетке, дрожал так, что вся сетка тряслась. Затем, немного оправившись от испу­га, он спрыгивал на манеж и убегал со всех ног. К этой, казалось бы, вполне правильно построенной реп­ризе артист добавил более ударную концовку. Он стал уб­егать не за кулисы, а в противоположном направлении — в фойе, по которому обычно снуют официанты, нося в буф­ет и из буфета посуду и напитки. Едва скрывшись за зан­авеской, артист с грохотом опрокидывал табуретки, после чего раздавался звон разбитого стекла. Казалось, Каран­даш с перепугу налетел на официанта с полным подносом посуды.

Карандаш одной рукой помогает униформистам поднимать секцию пола и в тоже время стоит на ней.

24. РЕВИЗИЯ

Карандаш выходил на манеж, покачиваясь, неся жирного гуся и два больших свертка. Из карманов у него торчали бутылки. Сзади шла женщина, тяжело нагруженная продук­тами.

— Вы откуда? — спрашивая ведущий.

— Ревизовал один магазин, — деловито отвечал Каран­даш.

— Неужели не видно? — И Карандаш показывал на гуся. Порядок полный.

25. ПОХИЩЕНИЕ /пауза в номере икарийских игр/

В номере много детей. Самый маленький пересчитывает своих товарищей, выстроившись в шеренгу. Карандаш под­страивается к ним. Малыш отталкивает его и встает не его место, а Карандаш падает. Поднявшись, он толкает в отместку мальчика, который падает на соседа /домино/, Тогда Карандаш, как куклу, брал на руки этого мальчи­ка и воровато уносил его, направляясь к выходу. Тренер возвращал клоуна, который неохотно возвращал малыша: он ворчал, упрашивал, показывая, что в шеренге и без того достаточно детей. Его прогоняли. Номер продол­жается.

В финале, когда артисты раскланиваются, Карандаш, по­дкравшись, снова похищал того же мальчика. Он гладил его по головке и уводил за руку в том же направлении, что и прежде. Остановившись на полпути, Карандаш уго­щал его морковкой. Пока ребенок играл с ней, Карандаш быстро доставал из-за пазухи большой мешок и пытается посадить туда малыша. Но выходит инспектор и уводит мальчика с собой, а Карандаш в отчаянии кричал ему вслед: «Морковку! Отдай морковку. » Карандаш замечает в зале смеющуюся девушку. Подходит к ней и жестом предлагает лезть в мешок. Соблазняет ее помидором. Инспектор гонит клоуна с манежа.

26. В «ПАРИЛКЕ»

Краснодар. Открытие цирка. Публики — битком. Зрите­ли задыхаются от жары. И вот я вздумал изобразить сценку в бане. Взял ведро, метелку, полотенце и отправился на галерею «париться». Зритель хорошо встретил эту шутку, однако же сделать ее как нужно я не сумел. Поспешность, необдуманность, отсутствие четкости и зав­ершающей концовки — все это привело к тому, что обрат­но с галереи я ушел совершенно незамеченным.

27. ШИРМА

Что, если взять, например, ширму из прозрачного мате­риала? Прежде всего за ширмой надо кого-то прятать, ширма. разорванные брюки.

28. «. ИЗ ПУШКИ СОЛЕНЫМ ОГУРЦОМ»

По окончании жонглерского номера, озираясь с лукавым видом, я выходил на манеж, пряча за пазухой мяч, яко­бы украденный у жонглера. Выбрав место, я принимался

подражать жонглеру: клал мяч на шею, на нос, вертел на пальце, катил по спине и т.д. Копируя номер Махлина, я кидал мяч в публику, И пока он летел обратно, я вытас­кивал из кармана свой зубник — больших размеров дерев­янную суповую разливную ложку, в которой, казалось мо­жно’ поймать мяч без промаха. Но мяч пролетал мимо, как мне и было нужно. Следующий раз я уже кидал мяч такой зрительнице, которая по моему расчету, должна была стесняться, неловко бросать мяч, тем самым подавал мне повод сердиться и нервничать.

Мяч, в третий раз неловко кинутый мимо моей ложки, выводил меня из терпения. Я «в сердцах» бросал на ман­еж свою шляпу и внезапно убегал за кулисы. Через секу­нду я появлялся в манеже с пушкой старых времен. Я выходил с видом победителя, предвкушающего успех, тянул за собой на веревке пушку, в другой руке у меня была банка с огурцами. «Развернув» пушку против намеченной «жертвы», я «наводил» пушку с колен, затем лежа, стр­емясь устроиться с удобствами, для лучшей наводки. Сл­едовал холостой выстрел, затем чистка дула «ежиком», и затем в дуло засовывался такой большущий огурец, что дуло пушки разлеталось, как от сильного взрыва. Я в испуге убегал с манежа.

29. ЧУЧЕЛО

Набитая сеном, в человеческий рост фигура моего как бы партнера. Во время моих неудачных гимнастических упражнений с фигурой у нее отваливается наспех приши­тая голова. Я в отчаянье бегаю с головой возле чучела, не зная, куда теперь приставить голову. Дело в том, что я, дабы избежать грубости, все в этом манекене пе­репутал: ноги приставил на место рук, а руки — вместо ног. Из рукавов пиджака торчали ноги, а из штанов — кисти рук. Да еще надето все задом наперед. Эта нера­збериха в одежде, в частях тела так заморочила публи­ку, что смеялась она уже сама над собой.

30. ПОДАРОК!

С артистического выхода я выносил в манеж детский ст­ульчик, закрытый чехлом так, чтобы не было ясно, что скрыто под ним. Ведущий останавливал меня, спрашивал:

— Карандаш, ты что несешь?

— Подарок! На базаре бабы говорят, что Гитлер в че­тверг собирается в Кремле чай пить. Вот я ему и под­готовил.

Снинаю с подарка чехол. Все видят детский стул, из си­денья которого торчит большущий кинжал.

31. КРЫСА

Один из клоунов, подкравшись сзади, привязывал за по­яс к моим брюкам на тонкой бечевке бутафорскую крысу. Увидев ее на манеже, я пытался убежать, а крыса меня преследовала, крутясь в центре манежа, я отмахивался от крысы так, что бечевка попадала мне на руку. Теп­ерь крыса не бежала, а нападала на меня. Но стоило мне только резко дернуть рукой, бечевка обрывалась, крыса улетала в публику. Раздавались испуганные кри­ки, а затем всеобщий хохот. Вынув из кармана детскую клизмочку, я обсыпал свою крысу порошком, травил. Из-за кулис выходил униформист с метлой и совком и унос­ил крысу на помойку. А я для полного «обеззараживания» продолжал посыпать порошком всех подряд.

32. НА НОВУЮ КВАРТИРУ

Карандаш шел, сгибаясь под тяжестью оконной рамы, батареи отопления и кухонной раковины.

— Карандаш, ты куда? — спрашивал инспектор.

— Вот иду, получать квартиру в новом доме, — отве­чал Карандаш.

33. АРБУЗЫ

/Пародия на номер силовых гладиаторов Нельгаров, рабо­тавших с тяжелыми шарами, падающими им на шею,/

Я накинул на себя скатерть, под которой спрятал арбузы. И когда выложил их на манеж, готовясь к номеру, смех уже возник в зале. Итак, первый арбуз разбился. Сок его стекал с головы мне на плечи. Зрители смеются. Я со злости размахнулся и швырнул один арбуз в публику. Зрите­ли шарахнулись в сторону, а потом увидели, как скатывается по головам раскрашенный под арбуз мяч.

34. КАРАНДАШ-ПОЛЕТЧИК

/Пародия в номере И.И.Чижевского — полет с батутом. Воронеж – 1933/34гг./

Мне нужно было всего лишь качнуться, держась руками за трапецию, пойти к ловитору, который в каче делал вид, что хочет поймать меня за ноги, хватал за штаны и стаскивал их с меня. Я в ужасе, закрывая лицо рук­ами от стыда, убегал за кулисы.

Тогда цирки в большинстве были маленькими, деревянн­ыми. Купол находился низко. Стоя как-то на мостике, я обратил внимание на низко опущенные лампы, украше­нные матерчатыми абажурами, подцепил один из них чаплиновской тросточкой, подтянул к себе. И надел этот абажур вместо потерянных штанов. Конечно же, продумав все заранее, я до представления приспособил один из абажуров для такой замены. И вот я — балерина в пачке. Сделав несколько балетных па, кокетничая с униформис­тами, я покинул манеж под оглушительный хохот зала.

35. ЗАДНИЙ ПЛАНШ

/Реприза на фото/

Четыре кольцевика друг под другом делают задние планши. Пятым, лежа животом на манеже, делает планш Кара­ндаш.

36. АТЛАНТ

/Реприза на фото/

Артисты художественно акробатической группы делают пи­рамиду. Карандаш, лежа спиной на манеже, «поддерживает» ногами нижнего под спину. Клоун уверен в своей незаме­нимости и не замечает даже, что артисты уже ушли.

37. Карандаш-АВТОМОБИЛИСТ

Я выехал, сидя в бочке, как в автомобиле, с громкими гудками. На полном ходу под бочкой что-то взрывалось, она разлеталась на куски. Я вылезал из-под обломков под оглушительный хохот зала, в изодранном донельзя костюме, потом, спохватившись, что стою перед зрителя­ми в таком виде, убегал за кулисы. И снова выбегал на поклон, надев «впопыхах» на ноги вместо брюк рубаху.

38. ГАМАК

По окончании номера «Воздушный полет» быстро влезаю на сетку. Находится она приблизительно на высоте шести ме­тров. Ложусь в сетку, как в гамак, вынимаю из кармана газету, читаю. Вдруг вижу, что рядом висит веревочная лестница. Цепляюсь за нее ногой незаметно. Сетка опуск­ается на манеж, а я остаюсь висеть на лестнице, вниз головой, продолжаю читать газету. Внизу паника, унифор­мисты бегают. Наконец заметив, что вишу над манежем, я поднимаю страшный крик. Меня медленно опускают, под руки уводят с манежа.

39. Карандаш-БАТУТИСТ

В полете с батута я забирался на сетку, пытался прыгнуть, но попадал ногой между резиновыми амортизаторами, проваливался на манеж. Как-то раз у меня оказалась в руках шляпа, и я, падая, зацепил ее за амортизатор. По­лучилось, что я на манеже, а шляпа летит под купол. По­том задумал, чтобы мой костюм тоже оставался на сетке, а я летел на манеж раздетый. Костюм сшивался тонкой ни­ткой, и я успевал, проскальзывая между резиновыми лент­ами, скинуть его с себя по частям.

40. КЛОУН НА НОЖКЕ СТОЛА

Переступая через столик, клоун зацепляется за его нож­ку брюками, падает. Беру большую колбасину, подхожу к нему и, как только он встает на ноги, сшибаю. Клоун снова повисает на ножке стола. Я так увлекаюсь, что, в последний раз размахнувшись, не попадаю по шее кл­оуна, завертевшись, тоже висну на ножке. Он, подним­аясь, бьет меня по шее, я падаю, потом поднимаюсь, бью его. Наконец мы оба встаем, цепляясь друг за друга, пытаясь отцепить штаны от стола. Ничего не по­лучается. Тогда я достаю из кармана большой складной нож. Отрезаю кусок штанов клоуна, освобождаю его. По­том он отрезает меня от стола, оставляя на видной ме­сте моих штанов большую дыру. Как же ходить в рваных брюках? Я убегаю с манежа и возвращаюсь с банкой клея. Беру большой квадратный лоскут черной материи и начи­наю искать место для работы. Кладу лоскут на ковер, разглаживаю его подошвой башмака, намазываю клеем. замираю и с размаху шлепаюсь на манеж. Готово! Лос­кут приклеен.

41. Карандаш-ЭКВИЛИБРИСТ

Только что ушел с арены эквилибрист на моноцикле, ко­торый прыгал через скакалку, вприпрыжку поднимался на пьедестал. Затем вышел Карандаш. Сейчас он повторит трюки эквилибриста. Для этого у него есть велосипедное колесо, веревочка и лестница.

Внимание! Рекордный трюк! Маэстро, туш. Подъем на лестницу на велосипедном колесе верхом. Но только лестница лежит плашмя на манеже.

Финал номера: прыжки на колесе через горящую скакалку! Карандаш поджигает скакалку. Непредвиденная случайно­сть — шляпа падает на скакалку, шляпа горит. Пожар! Пожар. Тогда Карандаш плотно садится на шляпу. Сидит долго. Потом встает. Что-то не то. Шляпа спасена, зато на брюках огромная дыра. Горит! Горит! Он весь в клубах дыма. Карандаш горит. Ай! Смущенно убегает за кулисы и тотчас возвращается. Впопыхах на­дел вместо брюк рубашку. Он готов продолжить игру, па­родировать эквилибриста. Но по взглядам зрителей чувствует: что-то не так. Вгляделся: да это же рубашка. И, засмущавшись, убегает.

42. ВМЕСТЕ, ДРУЖНО ВЗЯЛИ

Маленькая реприза для бригады с бревном.

— Пять минут перекур, а потом все вместе дружно взя­ли! — командует Карандаш. — Ну, раз-два – взяли. Рабочие поднимают бревно и уносят. Они не видят, как их начальник повис сзади на бревне.

43. ДОЛГО?

/После разгрома фашистов под Сталинградом, они держа­лись за каждый город, якобы «для выравнивания фронта»/

Во время одной из пауз, когда кругом меня работали ун­иформисты, я выкатывал на манеж бочку и усаживался на нее, перекинув нога на ногу. Наступало время, когда нужно было очищать манеж. Режиссер, подойдя ко мне, спрашивал: — Долго еще будешь так сидеть?

Смеясь, я выкрикивал в ответ: «Долго. Как фашисты в Берлине!» — и тут же с треском проваливался в разруша­ющуюся бочку, сделанную по принципу моего «танка» и, оборванный, в жалком виде, убегал за кулисы.

44. БРОНЗОВЫЕ ЛЮДИ

На манеже появлялись акробаты Г.Шварцман и М.Кузьменко /Грими/. Их тела покрыты бронзовой краской, они выглядели очень эффектно. Но в номере было неоправда­нное соединение натурализма и условности, особенно когда «бронзовые» люди начинали поднимать друг друга и производить акробатические упражнения» Дело спасал Карандаш, он подходил /подкрадывался/ к одному из ак­робатов и со всего размаха ударял его по ноге. На весь цирк раздавался густой звон, Карандаш в полном восторге убегал.

45. КАРАНДАШ-ЖОНГЛЕР

После жонглера, упражнявшегося с мячами, Карандаш вы­носил ящик, где лежали шары и молотки для игры в кро­кет. Он жонглировал шарами и в азарте ловил один из них себе на лоб, раздавался глухой удар, а Карандаш качался от боли и неожиданности. Публика смеялась — здорово Карандашу попало, сам себя наказал! Но оказы­валось, что два шара из трех, которыми он жонглировал, действительно были сделаны из дерева, а третий… обыкновенный резиновый мяч, его-то он и принял на гол­ову.

46. БЕГА

Карандаш соревновался в беге с лошадью. Боясь, что ло­шадь может его догнать, он вынимал огромную масленку и смазывал пятки маслом, потом, маневрируя в сложной системе ширм, убегал за кулисы, туда же за ним проска­кивала и лошадь. Через секунду она появлялась опять, неся в зубах чучело клоуна. Но вот артист выходит из конюшни, он явно обескуражен, потирает голову и бока, пиджак и брюки у него превращены в лохмотья.

47. СОН БЕЗ ОТРЫВА ОТ ПРОИЗВОДСТВА

Только что в стремительном темпе провели свой номер ак­робаты Аркатовы. Униформисты подняли стол, на котором артисты показывали свои трюки, а под столом, скрытый опущенной скатертью, на тщательно приготовленной посте­ли спал Карандаш.

48. «ВЫПРЫГНУВШЕЕ» СЕРДЦЕ

Высоко под куполом находилась красивая торпеда, а из нее торчали неуклюже ноги Карандаша. Через секунду он падал на растянутый брезент, а за ним летело «выпрыг­нувшее» от страха красное сердце.

49. КАРАНДАШ-ДРЕССИРОВЩИК

После дрессировщика, у которого лошадь садилась в кр­есло, он выводил своего осла Мишку и пытался усадить его на детский стульчик с дыркой, осел не хотел сади­ться. Тогда Карандаш пытался его притянуть к стулу при помощи магнита. Но осел не садился. Карандаш тян­ул осла за хвост и сдирал с хвоста шкуру. Хвост пред­варительно был побрит, а на него надевался чехол. Инспектор манежа приказывал убрать животное на конюш­ню, но не тут-то было: едва клоун подходил к ослу, как тот на него бросался. Тогда Карандаш вынимал из кармана бутылку водки, и осел покорно шел за ним на конюшню.

50. КАРАНДАШ-ЖОКЕЙ

У жокеев Александровых-Серж есть лошадь в яблоках, ко­торая очень заинтересовывает Карандаша своей мастью. Он вооружается ведром и щеткой, с тем чтобы отмыть у лошади пятна. По окончании жокейского номера Карандаш выезжает на деревянной лошадке с метлой вместо хвоста и производит с ней различные эволюции, подражая наезд­нику.

Третья часть. Свидетели и свидетельства

IV. Свидетели святого Серафима Саровского. Критическая оценка

Опубликованная в 1903 году в связи с канонизацией преп. Серафима работа Чичагова 69 является основным источником для биографии святого, но озаглавлена она все же не «Житие преподобного Серафима», а «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря с биографиями его основателей, блаженного Серафима и матери Александры» (сокращенное название).

В самом деле преп. Серафим являл обретенные им дары не только ради неотложных нужд обращавшихся к нему, но и ради будущего их благополучия и благоденствия грядущих поколений, потребности которых распознавал благодаря просветленности своего духа, просвещенного благодатью, и еще более благодаря дару ясновидения. Дело его, промыслительно подготовленное трудами основательницы монастыря, стало камнем, положенным в построение небесного Иерусалима и призванным устоять до конца времен. Задача агиографа – уяснить пути раскрытия вселенской судьбы преп. Серафима вплоть до настоящего момента и изложить его предсказания о будущем, еще не наступившем. В то же время все события после его кончины (1833) имеют в основном разъяснительное и иллюстративное значение. Так что из восьмисот пятидесяти с лишним страниц труда Чичагова наибольший интерес для нас представляют чуть менее пятисот; то же можно сказать и об использованных им документах.

Донес ли до нас Леонид Чичагов содержание архивов полностью?

Разумеется, именно житие преп. Серафима стремился создать Чичагов, хлопоча о его канонизации. Труд историка отражает все известные к тому времени документы 70 , но главное его значение, придающее ему фундаментальную ценность, обусловлено тем, что труд этот базируется на архивах Дивеевского монастыря, к которым Чичагов получил доступ. Это самое важное. Профессор В. Ильин полагает, что создание критического жития невозможно до тех пор, пока не состоится публикация архивов. Очевидно, если это однажды произойдет, откроются новые аспекты исследований. Но настоящий этюд рожден убеждением, что и опубликованные Чичаговым материалы уже могут послужить основой критической, хотя и неполной, разумеется, биографии и, следовательно – представить в новом свете многие эпизоды, вырванные из контекста или вовсе проигнорированные прежними биографами.

Работа Чичагова готовилась в связи с грядущей канонизацией и ограничилась компилированием архивов, организацией их по возможности в хронологическом порядке. На самом деле публикацию документов следовало бы дополнить, сгруппировав разрозненные рассказы каждого из многочисленных свидетелей: сорока сестер, приходского священника, двух мирян и многих других свидетелей из числа паломников. Эта необходимая работа вполне осуществима, ибо Чичагов почти всегда называл свидетелей и чаще всего приводил усылку на архивы 71 .

На с. XII -XIV 72 Чичагов поместил каталог архивов. Из числа шестидесяти так называемых тетрадей анализу не подвергнуты только тетради № 40–60, упомянутые им просто как «записки Н. А. Мотовилова». Эта двадцать одна тетрадь, как и многие другие, ни разу, по крайней мере прямо, не цитируется, но сам Мотовилов как автор или соавтор трех наиболее часто используемых тетрадей цитируется довольно часто, со ссылками и без них, и является одним из самых значительных свидетелей. Чичагов не мог не привести эти тетради в порядок, и, стало быть, не мог ими не воспользоваться. Вполне возможно даже, что именно он и присоединил их к архивам, обнаружив у вдовы Мотовилова 73 .

Семнадцать тетрадей из оставшихся тридцати девяти рассказывают о событиях после смерти преп. Серафима и потому представляют для нас лишь иллюстративный интерес. Некоторые из них Чичагов цитирует непосредственно, другие пространно обобщает. Поскольку преследования дивеевских монахинь за их приверженность указаниям преподобного повлекли расследование Св. Синода, возглавляемое митрополитом Московским Филаретом, Чичагов приводит тридцать одно письмо митрополита Филарета 74 и резолюцию на одиннадцати страницах, полностью подтверждающие достоверность архивных свидетельств.

К биографии преподобного имеют непосредственное отношение лишь двадцать две тетради.

1-я и 2-я – собрание устных рассказов. Чичагов цитирует их тридцать восемь раз.

3-я – подготовленная Мотовиловым брошюра, упомянутая выше (с. 39, 42). Чичагов широко ее цитирует.

4-я – история Дивеевской общины, составленная священником и Мотовиловым. Темы четырех ее глав подробно пересказываются Чичаговым.

5-я – рапорт монастыря его епископу. Приведенные Чичаговым цитаты показывают, что он полностью или частично посвящен рассказу о преследованиях, жертвой которых стала община.

6-я – собрание свидетельств, составленное священником и Мотовиловым и восемьдесят семь раз процитированное Чичаговым. Этот небольшой труд будет подробно исследован в следующей главе. Чичагов воспроизводит его практически полностью.

10-я, 16-я и 17-я повествуют о событиях и монахинях, современных преп. Серафиму. Чичагов много говорит о них.

20-я – тридцать различных свидетельств об одном эпизоде из жизни преп. Серафима. Чичагов их обобщает.

14-я и 15-я рассказывают о строительстве большого собора, задуманного преп. Серафимом и возведенного несмотря на гонения на специально приобретенном им с этой целью участке земли. Чичагов много говорит о нем.

35-я – собрание нотариальных документов Мантурова, относящихся к покупке земли и строительству церкви. Документы эти упоминаются Чичаговым.

37-я – критика жития преп. Серафима, опубликованного гонителем Иоасафом. Чичагов пространно критикует эту публикацию.

38-я – свидетельства о преп. Серафиме монахинь другого монастыря. Чичагов цитирует их по крайней мере один раз.

И наконец, Чичагов сообщает, что 11-я тетрадь, а также тетради с 29-й по 33-ю дошли до нас в виде черновых записей. Он подробно пересказывает, о чем говорится и в них.

Таким образом, Чичагов превосходно передает содержание архивов. Единственным темным местом остаются тетради с 40-й по 60-ю, о содержании которых ничего не сказано. Небрежность была совершенно не свойственна Чичагову 75 . Невозможно предположить и то, что Мотовилов в чем-то показался Чичагову недостоверным свидетелем: историк говорит о нем лишь хорошее и рассказывает, как сам преподобный сделал Мотовилова покровителем монахинь. Не более вероятно и то, что Чичагов предпочел умолчать о таких аспектах жизни святого, как пережитые им притеснения или распри в общине, вызванные Иоасафом, поскольку обо всем этом он весьма хорошо, хотя и сдержанно, сумел рассказать. Мы еще будем говорить о высочайшей достоверности свидетельств Мотовилова, но этот момент пока остается неясным.

Свидетели преподобного Серафима и их характеристики

Архивные свидетельства, безусловно, стремились увековечить образ старца. Но некоторые, особенно самые ранние, документы свидетельствовали о замыслах преп. Серафима относительно основанной им сестринской общины, которые пытался исказить Иоасаф, ища собственной славы. И потому многие записи представляют собой не личные воспоминания, а скорее исторические хроники, свидетельствующие о цели преп. Серафима. Из них мы узнаем, что преподобный трудился не столько во имя настоящего, сколько во имя будущего, видим его заботы последних пятнадцати лет, ибо в центре его повседневных забот находилась повседневная жизнь монахинь.

Эти отрывочные рассказы – своеобразные вехи, необходимые для понимания смысла того или иного эпизода. Проследить историю становления общины стремились и три совместно работавших автора: священник, Мотовилов и Мантуров. Последний скончался в 1858 году, до завершения архивов, но друзья воспользовались его письменными и устными свидетельствами 76 .

Как и принятых в общину девушек, этих троих преп. Серафим сам избрал для служения общине, предназначив, следуя замыслам Провидения, каждому из них особую роль. Таким образом, судьба их неотделима от судьбы преподобного, но здесь мы не имеем возможности излагать их биографии 77 . Хотелось бы лишь подтвердить их безупречность как свидетелей и в то же время уточнить некоторые хронологические детали, важные для биографии преподобного.

Первым был избран Мантуров. Он посетил преп. Серафима, ища исцеления от тяжкой болезни (неэпидемической формы чумы) 78 , и преподобный подчеркивает, что он стал первым чудесно исцеленным: «По данной мне от Господа благодати я первого тебя врачую» (157 3/5). Из последующего рассказа о его сестре выясняется, что произошло это не позднее 1822 года, скорее всего, в 1821 или даже 1820 году. Итак, именно с того времени преп. Серафим начинает готовиться к служению, хотя он должен был покинуть затвор лишь в 1825 году. Однако многие факты свидетельствуют о том, что не следует буквально воспринимать хронологию, изложенную саровскими житиями.

Мантуров родился в 1796 году, был кадровым офицером, по состоянию здоровья ушел в отставку и жил в своем имении в сорока километрах от Сарова. «Прошло некоторое время», и, вспомнив, что преподобный велел ему отблагодарить Бога за исцеление, он вновь посетил его. Преподобный предложил ему продать имение и купить землю в селе Дивееве и жить в добровольно избранной бедности. Он поселился там накануне весны 1823 года – именно тогда преп. Серафим поручил ему вбить колышек в землю на месте, где позднее ему придется возводить мельницу, вокруг которой старец соберет первых послушниц (163 верх). Живя со своей супругой в бедности, Мантуров до конца 1831 года служил преп. Серафиму в деле благоустроения Дивеевской общины. Он дал вольную своим крепостным 79 , а на средства, вырученные от продажи имения, возвел для монахинь каменную церковь.

Мантуров был бездетен, но имел на попечении сестру девятью годами младше себя, обладавшую мирским складом ума. В 1822 году она была помолвлена, и Мантуров порадовался возможности в скором будущем свободно отдаться делу, к которому призвал его преп. Серафим (164 1/2). Но в сознании девушки произошел религиозный перелом, и старец принял ее в Дивеевскую общину. Не столько по духовным качествам, сколько по уровню культуры она оказалась как раз такой настоятельницей, какую он искал, ибо все остальные девушки были неграмотными крестьянками, и поэтому, отобрав первых семерых сестер, он поставил игуменьей Елену Мантурову.

И тут разворачивается цепь событий, превосходящих человеческое разумение. В конце 1831 или начале 1832 года, когда всем было ясно, что жить преп. Серафиму осталось недолго, он, уступив настойчивым просьбам генерала Куприянова, отбывавшего в Польшу, отослал к нему Мантурова в качестве управляющего. Он пошел на это ради того блага, какое Мантуров должен был принести тамошним крестьянам, разоренным и уведенным с путей православной веры (292 низ – 293 верх). Но местность в тех краях была болотистой, и Мантуров заболел смертельной лихорадкой; призвав его сестру, преп. Серафим попросил ее из послушания умереть за брата, поскольку «он мне еще нужен для обители-то нашей, для сирот-то» (418 2/3). Елена согласилась и через несколько дней умерла. Так преп. Серафим пожертвовал игуменьей, чтобы сберечь Мантурова. Он так и не нашел ей замены и умер, оставив общину без игуменьи, лишь со «старшей». Если бы Елена была жива, она, как и игуменья другого монастыря, опекаемого преп. Серафимом, сумела бы дать отпор Иоасафу.

По возвращении из Польши в 1833 году Куприянов остановился в Сарове поклониться могиле преп. Серафима. В то самое время Иоасаф, желая отделаться от Мантурова, обвинил его в том, что он перечит воле преподобного, отказываясь уступить сестрам приобретенный им в Дивееве участок земли. Вернувшись к себе и не добившись от Мантурова отступной, что на деле было запрещено ему преп. Серафимом, Куприянов уволил его со службы, ничего не заплатив. Обесчещенный Мантуров пришел в Дивеево пешком и без копейки денег. До самой смерти он оставался лишь немым свидетелем произвола Иоасафа. Создается впечатление, что именно такого свидетельства ждал от него преп. Серафим: ведь он не был вынужден, подобно монахиням, нарушать его указания из послушания. Почти десять лет Мантуров прожил рядом со старцем, претворяя в жизнь все его начинания. Он был для него духовным сыном и сердечным другом. Неоднократно подчеркивая, что преп. Серафим не имел ученика, Чичагов все же добавляет, что если кого и можно назвать, то именно Мантурова. Рассказывают, что преп. Серафим после смерти часто посещал его семью. Ему не довелось увидеть день торжества справедливости, поскольку он мирно скончался за три года до избавления общины от Иоасафа в 1861 году.

Составленный Мантуровым текст в семьдесят одну строку, приведенный на с. 310 3/5 – 312 1/2, весьма эмоционально повествует о гонениях Иоасафа на преп. Серафима. В трех пересказанных эпизодах святой дважды просит Мантурова свидетельствовать в будущем о том, что он видел и слышал. Остальные устные рассказы Мантурова священнику и Мотовилову носят не столь личный характер, но необходимы для понимания замыслов святого.

Отец Василий родился в 1800 году. Вторым священником села Дивеева был назначен в 1825 или 1824 году (175 низ 176 верх) сразу после рукоположения. Вероятно, он был женат на дочери приходского священника отца Иоанна Дертева, которого и сменил, но не раньше 1829 года 80 . С первого же визита отца Василия в 1825 году преп. Серафим стал поучать его, как следует руководить сестрами (188 1/2). За неимением канонического статуса сестринская община фактически была лишена собственного духовника. Сестры считались обычными прихожанками той церкви, где молились и прислуживали. В 1826 году преп. Серафим приглашает отца Василия и настойчиво расспрашивает, кого, по его мнению, следует назначить игуменьей создаваемой сестринской общины. Отец Василий из скромности не стал высказывать своего мнения (191 1/2). В течение тридцати лет он был благочинным, т. е. ответственным перед епископом за храмы своего округа (176 верх). В 1853 году он был освобожден от прихода и назначен духовником в общину монахинь (176 верх), которая получила к тому времени официальное признание 81 .

Поскольку община разрасталась, в нее назначили постоянных священников. Одним из них стал Петр Софийский, женатый на дочери отца Василия, крестнице Мантурова. Он и его супруга присрствовали при скоропостижной кончине последнего (61 о 1/2). Брат отца Василия, Иван, был дьяконом Дивеевского прихода 82 . Нилус сообщает, что внук отца Василия, Иоанн Дормидонтович Смирнов, духовник Дивеевского монастыря, знакомил его с монастырем в 1903 и 1905 годах 83 . Тогда это уже была лавра с тысячью монахинь. Отец Василий скончался в 1884 году (752 низ), когда в монастыре было более пятисот монахинь. Как и предсказывал преп. Серафим, супруга отца Василия и первые избранные им сестры умерли раньше него 84 . Сам отец Василий и Мантуров были погребены по правую и ^евую сторону от преподобного, согласно воле последнего 85 .

Зная о своей скорой кончине, преп. Серафим сделал молодого священника духовником девичьей общины, продолжая вместе с тем лично руководить ее духовной жизнью. Несомненно, преподобный был для них старцем, но не всегда в том особом смысле, какой вкладывался в это понятие позднее 86 .

Итак, отец Василий пользовался наибольшим доверием преп. Серафима в его начинаниях и поведал нам о них. Он также оставил записи о нескольких наиболее поразительных чудесах, благодаря которым мы вновь переживаем близость преподобного. Отец Василий поведал бы гораздо больше, если бы как истинный священник не питал отвращения к разговорам о самом себе. Несомненно, он терпел гонения от Иоасафа, умевшего втираться в доверие сменявшихся нижегородских епископов, которым подчинялось и Дивеево. Однако нельзя сказать этого о всех: митрополит Московский Филарет пишет в ответ епископу Феофану (Затворнику), обратившемуся к нему за советом: «Для вразумления сих последних неугодно ли будет Вам употреблять священника Садовского, который много лет служит духовником обители и пользуется заслуженным уважением. Преосвященные Иеремия и Антоний относились к нему с особенною доверенностию и давали ему иногда предписания непосредственно» 87 .

Прощаясь с сестрами, преп. Серафим дал им следующее указание: «Кроме Михаила Васильевича Мантурова, Николая Александровича Мотовилова и священника о. Василия Никитича Садовского, никого не слушать и самим правиться, никому не доверяя, никого не допуская постороннего вмешиваться в дела обители. «Кроме меня не будет у вас отца! Вручаю вас Самой Матери Божией, Она Сама вам Игуменья, а по Ней все управят!» (469 2/3). Мотовилова он сверх того удостоил торжественной церемонии посвящения. Призвав двух выбранных им сестер и вложив их руки в руки Мотовилова, он «заповедал, чтобы они не только сами после его смерти обо всем подробно рассказали Николаю Александровичу, что, где и как Божия Матерь заводила чрез него (Серафима), но чтобы все сестры ничего от него не скрывали, потому что Божией Матери угодно, дабы Николай Александрович был назначен «питателем обители» и чтобы он «все знал об обители так же подробно, как известно самому о. Серафиму». И он приказал Мотовилову, «чтобы он был в свое время свидетелем всего, что делалось в Дивееве при «убогом Серафиме», и засвидетельствовал, что даже все строение, найденное после смерти старца, выстроено было им самим, по назначению и указанию Царицы Небесной. «И камешка одного я, убогий Серафим, самопроизвольно у них не поставил!» (470 низ – 471 1/2).

Мотовилов удостоился особого посвящения, ибо был в Дивееве человеком со стороны 88 . Его миссия была не столь очевидна, как миссия отца Василия, которого преп. Серафим сделал духовным руководителем, или миссия Мантурова, под чьим началом сестры возводили задуманные преп. Серафимом постройки. Итак, с одной стороны, его миссия заключалась в том, чтобы быть главным благотворителем, а с другой – достоверным, хотя и косвенным свидетелем замыслов преп. Серафима. Поэтому и в составлении архивов ему отводится первостепенное место. Но Мотовилову предстояло стать и деятельным свидетелем, и он в самом деле стал им в 1861 году, когда по дороге в Москву был вынужден из-за поломки экипажа задержаться в Дивееве как раз в день окончательного, казалось бы, торжества Иоасафа. В Москве он встретился с митрополитом Филаретом, добившимся в Св. Синоде начала расследования.

Мотовилов родился в 1809 году, и ему было двадцать два года от роду, когда 5 сентября 1831 года он велел принести себя к преп. Серафиму для исцеления. Повидимому, он страдал рассеянным склерозом. Святой исцелил его одним словом, и на протяжении восьми месяцев он был здоров (329 низ – 333 1/2). Однако ему пришлось выдержать два рецидива болезни, с мая по октябрь 1831 года (470 верх, 471 1/2) и в течение 1840 года (561 1/3). Принадлежа к высшим слоям общества, он уже имел чин статского советника, который соответствовал воинскому званию полковника. Он был совестным судьей 89 в своем уезде и почетным смотрителем уездных училищ в Корсунском уезде, удаленном от Сарова на триста километров (329 низ – 330 верх). По сведениям Нилуса, он умер в 1879 году.

Исцелившись у преп. Серафима, Мотовилов часто приезжал в Саров в течение последующих восьми месяцев и «много беседовал» с ним. Во время одной такой беседы, о которой он говорит так, будто она известна читателям, он увидел преп. Серафима блистающим ярче солнца 90 . В мае 1832 года вследствие «тяжкой душевной скорби» вновь отказали ноги, и на этот раз он почему-то решил искать исцеления у архиепископа Антония Воронежского, добивавшегося канонизации святителя Митрофана и бывшего в тесном духовном общении с преп. Серафимом. Но прежде он сделал крюк в двести километров, чтобы показаться старцу. Тот провел ночь в молитве, желая узнать, не ему ли надлежит совершить исцеление. Во время молитвы перед ним раскрылась прошлая и будущая жизнь Мотовилова. Он сделал его покровителем монахинь, «и многие тайны о будущем состоянии России открыл он» ему (333 1/2 и 470) и отпустил в Воронеж 91 . Мотовилову не суждено было вновь увидеть преп. Серафима, умершего спустя три месяца. Старец не велел ему вступать в брак с девушкой, обрученной с ним, и предсказал, что позже он женится на племяннице двух его монахинь, воспитанной в общине сироте. И именно Мотовилову он ничего не открыл о ждущих общину гонениях со стороны Иоасафа: Мотовилов и сам признается, что поддерживал с Иоасафом дружеские отношения вплоть до того дня 1840 года, когда Иоасаф раскрыл свои замыслы. 1839–1840 годы Мотовилов провел в Дивееве, скованный вернувшейся болезнью. Тогда же он и женился, после чего поселился в своем имении. Если бы не женитьба, говорит он, он бы помешал произволу Иоасафа (561 1/2).

Пометки в архивах свидетельствуют о том, что Мотовилов и его супруга действительно стали «питателями» общины. Пользуясь поддержкой Мантурова, пока тот был жив, Мотовилов сумел осуществить многие проекты преп. Серафима.

Многие подробности его жизни и бесед со старцем изложены Нилусом в книге «На берегу Божьей реки» (Т. 1, с. 115–169 и Т. 2, с. 190–193). Согласно одному из этих текстов (1, 136–138), Мотовилов соблазнил жившую у монахинь семнадцатилетнюю девушку и вынужден был на ней жениться. Эти тексты совершенно не заслуживают доверия. Но мы не станем ни обсуждать их здесь, ни доискиваться, как этот безответственный человек мог опорочить память того, чьим духовным наследником себя считал, и память духовной дочери преп. Серафима, из рук которой якобы получил эти рукописи.

Нилус сообщает, что Мотовилов был беспокойным, неуравновешенным человеком и всю жизнь страдал какимто психическим заболеванием, от которого излечился только в 1860 году. Если это соответствует действительности, то он, очевидно, недостоверный свидетель, поэтому мы рассмотрим факты, на основании которых Нилус начертал эту карикатуру.

Чичагов в самом деле упоминает, что Мотовилов помимо паралича перенес некую болезнь, но не называет ее: «После смерти о. Серафима [Мотовилов] вскоре поехал в Курск за собиранием сведений о батюшке у его родственников и чрез это поплатился жестокою болезнью, которую ему облегчил архиепископ Антоний Воронежский» (561 верх). Больше он ничего об этом не говорит. Мы ничего не знаем о продолжительности его болезни и не имеем указаний на то, что она была душевной, способной повлиять на его рассудок 92 .

Подозрение в «неуравновешенности» выходит из-под пера митрополита Филарета. В 1861 году, требуя от оберпрокурора Святейшего Синода возбуждения следствия на основании представленной Мотовиловым докладной записки и других свидетельств, он пишет: «Положим, что некоторые обстоятельства записки г. Мотовилова не внушают к ней доверия, потому что представляют признаки неспокойного духа; ро в вышесказанном она согласна с письмом г. Карамзина 93 , которое представляет признаки беспристрастного изложения происшествия и обстоятельств несомнительно известных» (661 1/5). Эти «не внушающие доверия обстоятельства» Чичагов изложил, а митрополит Филарет прокомментировал. Но вначале расскажем о том, что же произошло в 1861 году.

Иоасаф убедил епархиального епископа Нектария сместить дивеевскую настоятельницу (незаконно, как сказано в заключении расследования) и добиться избрания на ее место монахини из числа его приспешниц. С этой целью епископ Нектарий принудил монахинь к голосованию, но лишь сорок монахинь из присутствовавших четырехсот сорока высказались за новую начальницу. Потерпев неудачу, епископ Нектарий пошел на беззаконие: на следующий день добился замены настоятельницы с помощью фальсифицированной, как установило следствие, жеребьевки. По предложению митрополита Филарета Св. Синод восстановил прежнюю настоятельницу, вернул изгнанную епископом Нектарием монахиню, принятую в общину преп. Серафимом в 1819 году, а троих удалил и временно передал монастырь под юрисдикцию епископа соседней епархии, которым оказался святитель Феофан Затворник (Говоров). На епископа Нектария было наложено взыскание, но добиться его удаления митрополит Филарет не захотел или не смог. В поведении Н. А. Мотовилова было, однако, от чего утратить хладнокровие даже совестному судье с тридцатилетним опытом. Все же он (епископ Нектарий) поплатился за свои плутни пощечиной от юродивой Пелагеи, принятой им, впрочем, с реличайшим смирением.

Что касается обстоятельств, в которых Мотовилову недостало объективности, то сначала приведем изложение Чичагова: «Раздраженный и разгневанный неудачами (в том, чтобы заставить сменить настоятельницу), а также ответами Серафимовых сирот, преосвященный Нектарий стал нетерпеливо подвигаться к двери, но, по тесноте, сестры невольно запутались в его мантии 94 , а он, желая освободиться, начал их толкать, отстранять ногами, и вся эта сцена глубоко поразила и возмутила стоявшего у дверей трапезной незамеченным Николая Александровича Мотовилова» (643 низ – 644 верх).

А вот комментарий митрополита Филарета: «Г. Мотовилов, приписывая преосвященному очень строгое обращение во время избрания, писал, что он пихал ногами лежащих пред ним сестер. Некоторые сестры показали, что он, проходя между ними, задевал некоторых ногою. Обстоятельство сие, как следствие тесноты, может быть оставлено без внимания» (684, параграф II внизу страницы).

Истина, очевидно, где-то посередине; извещать же Св. Синод об этом грубом поступке было излишне. Этот незначительный эпизод не должен бросать тень на объективность Мотовилова, чьим архивным записям присущ точный и веский слог судьи, составляющего обвинительное заключение. Он преданно исполнил миссию, доверенную ему преп. Серафимом, как засвидетельствовал отец Василий, бывший во многих записях его соавтором.

Мы располагаем многими возможностями оценить достоверность дошедших до нас воспоминаний каждой из сорока сестер независимо от их пространности или краткости. Главное внимание следует уделить тем, кому преп. Серафим доверял особо, порой именно для того, чтобы они засвидетельствовали это позже. Необходимо сопоставить параллельные рассказы различных сестер о чудесах или памятных словах преп. Серафима. Помимо событий и памятных слов, сестры нередко рассказывали об обстоятельствах, в которых преп. Серафим призвал их к монашеской жизни, и часто – как он ободрял их в момент упадка духа. Эти глубоко личные рассказы особенно ценны тем, что не искажены коллективным мифотворчеством, поскольку не касались жизни всей общины. Такая работа выходит за рамки критической дискуссии, предваряющей изучение биографии, и мы считаем более целесообразным посвятить этой теме отдельное исследование.

V. Дивеевские сестры, знакомящие нас со святым Серафимом

Сестры, оставившие важнейшие свидетельства о преп. Серафиме, были избраны им самим. С 1825 по 1830 год, стремясь обновить Дивеевскую общину, он выделил тринадцать избранных сестер в независимую общину и по крайней мере одной из них поручил написать о всех милостях, которых он удостоился.

Эти сестры были указаны ему Божией Матерью и в то же время выбраны им. Видимо, надлежит предпринять специальное исследование, доказывающее, что уразумение Божественной воли отнюдь не сковывало способностей самостоятельного суждения преп. Серафима. Здесь мы лишь отметим, что преподобный, узнав имена первых восьми сестер из бывшего ему 25 ноября 1825 года откровения (182 1/2), в 1826 году советовался с отцом Василием о выборе первой настоятельницы: он колебался в выборе между двумя сестрами, одна из которых так никогда и не была принята в общину (191 1/2). Две умерли раньше него, а еще три, видимо, пережили его не намного. Оставшиеся восемь сестер и стали главными свидетельницами. В последние два года он принял в общину еще шестьдесят сестер, тридцать из которых также оставили свидетельства о нем.

Прежде чем мы перечислим этих сестер-свидетельниц, необходимо уточнить некоторые данные о Дивеевской общине.

Основание общины матерью Александрой

В 1788 году великая благотворительница Саровского монастыря, поселившись в селе Дирееве, основала там за шесть месяцев до своей кончины сестринскую общину. Это была община весьма строгих монашеских правил, но без какого бы то ни было канонического статуса. Лишь в 1842 году Св. Синод официально признал ее, а в 1861 году она обрела статус монастыря. Сестры молились и прислуживали в приходской церкви, выстроенной основательницей в 1772 году и посвященной иконе Казанской Божией Матери. В 1829 году рядом с приходской возникает их собственный храм, посвященный Рождеству 95 , построенный для них, по благословению епископа преп. Серафимом, с помощью Мантурова. Позднее Мотовилов добился возведения в селе нового храма, а прежняя приходская церковь отошла к монастырю.

Монахини, простые крестьянки, пользовались духовной, материальной и административной поддержкой саровских монахов и сами выполняли для них различные работы. С 1794 года новый игумен Исайя стал заботиться о них гораздо меньше, чем его предшественник Пахомий (97 верх), а игумен Нифонт, избранный в 1806 году, окончательно «это прекратил и отделил их от обители» (317 низ – 318 верх); между тем сестры по-прежнему трудились для монахов (318 низ – 319 верх).

Преподобный берет на себя заботу о дивеевских сестрах

Ревнуя о выполнении обязательств перед сестрами, преп. Серафим, видимо, начал опекать их довольно рано, по крайней мере посылал к ним новообращенных. Ни о каких существенных событиях его жизни до 1820 года ничего в точности не известно, за исключением нескольких эпизодов и фактов, о которых он сам рассказывал сестрам. Сведения, исходящие из Сарова, схематичны и стилизованы. До 1863 года Дивеевская община в них даже не упоминается. Мы не можем оценить значимость этих свидетельств, ибо ничего не знаем об их источниках.

Нет ничего невероятного в том, что мать Александра, наделенная даром ясновидения, поручила свою общину тогда еще молодому дьякону Серафиму (53 верх). Возможно, ему вверил ее и сам Пахомий (59 1/2), ибо он не мог не видеть охлаждения к Дивеевской общине молодого поколения монахов.

В годы отшельничества (с 1794 по 1810) преподобного, вероятно, посещало довольно много мирян, поскольку в 1804 году разбойники, едва его не убившие, говорили, вымогая у него деньги: «К тебе ходят мирские люди и деньги носят» (83 низ). Вначале ему, видимо, удавалось оградить себя от посещений женщин (60 1/2 – 62 1/2), которым дозволялось приходить к нему в монастырь, куда он возвращался по воскресеньям и в праздники, по крайней мере до нападения в 1804 году, после чего дальние переходы стали для него невозможны.

Есть сведения, что преп. Серафим принимал посетителей до самого конца 1807 года (97 верх). В последующие три года он совершенно уединился (101). Видимо, этот период и соответствует тысяче дней его столпничества: ночь он проводил на камне в лесу, а день – на камне, перенесенном в пустыньку (81 низ – 82 низ); таким образом, с ним еще можно было встретиться в лесу. В таких случаях он падал ниц на землю 96 . В 1810 году его заставили вернуться в монастырь (104 1/2). Одной из причин, побудивших его к полному затвору, было опасение невольно оказаться во главе оппозиционной игумену группы монахов.

Трудно понять, как преподобный мог принимать посетителей с 1815 по 1820 год в своей келье затворника, не разговаривая с ними и не замечая их присутствия (109 1/2). Но во всяком случае уже с 1820, а не с 1825 года, как утверждает Чичагов без ссылки на источник (179 верх), он начал или возобновил свое попечение о сестрах. Как раз в 1823 году одна из них привела к нему свою младшую сестру, будущую монахиню Марфу (172 верх). Именно с той поры преп. Серафим вынашивал проекты материального благоустройства сестринской общины. В деньгах они нуждались еще сильнее, чем в собственной церкви, и он задумал построить им мельницу (318 низ – 319 верх).

Мельничная община

Вместе с другими его посещала и Ксения Михайловна, бывшая настоятельницей с 1796 до самой своей кончины в 1839 97 . Несмотря на ее недостатки и особенно простоту, преп. Серафим весьма ценил ее, ибо неизменно направлял к ней новообращенных. Он звал ее «огненным столпом от земли до неба» и не без юмора – «духовным бичом» (179 верх). Основательница и первая настоятельница были так же суровы, но суровость Ксении, по мнению старца, проистекала из неблагоразумия. Ему не удалось убедить ее отказаться от непосильного для малочисленных неграмотных и полунищих сестер устава Саровского монастыря (179 1/2, 462). Именно поэтому, коль скоро Дивеевская община не имела, как мы сказали, канонического статуса, он и дал посланным на мельницу сестрам независимую настоятельницу. Эта отделившаяся группа известна как Мельничная община, в то время как сестры, руководимые Ксенией, назывались, по имени приходской церкви, Казанской общиной. Несмотря на крайне суровый распорядок, последняя больше походила на общество благочестия или монастырь бегинок 98 .

Не вдаваясь в подробности жизни дивеевских сестер, необходимо отметить, что Мельничная община, хотя и казалась лишь временно переведенной из-под власти настоятельницы под опеку преп. Серафима, в дальнейшем не входила в состав Дивеевской общины. В знак протеста против действий Иоасафа, упразднившего эту автономию в 1842 году, Мотовилов описывает обе общины как совершенно не зависимые друг от друга. В определенном смысле так оно и было, но, за исключением тех случаев, когда преп. Серафим не одобрял Ксению, сестры всегда объединялись для осуществления его начинаний, приносивших пользу им всем. Оставив дальнейшие попытки удержать Ксению от избранной ею линии поведения, преподобный направлял к ней столько своих духовных дочерей, что с 1825 года численность ее общины выросла с пятидесяти сестер, из которых по меньшей мере десять были его духовными дочерьми (98 1/2), до ста тринадцати ко времени его кончины (502 низ), даже за вычетом всех сестер, переведенных из Казанской общины в Мельничную 99 .

Многие из казанских сестер ставили верность указаниям преп. Серафима выше верности общине. Одна из них даже отказалась считаться монахиней узаконенной в 1842 году общины: в знак преданности батюшке Серафиму она построила себе небольшую келью и вместе с послушницей и юродивой Пелагеей жила в ней до самой смерти (535 3/4 – 536 низ). После ее кончины келью молча присоединили к монастырю. Такое положение вещей, очевидно, способно смутить западный ум, однако восточное монашество нередко отступает от канонических норм. Зачастую невозможно выяснить, из какой общины – Мельничной или Казанской – происходит та или иная второстепенная свидетельница. Важно, что тесно сплоченные мельничные сестры превозмогли гонения и сохранили для нас духовное наследие преп. Серафима. По свидетельству Мотовилова (561 4/5), в 1833 году эта община состояла из 74 сестер, а по свидетельству старшей сестры, назначенной преп. Серафимом, – из 73 (210 1/2) 100 .

Сестры-основательницы

В 1861 году одна из основательниц, Евдокия Ефремовна, убеждая епископа Нектария не менять настоятельницу, сказала ему: «Старших нас шесть сестер, на нас обитель завел о. Серафим» 101 . Именно эти оставшиеся к тому времени в живых сестры-основательницы и еще три, видимо уже умершие, являются основными свидетельницами. Еще были живы многие другие сестры «с мельницы», но эти шестеро признаны законными наследницами преп. Серафима.

Восемь первых сестер преподобный отобрал в 1827 году, по завершении строительства мельницы. Неизвестно, как он это делал, но каждая из них получила свой порядковый номер. Без номера осталась лишь не ночевавшая на мельнице Елена Мантурова, которая должна была числиться первой как настоятельница; но первой стала старшая из сестер. В 1830 году преп. Серафим добавил к ним еще пять сестер, с 8-й по 12-ю. И наконец, в течение двух последних лет он ввел в общину еще шестьдесят сестер.

Первопризванные восемь сестер находились под руководством преп. Серафима с 7 июля 1827 года до его кончины 2 января 1833 года, т. е. в продолжении пяти с половиной лет. В скором времени их осталось шесть, ибо две из них умерли раньше него. Непонятно, почему основательницами считаются также пятеро сестер, принятых в 1830 году, – когда преподобному оставалось жить лишь два года, в течение которых он ввел в общину еще шестьдесят сестер. Очевидно, эти пятеро были избраны за какие-то особые качества, позволявшие почитать их основательницами. Это – наша личная точка зрения, к которой мы еще вернемся при описании их биографий. Вместе с тем отметим и следующее: если община в целом пользовалась духовным руководством преп. Серафима лишь несколько лет, то многие сестры, напротив, были его духовными дочерьми гораздо дольше, нередко с детства. Основательницы по крайней мере с 1820 года, а некоторые и дольше.

Помимо прочего, 6-я тетрадь архивов содержит список свидетелей. Сестры размещены в нем по степени признаваемого за ними авторитета. Этот список важно изучить – он намекает на возможное содержание архивов и на то, как распорядился ими Чичагов, дополняя таким образом наш этюд о «критической оценке свидетелей» (см. гл. IV). Перечень свидетелей мы дополним известными нам сведениями об их роли в общине, особенно в событиях 1861 года. Двум из них пришлось вмешаться в события еще в 1841 или 1842 году. Тогда Иоасаф, утвердившись в Казанской общине, пытался с помощью запугивания подчинить себе и Мельничную. Собрав сестер, он понуждал их признать перед крестом и Евангелием, будто преп. Серафим сам поручил ему заботу о них. Когда две старшие сестры заявили противоположное, он «озлобился» и в 1842 году добился слияния общин путем официального признания единой общины, покончив таким образом с автономией Мельничной общины.

6-я тетрадь архивов

6-я тетрадь представляет собой комплексный документ, объединяющий два типа представленных в архивах рассказов: одни отражают историю строительства преп. Серафимом сестринской общины и жизнь наиболее известных лиц, другие – памятные эпизоды или слова преподобного 102 . Документы первого типа нередко в виде дословных цитат целыми страницами вошли в работу Чичагова и служат ее основой. Вторые, занимая немало страниц, чаще всего кратки. Практически все они собраны в 1-й и главным образом в 6-й тетради. Вот почему мы имеем тридцать две явные цитаты из 1-й тетради, восемьдесят восемь – из 6-й и лишь несколько – из остальных.

Вот содержание 6-й тетради (с. XIII):

Заголовок: «Летописное сказание Серафимо-Дивеева монастыря, составленное из записок протоиерея о. Василия Садовского и Николая Александровича Мотовилова и по рассказам Михаила Васильевича Мантурова» (На самом деле, в пятой части оно содержит не устные рассказы, а письменные свидетельства Мантурова.)

а) «Основание старцем Серафимом второй мельничной Дивеевской общинки, при селе Дивееве». Пересказано Чичаговым в главе IX.

б) «Построение двухпоставной ветряной мельницы в Серафимовом Дивееве» (там же).

в) «Михаил Васильевич Мантуров». Его роль в Дивееве освещается начиная с главы XII в соответствии с хронологией.

г) «Построение первоначальных Рождественских церквей Серафимо-Дивеева. Рассказ протоиерея о. Василия Садовского». Это первая часть главы XI. «Церкви» – во множественном числе, поскольку крипта являлась второй церковью.

д) «Восемьдесят один рассказ стариц (престарелых сестер) о предречениях батюшки о. Серафима». Эти рассказы рассыпаны по всей работе Чичагова в хронологическом порядке, насколько он мог его установить. На самом деле сестрам принадлежат лишь шестьдесят шесть из них; рассказы № 67–81 – записи Мантурова, о. Василия и о. Гурия. Последний – саровский монах, предполагаемый автор одной из первых биографий преп. Серафима. И рассказы эти, даже рассказы о. Василия, содержат не только пророчества.

Одна из цитат (470 низ) отсылает к вступлению к этой тетради, где описан обряд присвоения Мотовилову звания защитника общины. Ниже в тексте (471 1/2) составление этого вступления приписывается самому Мотовил ову. Должно быть, это ошибка: трудно поверить, что судья сделал самого себя свидетелем по собственному делу. К тому же ко времени составления этой тетради Мотовилов скончался. Окончательная редакция документа принадлежит скорее о. Василию.

«Теперь вот 1887 год, и дожила я, как предрекал батюшка, и все совершилось», – говорит одна из сестер в заключение своего рассказа (215 верх). Таким образом, тетрадь составлялась не ранее указанной даты. Вероятно, это произошло в год двадцатипятилетия игуменства той самой матушки Марии, которую Иоасаф в 1861 году пытался сместить с должности настоятельницы. Она была избрана в 1851 году, а в 1901 году ей предстояло отпраздновать пятидесятилетие своего настоятельства 103 . Но в тетради использованы и более ранние документы, такие, как рассказы Мантурова. Преп. Серафим сам повелел одной из основных свидетельниц изложить все письменно (320). Удостоившись вместе с ним небесного видения (327 2/3), при жизни она не рассказывала о нем; описание ею события обнаружится лишь в 1865 году, после ее кончины (752 1/2). В 1-й тетради одна сестра указывает, что после беседы с преподобным тотчас все записала (72 низ, также на 232 2/5). Большинство сестер были приняты неграмотными, но впоследствии научились читать, а некоторые и писать.

Теперь перечислим основных сестер-свидетельниц. Мы приведем, без ссылок на источники, только доподлинно известные нам объективные данные, подтверждающие достоверность их свидетельств.

Сестры-основательницы и свидетельницы 104

Восемь сестер-основательниц являются авторами первых тридцати четырех рассказов, двадцать три из которых приведены у Чичагова с ссылками. Это следующие сестры по степени их авторитета:

а) ПРАСКОВЬЯ СТЕПАНОВНА, № 1. Принята в Дивеево не позднее 1826 года, возможно, намного раньше, поскольку уже весьма немолода. Поставлена преп. Серафимом старшей над мельничными сестрами. В 1842 году дает отпор Иоасафу, а в 1861 году епископу. Умирает в 1868 году.

б) ПРАСКОВЬЯ СЕМЕНОВНА, № 8. Принята не позднее 1823 года. В 1834 году избрана настоятельницей; в 1837 году слагает с себя эти обязанности в знак протеста против интриг Иоасафа. В 1861 году дает отпор епископу и через девять дней умирает.

в) АННА АЛЕКСЕЕВНА, № 7. Умерла в возрасте свыше восьмидесяти лет.

г) КСЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА, № 3. В 1861 году помощница настоятельницы; ее свидетельские показания во время расследования наиболее точны и беспристрастны.

д) ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА, № 5. Расследование 1861 года признает ее свидетельство особо весомым.

е) ЕВДОКИЯ ЕФРЕМОВНА, № 2. Принята не позднее 1801 года. Именно ей преп. Серафим поручил написать о милостях, которых он удостоился. В 1842 году дает отпор Иоасафу, а в 1861 году – епископу. Умирает в 1865 году.

ж) КСЕНИЯ ВАСИЛЬЕВНА, № 9. Родилась в 1804 году, принята несовершеннолетней. В 1887 году была еще жива. Ее свидетельства – одни из самых насыщенных и интересных.

з) ЕКАТЕРИНА ЕГОРОВНА, № 12. Чичагов цитирует одно ее свидетельство со ссылкой на 6-ю тетрадь, но определить ее место среди других свидетельниц невозможно, поскольку номер рассказа им опущен.

Семь сестер из этих восьми, под новыми монашескими именами, были еще живы в 1861 году. Известно, что Евдокия Ефремовна сказала епископу: «Старших нас шесть сестер, на нас обитель завел о. Серафим». Видимо, одна из них в тот день отсутствовала – одна из трех, не упоминавшихся в связи с этим делом.

Из тринадцати сестер-основательниц свидетельницами не являются Елена Мантурова, умершая в 1832 году и не имеющая порядкового номера; 4-я сестра, умершая чуть позже 1827 года, и, наконец, 6, 10 и 11-я сестры. Эти последние, видимо, также умерли рано. 6-я оставила одно свидетельство в 4-й тетради. 10-я и 11-я нигде не упоминаются. Даже отчество 11-й сестры оказалось утраченным.

Другие сестры-свидетельницы

Следующие двадцать восемь рассказов, с 35-го по 62-й (Чичагов цитирует со ссылками двадцать два из них), принадлежат пятнадцати сестрам.

Необходимо особо отметить Домну Фоминичну (или Фоминовну), которая с удовольствием вспоминает, что была избрана тринадцатой. В действительности она возглавляет список; имеются четыре ее рассказа.

Замыкающей список сестре, Акулине Ивановне, преп. Серафим предсказал, что она доживет «до судов», т. е. до следствия 1861 года, но на вопросы следователей велел отвечать: «Я глупа, я глуха, я слепа!», что, по ее словам, она и сделала (460 1/2). Своей в высшей степени путаной и беспорядочной манерой излагать события она лишь сбила бы следователей с толку. Помимо двух ее рассказов, шестидесятого и шестьдесят второго, Чичагов приводит еще одно ее показание на пяти с половиной страницах (236 низ и сл.), не лишенное интереса, но крайне многословное. Возможно, оно соответствует рассказам № 63–66, но ссылок на них нет.

Хотя эти сестры и не были основательницами, они часто незаурядные свидетельницы; порой преподобный говорил им такие вещи, какие объяснял далеко не всем. Марии Илларионовне он пояснил, между прочим, почему он принимает на мельницу лишь девушек, что они более послушны, чем вдовы (219 1/2). Так и о. Василию он сказал: «В общежительной пустыни легче справиться с семью девами, чем с одной вдовою». Всем остальным он говорил лишь, что такова воля Божией Матери. Это очередной раз показывает, что полученное указание не стесняло свободы суждений преп. Серафима.

Таким образом, мы составили по ссылкам Чичагова список двадцати трех сестер-свидетельниц, восемь из которых являются основательницами. Оставшаяся часть архивов знакомит нас еще с восемью сестрами-свидетельницами и одной, которая повествует не о преп. Серафиме, а о матери Александре, чьей послушницей она была. Пять из них рассказывают лишь о том, как преподобный призвал их или утвердил в призвании: это очень интересно, но почти не связано с темой 6-й тетради. Другая сестра приводит в 1-й тетради пророчество, касающееся лично ее, а не общины. В 1-й же тетради, которая, видимо, хронологически предшествует 6-й, еще одна сестра приводит пророчество преп. Серафима преждевременно умершей подруге.

Следует особо отметить Устинью Ивановну, родившуюся в 1801 году и принятую в Дивеево в 1819 году. Преп. Серафим поручил ей собирать его пророчества Марии Семеновне, любимой его духовной дочери, которой суждено было умереть в возрасте 19 лет и которая никогда, видимо, не входила в состав «Мельницы». Ее (Устиньи Ивановны) свидетельство вместе с другим – о ней самой – приведено в 1-й тетради. В 1850 году ее выбрали настоятельницей, но Иоасаф, отсылая акт о выборах епископу, вписал другое имя. В 1861 году она так резко разговаривала с епископом, что он удалил ее из монастыря, куда она была возвращена Св. Синодом.

Эти сестры показали себя столь же стойкими в гонениях, сколь и способными противостоять мифотворчеству. В то время как четыре сестры утверждали, будто батюшка Серафим предсказал нетленность тела матери Александры (две из них умерли раньше него, тем самым их свидетельство косвенно), Ксения Васильевна утверждает обратное (190 верх). Другой пример: две сестры рассказывают, что игумен Нифонт, исполняя последнюю волю преподобного, велел перенести на мельницу его икону Божией Матери, где она пользовалась великим почитанием (214 1/3 и 221 верх). «Это показание… очень важно, – добавляет Чичагов, – ибо никто не знает и не помнит, как этот образ… оказался в Дивееве; некоторые предполагали , что он невидимо перенесся сам и оказался на окне трапезной» (221 1/2).

Три рассказа принадлежат свидетельницам, еще не ставшим сестрами при жизни преп. Серафима. Еще три пересказывают показания умерших сестер. Общее число сестер-свидетельниц тридцать восемь.

Принимая во внимание все, что Чичагов передает их свидетельства без ссылок, мы можем быть уверены, что он выбрал из архивов самое существенное о преп. Серафиме и его деле. Он настолько скрупулезен, что ничего не упускает даже в приводимых им рассказах Иоасафа, предупреждая при этом, что, опираясь на бывшее, они искажены (например, 485 2/3). Жаль только, что он не всегда подкрепляет показания одного свидетеля идентичным по содержанию свидетельством другого, что позволило бы их сопоставить.

VI. Сопоставление параллельных свидетельств

Интересно сопоставить параллельные свидетельства о нескольких эпизодах и памятных словах преп. Серафима, которые сохранил для нас Чичагов. В итоге таких сопоставлений выясняется, что сестры согласно свидетельствуют о чудесных событиях или высказываниях преподобного по конкретному поводу, но их свидетельства не совпадают, когда речь идет о богословских проблемах. Это естественно – большинство из них были необразованными крестьянками. Одна из них рассказывает, как батюшка Серафим испытывал ее (и ее крестную) перед принятием в общину: он велел ей прочесть «Богородице Дево, радуйся!», «Отче наш» и «Символ веры», после чего заключил: «Да ведь она прямо в монастырь готова!» (243 1/2). Старшей, Евдокии Ефремовне, предстояло вскоре стать второй сестройосновательницей мельницы: два ее свидетельства будут рассмотрены в этой главе.

А теперь разберем последовательно три эпизода:

– два сходных свидетельства о случае одновременного пребывания преп. Серафима в двух местах;

– поучение преп. Серафима о будущем спасении сестер. Первая, конкретная часть основана на обещании Божией Матери и вполне согласуется с рассказом отца Василия. Вторая часть, весьма отвлеченная и туманная, представляет для понимания некоторые трудности;

– предсказание преп. Серафима о будущем Дивеевской общины вплоть до ее разрушения во время революции. Повествование одной из сестер в высшей степени связно, тогда как другая путает революцию с концом света и искажает в связи с этим образный строй языка преп. Серафима. Так мы встречаемся с переходом от реальности к мифу.

Имеется и другой чудесный эпизод, многочисленные свидетели которого совершенно согласны друг с другом: эпизод со столетней елью, которая по молитве преп. Серафима упала в направлении Дивеева, – указание на то, что Богу приятны его заботы о сестрах, а заодно благодаря этому чудесному случаю снабдила общину дровами (315 1/2 – 319 верх и 491 2/3 – 492 1/3). Жаль, что никто не присутствовал при падении дерева, так что описывать было, собственно говоря, нечего. Субъективный же интерес к этому чуду Иоасафа, чьи козни оно расстраивает, а также Гурия, чистосердечно критикующего преп. Серафима, и сестер, которые даже не представляли себе, с какими трудностями сталкивался преподобный, заботясь о них, слишком различен.

Первый эпизод Торжественная закладка канавки

Преп. Серафим повелел огородить участок земли, на котором помещалась Мельничная община, глубокой канавой шириной в 3 аршина (2 метра 15 сантиметров). Земляной вал с внутренней стороны канавы удваивал ее относительную глубину, а на откосе посадили изгородь из крыжовника (255 1/2). Все это повелела ему сделать Божия Матерь в Свое посещение 25 ноября 1825 года, обойдя вместе с ним вокруг всего участка площадью в три гектара.

Преп. Серафим говорил, что назначение канавы – увековечить путь Божией Матери во время Ее посещения. Верхний слой почвы, по которой она ступала, сохранили и переложили в ров; считалось, что прохождение по «тропинке Богородицы» со стопятидесятикратным прочтением «Богородице Дево, радуйся!» (258 1/2 и 290 3/4) дарует особую благодать 105 . Но основное назначение этой системы укреплений – обеспечение безопасности сестер. Сооружение рва на самом деле изуродовало «тропинку Пресвятой Девы». Преп. Серафим и сам сказал: «Воры-то и не перелезут» (258 2/3), – подразумевая, видимо, куда более серьезные опасности, о которых не подозревали по своей наивности невинные девушки. Село Дивеево было и крестьянским, и шахтерским: сельские домишки и кельи сестер были разбросаны среди полей и железорудных шахт. Преп. Серафим сказал однажды, что Дивеево «было вражье жилище, но Господь… дозволил мне прогнать все сатанинское полчище» (231 1/3). Для устройства этой канавы имелась и еще одна, не самая меньшая причина, о которой пойдет речь в третьем эпизоде.

Место для постройки мельницы преподобный наметил еще в 1823 году (163) 106 . Земельный участок принадлежал рудникам, и одна из совладелиц обещала его подарить.

Она забыла о формальностях, и потому размежевание земли состоялось лишь зимой 1829–30, когда сестры жили там уже третий год. С началом оттепели преп. Серафим велел сестрам приступать к делу, но они медлили из-за непомерно тяжелой для них работы. И вот однажды утром, еще до восхода солнца, преп. Серафим сам взялся за дело. Очевидно, он находился одновременно в двух местах, судя по тому как он исчез и еще по той причине, что положил себе за правило никогда – даже на освящение храма, построенного по его желанию, или на погребение любимых сестер – не приходить в Дивеево.

Архивы располагают тремя параллельными свидетельствами об этом событии: Анны Алексеевны, 8-й сестрыосновательницы (256 1/5, тетр. 6), Прасковьи Ивановны, 5-й сестры-основательницы (257 1/2, тетр. 6) и Евдокии Ефремовны, 2-й сестры-основательницы. К сожалению, ее рассказа Чичагов не приводит, отмечая лишь, что он подтверждает два предыдущих (259 3/5, тетр. 1). И наконец, Екатерина Егоровна, 12-я сестра основательница, не являясь прямой свидетельницей события, подтверждает его (257 верх). Накануне она работала в пустыньке преп. Серафима, вероятно на огороде. Вечером он велел ей заночевать в пустыньке, как иногда поступали сестры, а сам, как обычно, ушел на ночь в свою монастырскую келью. Вернувшись утром с первыми лучами солнца, он сказал ей: «Гряди, гряди, матушка (на мельницу), скажи девушкам, пусть сегодня начинают канавку рыть; я был там и сам начал ее!» – «Иду дорогой, да думаю: как же это батюшкато говорит, что был? Должно быть, ночью ходил. Прихожу, и рассказать-то еще не успела, а сестры встречают меня, рассказывают друг дружке, как на заре видели батюшку-то, как, обрадовавшись, бросились было к нему, а он и пропал, вдруг стал невидим!»

Заметим, что пустынька удалена от мельницы на двенадцать километров (215 2/5): побывав перед рассветом на мельнице, преп. Серафим не успел бы сразу после рассвета вернуться в пустыньку. Возможно, он рассчитывал, что на мельнице его не заметят, и оставил Екатерину в пустыньке, чтобы утром передать с ней указания.

В двух сопоставляемых рассказах заметны расхождения в мелочах, но это лишь подтверждает независимость их источников. Хлопотавшая по хозяйству сестра, видевшая, по словам Анны, как батюшка Серафим копал землю, а по словам Прасковьи только горящую свечу, упоминается еще в одном месте, но ей суждено было рано умереть. Анна называет лишь ее имя, добавляя: «родная сестра покойной Акулины Ивановны Малышевой». Заметно и то, что сестры стараются рассказать не столько о проявлении способности преп. Серафима находиться в двух местах сразу, сколько о своей радости, что он наконец навестил их на мельнице. Было ли это в конечном счете явление билокации или скорее металокализации, не так уж важно.

Таблица 1 . Сопоставление свидетельств

АннаПрасковья
«Приказывал батюшка вырыть канавку…«Рано утром черед ная, оставшаяся приготовлять пищу, сестра Марья Ивановна Малышева, пошла в погреб и, увидав позади нашей келии стоявшую и горевшую свечу, с испугом разбудила она нас спящих.
сестры все это слушали, да все и откладывали исполнить приказание батюшкино…Мы скоро вышли и пошли вместе к тому месту, ближе, да к величайшей радости нашей и видим батюшку Серафима; стоит он у горящей свечи с лопаточкой в руках и взмотыживает землю.
Раз одна из нас, чередная, по имени Мария, родная сестра покойной Акулины Ивановны Малышевой, ночью, убираясь, вышла зачем–то из келии и видит… батюшка Серафим в белом своем балахончике сам начал копать канавку.Вне себя от восторга, думая, что пришел сам батюшка навестить нас, мы с криком все ему бросились в ноги…
В испуге, а вместе в радости, не помня себя, вбегает она в келию и всем нам это сказывает.Но, поднявшись, к удивлению нашему, батюшка стал невидим, и только (лопата) вскопанная земля подтвердила нам его видение»
Все мы, кто в чем только был, бросились на то место где огонь виделся. Подходим в неописанной радости и, увидев
батюшку, прямо упали ему в ноги, но, поднявшись, не нашли уже его, лишь лопата и мотыжка лежат перед нами на вскопанной земле.
С аршин была уже она на том самом месте вырыта» 107 .

Второй эпизод. «Все сестры спасутся

Преп. Серафим оставил два поучения о судьбе своих монахинь. С одной стороны, в Свое посещение 1830 года Матерь Божия дала согласие спасти всех сестер, кроме трех. Но, с другой стороны, сестры были распределены по трем категориям от степени верности. Несомненно, это второе поучение явилось также плодом откровения, но преп. Серафим о нем не упоминает.

Мы имеем три параллельных свидетельства об этих поучениях. Преп. Серафим говорил об этом с Евдокией Ефремовной, 2-й сестрой-основательницей (324 верх, тетр. 6), уже упоминавшейся в качестве свидетельницы в предыдущем эпизоде. Первое поучение, или сообщение об откровении, очень кратко. Отдельные его элементы переставлены иначе, чем в двух других свидетельствах, и в прилагаемой сравнительной таблице их порядок пришлось изменить. Вот его преподлагаемая последовательность:

1) «Вот, матушка, во обитель-то мою до тысячи человек соберется,

2) и все, матушка, все спасутся,

3) я упросил, убогий, Матерь Божию,

4) и соизволила Царица Небесная на смиренную просьбу убогого Серафима,

(б) всех обещала, Милосердая Владычица, спасти, всех, радость моя!»

О тех же поучениях свидетельствует Ксения Васильевна, 9-я сестра-основательница (324 низ, тетр. 6). Она не уточняет, были ли они даны в одно время.

И наконец, через несколько дней после явления преп. Серафим рассказал об обещании Божией Матери отцу Василию (323 1/2). Отец Василий нигде не говорит о разделении сестер на три категории, но это содержится в видении Елены Мантуровой. На смертном одре она поведала о нем отцу Василию, и он немедленно его записал (420 1/4 по 422 1/3). Это то же самое поучение, переданное во многом теми же образами. Дабы чрезмерно не усложнять наше изложение, мы воспроизведем лишь его фрагменты.

Таблица II. Сопоставление свидетельств

ВасилийКсенияЕвдокия
(1) «Вот, матушка, в обитель–то мою до тысячи человек соберется.
«Любимиче мой – рекла Преблагословенная Владычица, Пречистая Дева, – проси от Меня чего хощеши!»«Рекла Матерь Божия: «Любимиче мой! Проси у меня чего хощеши!»
Слышишь ли, батюшка? Какую нам милость–то явила Царица Небесная?Слышишь ли, матушка, как возрадовала Матерь–то Божия убогого Серафима, как неизреченно возрадовала!
И угодник Божий весь сам так и просветлел, так и сиял от восторга.
«А убогий–то Серафим, – продолжал батюшка, – Серафим–то убогий и умолил Матерь–то Божию о сиротах своих, батюшка!»А я–то, убогий, молил Владычицу, да спасутся все, кто в обители моей будет!(3) Я упросил, убогий, Матерь Божию,
И просил, чтобы все, все в Серафимовой–то пустыни спаслись бы сироточки, батюшка!И задумалась Царица–то Небесная, матушка, и излила всю благодать Своей милости на убогого Серафима!(4) и соизволила Царица Небесная на смиренную просьбу убогого Серафима,
И обещала Матерь Божия убогому Серафиму сию неизреченную радость, батюшка!И все спасутся, матушка, обещала нам Сама Пречистая Владычица;(2) и все, матушка, все спасутся, (6) и всех обещала Милосердая Владычица спасти, всех, радость моя!
«Только трем не дано, три погибнут», – рекла Матерь Божия.Только три погибнут:(5) кроме трех».
При этом светлый лик старца затуманился.

Чтобы оценить все значение этих поучений, необходимо специальное исследование; мы лишь удостоверяем факт соответствия свидетельств друг другу. В то же время следует сделать некоторые замечания. Русское слово «обитель» означает одновременно и общину и жилище, местопребывание. Этим словом преп. Серафим называет и временную общину дивеевских монахинь и мистическую общину в небесных «обителях». Многие сестры будут «с ним», в его небесной общине-обители. Это вторая категория, категория избранных. Другие сестры, превышающие эту категорию и живущие для одного Бога, займут место в небесном чертоге. Это первая категория, категория сочетанных. И наконец, остальные, не ответившие на свое призвание. Участвуя в жизни общины лишь формально, они не найдут себе места в небесной общине-обители преп. Серафима. Это третья категория, категория званых. Преп. Серафим так огорчен, что горько плачет о них, как и Елена во время рассказа.

Это поучение преп. Серафима касается всех дивеевских сестер со дня основания общины матерью Александрой до самой революции и, несомненно, указывает на их посмертную участь; Елена ясно говорит об этом.

Но ни одним словом этого поучения преп. Серафим не предсказывает судьбу сестер в вечности. Видимо, он имеет в виду их судьбу до Последнего Суда, поскольку «избранные» также призваны присоединиться к небесному чертогу. По словам Елены, даже некоторые из «званых» носят венцы (422 верх). Правда, они «никогда не могут уже радоваться» (422 1/4), «всегда тосковать станут» (324 1/2), но, видимо, следует понимать «до Последнего Суда». О трех сестрах, которым отказано в спасении, нам сказано лишь то, что они преждевременно умрут, что нередко и является неизбежным следствием греха (см.: II Кор. 11, 30 ). Движимый глубоко человечной любовью к своим дочерям, преп. Серафим испрашивает для них не только вечное спасение, но и мирный, без трагедий и ужасов, конец жизни, как говорится об этом в литургических молитвах.

Третий эпизод Предсказание о лавре и революции

У себя в пустыньке преп. Серафим завел огород и снабжал овощами сестер и саровскую монастырскую гостиницу. Сестры приходили поработать на огороде, что предоставляло ему возможность наставлять их. Призванные им к монашеству девушки сперва трудились по нескольку дней на огороде, получая при этом начатки воспитания, и нередко лишь после этого он направлял их не в Казанскую, а в Мельничную общину. Бывало и так, что он посылал за какой-нибудь сестрой, зная благодаря своей прозорливости, что та переживает период уныния.

Видимо, так обстояло дело и с двумя приглашенными в одно время сестрами, каждая из которых об этом рассказала. Их рассказы следуют в 6-й тетради один за другим, что лишний раз доказывает тщательность составления этого раздела архивов. Дело было в последние два года жизни преп. Серафима, поскольку ни та ни другая не были сестрами-основательницами. Помимо этого свидетельства (290 низ), Евдокия Трофимовна 108 оставила также рассказ о своем призвании. Другую сестру, рассказавшую о чуде, Ирину Семеновну (215 1/3), преп. Серафим взял в свидетельницы посвящения Мотовилова, а после кончины преподобного ее избрали настоятельницей Мельничной общины. Ее свидетельство, как мы увидим, достоверно, Евдокия же исказила его слова.

По окончании работы преп. Серафим велел сестрам вернуться в Дивеево, а назавтра прийти снова. Тем самым он заставил их прошагать двадцать четыре километра после двух дней тяжелого труда, тогда как другие сестры, не справившиеся с работой за день, нередко оставались на ночь в пустыньке; преп. Серафим, как мы упоминали, каждый вечер возвращался в монастырскую келью. На обратном пути одна из сестер, недоумевая, почему он обрек их на столь сильное утомление, объявила о своем намерении покинуть Дивеево и перейти в другой монастырь; ее спутница решила уйти вместе с ней. Они не понимали, что преподобный старался по возможности не оставлять сестер на ночлег в пустыньке из-за подозрений монастырского начальства, будто он сам иногда ночует с ними. Саровские монахи жили в раздельных кельях или попросту хижинах и могли входить и выходить, оставаясь незамеченными для посторонних. Однажды ночью семь сестер и в самом деле был потревожены приходом в пустыньку помощника игумена 109 и нескольких монахов: они «молча чего-то все искали и приказали нам тут же одеться скорее и немедленно идти прочь» (247 низ по 248 1/2; см. также 309 1/4). Преп. Серафим старался скрыть от сестер этот скандал.

Однако сестры не решились привести в исполнение свой план и наутро послушно явились в пустыньку. По их возвращении преподобный открыл им тайные мысли, простил их и, желая ободрить, стал рассказывать о будущем величии лавры, что должно было облегчить тяготы нынешних трудов. Всю эту самоуничижительную преамбулу излагает Ирина, а Евдокия только говорит, что батюшка Серафим, «любя ее», поведал ей многие пророчества. Общение со святым нередко рождает в душе впечатление, будто она любима более всех, но подобным иллюзиям следует противостоять. О присутствии Ирины Евдокия, конечно, упоминает, но, по ее мнению, преп. Серафим обращался главным образом к ней.

Таблица III. Сопоставление свидетельств

ИринаЕвдоксия
«…И наутро возвратились к нему.«…Любя ее, очень много пророчески говорил,сев у источника.
…Посадив возле себя на колоду,«Вот, матушка, – начал о. Серафим, – скажу вам: придет время, у нас в обители все будет устроено.
«Вот, матушка, – говорил он, когда у нас будет собор,Какой собор будет! Какая колокольня!
тогда Московский колокол Иван Великий сам к нам придет! Когда его повесят,А келии и ограда будут каменные, и во всем будет у вас изобилие!
да в первый–?? раз ударят в него и он загудит, – и батюшка изобразил голосом, – тогда мы с вами проснемся!5) А колокол–то Московский, который стоит на земле около колокольни Ивана Великого, он сам придет к вам по воздуху
О! Во, матушки вы мои, какая будет радостьі Среди лета запоют Пасху!6) и так загудит, что вы пробудитесь,
А народу–то, народу–то со всех сторон, со всех сторон!»7) и вся вселенная услышит и удивится».
Помолчав немного, продолжал батюшка:(О После этого о. Серафим вдруг заплакал и сказал:
«Но радость эта будет на самое короткое время.2) «но тогда жизнь будет краткая. Ангелы едва будут успевать брать души.
Что далее, матушки, будет… такая скорбь, чего от начала мира не было!»3) А кто в обители моей будет жить, всех не оставлю; кто даже помогать будет ей, и те муки будут избавлены!»
И светлое лицо батюшки вдруг изменилось, померкло и приняло скорбное выражение. Опустя головку, он поник долу, и слезы струями полились по щекам».( 1) (После этого о. Серафим вдруг заплакал и сказал…)»

Вполне возможно, что преп. Серафим, как и рассказывает Евдокия, сам набросавший план будущей лавры (он воспроизведен Чичаговым на с. 262), говорил им о великолепии отдельных зданий и лавры в целом. Величественный собор, будущая жемчужина лавры, земельный участок для которого приобрел сам преподобный, упоминается в обоих свидетельствах. Далее два рассказа расходятся. Евдокия приписывает преп. Серафиму туманные апокалиптические речи, не связанные с изложенными обстоятельствами. Рассказ Ирины, напротив, ясен, если принять во внимание следующие факты. Высшей точкой расцвета Дивеева стало перенесение мощей преп. Серафима в 1903 году в присутствии императорской семьи и при значительном стечении паломников со всей России. Два года спустя разразились события, ставшие предвестниками революции. Конечно, преп. Серафим не мог прямо сказать о своей канонизации, но, описывая день прославления, он упомянул о стечении паломников и предсказал посещение царя, прибегнув к образу так называемого «царьколокола», известного колокола-гиганта, находящегося в Московском Кремле 110 . Затем, невольно увлекшись своим пророческим видением, он внезапно переходит от радости к скорби и предсказывает революцию, которая последует вскоре за этими событиями. Теперь по прошествии времени все становится совершенно понятным. Но в ту эпоху революцию провидели лишь самые светлые умы и мало кто подозревал о грядущем размахе насилия, и особенно его антирелигиозной ярости. Все, и Чичагов в первую очередь, поняли слова преп. Серафима как пророчество о конце мира. Этому искушению поддалась и Евдокия.

Нас не должны смущать слова о том, что при звоне колокола «мыс вами проснемся», в то время как в другом месте преп. Серафим говорит, что «всегда я для вас жив буду». Он всегда соединяет себя с теми, к кому обращается: он говорит не «т е б е нужно сделать то-то», но «н а м нужно сделать то-то».

Свидетельство Евдокии по сути соответствует свидетельству Ирины, не считая привнесенного ею в рассказ чуждого оттенка и спутанного порядка изложения. Вторую часть ее рассказа следует читать так:

1) После этого о. Серафим вдруг заплакал и сказал:

2) «Но тогда жизнь будет краткая. Ангелы едва будут успевать брать души.

3) А кто в обители моей будет жить, всех не оставлю; кто даже помогать будет ей, и те муки будут избавлены!

4) Канавка же будет вам стеною до небес, и когда придет антихрист, не возможет он перейти ее; она за вас возопиет ко Господу и стеною до небес станет и не впустит его!

5) А колокол-то Московский, который стоит на земле, около колокольни Ивана Великого, он сам придет к вам по воздуху,

6) и так загудит, что вы пробудитесь,

7) и вся вселенная услышит и удивится».

За исключением фразы (7), которой придана чрезмерная напыщенность, фразы (3), возможно и сказанной преп. Серафимом, но у Ирины опущенной, и фразы (4), о которой пойдет речь ниже, содержание текстов идентично.

Только звон колокола, символизирующий приезд в Дивеево царя, превращается, согласно хилиастическому учению, в сигнал к воскресению. Мы видим здесь зачатки мифа о воскресении преп. Серафима, «великой дивеевской тайне» по Нилусу. Слова, приписанные преп. Серафиму во фразе (4) приводятся многими другими свидетелями, и в частности отцом Василием: «Много чудного говорил батюшка Серафим об этой канавке. Так… эта канавка до небес высока… И как Антихрист придет, везде пройдет, и канавки этой не перескочит!» (255 2/3). Видимо, отец Василий не понял, что преп. Серафим имел в виду не Антихриста с большой буквы, а Иоасафа, в котором видел его прообраз. Стараясь подготовить сестер к будущим гонениям от Иоасафа, он сложил созвучное присловье, способное врезаться в их память: «Вы до Антихриста не доживете, а времена антихриста переживете».

Основной смысл метафоры с канавкой следующий: только непосредственное водительство преп. Серафима отличало Мельничную общину от Казанской, поскольку кельи и земельные участки сестер были разбросаны по всему селу, а для работы и молитвы обе общины часто объединялись. Для настоятельницы Казанской общины, легко поддававшейся влиянию Иоасафа, Мельничная община быстро утратила бы все признаки автономии после смерти преп. Серафима, если бы не была отделена канавкой. Благодаря этому гигантскому рву сестрам удалось сохранить независимость до 1842 года; это десятилетие сплотило юных монахинь в таком единодушии, которое в конце концов восторжествовало над антихристом Иоасафом. Поскольку тайна канавки касается горестей сестер после кончины преподобного, очевидно, он не стал бы говорить им об этом в тот момент, когда хотел ободрить, поэтому мы изъяли данный отрывок из сопоставительной таблицы.

С позволения читателя мы скажем о канавке еще несколько слов: содержание этих текстов смущает агиографов и стало одной из причин, почему они избегают широкой огласки всего известного им о преп. Серафиме: верующих оставляют в неведении, ибо при разгоне лавры в 1929 году канавка, казалось, не сыграла спасительной роли. Уже в 1842 году она была попрана Иоасафом. Он перенес мельницу на новое место, снес кельи сестер и трапезную, служившую также помещением для молитвы (575 3/4;, и навел через канавку мосты (635 верх). Но, судя по всему, преп. Серафим и сам не думал превращать эти три гектара земли в вечную крепость внутри лавры: храма он там не возвел, а для собора выбрал иное место. Расположение канавки даже не указано на нарисованном им плане лавры. В описании событий 1861 года канавка, конечно, упоминается, но лишь как символ. Одна из сестер, в дни тяжелых испытаний впадавшая в юродство, призывает сестер укрепиться за канавкой и воззвать к ней: «Канавка, канавка! Возопий за нас до Неба!» Ни одна не сделала этого, ибо все отлично понимали, что это просто символический образ, свойственный речи юродивых (647 1/4). После 1861 года канавка была восстановлена по чисто благочестивым побуждениям. 111

Если преп. Серафим и придавал некоторую апокалиптичность своему поучению несмотря на то, что это уже не раз становилось источником недоразумений и чуждых христианскому духу суеверий, то сделал это скорее для нашего вразумления, чем для наставления своих современников. По истечении времени мы в самом деле можем и должны распознать главный смысл его пророчеств. Лишь после уяснения прямого смысла поучения преп. Серафима оно станет источником ободрения и вдохновения среди испытаний нашего времени, ибо апокалиптическая драма неизменно возобновляется 112 .

Итак, в этой главе мы сопоставили восемь свидетельств, а также свидетельство Елены Мантуровой. Различие стилей изложения и расхождения в мелочах подтверждают независимость свидетельств друг от друга и отсутствие какого-либо коллективного мифотворчества. Кроме того, не считая второй части свидетельства Евдокии Трофимовны, они подтверждают друг друга. Эти семь совершенно согласных свидетельств исходят от отца Василия, четырех сестер-основательниц (одна из них автор двух свидетельств) и еще одной сестры, которая не была основательницей, но могла стать настоятельницей, что говорит в ее пользу. Свидетельства достоверны, когда повествуют о чудесных событиях. Если речь заходит об учении, свидетельства верны, но недостаточно точны, ибо преп. Серафим ввиду отсутствия у этих женщин христианской культуры прибегал к образам. Что касается пророческого указания преп. Серафима, то расшифровка его столь затруднительна, что даже отец Василий, дословно его фиксируя, не притязает на его понимание.

Если изучить три сопоставительные таблицы не по диагонали, а вдоль и поперек, они поразят оригинальностью присущего преп. Серафиму стиля – простого, доступного, прямого и образного. Там, где проступает этот стиль, мы можем быть уверены, что слышим голос самого преподобного; по крайней мере это относится к чистосердечным свидетелям; Иоасаф и Нилус великолепно умеют подражать ему. Первый делал это ради обмана, второй – бессознательно; возможно, многие свои апокрифы Нилус писал в состоянии некого раздвоения личности, которое принимал за вдохновение. И напротив, такой превосходный свидетель, как Мотовилов, совершенно не доносит до нас колорита, свойственного речи преп. Серафима, поскольку единственной его заботой была скрупулезная передача ее содержания.

Простота преп. Серафима естественна. Он происходил из купеческого сословия. В то время как отдельные купеческие династии, преуспев в промышленности или крупной торговле, представляли собой крупную русскую буржуазию, соперничавшую в культурном отношении с аристократией, основная масса купцов не отличалась разговорным языком и нравами от простонародья, занимая на социальной лестнице либо равное ему, либо чуть более высокое положение. Отец преп. Серафима, довольно рано скончавшийся, и мать его были, должно быть, весьма одаренными людьми. Отец был строителем-подрядчиком храма, ставшего впоследствии собором, а мать довела незавершенное после смерти мужа строительство до конца. Преподобный унаследовал человеческие качества своих родителей, а знакомство с писаниями Отцов Церкви сделало его образованным человеком. Трижды ему предлагали должность игумена. Но не таково было его призвание, и он сохранил верность своему простому происхождению, присущему также его подопечным монахиням.

VII. Мифы и реальность

Преп. Серафим был необычайно одарен духовно, это доказывают предыдущие главы. Историк Г. П. Федотов 113 признает, что наряду с достоверными эпизодами встречаются и легендарные повести о нем (а иной раз – следует признать – умышленные фальсификации). Он полагает, что невозможно выявить их с помощью только рациональных методов. Непонятно, каким иным критерием, помимо историчности, можно воспользоваться: вне ее агиограф вынужден полагаться лишь на собственную осведомленность и вследствие этого мерить жизнь святого на свой аршин. Это уже происходит повсеместно не только в житийной литературе, но и в светских биографиях. Если некоторые взлеты великих мира сего объяснимы лишь их гением, насколько же больше их в жизни святых!

Источником мифических элементов – и народного мифотворчества, и умышленных фальсификаций – являются главным образом четыре издания жития преп. Серафима, опубликованные Иоасафом. Позднее Нилус распространял другие фальшивки и мифы, но они менее известны публике. Разумеется, следует отделить от них «Беседу», о которой уже было сказано, что она производит впечатление – только по существу – подлинной 114 .

В настоящей главе мы рассмотрим основные мифы, попытаемся доказать их несостоятельность в свете критического анализа и покажем, что послужившие их основой реальные события гораздо более православны и значительны. Причина широкой известности некоторых мифических эпизодов, более, нежели реальных, кроется в существовании негласного запрета на публикацию сведений о гонениях на Дивеево со стороны Иоасафа, с одной стороны, и от саровских монахов на самого преп. Серафима – с другой. Преп. Серафим повторял, что святость без гонений невозможна, следовательно, мы не имеем права обойти их молчанием.

Известно, что Иоасаф, изгонявшийся из Дивеева двумя епископами подряд (716 2/3 и 598 низ), был окончательно изгнан в 1861 году указом Святейшего Синода. Указ был издан на основании расследования, проведенного митрополитом Филаретом, шестая глава которого целиком посвящена проискам Иоасафа. В статье 12-й мы читаем (690): «Примечательно сказанное следователям первоначальницею Ардатовского монастыря, восьмидесятилетнею старицей Евдокиею 115 : «По учению Иоасафа и ложь во спасение, лжет на о. Серафима и Дивеевских научил лгать. Уверял, будто бы батюшка возложил на него попечение о трех общинах: Дивеевской, Ардатовской и Зеленогорской. Это ложно. Иоасафа я не допустила мешаться в наши дела, и обитель наша, за молитвы о. Серафима, утешилась. И в Дивееве, если бы не мешал Иоасаф, давно бы устроилось, и жили бы сестры спокойно, благодаря Бога и о. Серафима». «Что Иоасаф об о. Серафиме не всегда правду говорил, – продолжает митрополит Филарет, – сие можно усмотреть из разноречий в разных его изданиях жития о. Серафима». И он ссылается на приложенный документ. Чичагов и сам посвятил немало страниц разоблачению той или иной лжи Иоасафа.

Из четырех изложенных ниже эпизодов публике неизвестен эпизод с кротом, ибо Иоасаф, не поняв его смысла, представил преп. Серафима в неприглядном свете. Но именно этот эпизод вполне достоверен и показывает, как искажал облик преп. Серафима Иоасаф. Из эпизода с возмущением источника повсеместно известно лишь одно обстоятельство, как раз вымышленное Иоасафом. Эпизод с медведем известен одновременно и в мифической и в реальной версии. И наконец, верующих нередко смущают байки, приписывающие преп. Серафиму дерзкое поведение с епископами. Мы не коснемся другого важного эпизода: видения, в котором преп. Серафим посетил небесные обители. Единственная сохранившаяся запись этого поучения принадлежит Иоасафу. Возможно, святой рассказал ему, пытаясь обратить его; Чичагов, видимо, верит этому (360 верх), но опускает рассказ Иоасафа как не заслуживающий доверия. Скажем лишь, что о небесных обителях преп. Серафим говорил так, будто посетил их сам.

Эпизод с кротом

Говоря с сестрами, преп. Серафим нередко называл Иоасафа просто «чужд посетитель». Иоасаф и сам припоминает, что во время последнего свидания со старцем тот посоветовал ему: «И не буди чужд посетитель!» Он ссылался на 1Петр. 4, 15 : «Да не кто убо от вас постраждет яко убийца, или яко тать, или яко злодей, или яко чуждопосетитель!» Ослепленный тщеславием Иоасаф нашел это слово таинственным и наивно привел его (487 1/3). А еще раньше он не понял пророческого смысла эпизода с кротом, заключавшегося в том, что он, Иоасаф, и есть вор, злодей и чуждопосетитель и что он пострадает от этого. Преп. Серафим обладал детской простотой, но Иоасаф, своекорыстно выказывая ему всяческое почтение, на деле принимал его за простака.

Преп. Серафим умел применять свой провидческий дар различно: как в словах, так и в действиях. В данном эпизоде он раскрывает пророческий смысл случайного происшествия. «Однажды, – пишет Иоасаф (изд. 1849, с. 4546), – я нашел его у источника… в каком-то смущенно и детски-ропчущем расположении духа. Он держал четыре или пять картофелин и, рассматривая, как они были попорчены кротом, с непостижимо сладкою скорбию повторял: «Вот-вот, видишь, никакой им нет дороги чужие труды снедать!»

Мне было и удивительно и приятно смотреть на его детский ропот. Тогда как он обыкновенно не отгонял от себя ни одного насекомого, во время трудов своих… теперь же скорбел о пяти попорченных картофелинах. Конечно, старец питал трудами рук своих сирот дивеевских и нищих в гостинице 116 впрочем, одному Господу известно, о чем и для чего скорбел в это время старец. Между тем неприметно мы дошли до другого конца гряд…

Но едва успели мы сесть, как увидели не в дальнем от себя расстоянии самого крота, выбежавшего на гряду….Вдруг, откуда ни взялась, какая-то птица, весьма похожая видом на ястреба, спустилась мгновенно на виновника и, впустив в него свои когти, понесла на воздух. Долго слышался писк попавшегося крота, пока они совершенно не скрылись из виду.

Трудно передать, с каким детским довольством смотрел отец Серафим на все происходившее: ?-?! Вот так-то, так-то чужие труды снедать!» – повторял он.

Милосердый Господь как бы словами говорил здесь, как Он любил старца и труды его; так что когда раб Его и вмале оскорбился, то Он и ту скорбь его утешил».

Возмущение источника и декабрист

Когда Иоасаф раздувает незначительную подробность в целый эпизод, это тотчас угадывается без всякого критического анализа по чрезмерно романтическому колориту рассказа. Вот, например, его патетический рассказ о последнем свидании с преп. Серафимом (485 1/3 – 489 3/4) или его версия чуда с упавшим деревом (492 1/2 – 495 низ). Иоасаф был способен сочинять сентиментальные байки в духе времени, но простота преп. Серафима не поддавалась его перу. Чаще всего он использовал реальные эпизоды, изменяя их таким образом, чтобы самому участвовать в них в качестве ученика и помощника старца. Это относится и к эпизоду у колодца, устроенного преподобным над чудотворным источником, вода которого, обычно прозрачная, возмущалась при приближении смутьяна. Он тем более не мог привести реальных фактов, что один из двух известных эпизодов рассказывает о возмущении воды как раз при его собственном приближении, а другой, относящийся к 1861 году, – при приближении той, которая готовилась по его наущению сместить дивеевскую настоятельницу 117 .

Вот рассказ Иоасафа. Один из посетителей Сарова просит Иоасафа заступиться за него перед преп. Серафимом, отказавшимся его принять, и они вместе отправляются в пустыньку. Оставив посетителя неподалеку, Иоасаф идет дальше один и находит старца припавшим к водоему и смотрящим в воду. Старец встречает его благосклонно, но, вскипев от негодования, решительно отказывается принять посетителя. (На самом деле преп. Серафим негодовал по другой причине.) Он показывает ему, как возмутилась вода в водоеме в то время, как посетитель подходил к пустыньке. Тот был декабристом – поясняет Иоасаф, не говоря, как он это узнал, – который просил благословения преп. Серафима на осуществление своих преступных замыслов.

Декабристами называли членов тайных обществ, виновных в восстании 14 декабря 1825 года 118 против императорской власти. Иоасаф выдумал возмущение преп. Серафима их заговором в угоду своим высочайшим покровителям, членам императорского двора. Но даже хронологически визит декабриста невозможен. Он мог состояться не позднее 24 ноября 1825 года, когда стало известно о кончине царя Александра Ï с того дня заговорщики были слишком заняты подготовкой к восстанию, чтобы найти время для путешествия в Саров. Источник открылся в видении преп. Серафиму 25 ноября. В последующие дни он сам соорудил над ним колодец, обложив его срубом (184 1/4). Сестры впервые увидели его 9 декабря, но старец не стал в тот день задерживаться возле него и увел сестер молиться в свою прежнюю пустыньку, расположенную в двух с половиною километрах оттуда. До 25 ноября преподобный жил затворником в монастыре; лишь начиная с того дня он проводил дневные часы у источника, обустраивая для себя пустыньку недавно скончавшегося монаха. Расположенная на горке, она была труднодоступна для искалеченного старца, и весной 1826 года ему построили другую, поближе к источнику. Лишь с того времени место, где забил источник, стало называться пустынькой преп. Серафима.

Поза преподобного, склонившегося над срубом и глядящего в воду, позаимствована из эпизода, описанного в архивных документах (320 низ – 321 2/5). Свидетельница Анна Александровна умерла до составления архивов, но «многим в обители передала тот же факт», и Иоасаф, должно быть, слышал разговоры о нем.

Однажды она стояла с батюшкой у его источника, и отец Серафим, облокотясь на сруб, смотрел долго в него. Вдруг источник весь возмутился и сделался совершенно грязным. «Я же, – рассказывала о себе Анна Александровна, – смотрела в это время на батюшку, не обращая внимания на источник. Вдруг батюшка поднял голову и, показывая на источник, сказал: «Посмотри-ка, матушка, какой источник-то!» Я, увидавши его совершенно грязным и бушующим, очень испугалась и с ужасом спросила батюшку: «Что это значит?» В это время сходил с горы Иван Тихонович, нынешний иеромонах Иоасаф. Батюшка, всплеснув руками, показал на него и произнес: «Вот, матушка: это возмутитель всему свету и меня убогого Серафима возмутил». И потом опять, указывая на источник, прибавил: Так, матушка, и у нас»».

Второй эпизод, датируемый 15 мая 1861 года, повествует о возмущении источника за три дня до кризиса, который был вызван посещением епископа Нектария (630 1/2 – 632 верх). Основными свидетелями являются Прасковья Степановна, 1-я сестра-основательница, и особенно Прасковья Семеновна, 8-я сестра-основательница, сыгравшая в противостоянии епископу главную роль, как и предписал ей преп. Серафим. Она «пошла воевать», т. е. впала в юродство, и спустя несколько дней, как и предсказал старец, умерла. В данном эпизоде она не юродствует: это произошло по ее возвращении в Дивеево. Вообще она была образцовой монахиней и одно время даже исполняла обязанности настоятельницы на мельнице.

«Поплакав на могилке [преп. Серафима], сестры прямо направились к источнику. Здесь они и пили воду, и умывались ею, и с заведующим источником саровским монахом о. Илиею долго сидели и беседовали, вспоминая про батюшку Серафима. Наконец собрались идти домой, налили себе воду в посуду из чистого всегда, свежего и, как зеркало, покойного источника о. Серафима, как вдруг показалась проживавшая в Петербурге с сестрамихудожницами Лукерья Занятова 119 . Появление ее невольно удивило остальных сестер, так как они ее не видели в обители, да и не слыхали, чтобы ее вызывали из Петербурга. Лукерья Васильевна поздоровалась, и только подошла зачерпнуть воды, как вдруг весь источник возмутился, закипел, и все камешки поднялись со дна кверху, так что вода замутилась и стала совсем грязная и непрозрачная. Прасковья Семеновна сразу изменилась в лице…

«Кто подошел? Ради кого возмутился источник?!» – грозно спросила она. Все в страхе молчали…

«Лукерья! – вдруг громко воскликнула Прасковья Семеновна, обращаясь к Занятовой, – ведь ты всю обитель возмутишь!» Прасковья Семеновна быстро вспомнила предсказание батюшки о возмущении источника, о заповеди его всем говорить громко правду после этого, а также вспоминая и о своей смерти.

Лукерья Васильевна тотчас ушла, а Прасковья Семеновна осталась и долго-долго смотрела молча, тревожно и пристально в источник до тех самых пор, пока не успокоился он, не затих, не очистился совершенно и по-прежнему не сделался свеж. Тогда она зачерпнула воды.

«Ну, – проговорила Прасковья Семеновна, – теперь ничего, пойдем! Прощай, Илия! Прощай, уж более мы с тобою в этой жизни не свидимся!»

Монах, изумленный совершившимся на его глазах, ответил успокоительно:

«Полно тебе, старица, уж больно растревожилась! Ишь чего еще выдумала, – не свидимся, или умирать собираешься! Полно-ка, полно, еще на источник за водой прибежишь!»

«Ну нет, – сказала Прасковья Семеновна, – теперь уж прощай, воистину прощай! Батюшка Серафим мне сказал: вот, матушка, упомни, как увидишь ты, что мой источник-то возмутится грязью, от кого он возмутится, тот человек всю обитель возмутит у вас! Тогда, матушка, не убойся и говори правду и всем говори правду! Это тебе заповедь моя! Тут и конец твой! Так видишь ли, Илия, источник-то возмутился, и Лукерья всю обитель возмутит у нас! Пришло время, пойду воевать, как мне батюшка приказал! Прощай же, Илья, прощай! Более мы с тобой не увидимся! А ты будь свидетелем – кто подошел!»

Вернулись они в Саров, опять поплакали на могилке о. Серафима и поехали домой».

Эпизод с медведем

Помимо эпизода, более полно представленного в архивах, в четвертом издании своего жития преп. Серафима (с. 167–168), Иоасаф приводит следующий эпизод с медведем. Когда некая сестра Александра 120 находилась с подругой в пустыньке у старца, явился, шагая на задних лапах, огромный медведь. Серафим попросил его не пугать его сироток и велел принести им подарок. Медведь неуклюже поклонился и ушел в чащу. Вернулся он спустя два часа, принеся соты с медом, завернутые в листья и кору.

Если бы этот эпизод происходил из надежного источника, он поставил бы нас в весьма затруднительное положение. Свидетель или тот, кто излагает его рассказ, – весьма недалекий человек, ибо ничего не сообщает о том, какими мотивами руководствовался старец, обнаруживая таким образом свою силу. И наконец, весьма непросто представить себе побудительную духовную причину такого неестественного и в то же время разумного поведения медведя. Это чудесное ради чудесного, как в сказках. Возможно, Иоасаф и в самом деле воспроизвел народную сказку, в которую трансформировался эпизод с медведем.

Чудесный рассказ из архивов совсем иного рода (249 низ – 252 верх). Жизнь в Дивеевской общине была весьма сурова. Зная благодаря своей прозорливости о том, что та или иная сестра впала в уныние, преп. Серафим приглашал ее к себе и находил для каждой нужные слова, укреплявшие веру и мужество. Так случилось и с Матроной Плещеевой, которая, как бывало со многими, уже решила покинуть Дивеево, никому ничего не сказав. Все говорит о том, что она была тогда совсем юной. Преп. Серафим ободряет эту девочку, показывая ей, что даже дикие звери покоряются людям; ее страх сменяется нежностью, слезы отчаяния – беззаботным смехом. Примерно сорок лет спустя монахиня расстроганно рассказала об этом.

«Поступивши в Дивеевскую общину, я проходила, по благословению отца Серафима, послушание в том, что приготовляла сестрам пищу.

Однажды, по слабости здоровья и вражескому искушению, я пришла в такое смущение и уныние, что решилась совершенно уйти из обители тихим образом, без благословения: до такой степени трудным и невыносимым показалось мне это послушание. (Действительно, кухарки редко бывали с другими сестрами в церкви и на работе.) 121 Без сомнения, о. Серафим провидел (благодаря своей прозорливости) мое искушение, потому что вдруг прислал мне сказать, чтобы я пришла к нему.

Исполняя его приказание, я отправилась к нему на третий день Петрова дня, по окончании трапезы, и всю дорогу проплакала (от Дивеева до Сарова двенадцать километров). Пришедши к Саровской его келии, я сотворила, по обычаю, молитву, 122 а старец, сказав «Аминь!», встретил меня как отец чадолюбивый и, взяв за обе руки, ввел в келию. Потом сказал: «Вот, радость моя, я тебя ожидал целый день». Я отвечала ему со слезами: «Батюшка, тебе известно, какое мое послушание, раньше нельзя было, только что я покормила сестер, как в ту же минуту и отправилась к тебе, и всю дорогу проплакала». Тогда о. Серафим утер мои слезы своим платком, говоря: «Матушка, слезы твои недаром капают на пол»; и потом, подведя к образу Царицы Небесной Умиления, сказал: «Приложись, матушка, Царица Небесная утешит тебя». Я приложилась к образу и почувствовала такую радость на душе, что совершенно оживотворилась. После того о. Серафим сказал: «Ну, матушка, теперь ты поди на гостиную, и завтра приди в дальнюю пустыньку» (она находилась в пяти километрах, в густом лесу; таким образом, Серафим давал ей день отпуска). Но я возразила ему: «Батюшка, я боюсь идти одна в дальнюю-?? пустыньку». Отец же Серафим на это сказал: ‘Ты, матушка, иди до пустыньки и сама все на голос читай: Господи, помилуй, – и сам пропел при этом несколько раз: Господи, помилуй! – А к утрени-то не ходи, но как встанешь, то положи пятьдесят поклонов и поди!» Я так и сделала, как благословил о. Серафим, вставши, положила пятьдесят поклонов, и пошла, и во всю дорогу на голос говорила: Тосподи, помилуй!». От этого я не только не ощущала никакого страха, еще чувствовала в сердце величайшую радость, по молитвам о. Серафима.

Подходя к дальней пустыньке, вдруг увидела, что о. Серафим сидит близ своей кельи на колоде и подле него стоит ужасной величины медведь. Я так и обмерла от страха и закричала во весь голос: «Батюшка! Смерть моя!» – и упала. Отец Серафим, услышав мой голос, ударил медведя и махнул ему рукою. Тогда медведь, как разумный, тотчас пошел в ту сторону, куда махнул ему о. Серафим, в густоту леса. Я же, видя все это, трепетала от ужаса и даже, когда подошел ко мне отец Серафим со словами: «Не ужасайся и не пугайся», я продолжала по-прежнему кричать: «Ой, смерть моя!» На это старец отвечал мне: «Нет, матушка, это не смерть; смерть от тебя далеко; а это радость». И затем он повел меня к той же самой колоде, на которой сидел прежде и на которую, помолившись, посадил меня и сам сел. Не успели мы сесть, как вдруг тот самый медведь вышел из густоты леса и, подойдя в отцу Серафиму, лег у ног его. Я же, находясь вблизи такого страшного зверя, сначала была в величайшем ужасе и трепете, но потом, видя, что отец Серафим обращается с ним без всякого страха, как с кроткой овечкой, и даже кормит его из своих рук хлебом, который принес с собою в сумке, я начала мало-помалу оживотворяться верою. Особенно чудным показалось мне тогда лицо великого отца моего: оно было светло, как у ангела, и радостно.

Наконец, когда я совершенно успокоилась, а старец скормил почти весь хлеб, он подал мне остальной кусок и велел самой покормить медведя. Но я отвечала: «Боюсь, батюшка, он и руку мне отъест». Отец же Серафим, посмотрев на меня, улыбнулся и сказал: «Нет, матушка, веруй, что он не отъест твоей руки». Тогда я взяла поданный мне хлеб и скормила его весь с таким утешением, что желала бы еще кормить его, ибо зверь был кроток и ко мне, грешной, за молитвы о. Серафима 123 .

Видя меня спокойною, о. Серафим сказал мне: «Помнишь ли, матушка, у преподобного Герасима на Иордане лев служил, а убогому Серафиму медведь служит. Вот и звери нас слушают, а ты, матушка, унываешь, а о чем нам унывать? Вот если бы я взял с собою ножницы, то и остриг бы его [в монахи]».

Тогда я в простоте сказала: «Батюшка, что, если этого медведя увидят сестры, они умрут от страха». Но он отвечал: «Нет, матушка, сестры его не увидят». – «А если ктонибудь заколет его? – спросила я. – Мне жаль его». Старец отвечал: «Нет, и не заколют; кроме тебя, никто его не увидит». Я еще думала, как рассказать мне сестрам об этом страшном чуде. А отец Серафим на мои мысли отвечал: «Нет, матушка, прежде одиннадцати лет после моей смерти никому не поведай этого, а тогда воля Божия откроет, кому сказать»».

Чичагов кратко пересказывает окончание свидетельства Матроны: впоследствии случилось так, что Матрона, зайдя в келью, где один из верных Серафиму, Ефим Васильев, писал его портрет, внезапно подсказала ему нарисовать отца Серафима с медведем, и таким образом ей пришлось рассказать ему этот эпизод. Это произошло как раз в 1844 году, и с того времени эпизод стал известен. Художник в то время был другом Иоасафа.

«Хотя и многие посторонние видали также отца Серафима с медведем, добавляет Чичагов, но за неизвестностью этих лиц невозможно передать их свидетельств, кроме одного, переданного саровским иноком Петром» (Чичагов это свидетельство не приводит). Из этого примера видна его интеллектуальная честность, что среди агиографов встречается не так уж часто.

Преподобный Серафим и епископы

По России ходит множество апокрифов, приписывающих преп. Серафиму полное презрение к епископской власти. Один мой корреспондент писал мне: «Если можно, пришлите какие-нибудь свидетельства о характере отношений преподобного с епископами. Это очень важно, поскольку до наших дней ссылаются (на эти апокрифы). Один православный епископ признался мне, что сомневается в святости преподобного, потому что, как говорят, он выражал мнения, враждебные епископату. Я поспешил разуверить его. Немало вымыслов такого рода опубликовано еще до революции. Распространял их главным образом Нилус» 124 .

Нилус, умерший в СССР в 1930 году, несомненно является автором и множества неизданных – за исключением рукописи, переправленной им за границу и опубликованной под заглавием «На берегу Божьей реки», том II, – документов, предсказывающих конец света. В этой книге как раз содержится «великая дивеевская тайна», упомянутая мной в первом этюде (см. с. 45): в конце времен епископы утратят веру в самые основные догматы, преп. Серафим воскреснет для проповеди покаяния и снова умрет. Ниже мы проясним происхождение этого мифа. Кроме него, мы попытаемся опровергнуть еще два очень похожих по содержанию мифа, явно относящихся к разряду сплетен. Чичагов, видимо, знал о них, поскольку привел, как бы для их опровержения, два соответствующих эпизода; второй особенно примечателен, ибо Чичагов располагал документами из первых рук.

Епископы в самом деле были обеспокоены не совсем обычным для монаха образом жизни преп. Серафима. В Саровских архивах сохранился черновик ответа игумена Нифонта (1806–1842) на секретный запрос Тамбовской канцелярии. Чичагов приводит цитату (82 4/5), где игумен Нифонт отзывается о преп. Серафиме хорошо. Как мы увидим, посещение епископа, о котором повествуется во втором эпизоде, также было своего рода расследованием с его стороны (444 1/2 – 445 верх).

Но ведь многие епископы чтили преп. Серафима. В числе его реликвий Чичагов упоминает «крест медный, который о. Серафим всегда носил на себе поверх одежды» 125 (498 2/3). В XIX веке священники удостаивались наперсных крестов за исключительные заслуги; прежде он был знаком отличия игумена. Не следует путать этот крест, к которому преподобный давал прикладываться кающимся, с железным крестом, который он носил под одеждой и которым благословила его мать при уходе в Саров. На иконографических изображениях часто путают эти два креста. Преп. Серафим упрекал саровскую братию в удалении от первоначальной простоты, а крест этот явно носил как знак уважения к епископу.

Безусловно, епископам приходилось проводить расследования по поводу преп. Серафима. Они вынуждены были проверять обвинения в его адрес со стороны монахов; поэтому, прежде чем говорить об отношениях преподобного с епископами, мы попытаемся пролить свет на характер отношений братии с преподобным в последние двенадцать лет его жизни. Это единственный период, надежными документами о котором мы располагаем. Дивеевские сестры рассказывали о некоторых притеснениях, которые пришлось терпеть из-за них старцу, но избегали говорить о внутренних распрях среди саровской братии. Одна из них утверждает, что игумен Нифонт был крайне враждебен к преп. Серафиму, и это подтверждает митрополит Филарет Московский. Описывая в 1840 году своему советнику и исповеднику Антонию Медведеву цензурные трудности монаха Сергия при издании жития преп. Серафима, он замечает: «Видно, согрешил саровский игумен (Нифонт. – Л. Р .), написал Ионе свои несветлые помыслы» 126 . Иона, тезка Тамбовского епископа, о котором пойдет речь ниже, был первоприсутствующим в Св. Синоде. Чичагов, говоря об игумене Нифонте, всякий раз добавлял, что тот почитал преп. Серафима; он делал это, конечно, из дипломатических соображений. Как правило, за исключением материалов Дивеевских архивов, он предавал огласке живой материал со всеми его противоречиями, не стремясь создать критическое исследование, которое могло бы наделать много шума, помешав канонизации преп. Серафима и не дав ему даже пройти через цензуру. Две причины этой враждебности указываются А. Н. Муравьевым. Это бывший чиновник Св. Синода, возможный кандидат в оберпрокуроры, подавший в отставку в знак протеста против одного цензурного дела (тогда же в Св. Синоде отказались заседать митрополит Московский Филарет и архиепископ Киевский Филарет). В 1848 году он посетил Саров и спросил у преемника Нифонта Исайи II , «справедлива ли молва… будто отец игумен Нифонт не любил отца Серафима и не позволял ему ни жить в пустыне, ни принимать посетителей? Как объяснить такое странное чувство к мужу праведному, каков был Серафим, в душе благочестивого Нифонта?» Игумен Исайя, на котором лежал немалый груз ответственности, дал ему такой уклончивый ответ: «Кто усумнится в праведности обоих? Мне, бывшему свидетелем благой жизни и всего, что сделал для святой обители покойный отец настоятель, можно ли не восхвалять его добродетели? А слава о добродетели отца Серафима ходит по всей России; но бывают иногда, по тайному попущению Божию, некоторые недоумения и между людьми самыми святыми, как о том читаем в их житиях. И тут, однако, не без причины было неудовольствие отца игумена. Строгий соблюдатель древнего чина Саровского, положенного первоначальником нашим, он не мог равнодушно видеть, как иногда нарушался этот устав стечением людей обоего пола, хотя и благочестивых, в келию затворника, когда устав строго запрещал такие посещения. С другой стороны, старец Серафим, испытанный долгим затвором и пустынножительством, конечно не без особого откровения, ему лишь ведомого, открыл двери своей келии приходящим для духовного назидания и, хотя он казался нарушителем заповеди монастырской, был, однако, с крайним для себя истощением, исполнителем заповеди Христовой о любви; а я знаю, что предместник мой был исполнен к нему искреннего глубокого уважения» 127 .

Таким образом, первой причиной разногласий между преп. Серафимом и братией было его старчество 128 . Заметим, что если бы посещение лиц «обоего пола» и вправду нарушало монастырский устав, то элементарные основы аскезы вынуждали бы преп. Серафима не доверять откровениям, побуждавшим его к непослушанию. К тому же ссылка игумена Исайи на древние монастырские правила была лицемерной, поскольку другой причиной разногласий между преп. Серафимом и братией было, как мы увидим, именно удаление от древнего монастырского устава. И когда преп. Серафим с 25 мая 1825 года стал проводить дневные часы в пустыньке, по воскресеньям принимая Святое Причастие в келье, он, конечно, поступал так для того, чтобы сохранить мир и сделать менее заметным приток посетителей. Но вскоре он получил запрет из Тамбовской канцелярии на принятие Святого Причастия в келье, и произошло то, чего он стремился избежать: к великому неудовольствию братии его возвращение из церкви превращалось в многолюдное шествие, сдерживаемое толпой посетителей, желавших увидеть его поближе, а сам он шел, не поднимая глаз и будто никого не замечая (194 2/5 – 195 низ). Очевидно, указ этот вышел благодаря ходатайству монахов.

Вторая причина разногласий между преп. Серафимом и братией упоминается Муравьевым в письме оберпрокурору Св. Синода от октября 1866 года, о содержании которого он рассказал П. С. Казанскому. Это письмо – протест против ряда реформ, ведущих к секуляризации различных церковных учреждений. Он напоминал оберпрокурору, что «Серафим слагал свой клобук, что может повториться». Казанский, профессор Московской духовной академии, специалист по монашеству и член Московского цензурного комитета, пересказывает их беседу в письме своему брату епископу, которого он держит в курсе новостей. Письма эти весьма интересны как содержащимися в них сведениями, так и смелостью взглядов автора, но большей частью они слишком кратки. Они опубликованы А. Беляевым в «Воспоминаниях о… П. С. Казанском» в «Православном обозрении» (1880–1881) и перепечатаны журналом «Странник» (1881, дек., с. 684–694). Оберпрокурором был в то время Д. Тол стой, совмещавший эти обязанности с обязанностями министра просвещения; как свидетельствовали проводимые им реформы, к христианству он был равнодушен. Среди учреждений, подпадавших под секулярную реформу, Муравьев в письме называет семинарии, а Казанскому сообщает, что митрополит Киевский Арсений к последнему этапу разработки реформы семинарий привлекаться не будет, ибо реформу намечено проводить без него. Таким образом, бывший епископ Тамбовский Арсений, встреча которого с преп. Серафимом будет описана ниже, как и сам преп. Серафим, противостоял секуляризации.

Клобук является отличительным знаком принесшего обеты монаха. Говоря о «слагании клобука», Казанский употребляет несовершенную форму глагола. Очевидно, речь идет о том, что преп. Серафим, не отказываясь совершенно от монашеского облачения, носил его лишь в редких случаях, показывая тем самым, что не одобряет внедренных в Сарове нововведений. Сама лаконичность этого намека свидетельствует об общеизвестности факта и объясняет, почему преп. Серафим был канонизирован так поздно.

Разумеется, источники ничего не сообщают нам об относительном духовном упадке Сарова. В 1839 году будущий оптинский старец Амвросий, уроженец Тамбова, отправился за советом к местному отшельнику, который сделал ему следующее признание: «Иди в Оптину пустынь – и будешь опытен. Можно бы пойти и в Саров, н о там уже нет теперь таких опытных старцев, как прежде» 129 .

Достаточно взглянуть на иллюстрации «Патерика», чтобы убедиться в переменах, происшедших в Сарове при игумене Нифонте. Его избражению предшествуют портреты скромных иноков, покрытых чаще всего низким, по старому обычаю, клобуком. Ни у кого из настоятелей нет наперсного креста, поскольку Нифонт первым получил звание игумена, а их настоятельские посохи высотой до локтей. Игумен Нифонт, напротив, покрыт монументальным клобуком, на нем не один, а три наперсных креста, и жезл его достигает лица: почти епископ! Его преемники носят по два наперсных креста. Преп. Серафим изображен не только без клобука, но и с непокрытой головой, что было неприемлемо с точки зрения церковных традиций, и без наперсного креста, но в монашеской мантии. Но нем епитрахиль и поручи, ибо он, по своему обыкновению, всегда был готов принять исповеди посетителей. Однако, говоря языком фотографов, это скорее «позирование», чем «моментальный снимок», так как руки преподобного покоятся на четках.

Согласно «Патерику», игумен Нифонт начал промышленную разработку в саровском лесу, бывшем до тех пор прибежищем отшельников. На фотографии дальней пустыньки преп. Серафима, воспроизведенной Чичаговым на с. 62, видно, что деревья в лесу молодые; сразу после кончины преп. Серафима его пустынька стала пунктом лесозаготовок. Изображенный на ней аккуратный домик не имеет ничего общего с Серафимовой пустынькой, он построен в позднейшее время для нужд паломников. Подлинная пустынька была выкуплена Мотовиловым и стала алтарем кладбищенской церкви в Дивееве. Несомненно, на эти деньги игумен Нифонт и возвел каменные постройки для рабочих, которых нанял для работы в лесу. В 1829 году Анна Еропкина, чьи свидетельства преставляют немалый интерес, обратила внимание на толстую свечу перед иконами в келье преп. Серафима. Он ответил ей, что по дороге в монастырь она наверняка заметила разрушения от урагана, повалившего множество деревьев. «Эту свечу принес мне любящий Бога человек во время грозы. Я, недостойный, зажег ее, помолился Господу Богу, буря и затихла. Потом, вздохнув, прибавил: а то бы камень на камне не остался, таков гнев Божий был на обитель!» Она уточняет, что убытки, по слухам, составили 11 ООО рублей (389 1/2).

Преп. Серафим оказал Сарову немало и иных услуг, в частности защитил и братию и Дивеевскую общину от эпидемии холеры, кроме тех, «кто из обители без благословения выходил в мир». Открыто предупреждать о голодных годах он не мог лишь потому, что большинство смеялось над его предсказаниями.

Преп. Серафим указывал на свое отдаление от братии только с помощью одежды. Монашескую мантию он носил, но вместо черной рясы надевал крестьянское белое платье и обувь. В первом и втором издании своего жития преп. Серафима Иоасаф пытался описать его как своего рода юродивого, действия которого не предполагали отвественности за них. В третьем, более позднем издании он отказался от этой фальсификации. За неделю до кончины преп. Серафима игумен Нифонт отслужил литургию, на которой старец причастился, простился с ним и с братьями и выступил заступником за самых смиренных братьев (472).

При таких обстоятельствах епископам приходилось дважды посещать преп. Серафима. Это и породило народные кривотолки о дерзком поведении старца. Первая же небылица была подхвачена Иоасафом, который был рад наделить своего мнимого учителя таким же высокомерием, какое сам он выставлял с таким бесстыдством. Он ссылается на свидетельство некого архимандрита Феодосия из Лютикова монастыря. В приведенном эпизоде речь идет об Ионе, бывшем епископом Тамбовским с 29 марта 1812 года, переведенном 26 (или 29) апреля 1821 года в Астрахань, а с 1 октября 1821 года ставшим экзархом Грузии.

По словам Иоасафа, Иона, в начале 1821 года посетив Саров, велел преп. Серафиму явиться к нему из пустыньки в монастырь. Старец отказался, сославшись на то, что он необразованный монах, а епископу пристало общаться с игуменом. Епископ Иона посла л второго гонца, велев передать, что в случае его неявки он прикажет полиции препроводить его в Тамбов в кандалах. Старец вновь отказался, заметив, что епископ Иона в Тамбов не вернется. Епископ Иона покинул Саров, полный решимости по возвращении в Тамбов исполнить свою угрозу, но в ходе поездки узнал о переводе в Астрахань и убедился в прозорливости преп. Серафима.

Н. Левицкий, поместивший этот рассказ в примечании и только ради того, чтобы признать его неправдоподобным, отмечает, что Иона вначале был переведен не в Грузию, а в Астрахань. Но все еще проще, поскольку в 1821 году у преп. Серафима не было пустыньки и он жил в монастыре. Как мы уже говорили, лишь с 25 ноября 1825 года он стал проводить дневные часы в том месте, которое постепенно приобрело известность как «ближняя пустынька», по требованию игумена Нифонта возвращаясь ночевать в монастырь.

Чичагов упоминает об этом посещении епископа Ионы и датирует его 15 августа 1820 года (109 3/5 – 110 1/2). Тогда преп. Серафим жил в затворе в монастыре – в абсолютном затворе по хронологии Чичагова. Он не отворил двери епикопу, и игумен Нифонт предложил взломать ее, но епископ Иона помешал ему, опасаясь, как он сказал, «погрешить». Спустя неделю преп. Серафим, получив откровение, вышел из абсолютного затвора и начал принимать посетителей. Дивеевские архивы располагают точными сведениями лишь о периоде после 1821 года, и потому весь предшествующий период Чичагов исследовал опираясь на противоречивые источники и тщетно пытаясь примирить их. Один из архивных отрывков (184 верх), видимо, говорит о том, что преп. Серафим вышел из абсолютного (т. е. исключавшего посещения) затвора в 1813 году. Если это так, то он, конечно, отворил дверь епископу.

Посещал преп. Серафима и другой епископ – Арсений, правивший Тамбовской епархией с 24 апреля (или 12 марта) 1832 по 5 апреля 1841 года, позже митрополит Киевский. Мифическая версия этого посещения опубликована Н. Потаповым, который пересказывает то, что поведала ему вдова Мотовилова в возрасте восьмидесяти трех – восьмидесяти восьми лет. Она родилась в 1822 году и воспитывалась в Дивеевской общине; когда преп. Серафим скончался, ей было десять лет от роду. Наряду с другими «воспоминаниями» она будто бы сообщила о том, что старец предсказал свою канонизацию и свое воскресение, из чего Нилус впоследствии и состряпал «великую дивеевскую тайну».

Потапов пишет, что незадолго до кончины преп. Серафима его посетил Его высокопреосвященство владыка Арсений Тамбовский и произошло это по следующей причине: «На отца Серафима много клеветали и нападали за то, что он занимался устройством Дивеева. Преосвященный Арсений, желая проверить это, приехал в Саров и спрашивал игумена Нифонта. Игумен Нифонт предложил Преосвященному послать посланного к отцу Серафиму в его ближнюю пустыньку с тем, чтобы отец Серафим сам пришел к Преосвященному. Отец Серафим был уже очень слаб… Гонец застал его лежащим в гробу. Отец Серафим сказал: «Скажите Преосвященному: не могу идти, лежу в гробе, язвами уязвлен». Отец Нифонт послал за ним второй раз. «Скажите Преосвященному, что не Лазарь ко Христу пришел, а Христос к Лазарю»… Арсений воскликнул: Ах, Нифонт, Нифонт! Согрешил я с тобой против великого старца!» и сам отправился к отцу Серафиму в пустынь».

Заметим, что преп. Серафим и в самом деле имел многолетнюю привычку читать, лежа в гробу, но тот гроб стоял в сенях его монастырской кельи, а не в пустыньке.

О посещении епископа Арсения Чичагов рассказывает очень подробно (446 1/4 – 449 1/4). Источник им не указан, но факты подтверждены приведенным вслед за рассказом письмом епископа Арсения (449 1/4 – 450). Это посещение, как и визит епископа Ионы, состоялось в августе 1832 года по случаю престольного праздника в монастырском храме. Преп. Серафим пришел из пустыньки для участия в приеме епископа, а затем вернулся обратно. В сопровождении казначея Исайи и еще одного тамбовского священника, предполагаемого автора этого рассказа, епископ Арсений посетил все постройки монастыря, и в том числе Серафимову пустыньку. Старец укреплял камнями берег ручья вблизи пустыньки и тотчас подошел под благословениˆ. Епископ Арсений, видимо заранее осведомленный, пожелал осмотреть даже укромный уголок в пустыньке, где преподобный иногда укрывался для молитвы. В конце визита преп. Серафим спросил, может ли он давать посетителям, как он обыкновенно делал, кусочек хлеба и ложку красного вина. Епископ Арсений разрешил давать вино или хлеб раздельно, ибо он слышал, что некоторые в простоте своей полагают, будто он дает им Святое Причастие. Он добавил, что вина лучше не давать вовсе, ограничившись хлебом, и старец обещал ему поступать именно таким образом 130 .

В 1855 году епископ Арсений, став уже митрополитом Киевским, упоминает этот эпизод в письме к игумену Исайе. Первая часть письма умышленно запутана: с одной стороны, он извиняет игумена Нифонта за разлад с преп. Серафимом, с другой – недостаточно зная об интригах Иоасафа в Дивеевской общине, не входившей в его бывшую епархию, предполагает, что старец по простосердечию своему стал жертвой обмирщенных лиц, т. е. Иоасафа и попавших под его влияние сестер. (На деле почти все эти сестры были приняты в общину не самим преп. Серафимом.) Эти рассуждения осмотрительно утоплены в длиннейших рассуждениях, ведь и митрополит мог пострадать от гнева Иоасафа. Его собственные труды, на которые он намекает в конце письма, – борьба против сектантского прозелитизма и деятельность, направленная на отмену некоторых правительственных декретов 1802 года рационалистической окраски, которые благоприятствовали сектантам в ущерб православной вере. Вот его письмо:

«По совести мирные отношения о. игумена Нифонта к о. Серафиму ни малейшей не бросают тени на жизнь и характер того и другого, а напротив, в первом показывают, как высоко он понимал и верно исполнял должность настоятеля пустынной обители и как дорого ценил и строго соблюдал чистоту монашеской жизни, а в последнем обличают евангельскую простоту и незлобие, по которым он никак не догадывался, что мнимые или истинные ученики или ученицы его иногда злоупотребляют его именем для достижения своих суетных и еще не очищенных от примеси тщеславия или своенравия видов. Надлежало бы также и в жизнеописании о. Серафима упомянуть о первом его свидании со мною: оно полно высокого значения и бесспорно открывает в нем дар прозорливости. Его слова и действия во время посещения моего вместе с вами (о. Исайя сопутствовал ему тогда в должности казначея) пустынной его хижины, его потом подарки мне: деревянное масло, красное вино, несколько свеч, кусок полотна и шерстяные чулки, и, наконец, многократное коленопреклоненное прощание его со мною, которого я многими убеждениями не мог прекратить в нем и от которого я должен был поспешно с вами уехать, дабы не трудить более старца, продолжавшего стоять на коленях и кланяться, были, как после оказалось, выразительными символами, изображавшими его и мою судьбу: он вскоре затем помер 131 , а я, при помощи Божией, продолжаю еще полагать камни на камни для ограждения церковного берега от напора вод мирских».

Письмо, видимо, написано в связи с намерениями Саровского монастыря опубликовать житие преп. Серафима. Его первое издание вышло в 1863 году, но визит епископа Арсения в нем не упоминается. Епископ Арсений назвал этот визит «первым»; преп. Серафим умер четыре месяца спустя, и о втором визите нам ничего не известно. Письмо наконец признает по меньшей мере некоторую напряженность между преп. Серафимом и настоятелем из-за того, что старец принимал посетителей. Но в этом случае Иоасаф был не на его стороне: желая самолично стать властителем Дивеевской общины (319 низ; 320 2/5), он был на стороне тех, кто критиковал старца за заботы о ней (491 2/3) – пусть и под предлогом, что тот являлся отшельником.

В заключение этюда о мифической стороне жизнеописаний преп. Серафима следует отметить, что именно архивные документы и раздобытые Чичаговым документы касательно епископа Арсения помогли опровергнуть мифы и восстановить подлинный образ преп. Серафима. Все изложенное выше относится к последним двенадцати годам его жизни – периоду, которым датируются первые архивные записи. Этому периоду не намного предшествовало лишь посещение епископа Ионы, и потому наше опровержение мифа о нем неполновесно. Первые сорок девять лет монашества преп. Серафима не породили мифов. Нам о них не известно почти ничего достоверного, кроме трех-четырех эпизодов, о которых он сам рассказал сестрам. Остальные сведения сомнительны и зачастую противоречивы.

Приложение 1. К читателю

В 1973 году библиотека «Восточной Духовности» пополнилась работой Ирины Горяйновой, ознакомившей французского читателя со святым Серафимом Саровским. Позднее том вошел в серию «Теофания» издательства «Desclee de Brouwer».

И вот четырнадцать лет спустя нашему вниманию предлагается новый труд о св. Серафиме. Он создан отцом Всеволодом Рошко, чья фигура достаточно своеобразна и не лишена некоторого сходства с саровским монахом 132 . Плененный личностью и святостью Серафима, отец Всеволод задался целью критически оценить дошедшие до нас свидетельства, полагая, что обладает достаточными для этого материалами; он также попытался на основе этих свидетельств воссоздать духовную атмосферу, в которой воссиял духовный наставник Дивеевской обители и старец, еще при жизни известный всей России.

Когда 13 декабря 1984 года смерть застигла отца Всеволода за рулем автомобиля, он оставил серию критических этюдов, а не готовую к изданию рукопись. Внезапная кончина поставила точку в почти завершенной работе, которая, чтобы стать «собственно агиографической», нуждалась, по признанию самого автора, в «смене регистра». При соединении этюдов в книгу нам пришлось вместе с протопресвитером Георгием Рошко, братом о. Всеволода, передавшим нам рукопись, решать некоторые проблемы, возникшие вследствие незавершенности работы. Технические примечания, следующие за текстом обращения «К читателю», служат для разъяснения изменений, внесенных в этюды, опубликованные ранее в журналах «Пламя» и «Христианский Ближний Восток».

Хотелось бы особо обратить внимание читателя на «Алфавитный список сестер», не издававшийся отцом Всеволодом при жизни. Это не просто скучный перечень; он заключает в себе ярчайшие свидетельства, вводящие нас в святая святых сокровенных отношений преподобного Серафима с его духовными дочерьми. В них преп. Серафим предстает таким, каким был на самом деле. В своих высказываниях, лишенных «житийного» глянца («Старушка-то у нас плоха!», – говорит он о дивеевской настоятельнице (Ксения Михайловна, с. 152)), он полон человеческой нежности («Теперь я избираю вас в сестры себе, а которые будут после меня поступать в обитель, те – дочки мои» (Евдокия Ефремовна, с. 140)). Или, к примеру, когда во время одной из его левитаций сестры замечают, что носки его упали и что кожа ног совершенно белая (Анна Алексеевна, с. 134). Или, наконец, когда, всецело преобразившись и повторяя почти дословно слова Христа ученикам после Тайной Вечери одной из своих духовных дочерей, он дает понять ей, что скоро умрет, и в то же время утешает ее (Прасковья Ивановна, с. 163).

Интересно познакомить читателя еще с одной статьей, помещенной отцом Всеволодом в журнале «Пламя», – относительно «Откровенных рассказов странника о благодатном действии Иисусовой молитвы» 133 . Сюжет и метод статьи близки к критическим этюдам о преп. Серафиме. Прилагаемый текст представляет собой фрагмент малоизвестного варианта первого «Рассказа», однако он, как нам кажется, позволяет услышать подлинную речь самого странника.

Готовя эту публикацию, мы познакомились и с другими документами: «Акафистом» патриарха Сергия (Страгородского), молитвенно погружающим нас в тот мир, в котором жил св. Серафим; фотографиями и гравюрами из книги отца Леонида Чичагова, которой пользовался отец Рошко 134 . Эти последние в особенности воскрешают для нас тех людей, среди которых таким чудесным и мягким светом просияла святость преп. Серафима.

Следует отметить несколько практических моментов, полезных при чтении различных глав.

1. Перед нами стояла проблема единства работы. Имена собственные различных лиц и географические названия в некоторых этюдах приводятся в различном написании, что может не только удивить, но и запутать читателя, особенно когда речь идет о монахинях, имена которых нередко похожи одно на другое. Поэтому повсюду (за исключением «Алфавитного списка сестер») мы привели эти имена в соответствие с манерой написания Ирины Горяйновой; подобным образом мы условились называть Иоасафом небезызвестного Ивана Тихонова Толстошеева, который к концу жизни тоже примет имя Серафим.

2. Кое-где была осуществлена стилистическая правка, а для более эффективного использования неисчерпаемого источника сведений, который представляют собой этюды о. Всеволода, был составлен Указатель собственных имен.

3. Цитируя работу Л. Чичагова, о. Всеволод придерживался следующего порядка: цифра указывает номер цитируемой страницы, за ней следует обозначение части страницы (70 низ по 76 1/2 – с нижней части с. 73 до середины с. 76). Слово «тетр.» обозначает тетради архивов.

Нам остается поблагодарить тех, чьи бескорыстие и доброжелательность помогли появлению этого сборника, а именно: журнал «Пламя», журнал «Христианский Ближний Восток» и Братство святого Германа Аляскинского, осуществившее в 1978 году репринтное издание труда Л. Чичагова, откуда взяты иллюстрации. И больше всего мы хотели бы выразить нашу горячую признательность протопресвитеру Георгию Рошко, любезно предоставившему рукопись и выразившему самое широкое доверие в деле подготовки к изданию текста о. Всеволода.

И наконец, мы приносим благодарность сестре Клэр Кюссе, монахине Нотр-Дам де Гард, взявшей на себя и благополучно завершившей кропотливый труд по идентификации имен, стилистической правке, составлению указателя и таблиц. Все это было задумано ради удобства читателя, и мы надеемся, что тем самым облегчили ему знакомство с исследованиями о. Всеволода, а главное с самим св. Серафимом.

Бр. М. – Этъенн Бодри, монах Бельфонтен

Прежде всего мы приводим точный перечень использованных этюдов:

Христианский Ближний Восток (Sainte Anne, В. P. 1979, Jerusalem), XXIII, янв. – март 1983, с.3–18, Святой Серафим перед лицом исторической критики: Этюд-обобщение (при ссылках: ХБВ).

Пламя – журнал Центра русских исследований в Медоне (15, rue de Porto-Riche, 92190 Meudon).

1. Жизнь святого Серафима перед лицом исторической критики. 1983, Я? 62, Пасха, с. 65–75; при ссылках – Пламя № 1.

2. Критическая оценка свидетелей святого Серафима. 1983, окт., N? 63, с.25–36; при ссылках – Пламя X? 2.

3. Дивеевские сестры, знакомящие нас со святым Серафимом. Там же, с.37–55; при ссылках – Пламя № 3.

4. Сопоставление параллельных свидетельств о святом Серафиме. 1983, .№ 64, Рождество, с. 51–62; при ссылках – Пламя № 4.

5. Святой Серафим Саровский: мифы и реальность. 1985, февр. X? 67, с. 23–39; при ссылках – Пламя-№ 5.

6. Этапы жизни святого Серафима. 1985, X® 68, с.49–67; при ссылках – Пламя № 6.

Пламя. 1984, № 66 с.31–40: Неизданный фрагмент текста «Рассказов странника».

Неизданное: Список дивеевских сестер, современниц св. Серафима. Этот список, составленный на основе книги Л. Чичагова и включенный в настоящий том, еще не издавался и был предоставлен нам одновременно с перечисленными выше этюдами.

В первую очередь перед нами встал вопрос о том, в каком виде следует оставить статью из журнала «Христианский Ближний Восток». Эту статью, названную этюдом-обобщением, на самом деле лучше назвать этюдом-программой. Хронологически она была, видимо, написана в то же время, если не раньше, что и этюды в журнале «Пламя», которые раскрывают, уточняют и, очевидно, исправляют некоторые ее положения, особенно в журнале «Пламя» № 6 об этапах жизни. И напротив, многие ее страницы целиком повторяют практически сходные страницы в этюдах в журнале «Пламя», преимущественно о сестрахосновательницах (Пламя № 3) или трех покровителях Дивеева (Пламя № 2). Из опасения утомить, а то и запутать читателя, мы склонились к тому, чтобы использовать эту статью, не воспроиводя ее in extenso, а именно части текста, представляющие собой повторы и нередко входящие в противоречие с более поздними этюдами, мы изъяли, а завершавший статью очерк о «Беседе преподобного Серафима Саровского с Н. А. Мотовиловым о цели христианской жизни» 135 перенесли в конец третьей части книги. (Все изменения отмечены в соответствующих местах в примечаниях к тексту.) Нам показалось уместным поставить эту статью, в отредактированном виде, во главе всей серии этюдов, подчеркнув, с одной стороны, дух метода, использованного о. Всеволодом, а с другой – то, каким образом св. Серафим вошел в историю.

Нам показалось естественным сгруппировать этюды отца Рошко в три части, и это второе изменение.

Первая часть относится к истории и исторической критике: глава 1 ­­ журнал «ХБВ», сокращенная в соответствии с приведенными выше указаниями; глава 2 ­­ журнал «Пламя» № 1.

Вторая касается непосредственно жизни св. Серафима, какой она с наибольшей точностью предстала перед отцом Всеволодом к концу его Детальных исследований: глава 3 ­­ журнал «Пламя» № 6. Чтобы помочь читателю при чтении того или иного этюда в этом томе, мы составили, опираясь на различные источники, опубликованные к настоящему времени на французском языке, «Хронологическую таблицу». Курсивом в ней обозначены, помимо исторических событий, три или четыре факта из жизни святого Серафима, которые автор датирует отлично от общепринятой хронологии, а именно: начало старчества, период 1000 дней, начало и конец затвора.

Третья часть озаглавлена «Свидетели и свидетельства» и воспроизводит неизданный список дивеевских сестер и остальные этюды из «Пламени»: глава 4 ­­ журнал «Пламя» № 2; глава 5 ­­ журнал «Пламя» № 3; глава 6 ­­ Список сестер; глава 7 ­­ журнал «Пламя» № 4; глава 8 ­­ журнал «Пламя» № 5. Нам также показалось возможным и полезным для удобства читателя продолжить список сестер списком дивеевских настоятельниц – от смерти основательницы в 1789 году до 1904 года, – учитывающий и разделение на две общины, которое счел необходимым произвести преп. Серафим ради спасения своего дела.

Наконец, этюд о жизни св. Серафима (журнал «Пламя № 6») завершается небольшим заключением к этюдам по исторической критике. Первый параграф мы оставили в конце этюда (наша глава 3), а четыре оставшихся параграфа переместили в конец всей третьей части.

В заключение мы привели, как было сказано выше, окончание этюда из журнала «Христианский Ближний Восток» о «Беседе». На протяжении всей работы автор неоднократно упоминает этот текст, и поэтому мы посвятили ему более тщательное исследование. Нам показалось уместным выделить окончание этюда в отдельную главу, ибо в нем о. Всеволод наиболее глубоко анализирует знаменитую «Беседу».

Приложение 2. Алфавитный список дивеевских сестер – современниц преподобного Серафима

Этот список, задуманный как приложение к работе Чичагова, перечисляет свидетельства каждой сестры и позволяет оценить, насколько это возможно, весомость каждого свидетельства. В него включены имена тех сестер, которые свидетельств не оставили. Все они названы так, как упомянуты у Чичагова: как правило, по имени и отчеству, или по фамилии, или по тому, что ее заменяло. Все сестры, за исключением основательницы, стали монахинями лишь после 1861 года, и монашеские имена многих из них остались неизвестны. В то же время некоторых Чичагов называет лишь монашеским именем: в таком случае это имя занимает свое место по алфавиту, со ссылкой на соответствующую заметку. Имена, данные у Чичагова, выделены прописными буквами. Наличие нескольких имен у каждой сестры вызывает подчас некоторые трудности, о которых будет сказано ниже.

Поскольку многие сестры были приняты в Дивеево задолго до поступления на мельницу, указаны известные даты поступления сестер соответственно в Дивеево и Мельничную общину. Нередко сестры, входя в Мельничную общину формально или духовно, жили не на мельнице, ибо их кельи отстояли друг от друга на двести-триста метров. Во многих случаях принадлежность сестер к Мельничной общине осталась невыясненной.

Семь основательниц мельницы до 1827 года являлись членами Дивеевской общины. В действительности их было девять. Пять других сестер-основательниц, с восьмой по двенадцатую, были приняты в 1830 году, а остальные – в три последующих года.

Следует также иметь в виду, что ссылки не предоставляют исчерпывающей информации, поскольку Чичагов не всегда приводит имя свидетеля. Ссылки сопровождаются кратким анализом. Поскольку феномены ясновидения описываются почти во всех свидетельствах, мы их опускаем. Ссылка в скобках обозначает не свидетельство, а косвенное упоминание той или иной сестры.

АГАФЬЯ ГРИГОРЬЕВНА (242 2/5). Она пребывает в унынии; преп. С. говорит ей о небесной радости и указывает молитвы.

АГАФЬЯ ИВЛЕВНА, 11-я основательница (208 верх). «Ивлевна» – видимо, разговорное искажение отчества, а не фамилия. Вот почему, как и по ряду других причин, нельзя отождествлять ее с друмя другими Агафьями. Она рано умрет.

Одна из сестер, по имени Агафья, была послушницей Елены Мантуровой (171 низ).

АГАФЬЯ ЛАВРЕНТЬЕВНА (459 3/4). Будет большое смятение. Многие разойдутся (текст повторяется на 628 верх). Готовьте лапти (с. 459 1/2). Ты это увидишь, только ненадолго.

Согласно «Сказанию о… Пелагее» (с. 39), преп. С. предсказывает ей обстоятельства ее смерти. Чичагов этот текст не цитирует.

АГАФЬЯ СЕМЕНОВНА МЕЛЬГУНОВА. См. мать АЛЕКСАНДРА

Монахиня АГРАФЕНА. См. АКУЛИНА ВАСИЛЬЕВНА

АКУЛИНА ВАСИЛЬЕВНА, монахиня АГРАФЕНА (228 4/5 – 229 верх). Преп. С. не в силах убедить ее не покидать Дивеево. Он предсказывает ей с помощью жестов, что она будет избита. Впоследствии она возвращается в Дивеево. Эпизод изложен Варварой Ильиничной.

267 верх. В 1829 году преп. С. делает ее приемной сестрой Прасковьи Семеновны, чтобы утешить ту после смерти младшей сестры Марии.

268 3/4. Преп. С. говорит ей: «Если бы я, убогий Серафим, был бы на погребении ее (Марии), то от духу ее было бы многим исцеление!» (236 1/2).

АКУЛИНА ИВАНОВНА МАЛЫШЕВА. Эта словоохотливая сестра, которую иногда нелегко понять, уже упоминалась мной выше (с. 124–125). «На судах», т. е. в 1861 году она объявила себя глухой и слепой, как и предписал ей преп. С., иными словами, отказалась свидетельствовать (460 1/2). Так что к ее свидетельствам следует относиться с осторожностью.

236 1/3 – 242 1/4. В то же время редактор 6-й тетради сохранил ее живые рассказы о повседневной жизни преп. С. и сестер. По ее словам, она была принята в 1826 году, и преп. С. назначил ее на мельницу, но прежде на три года отправил в Казанскую общину, поскольку она была превосходной работницей.

291 1/3. Топография будущей лавры и кособокой гостиницы.

468 3/4 – 469 1/4. В старости она посвятит себя молитве и будет принимать императорскую семью. Это предсказание представляется достоверным, ибо Акулина изложила его (а Чичагов напечатал) до того, как визит состоялся в действительности.

468 2/3. Акулина излагает пророчество монаху Павлу о том, что Дивеево станет Дивеевом лишь тогда, когда их игуменья будет зваться Марией и носить фамилию Ушакова. Видимо, точнее предположить, что преп. С. сказал: «Дивеево будет диво…» Такие созвучные выражения были свойственны преп. С.

Монахиня АЛЕВТИНА (229 низ). Известно лишь то, что она приходилась теткой Матрене Петровне. Возможно, это одна из сестер, известных лишь под мирским именем.

Мать АЛЕКСАНДРА, первоосновательница Дивеевской общины. О ее жизни рассказывается на с.: 3 3/4 – 6 низ; 24 низ 33 3/4; 37 1/5 38 3/5; 52 верх 53 2/3.

О преп. С. речь идет на с. 38 2/5 – 3/5 и 53 верх – 2/3. Касательно последнего эпизода, относящегося к 1789 году, заметим, что, исключая, конечно, случаи его одновременного появления в двух местах, это был единственный визит преп. С. в Дивеево за всю жизнь и, несмотря на проливной дождь, он даже не остался на поминки.

Преп. С. выразил свое почитание матери Александры на с. 99 низ; 179 низ; 188 3/4 191 2/5; 204 2/3; 284 4/5; 288 3/5. На с. 579 верх – низ некий мирянин рассказывает, как преп. С. явился ему вместе с матерью Александрой во время снежной бури и спас его.

АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА БУЛГАКОВА (505 1/2 505 низ). Назначенная в 1833 году настоятельницей Мельничной общины, она отказалась от должности по болезни спустя год и несколько месяцев. Переизбранная в 1837 году, умерла через два года, не оставив свидетельства. Родом из образованной семьи. Преп. С., искавший грамотную настоятельницу, знал, конечно, что жить ей осталось недолго.

АНАСТАСИЯ… ПРОТАСОВА (244 1/2 247 2/3). История ее призвания. В первое посещение общины ей не исполнилось еще и шести лет. Анастасия была принята в восемнадцатилетнем возрасте, так что произошло это, видимо, между 1818 и 1820 годами. Ее младшая сестра также поступила в Дивеево, а младший брат Иван стал монахом.

496 низ и 497 верх. Ее мать заказала портрет преп. С.

Возможно, это та самая Анастасия Михайловна, которая в 1861 году была призвана урезонить самозваную настоятельницу (644 верх).

АНИСЬЯ СЕМЕНОВНА, 10-я основательница (208 верх). Умерла рано.

АННА АЛЕКСАНДРОВНА (320 низ). Особо любимая преп. С. «Источник возмутился», потому что приблизился Иоасаф. Свидетельство приведено пережившей ее подругой.

АННА АЛЕКСЕЕВНА, 7-я основательница (206 2/3). Не позднее 1854 года ослепла; умерла в возрасте свыше восьмидесяти лет. Несомненно, именно слепота помешала сыграть ей свою роль в 1861 году.

189 1/2. Сосвидетельница почитания преп. Серафимом матери Александры.

222 1/5 – 223 верх. Свидетельские показания в тетради № 1, в возрасте восьмидесяти лет: «Должно отречься от своей воли, и всю себя вручить начальникам». Ее родная сестра Варвара страдает эпилепсией (см. соответствующую заметку). Левитация: «Никому о сем не поведайте, пока я жив, а после моего отшествия от вас, пожалуй, и скажите!» (Отметим такую живую деталь: девушки замечают, что чулки батюшки Серафима упали и что кожа его ног совершенно белая.) Лук, вырастающий за одну ночь. В келье преп. С. – дьявольская темнота, потому что он молится о спасении грешной погибшей души.

256 1/5 – 257 верх. Превосходное свидетельство о торжественной закладке канавки (см. с. 175–179).

315 1/2 – 316 верх. Чудо с упавшим деревом (632 низ). Свидетельница видения Прасковьи Семеновны. Слышит голоса и чувствует запах, но ничего не видит, ибо слепа (268 1/4).

АННА ГЕРАСИМОВНА. Эта сестра сохранила для нас замечательный рассказ о Пелагее и тем самым большинство свидетельств той о преп. С. Но в этих свидетельствах немного биографических подробностей. Видимо, она была принята (в Казанскую общину) вскоре после смерти преп. С.

АННА ПЕТРОВНА (246 верх).

ВАРВАРА ИВАНОВНА (459 3/4 – 460 верх). «Вот и у меня в Дивееве-то девушки, что конопля хорошая! А когда ее полют-то, радость моя, чтоб лучше была, посконь-то и выдергивают, матушка». Иными словами, многие сестры покинут общину, зато останутся самые лучшие.

В 1837–1838 годах юродивая Пелагея была на время поручена молодой сестре с таким же именем: Сказание. с. 31 верх. Но Пелагея хотела, чтобы ей помогала другая сестра, и сделала жизнь первой невыносимой. Если речь идет именно о Варваре Ивановне, что весьма вероятно, то она входила в состав Казанской общины.

ВАРВАРА ИЛЬИНИЧНА (228 1/3 229 2/3; упомянута на 268 верх). Она часто посещала преп. С. и оставила много свидетельств, в частности о том, как преп. С. добровольно выносил мушиные укусы. Преп. С. исцелил Варвару, видимо, от зубных абсцессов и вызванных ими физических расстройств. Она приводит эпизод, касающийся Акулины Васильевны. Варвара Ильинична была оклеветана и изгнана из Казанской общины, и преп. С. принял ее на мельницу.

ВАРВАРА КОНДРАТЬЕВНА (514 верх 514 1/2). Явившись ей через несколько месяцев после своей кончины, преп. С. исцелил ее от беснования. Возможно, речь идет о Варваре Ильиничне, хотя отчество указано другое. В этих рассказах говорится, что преп. С. дважды исцелял ее и в обоих случаях речь шла о психических расстройствах. Возможно, во втором случае произошел рецидив болезни.

ВАРЕНЬКА, уменьшительное от Варвары (222 1/2 – низ). Девочка, больная эпилепсией, сестра Анны Алексеевны, нашедшая приют в Дивееве. Она прожила там двадцать лет, и преп. С. явился ей и благословил ее.

ГЛАФИРА ВАСИЛЬЕВНА (220 1/2; 221 1/3). Преп. С. избирает ее для почитания его иконы Богородицы (226 1/4). Она также удостаивается видения. Она не русская, а калмычка.

ДАРЬЯ ЗИНОВЬЕВНА, 6-я основательница (106 1/2). Умерла рано, но оставила свидетельство о том, как преп. С. почитал мать Александру: ее тело останется нетленным (189 1/2, повторено на 190 верх).

ДАРЬЯ ТРОФИМОВНА. Излагает рассказы сестер (504 1/3 505 1/4). Левитация перед больной посетительницей. Преп. С. молится за человека, умершего от пьянства, что запрещено и потому трудно. О смерти Ксении Михайловны см с. 506 1/2.

ДАРЬЯ ФОМИНА, не путать с Домной Фоминичной. Она названа Дарьей Фоминичной на с. 319 верх, но порядок рассказов в 6-й тетради показывает, что речь идет, конечно, о Дарье, а не о Домне.

319 верх. Отношение преп. С. к Иоасафу.

458 низ – 459 2/5. Одна община станет лаврой, а другая – киновией (этого не произошло). Четыре столпа и четыре реликвии. Над Дивеевым пронесется худший ураган, чем тот, что придет из Сарова (текст повторяется на с. 627 низ – 628 верх).

ДОМНА ВАСИЛЬЕВНА, монахиня ОЛИМПИАДА (320 низ). Излагает свидетельства скончавшейся Анны Александровны.

ДОМНА ФОМИНИЧНА. Принята на мельницу 13-й, одно из ее свидетельств датировано 1887 годом (215 верх;. Монахиня Дорофея.

258 низ. Ее призвание. Обещание духовного и материального благоденствия, в частности, благодаря канавке.

214 1/3. Условия жизни на мельнице с 1830 по 1833 год.

236 1/3. Работала в лесу вместе с другой сестрой – обе плачут от холода, а преп. С. их утешает.

316 2/3. Свидетельство об упавшем дереве.

514 1/2. Вскоре после кончины преп. С. одна из сестер видит во сне Домну Фоминичну вместе с преп. С.

Монахиня ЕВАНФИЯ (795 1/3). В 1887 году упоминается, что ее принял преп. С. Возможно, это одна из тех, о ком говорится в других местах без указания монашеского имени.

ЕВДОКИЯ ЕФРЕМОВНА, монахиня ЕВПРАКСИЯ, 2-я основательница, родом из села Аламасово. Для отличия от многочисленных тезок ее называли «глухенькой». Видимо, она была лишь слегка туговата на ухо, ибо стала одним из «трех столпов Дивеева» (636 1/2). Умерла в 1865 году (752 3/4), поступила в Дивеево ок. 1800 года (645 1/2; о том же говорит Филарет на с. 681 тетради X® 3). В 1831 году преп. С. называет ее «старицей» (326 3/5) не только из-за ее возраста, но и в знак уважения к ней. Эпизод, приведенный на с. 211, заставляет думать, что Евдокии недоставало выдержки, необходимой настоятельнице, и только поэтому, конечно, преп. С. предпочел сделать старшей Прасковью Степановну как 1-ю основательницу, хоть та и была малообразованной. (Отметим, что по меньшей мере первые семь основательниц были отобраны преп. С. из числа дивеевских сестер, призванных им еще раньше, из чего следует, что преп. С. опекал Дивеево с 1800 года.)

Именно Евдокию вместе с другой сестрой, избранной впоследствии настоятельницей Мельничной общины, преп. С. сделал свидетельницей «назначения» Мотовилова защитником Дивеева (470 низ; см. с. 102).

Преп. С. поручил ей сказать в надлежащее время Иоасафу, что он был против вмешательства Иоасафа в дела Дивеева (320 1/3). Вскоре после кончины преп. С. Иоасаф при встрече спросил у Евдокии об этом, и она сказала правду. Он велел 1/2). В 1842 году Иоасаф вновь собирает сестер и требует, чтобы они по очереди объявили, что именно говорил им о нем преп. С. Евдокия шла второй и снова, посрамив угрозы Иоасафа, сказала правду (552 верх). Наконец, в 1861 году она пыталась отклонить решение епископа, навязывавшее им опеку Иоасафа (645 1/2 и 681 К? 3).

Преп. С. также поручил Евдокии письменно рассказать о всех благодатных дарах, которыми он пользовался: «Как у угодников Божиих: Антония, Феодосия (Киевского) и Сергия Чудотворца (Радонежского) были помощники, списали их житие, так и ты, что слышишь от меня, запиши» (320 3/4). Именно она (с некоторыми другими сестрами) и сберегла для нас память о видениях, которых удостаивался преп. С. в течение своей жизни. Этих видений, как он ей сказал, было двенадцать (329 3/4). Последнего из них удостоилась и сама Евдокия (325 1/2 – 329 низ). Она хранила тайну о нем до самой своей смерти (752 1/2).

191 верх: преп. С. предсказывает ей скорби, а затем радость «как Господь мощи-то откроет!».

211. Преп. С., явившись Евдокии, спасает ей жизнь. Однажды она получает в качестве послушания работу на мельнице. Крестьянин, помогавший сестрам в работе, был раздосадован тем, что к нему направили одну сестру вместо двух, и ушел, отказавшись работать. Евдокия, не в силах сама остановить мельницу, пыталась замедлить ее ход, подсыпав зерна и воззвав громким голосом к батюшке Серафиму. Дул свирепый ветер, грозящий перейти в шквал. Катастрофа, которая могла помешать становлению Мельничной общины, была неминуема. В порыве отчаяния Евдокия бросилась на жернова, чтобы остановить их. Но жернова вдруг остановились сами, а ей явился батюшка Серафим и сказал, что он всегда с теми, кто зовет на помощь. Видимо, явление было достаточно продолжительным, поскольку он призывал ее смиренно сносить тяготы их жизни: «барышни» питают отвращение к добровольной бедности живущих в Дивееве; Царица Небесная позволила ему собрать для служения его делу простых девушек; позднее он пришлет к ним и знатных девушек, которые, в свою очередь, им послужат.

234 1/6 – 235 2/5. «У Господа есть 12 апостолов, у Царицы Небесной 12 дев, так вас 12 у меня (сестер-основательниц. – Б. Р.). Как Господь избрал Екатерину мученицу себе в невесты, так и я из 12-ти дев избрал себе в невесты в будущем – Марию (Семеновну – см. заметку о ней. – В. Р.)… Теперь я избираю вас в сестры себе, а которые будут после меня поступать в обитель, те – дочки мои» (234 1/6). Эпизод ясновидения преп. С. (234 2/5). Он изгоняет из пустыньки посетивших его монахинь, которые не хотят, как его дочери, есть картофель в кожуре (новенькие? – В. Р.) (234 низ).

234 1/5 – 244 1/4. Племянница и крестница Евдокии, впоследствии монахиня Ермиония, рассказывает, как Евдокия представила ее преп. С.

248 1/2 – 249 низ: преп. С. с помощью хитрости расстраивает неумеренные притязания саровского начальства на дары, которые он получает от посетителей и передает сестрам.

259 3/4: рассказ о закладке канавки, не воспроизведенный Чичаговым (см. с. 177).

289 2/5 – 290 низ и 453 низ – 454 3/4. Оба отрывка взяты из 17-го рассказа 6-й тетради (указание «1-я тетрадь» на с. 289 2/5, видимо, типографская ошибка, тем более известно, что 1-я тетрадь не была поделена на рассказы). Наличие повторов – не обязательно признак искажения: преп. С. имел обыкновение повторять наиболее важные слова. Очень точные предсказания о лавре, о церквях, о прославлении четырех святых. Параллельные тексты наводят на мысль, что о прославлении четырех своих учеников преп. С. говорит, не желая рассказывать о собственной канонизации: «Но мы не доживем, и я не доживу». Этот текст ценен тем, что пророчества, в другом месте подвергшиеся мифотворчеству, даются в их историческом контексте. Исходя из 454 1/6, следует признать, что, предсказывая революцию, преп. С. и сам относит ее «к концу времен»; ведь антихрист здесь уже не Иоасаф, а собор и канавка становятся мистическими понятиями.

320 верх. Преп. С. поучает Евдокию в течение шести часов. Точно так же наставлял он и Пелагею: Сказание…, с. 8, примечание (у Чичагова примечание опущено, с. 297). Евдокия рассказывает лишь о предостережении против Иоасафа, о котором говорилось выше.

636 1/2. В 1861 году Евдокия, видимо, не одобряет сестру, действовавшую тем не менее по вдохновению. Текст краткий и слишком невнятный. Об этом же говорится на 642 2/5.

ЕВДОКИЯ МАРТЫНОВНА, одна из послушниц матери Александры (37 4/5; 732 1/2). Присутствует при кончине последней, и та предсказывает ей, что община достигнет огромных размеров, что придет великое смятение, и Евдокия доживет до этого времени (53 2/3 – 54 верх).

ЕВДОКИЯ НАЗАРОВНА (227 низ 228 1/4). Ее исцеление преп. Серафимом и вступление в Дивеево.

ЕВДОКИЯ ТРОФИМОВНА, монахиня ЕВСТОЛИЯ (290 1/4 – 2/3). Преп. С. велит ей поступить в Дивеево, но Евдокии там не нравится, и она возвращается домой. Год спустя, посетив о. Серафима, она получает от него то же приказание. 290 1/5 – 291 1 /3: она вновь хочет уйти вместе с другой сестрой, но он их ободряет (см. с. 188–193).

ЕВДОКИЯ ФИЛИППОВНА КОЧЕЛАЕВСКАЯ (744 2/5). Нигде больше не упоминается.

ЕВФИМИЯ ГАВРИЛОВНА (222 1/2 низ). Преп. С. пытается вразумить эту сестру, которую удалят из Дивеева вскоре после его смерти: дома она будет убита лошадью. Преп. С. настаивал, чтобы она взяла на себя заботы о девочке, больной эпилепсией (Варвара Алексеевна; см. заметку о ней).

ЕКАТЕРИНА ВАСИЛЬЕВНА ЛАДЫЖЕНСКАЯ и ее сестра АННА. Поступают только в 1842 году, но часто посещали преп. С. Они из образованной семьи. Сестра упоминается лишь вскользь.

428 верх – 433 1/2. Приводят к преп. С. своего брата.

502 низ – 503 верх. Поступают в Казанскую общину в 1842 году. 570 1/5: принимают сторону Иоасафа (см. Сказание о… Пелагее, с. 36), но «постоянно в разъездах» до 1850 года. 600 1/2: в 1850 году Екатерина назначена настоятельницей. 627 1/2: в марте 1858 года обращается против Иоасафа. 657 1/2: в 1859 году, не справившись с ситуацией, сбегает. Ее сестра при этом не упоминается.

ЕКАТЕРИНА ЕГОРОВНА, монахиня Евдокия, 12-я основательница (208 верх). Ее свидетельство (210 низ) подтверждает, что она способна противостоять мифотворчеству (458 низ). Преп. С., принимая в Дивеево ее младшую сестру, направляет ее в Казанскую общину: «Все равно позже вы станете одной семьей» (211 верх).

190 1/2. «Церковь Казанская – наша церковь … и никогда так не могите называть ее – приходской!» Преп. С. также избегал называть «Казанской» первоначальную общину.

190 верх. Тело матери Александры нетленно.

257 верх. Задержанная преп. С., Екатерина не присутствует при закладке канавки (см. с. 177).

284 низ. Преп. С. поручает Екатерине обязанности просвирни, которые она исполняла и во время составления архивов. Отметим, что предложила ее на эту должность сама Ксения Михайловна (234 низ; 268 1/4).

ЕКАТЕРИНА МАТВЕЕВНА ПУЧИНСКАЯ (216 2/5 217 4/5). Ее призвание. В момент поступления Е. М. имеется всего одна келья. Почитание Ксенией Михайловной преп. С., разочарование Е. М.

ЕЛЕНА ВАСИЛЬЕВНА МАНТУРОВА, сестра М. Мантурова. Родилась в 1805 году, поступила в Дивеево в 1820 году, умерла в 1832 году.

164 2/5 – 171 низ. Ее обращение.

191 1/2 – 192 2/3. Преп. С. решил сделать ее настоятельницей на мельнице. Но она никогда там не жила. У Елены собственная келья, которую она занимает вместе с бывшей своей горничной Устиньей, не захотевшей ее оставить. После смерти Устиньи с ней живут в качестве послушниц Агафья Петровна и Ксения Васильевна. Она не хочет быть настоятельницей; на самом деле она исполняла ее обязанности (216 низ 217 2/3; 271 1/2; 417 1/2; 230 1/3).

276 1/2 – 280 1/2. Кроме того, на Елене лежат церковные обязанности. По этому случаю преп. С. выдает ей облачение.

293 1/4 – 296 низ. Ночи, проведенные в церкви.

417 1/2 – 425 низ. Преп. С. велит ей умереть за брата. Смерть Елены. На смертном одре она пересказывает свое видение (отметим, что наряду с этим видением в ее жизни были нередки сатанинские явления). Преп. С. предсказывает, что ее мощи будут почитаться в монастыре, но это не подтвердилось (отметим, что она готова была скорее умереть, чем стать настоятельницей (192 верх) или пережить преп. С., что он ей и обещал (417 1/3). Возможно, она заразилась туберкулезом, ухаживая за Устиньей).

Она также упомянута на с. 259 3/4; 261 низ; 271 1/2 274 низ; 287 2/5; 288 верх.

ЕЛЕНА ИВАНОВНА МОТОВИЛОВА, урожденная Милюкова. Сирота без матери, воспитана своими тетками Прасковьей и Марией (см. заметки о них) в Дивеевской общине, после их вступления в нее. Родилась в 1822 году, вышла замуж за Мотовилова в 1840 году и покинула Дивеево, став вместе с мужем благотворительницей общины, как и предсказал преп. С. Отец ее стал монахом в Сарове. Она оставила ценное свидетельство о преп. С., несмотря на то что знала его только в детстве: 634 1/2 (см. заметку о Прасковье).

Овдовев, обосновалась в Дивееве, живя как «монахиня в миру», и умерла в 1910 году. Именно от нее Нилус, по его словам, получил десятки килограммов рукописей Мотовилова, откуда произошла и «Беседа». Некий Потапов опубликовал в «Душеполезном чтении» за 1912 год якобы поведанные ему Еленой воспоминания о преп. С. и Мотовилове, где правда смешана с вымыслом (перепечатано: Православный вестник. Сан-Франциско: 1967. № 7).

ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА УШАКОВА. См. мать МАРИЯ.

Монахиня ЕРМИОНИЯ (Марфа) (243 1/5 244 1/4). Ее призвание. Евдокия Ефремовна, приходящаяся ей теткой и крестной матерью, представляет ее преп. С. Тот просит Ермионию прочесть вместе с ним «Отче наш», «Богородице Дево» и «Верую» и заключает, что она совершенно готова к вступлению в Дивеево. Ее первые впечатления.

99 1/5 – 100 низ. Преп. С. хвалит настоятельницу Ксению Михайловну, а Ермиония говорит о ее суровости. Вероятно, Чичагов разбил это свидетельство на две части.

Согласно Нилусу, она умерла в 1902 году.

ИРИНА ВАСИЛЬЕВНА. Упомянута на с. 228 верх и 473 1/2.

ИРИНА ПРОКОФЬЕВНА КОЧЕУЛОВА. Пришла в Дивеево ребенком вместе с матерью, Ксенией Михайловной, ставшей в 1796 году дивеевской настоятельницей (97 1/6 – 2/3). Умеет читать (100 верх). После смерти матери в 1839 году становится ее преемницей (Сказание о… Пелагее, с. 30).

Воспитанная деспотичной матерью и такими же монахинями, Ирина, как это часто случается, осталась ребенком на всю жизнь. Такой же предстает она и в роли настоятельницы (Сказание о… Пелагее, с. 30, 36, 60–62). Иоасаф убеждал ее, что преп. С. готовил ее к роли настоятельницы, добавляя, что ей ни о чем не придется заботиться, поскольку тот поручил Иоасафу подсказывать ей, что нужно делать (560 1/2). В действительности Иоасаф давал ей подписывать чистые бланки, которые затем использовал в своих целях, добиваясь от епископа исполнения своих требований (597 2/3). В 1850 году он перешел грань дозволенного, когда потребовал от епископа, сославшись на преклонный возраст Ирины и ее подпись, передать ему всю полноту власти в общине. Епископ отклонил его тр>ебование и назначил выборы новой настоятельницы. Выбранную монахиню Иоасаф подменил Екатериной Ладыженской, которая и приступила к своим обязанностям в 1851 году (597 1/3 – 599 1/7).

Однажды преп. С. вложил руку девочки (шестилетней Анастасии Протасовой. – Пер.) в руку Ирины Прокофьевны в знак того, что последней предстояло стать в будущем ее настоятельницей (244 низ – 245 верх).

ИРИНА СЕМЕНОВНА (ЛИФАНОВА?). Ее фамилия упомянута на с. 505 2/3 с указанием, что она – родом из села Тойнаково, тогда как на с. 470 низ она названа зеленогорской. Видимо, это недоразумение, либо ее семья переехала из одного села в другое. На с. 505 2/3 сказано, что в 1833 году она была выбрана настоятельницей Мельничной общины (и в том же году умерла); в других приведенных эпизодах она, видимо, также играет решающую роль. Можно предположить, что другой Ирины Семеновны не было.

215 верх – 216 низ. У Ирины сильное искушение покинуть Дивеево, и она вводит в то же искушение еще одну молодую сестру. Говоря с ней притчей, преп. С. называет ее «старцем» (215 3/4). См. с. 189.

242 4/5 – 243 1/5. Эпизод посвящен тому, что преп. С. называл «райской пищей», но текст бессвязен и, без сомнения, искажен. Мы видим, как Ирина дает приказания сестрам.

470 низ – 471 1/2. Преп. С. делает Ирину и Евдокию Ефремовну свидетельницами посвящения Мотовилова, так как ему, видимо, известно, что после его смерти она будет настоятельницей.

191 1/2 – низ. Отец Василий вспоминает, что в момент основания Мельничной общины преп. С. колебался в выборе настоятельницы между Еленой Мантуровой и некой Ириной. Судя по всему, речь шла как раз об Ирине Семеновне. Однако она была принята на мельницу не раньше 1830 года, поскольку не входит в число первых тринадцати сестер.

Монахиня КАЛЛИСТА. См. КСЕНИЯ ИВАНОВНА.

КСЕНИЯ ВАСИЛЬЕВНА ПУТКОВА, 9-я основательница, монахиня КАПИТОЛИНА. Родилась в 1804 году: 795 1/3. Поступила в Дивеево .не позднее 1827 года: 183 низ и 194 1/3. Чичагов сообщает, что она жива (видимо, при первом издании его работы в 1896 году): 285 низ. Умеет писать: 269 1/2.

Принимая Ксению в 1830 году на мельницу, преп. С. поручил ее в качестве послушницы Елене Мантуровой, с которой она жила в одной келье (171 низ; 277 1/3) и при кончине которой присутствовала (418 1/2 – 423 низ). Он велел ей помогать Елене и при исполнении тою обязанностей ризничей. Как исполняющую эти обязанности, а также, конечно, зная о скорой кончине Елены, преп. С. призывает Ксению вместе с Еленой и отцом Василием для наставления относительно церкви (277 1/3 – 280 1/2). Видимо, она продолжала исполнять эти обязанности всю жизнь, поскольку и в 1858 (618 1/5), и в 1861 году (708 верх) Ксения все еще была ризничей. В возрасте восьмидесяти трех лет она стала ризничей всего монастыря.

Однажды, еще до поступления Ксении в Дивеево, преп. С. провел в молитве всю ночь, чтобы спасти ее от великой опасности: «Ведь теперь ты еще больше моя, ибо я тебя ныне ночью «аки добычу у льва из зуб вырвалI» (173 низ – 175 низ). Именно любовь преп. С. заставила ее, хотя происходила она из зажиточной семьи, вступить в Дивеево и остаться там, потому что. как она говорит: «Ведь всегда я была с ним (с преп. С. – Пер.) духом» (194 1/4).

Ксения обладала авторитетом настоятельницы, хотя никогда ею не была (282 2/3; 454 низ). Она и Евдокия Ефремовна чаще других посещали преп. С. (248 низ) и оставили больше всего свидетельств. Преп. С. так доверял Ксении, что признался ей, к примеру, что находит назначенную им после смерти Елены настоятельницу не слишком умной, но заменить ее больше некем (505 1/3).

Как свидетельница, она особо выделяется тем, что без колебаний противоречит многим сестрам (некоторые из которых выдающиеся свидетельницы), отрицая, что преп. С. говорил, будто тело матери Александры останется нетленно (190 1/4).

49 1/2. Видение преп. С. в 1783 году.

186 1/2. Радость преп. С. при получении дарственной на земельный участок для Мельничной общины.

186 низ – 187 2/3. Расследование по обвинению преп. С. в краже монастырского леса для мельницы.

211 низ – 214 верх. Трудности первого года. Преп. С. отказывается простить управительницу Казанской общины за то, что она плохо кормит сестер. Сестры посещают преп. С. под утро; гнев преп. С. против развратного дьякона.

258 1 /3. Канавка указывает путь Царицы Небесной.

280 1/2 – 283 2/5. Дары преп. С. для церкви и для мельницы. Нельзя заимствовать на нужды сестер из даров, сделанных для церкви. Учит Ксению мягкости. Нужно быть ласковой с ним и со всеми, пробуждать радость. Если не хватает времени, достаточно минимальной молитвы.

285 2/3 – 286 2/5. Чудо с маслом неугасимой лампады.

314 4/5 – 315 1/4. Преп. С. критикуют за то, что он доверил церковь молодым девушкам. На т. е., сказал он, воля Царицы Небесной и это не противоречит учению Отцов Церкви.

321 1/2 – 322 1/2. Преп. С. предсказывает, что Прасковья Павловна перейдет в стан Иоасафа.

418 1/2 – 420 1/2 и 422 1/3 – 423 низ. Смерть Елены Мантуровой.

454 3/4. Не хлопотать самим о присвоении общине статуса монастыря. Ксении надлежит принимать обращенных из ее собственной семьи и семей других сестер.

458 1/3. «Ходите ко мне на гробик… и, что ни есть у вас на душе, все… как живому и расскажите… Всегда я для вас жив буду» (468 1/2; 499 2/5).

КСЕНИЯ ИВАНОВНА МУНИКОВА, монахиня КАЛЛИСТА. Имеется указание, что ей часто отводилась роль старшей (217 низ).

217 низ – 219 1/2. «Кто же обидит [вас], сам всегда будет наказан». Чудо с кнутом, который уходит в землю.

224 верх – 1/2. Исцеление лошади по молитве преп. С.

582 верх – 583 1/5. В 1840 году один послушник рассказывает, как видел во сне преп. С.

681 X? 5. Ее показание на следствии 1861 года.

КСЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА (или ИЛЬИНА) ПОТЕХИНА, монахиня КЛАВДИЯ, 3-я основательница. Она была последней настоятельницей Мельничной общины с 1839 по 1842 год и выказала себя суровой и строгой (505 низ). Какое-то время, до 1861 года, она была помощницей настоятельницы (благочинной) (206 1/3; 210 1/2). Не путать ее с Ефимией (или Евфимией) Ильиной, упоминаемой в документах следствия 1861 года, также бывшей помощницей настоятельницы (казначейшей), которую Филарет несколько раз называет просто Ильиной (670 X? 3 и 6, 671 X? И, 696 6/7, 699 низ). Ксения умерла до составления 6-й тетради (315 1/2), но там зафиксированы и ее свидетельства.

210 1/2 – 5/6. Описание жизни на мельнице в течение первого года.

315 1/2. Косвенное упоминание.

453 верх. «Кроме убогого Серафима, вам отца уже больше не будет». Им не станет ни старец Иларион, ни Исайя, ни Савватий.

680 1/2 – 681 1/3 и 694 2/5. Ее важное свидетельство во время следствия 1861 года.

КСЕНИЯ КУЗЬМИНИЧНА. Родом из зажиточной семьи, плохо переносит лишения и превратности жизни в Дивееве (224 1/2). В 1876 году еще жива.

224 1/2 – низ. Она почти поддается искушению покинуть Дивеево с другой сестрой, обманув преп. С. Но он показывает им, что знает их мысли.

227 4/5 – 228 1/2. Она послана к преп. С., чтобы он исцелил ее от зубной боли. Он направляет ее к своему товарищу по келье Павлу, который ее и исцеляет (сдавливанием нерва и магнетическими пассами).

Этот эпизод, как и предыдущий, призван свидетельствовать о даре ясновидения преп. С.

460 верх; 466 1/2. Преп. С. ежедневно снабжает сестер всем необходимым, но перед смертью дает им денег на целый год.

247 4/5 – 248 1/2. Помощник саровского игумена с другими монахами являются ночью в пустыньку, чтобы удостовериться, что преп. С. там не ночует.

834 низ – 835 1/3. Около 1876 года Ксения присутствует при одном из эпизодов в жизни Пелагеи.

КСЕНИЯ МИХАЙЛОВНА КОЧЕУЛОВА. Поступила в Дивеево с дочерью Ириной Прокофьевной. Время поступления не установлено. В 1796 году избрана настоятельницей и остается ею в течение сорока трех лет до самой смерти, т. е. до 1839 года (97–100, 505 низ – 507 верх). Читать не умеет (100 верх).

Преп. С. весьма ее почитает и постоянно отсылает к ней новообращенных (179 верх – низ; 237 верх; 239 1/4 (сравн. 94 низ); 500 1/3). Вследствие крайней своей суровости она серьезно грешит тем, что одна из свидетельниц называет скупостью, и это вызывает трагическую сцену между преп. С. и одной из сестер (212 1/2 – 213 1/2). Несомненно, именно поэтому преп. С., чьи предсказания бывали порой загадочны, дает ей понять, что в конце жизни она пойдет в темницу: во время своей предсмертной болезни она не выносила даже слабого света и в ее келье поддерживали абсолютную темноту (163 верх и 506 1/2). Перед смертью она совершила акт щедрости, сопровождавшийся чудом (506 1/2).

Она относилась к преп. С. с великим почтением (216 1/3 низ; 244 1/2 и низ). Но преп. С. считает ее несведущей настоятельницей: «Старушка-то у нас плоха!» (191 3/5). Прежде всего, он порицает ее за навязывание общине слишком длинного последования молитв, какое было установлено в Сарове (462 1/3; 179 1/2). Сначала, давая повеление какой-нибудь сестре, преп. С. посылал ее к Ксении за благословением, «для порядка». Но когда та принялась переиначивать его приказания, преп. С. рассердился и перестал это делать (457 низ – 458 верх). Собственно говоря, во многом именно из-за Ксении преп. С. постепенно перевел мельницу на полную автономию.

Ксения упоминается часто, но свидетельств о преп. С. она не оставила.

КСЕНИЯ ПАВЛОВНА, 4-я основательница (206 1/2; 207 1/2). «Вскоре… скончалась».

Мать МАРИЯ, ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА УШАКОВА. Родилась в 1819 году в образованной семье, поступила в Дивеево в конце 1844 года (585 1/2). Она была игуменьей более пятидесяти лет, до самой смерти, наступившей через несколько лет после канонизации преп. С. (1903). Мать Мария оставила свидетельство об Иоасафе (312 1/3 – 313 1 /3), о благодеянии преп. С. (287 3/4 – 288) и «блаженной» Наташе (622 1/2). Хотя она поступила после смерти преп. С., именно матери Марии выпала задача довести его дело до конца. Преп. С. предсказал, что в свое время придет «мать-праведница», т. е. ходящая путями Божиими (441 низ). Согласно другому, менее надежному свидетельству, он предсказал ее монашеское имя и даже фамилию (468 3/5).

Сразу после поступления Елизаветы в 1844 году Иоасаф, заправлявший всем, поставил ее петь на клирос, «что не мало удивило ее», доверил ей «письменную часть», ведение отчетов и заставил учиться живописи, продолжая в то же время посылать на полевые работы (586 верх).

Когда в 1850 году Екатерина Васильевна сделалась настоятельницей, она просила Елизавету стать ее помощницей, что той претило, ибо роль настоятеля присвоил себе Иоасаф. Каждую неделю она ездила в город за почтой и потому обратилась за советом к старцу Антонию-слепому (600 1/2 – 601 1/3). Тот велел ей согласиться, чтобы не быть изгнанной из общины и не лишиться спасения, а также предсказал, что в скором времени она сама станет «матерью», т. е. настоятельницей (605 низ – 606 1/4). Пелагея со своей стороны тоже поощрила ее к этому (610 низ – 611 верх).

Когда в 1859 году сбежала из Дивеева Ладыженская, вся ответственность перешла на Елизавету; она слегла и тринадцать дней провела в беспамятстве. После болезни она поехала в Нижний Новгород к епископу Антонию и получила у него поддержку. но еще долго страдала частыми обмороками (620 3/4 621 3/5).

В 1861 году епископ Нектарий попытался избавиться от нее, предложив стать настоятельницей другого монастыря, она отказалась, после чего ее низложил. Оправдываясь перед следственной комиссией Св. Синода, Нектарий обвинил ее в сожительстве с саровским игуменом. В результате расследования она была оправдана и восстановлена в должности (см. письма Филарета, приведенные Чичаговым, в ряде мест). За два года настоятельства (1859–1861) она ощутимо улучшила положение в монастыре, бывшее прежде бедственным (785 низ).

В 1862 году, приняв вместе со многими другими сестрами монашество, Елизавета стала игуменьей (723 1/2). Она добивалась монашества с 1860 (715 1/2), видимо в частном порядке, поскольку община получила статус монастыря лишь в 1861 году.

В 1880 году мать Мария в течение шести месяцев болела и была близка к смерти (Сказание о… Пелагее, с. 120 и 152).

В 1887 году праздновалось двадцатипятилетие ее игуменства (784–833). Феофан Затворник, бывший Тамбовским епископом уже в 1861 году, писал ей, что по количеству перенесенных непогод и долготе дней она подобна хорошо обожженному кирпичу (798 1 /4).

МАРИЯ ВАСИЛЬЕВНА НИКАШИНА (221 2/3 222 верх). Поступила в Дивеево уже после смерти преп. С., овдовев. Она посещала преп. С. вместе с мужем. Однажды преп. С. порадовался при ней за своих девушек, которые будут окружать Божию Матерь, как пчелы – свою царицу. Отвечая на тайные мысли Марии Васильевны, сожалевшей о своем замужестве, преп. С. сказал, что вдовы удостоятся той же милости.

МАРИЯ (МАРЬЮШКА) ИВАНОВНА МАЛЫШЕВА. Преп. С. предсказал ей, что она не доживет до 1861 года (460 1/2). Она и в самом деле умерла очень рано, поскольку обычно упоминается лишь по имени или зовется уменьшительным именем с уточнением, что она – сестра Акулины Ивановны Малышевой. На мельнице она исполняла обязанности кухарки (207 1/2). Однажды, поднявшись раньше всех, чтобы приготовить завтрак, она первая заметила преп. С., начавшего копать канавку (256 1/2 и 257 3/4) (см. с. 178). Принятая на мельницу в 1830 году (год закладки канавки), она, видимо, входила прежде в состав Дивеевской общины.

МАРИЯ ИЛЛАРИОНОВНА, монахиня МЕЛЕТИНА. Призывая Марию в Дивеево, преп. С. предупреждает ее о будущих болезнях (270 1/2). В самом деле, она тяжело болела в течение семи месяцев, затем ей явился преп. С., находившийся тогда в другом месте, и исцелил, но не окончательно, потому что это «не на пользу нам». Время от времени Мария прихварывала (407) и, как видно, довольно часто, поскольку Чичагов, упоминая ее, всякий раз говорит, что она больна.

Как и многие другие сестры, она поступила в Дивеево из послушания преп. С. Все высказывания преп. С., которые она приводит, примечательны: она была одной из его сокровенных собеседниц.

219 1/2 – низ. Преп. С. объясняет ей, почему он отделил девушек от сестер, уже бывших замужем. В отличие от последних девушки более послушны. Подобно молодым березкам, они могут согнуться и снова распрямиться. Но спасены будут все.

269 низ – 270 1/2 и 230 низ – 231 1/3. Преп. С. призывает Марию поступить в Дивеево. Намекая на ее будущие болезни, он напоминает ей о Марии Семеновне (см. заметку о ней). «Ты не жалуйся на меня, убогого Серафима, за то, что против твоего желания призвал в мою обитель; не я, а сам Господь и Божия Матерь тебя привели, а я только постарался о тебе. Вы знаете, какое здесь было вражье жилище, но милосердый Господь по своему человеколюбию и благости дозволил мне прогнать все сатанинские полчища!»

749 1/2. В 1867 году Мария видит во сне небесную обитель преп. С.

МАРИЯ СЕМЕНОВНА МИЛЮКОВА, схимонахиня МАРФА. В 1823 году в возрасте тринадцати лет она «увязалась» в Дивеево за своей сестрой Прасковьей. Преп. С. взял ее в общину, и там она умерла в 1829 году в девятнадцать лет (172 верх – низ). Преп. С. сам постриг ее в монашество и даже в высшую степень монашеского чина. Она – игуменья небесной обители (общины) Дивеева и небесная невеста преподобного Серафима (185 1/3 и 234 1/3).

«Весь род ваш по ней спасен будет!» (267 2/5). Милюковы (или Мелюковы) были зажиточными крестьянами, преданными преп. С. Прасковья – одна из наиболее заметных дивеевских сестер. Ее брат Иван помогал преп. С., а позже стал монахом в Сарове. Три дочери Ивана стали монахинями в Дивееве (см. заметку об одной из них: Елене Ивановне).

9 дек. 1825 года, при создании Мельничной общины, преп. С. идет молиться в дальнюю пустыньку и берет с собой будущую настоятельницу Прасковью Степановну и будущую небесную игуменью Марию (183 низ – 185 1/2).

Преп. С. дал Марии множество пророчеств о будущей лавре и, зная о ее близкой смерти, велел ей передать многие из них Устинье Ивановне (235 1/2 – 236 1/5); текст, повторенный (270 1/2 – 271 2/3). Преп. С. предсказал, что тело ее останется нетленным и только губы подвергнутся разложению за то, что, уступив настояниям сестер, она рассказала им больше, чем дозволил преп. С. Но Устинья Ивановна пересказывает немногие из этих тайн: лишь то, что было важно знать сестрам (см. заметку о ней). Примечательно, что предсказания преп. С. наиболее личного характера до нас не дошли. То же касается и предсказаний Мотовилову, о. Василию и Ксении Васильевне (см. с. 181–187).

О смерти Марии рассказывается на с. 266 1/5 – 270 1/2. Преп. С. глубоко взволнован ею. Он посылает на ее погребение всех встречных: «Кто будет на погребении Марии Семеновны, тот получит отпущение грехов». «Если бы я, убогий Серафим, был бы на погребении ея, то от духу ея (Марии) было бы многим исцеление!».

Преп. С. утверждал, что умерла она от ущемления грыжи в результате подъема чрезмерной тяжести – камней для постройки церкви (270 3/5). Почему старшие сестры допустили такую неосторожность? Не говоря уже о преп. С., всегда духовно присутствовавшем в Дивееве? Это тайна святых.

233 4/5 – 234 верх: работая вместе с сестрой, они нарушают указания преп. С. и вынуждены в этом раскаяться.

МАТРЕНА ИГНАТЬЕВНА СПАССКАЯ. Поступив в Дивеево за два года до смерти преп. С., она оставила три свидетельства. Одно из них – предсказание преп. С. о будущем расцвете общины. Это интересный вариант многочисленных параллельных текстов (460 1/3). Два других свидетельства – очень живые рассказы, передающие впечатление от пережитого, но второй из них кажется неправдоподобным. И в том и другом речь идет о сестрах, с ночи отправившихся к преп. С. в Саровский монастырь. Это подтверждается надежным свидетелем, Ксенией Васильевной (213 1/2;. Преп. С. постоянно приглашал сестер ради срочных материальных и духовных нужд общины. Дивеево находилось в трех часах ходьбы от Сарова и, выйдя около полуночи, Матрена к заутрене как раз должна была прийти в Саров, с чем вполне можно согласиться. Если наружная дверь кельи, т. е. хижины, преп. С. была закрыта, нужно было, стараясь остаться незамеченными, подождать, пока преп. С. или его товарищ по келье Павел им откроет. По соседству жил монах, который однажды с греховным умыслом пригласил сестер переждать у него (213 1/2). Правдоподобно и то, что преп. С., узнав об этом, дал сестрам ключ от входной двери, как сообщает Матрена (467 1/4). Подробности окончания рассказа (466 низ – 468 верх) также правдоподобны. Многие свидетели говорили о случаях, когда преп. С., пребывая, очевидно, в состоянии экстаза, трижды обращался к лицам, достаточно ему знакомым, с вопросом, кто они такие.

Труднее поверить второму рассказу (473 низ – 474 1/3). В нем говорится о сестре, задержавшейся допоздна у преп. С. в ночь с 1 на 2 янв. 1833 года и присутствовавшей при его кончине. Глубокой ночью она вернулись в Дивеево и никому, кроме Матрены, с которой жила в одной келье, ничего об этом не рассказала. Это невозможно, так как утром 2 янв. Павел, почувствовав запах дыма из кельи (в данном случае из комнаты) преп. С., обнаружил, что дверь заперта на крючок изнутри, и один из монахов вынужден был взломать ее: 475. Мы предлагаем следующее объяснение этого эпизода. Сестры знали, что преп. С. осталось жить недолго. Напарница Матрены по келье, оставшаяся неизвестной, накануне вечером посетила преп. С., и тот достаточно ясно объявил ей о своей предстоящей кончине (473 низ). Вернувшись в Дивеево, она не пошла спать, а направилась, скорее всего, в церковь, где по настоянию преп. С. постоянно читали Псалтирь. Возможно, там она узнала о кончине преп. С. благодаря достаточно распространенному телепатическому явлению. Когда она вернулась в свою келью, разбуженная Матрена нетерпеливо расспрашивала ее о здоровье батюшки, и в конце концов та без каких-либо объяснений объявила ей о его кончине (474 верх), а Матрена решила, что та присутствовала при этом лично.

МАТРЕНА ПЕТРОВНА – «красненькая», как называл ее преп. С. Она оставила рассказ о своем призвании (229 2/3 – 230 низ), и несколько предсказаний преп. С. (459 1/2).

Она была племянницей одной из сестер с мельницы, о которой известно лишь, что в монашестве ее звали Алевтиной и с детства она посещала преп. С., приходя навестить тетку. Когда Матрене исполнилось шестнадцать лет, он велел ей вступить в Дивеево. Известно о многих случаях, когда он, вместо того чтобы «допустить» кандидатку к монашеской жизни, попросту ей это предписывал. Матрена охотно согласилась, но, поскольку была из очень бедной семьи и одета в обноски, не решилась присоединиться к сестрам с мельницы, которые были «хорошо одеты», а добилась, чтобы ее направили в Казанскую общину. Преп. С. вынужден был настоять на ее переходе в Мельничную общину. Вскоре Матрена заболела лихорадкой, от которой ее исцелил преп. С.

Преп. С. предсказал Матрене, что при 12-й по счету настоятельнице община станет монастырем. Подобно тому как Христос перед смертью повелел ученикам запастись двумя парами сандалий, так и преп. С. велел ей припасти суму и несколько пар лаптей, так как на снегу, покрытом ледяной коркой, обувь снашивается быстро, и не доверять слухам.

МАТРОНА (…) ПЛЕЩЕЕВА. Она стряпала на мельнице и была такой юной, что ее звали по имени, без отчества, которое осталось неизвестным. Видимо, она одна носила такое имя. В единственном дошедшем до нас свидетельстве ее монашеское имя не упоминается (249 низ – 252 верх).

Именно Матроне посчастливилось увидеть ручного медведя преп. С. Этот медведь упоминается во всех жизнеописаниях о преп. С., ибо относится к «чудесам», но имеет смысл перечитать подлинное свидетельство, чтобы оценить нежность и юмор, с какими престарелая монахиня рассказывает об эпизоде своей юности. Тогда еще девочка, она столкнулась с трудностями и невзгодами жизни в Дивееве, требовавшими немалого мужества. Преп. С. утешает Матрону с большой психологической тонкостью, так что ее уныние сменяется воодушевлением, страх перед медведем – нежностью к нему, а слезы, которые накануне преп. С. в своей келье отирал ей собственным носовым платком, – смехом, когда на следующий день, в дальней пустыньке, он замечает, что мог бы постричь медведя в монахи, если бы захватил ножницы, – столь он кроток.

Преп. С. велел Матроне ничего не говорить сестрам и предсказал, что подходящий случай поведать об этом представится ей через одиннадцать лет. И действительно, тогда она встретила художника, писавшего портрет преп. С., рассказала ему этот эпизод, и тот написал хорошо известную картину, где преп. С. кормит из рук медведя. Преп. С. вместе с медведем видели и другие, но письменных свидетельств об этом никто больше не оставил, не считая одного саровского монаха, показаний которого Чичагов, к несчастью, не приводит.

МАРЬЮШКА (Мария). См. МАРИЯ ИВАНОВНА МАЛЫШЕВА.

НАТАЛЬЯ ДМИТРИЕВНА, НАТАША. Принята в 1842 году; по-видимому, она не знала преп. С. и никогда не стремилась к монашеству. Прасковья Семеновна, юродствуя в 1861 году, призывает ее вмешаться (642 2/5) не как свидетельницу, а как имеющую большой моральный авторитет. Ей посвящены с. 621 3/5 – 625 низ.

ОЛЬГА МИХАЙЛОВНА КЛИМОВА (220 1/3 221 2/3). Преп. С. велел ей приготовить жилище для «высокой Госпожи, которая жить будет у вас. Вы все и служите Ей», имея в виду свою икону Богородицы. Эта пристройка будет служить также для молитвы и как трапезная. Икону, согласно просьбе преп. С., передал в дар саровский игумен. Таким образом, она не сама перенеслась чудесным образом. Ср. 214 2/3.

Ольга происходила из образованной семьи, но по какой-то причине никогда и речи не было о том, чтобы сделать ее настоятельницей.

ПАРАСКЕВА: Прасковьи часто именуются Параскевами, что более правильно.

ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА ПАШИНА, монахиня СЕРАФИМА, 5-я основательница. Она была призвана преп. С. и принята в Дивеево до 1827 года, а не в 1828–1829 годах, как говорит Чичагов на с. 231 1/2, так как входила в число первых семи сестер-основательниц. Она свидетельница закладки канавки и чуда с деревом (см. с. 177–179). Во время расследования 1861 года Филарет признает ее свидетельство особо авторитетным (681 № 4).

В силу всех этих причин Прасковья – одна из наиболее надежных свидетельниц. Необходимо подчеркнуть это, ибо одно из ее свидетельств, более пространное, чем все параллельные ему свидетельства, настолько необыкновенно, что никто не осмеливается упоминать его. Поместив себя скорее в христологическую перспективу Послания к Евреям и Деяний Апостолов, чем в то направление, которое возобладало в Посланиях Павла, преп. С., не сомневаясь, проводит аналогию между спасительным делом Христа и своей собственной ролью и относит к себе слова, сказанные Христом о Самом Себе. Агиографы умалчивают об отрывочных высказываниях преп. С. на эту тему, не имея возможности оценить их значение за отсутствием контекста. Но Прасковья приводит нам целостный эпизод (440 1/2 – 441 низ). Вот он:

В последний год жизни преп. С. силы его таяли на глазах, но лишь самые проницательные сестры понимали, что близится конец (417 1/2). Напрасно он предупреждал сестер, что слабеет и вскоре покинет их, они, и Прасковья в их числе, думали, что преп. С. просто хочет, не переставая быть их духовным отцом, вновь уйти в затвор. Однажды Прасковья навестила его в ближней пустыньке; беседуя с ней о небесном блаженстве, преп. С. совершенно преобразился. «Понимает ли она его?» спросил он. Прасковья прилежно внимала его поучениям, но не догадывалась, что он говорит ей о своей скорой кончине. Преп. С., зная ее мысли, постепенно подвел Прасковью к пониманию смысла беседы. Она расплакалась и бросилась к его ногам, не способная ни говорить, ни слушать дальше поучение преп. С. И тогда он открыто заговорил отрывками из Евангелия, начав с Мф. 5 , ?? 9 «Вы есть свет миру», затем повторил почти целиком Беседу Христа с учениками после Тайной Вечери ( Ин. 14, 1 – 16, 24 ). Наконец он поднялся и сказал ей: «Гряди, матушка, за мною» (см. Ин. 21, 19 ). Он сказал это не по-русски, а на церковнославянском языке. Она встала и пошла за ним, продолжая плакать.

Другие ее свидетельства таковы: 230 1/2 – 233 2/3. Пять эпизодов, не представляющих особого интереса, за исключением последнего, в котором рассказывается о неслыханном чуде, упомянутом и в других надежных свидетельствах: преп. С. угощает ее райскими плодами. Остальные таковы: однажды летним днем преп. С., не сомневаясь, вынуждает ее дважды пройти путь от Дивеева до Сарова (итого пятьдесят верст), чтобы доставить ему провизию; в течение почти трех лет отшельничества преп. С. питался исключительно снитью – по-видимому, разновидностью дикого лука, которую сестры также будут употреблять в пищу; у преп. С. никогда не было искушения покинуть монастырь; преимущества монашеской жизни перед жизнью семейной.

На с. 72 низ – 73 1/2 преп. С. более обстоятельно рассказывает о снити неизвестному свидетелю, который тотчас это записывает. Неясно, является ли свидетелем сама Прасковья.

257 1/2 – 258 верх. Закладка канавки.

288 3/5 – 289 2/3. Святость матери Александры. В Дивееве покоятся трое святых (кроме Александры, преп. С. несомненно подразумевает Марию-Марфу и Елену Мантурову; 4-й святой, упоминаемый в другом месте, – либо отец Василий, либо Михаил Мантуров, оба в то время еще живы). Предсказания о лавре.

316 верх – 3/5. Чудо с деревом.

453 1/2 – низ. 1832 год: преп. С. взволнован тем, что Иоасаф прерывает его духовную беседу с Прасковьей. Преп. С. мягко его отсылает.

Прасковья упоминается также на с. 206 1/2; 228 верх; 473 1/2 и 474 1/2.

ПРАСКОВЬЯ ПАВЛОВНА ЕРОФЕЕВА. Сестра с мельницы, которая, согласно предсказанию преп. С., перейдет позднее ? стан Иоасафа (321 низ – 322 1/2). В 1861 году она будет удалена из Дивеева Св. Синодом.

572 верх; 682 № 6; 683 2/5; 691 верх; 694 1/2; 695 верх; 707 1/3; 708 1/3; 666 2/5; 713 2/3.

Некая Феодора Ерофеева является автором 21-й тетради.

Неизвестно, была ли она монахиней или мирянкой, но несомненно родственницей Прасковьи, хотя и не принадлежала к партии Иоасафа, как следует из заголовка тетради.

ПРАСКОВЬЯ СЕМЕНОВНА МИЛЮКОВА, 8-я основательница. Вступила в Дивеево к концу 1823 года: 172 верх. С 1834 по 1837 год настоятельница мельницы; слагает с себя обязанности в знак протеста против интриг Иоасафа: 505 3/4.

О родственниках Прасковьи: см. заметку о ее сестре Марии. Именно она познакомила Марию еще девочкой с преп. С.: 172 верх.

Обычно Прасковья вела себя как образцовая монахиня и была даже избрана настоятельницей, но в двух случаях она проявила себя как юродивая. Она сделала это по благословению преп. С., который взял на себя ее грехи (452 3/4), как он поступил и в отношении Пелагеи (Сказание…, с. 103). Юродивые и в самом деле являются соблазном для многих. Преп. С., настойчиво предостерегая против многочисленных псевдоюродивых, считал это призвание одним из трех самых высоких. Однажды во время сенокоса, помогая Прасковье слезть со стога, он сказал ей: «Ты, радость моя, превыше меня!» (634 1/2).

В 1861 году она называет «тремя столпами» Дивеева Евдокию Ефремовну, Прасковью Степановну и себя.

268 1/2 – низ. Описание ее безумия из-за смерти сестры; брат Прасковьи приходит к преп. С. узнать, исцелится ли она.

452 низ – 453 верх и 469 1 /3. За неделю до своей кончины преп. С. предсказывает Прасковье будущее общины, дает указания и берет на себя ее грехи. В своей пустыньке он вырыл колодец над источником и обложил его срубом. Возмущение воды в нем предупреждало преп. С. о приближении виновника смуты (например, Иоасафа: 320 низ – 321 2/5). Увидев волнение в источнике, она узнает, кто смущает общину. Это будет знаком, что наконец настал час ей говорить, и вскоре после этого она умрет. Свидетельство на с. 469 1/3 является продолжением этого поучения преп. С., в 6-й тетради это следующий рассказ; деление на рассказы в ней подчас искусственное. Тот же текст повторяется на с. 628 1/4.

В 1861 году Прасковья оставалась верна этим указаниям. Рассказ о ней начинается на с. 630 1/2. Она видит возмущение воды при приближении сестры, которая возглавляет стан приверженцев Иоасафа. Рассказ завершается на с. 653 внизу сообщением о смерти Прасковьи через девять дней после посещения епископа Нектария. Этот рассказ перемешан с рассказом о поведении Пелагеи.

ПРАСКОВЬЯ СТЕПАНОВНА ШАБЛЫГИНА, монахиня ПЕЛАГЕЯ, 1-я сестра-основательница. С момента основания мельницы преп. С. называет ее старшей, так как настоятельница Елена Мантурова на мельнице не жила. Она немолода, поскольку в 1833 году отстранена от своих обязанностей под предлогом, что слишком стара (505 1/4). Весьма вероятно и то, что преп. С. принял ее в Дивеево задолго до 1825 года. Старость лишь предлог, ибо умрет Прасковья только в 1868 году (752 2/5). На самом деле она, видимо, неграмотна и довольно бестолкова, поскольку преп. С. препоручает ее Ксении Васильевне (505 1/3); но в настоящий момент ему некого больше назначить. К тому же она боязлива (310 верх; 644 2 /5).

183 низ – 184 низ. Именно с ней и Марией-Марфой преп. С. молится в момент основания мельницы. Он исцеляет ее от кашля, совершая первое чудо с помощью воды источника.

210 1/5. Первые годы на мельнице.

283 2/3. Преп. С. отговаривает Павла от посещения Дивеева во время закладки церкви.

310 верх – 1/2. Прасковья не решается прогнать Иоасафа, как ей приказывает преп. С. Тот под различными предлогами посещает мельницу.

319 низ – 320 верх. Преп. С. призывает Прасковью, чтобы сказать ей о своем отказе доверить общину Иоасафу, хотя тот этого домогается. «Во всю жизнь он будет холоден до вас, и сестры, которые будут ему преданы, будут для вас холодны». Это завершение длинного наставления из 1-й тетради. В 6-й тетради Прасковья дает его равноценную версию (452 1/2 – 453 верх), добавляя такое указание: «Потом придут к вам, матушка, всякого рода и звания и по мне убогому Серафиму взыщут вас большие лица! Будут спрашивать вас тогда (намек на расследование Св. Синода), все говорите, что слышали вы от меня, не убойтесь… и не скрывайте ничего; теперь же, пока не пришло время, умолчите!». Можно совершенно не сомневаться, что в 1861 году Прасковья привела слова преп. С. следователям, но ее свидетельство в заключении расследования, составленном Филаретом и Св. Синодом, не зафиксировано: это расследование имело целью лишь вынесение решения по вопросу о том, насколько законным являлось назначение Нектарием новой настоятельницы. Показания сестер об Иоасафе послужили лишь к принятию дисциплинарных мер против него. Но Прасковья вкратце повторила слова преп. С. также в 1841 или 1842 году, когда Иоасаф допрашивал сестер по очереди, стараясь запугать их. До нас дошли два свидетельства об этом: одно без ссылки, на 551 4/5 – 552 верх; другое – в записях Мотовилова на с. 563 верх – 1/4.

В дни посещения епископа Нектария в 1861 году и после него Прасковья Степановна не покидала Прасковью Семеновну до самой ее кончины (630 1/2 и сл.). Но она не верит, что время говорить уже пришло: 636 1/2. И в самом деле, «большие лица» явятся с расследованием лишь через несколько месяцев. Прасковья Семеновна напоминает о данном ей преп. С. предсказании: «Останешься ты как рак на мели». Непонятно, почему юродивая упоминает в данном случае это предсказание: оно скорее относится к 1833 году, когда Прасковья Степановна в результате смерти преп. С. вначале оказалась ответственной за судьбу мельницы, а затем освобожденной от своих обязанностей.

Она также упоминается на с. 222 1/4 и 466 низ.

СТЕФАНИДА АНИКЕЕВА. Подруга Акулины в эпизоде, который та приводит на с. 237 1/5 – 239 низ. Она ослушалась и едва не утонула.

УЛЬЯНА ГРИГОРЬЕВНА, из села Красносельского. Упомянута один раз еще при жизни преп. С. 287 1/2), часто упоминается в «Сказании о… Пелагее». Именно она приглашает Пелагею поселиться в Дивееве (530 низ – 532 верх). Здесь следует заметить, что Ульяна входит в Казанскую общину. Она не примирилась со слиянием общин, которого добился от епископа Иоасаф в 1842 году, поскольку это противоречило воле преп. С., и построила себе отдельную келью. Ульяна взяла с собой Пелагею (которую Иоасаф боялся) и Анну Герасимовну, сестру, обязанную заботиться о Пелагее 535 3/4 – 536 низ).

УЛЬЯНА ГРИГОРЬЕВНА, из села Майдово, послушница матери Александры: 37 низ; не путать с ее тезкой.

УСТИНЬЯ ИВАНОВНА КУЗНЕЦОВА, монахиня ИЛАРИЯ. Родилась ок. 1801 (597 низ). Принята в Дивеево ок. 1819 года (712 1/3). Отличается кротостью (645 верх). Назначена преп. С. собирать его пророчества Марии-Марфе. В 1850 году избрана настоятельницей, но Иоасаф, отсылая бумаги епископу, отменил выбор сестер, будто бы по безграмотности Устиньи, и вписал вместо нее Екатерину Ладыженскую (597 верх и 685 1/3). В 1861 году Устинья обращается к епископу с суровыми словами.

Предсказания Марии-Марфе приведены на с. 235 1/2 – 236 1/5 и повторены на с. 270 1/2 – 271 1/5. Этот текст (1-я тетрадь) был записан ок. 1854, тогда как Мария-Марфа умерла в 1829 году. Следует заметить, что речь идет только о предсказаниях будущего общины вплоть до революции: если преп. С. и делал пророчества апокалиптического характера, то не в этом случае.

Устинья заявляет, что из-за слабой памяти она по истечении двадцати пяти лет многое забыла. Это можно объяснить: 1. Либо, если Мария-Марфа сообщила ей больше, чем позволил преп. С., это случай промыслительного забвения, подобный описанным на с. 323 низ и 325 верх (см. с. 183). 2. Либо причина – в совестливости сестры, известной своей сдержанностью и не желавшей попасть под влияние коллективного мифотворчества. 3. Либо, наконец, это святая ложь ради сокрытия того, о чем проговорилась Мария-Марфа. Как бы то ни было, Устинья не рассказывает ничего такого, чего бы мы уже не знали от других. Но очевидно, что это одна из самых надежных свидетельниц.

284 1/3 – низ: «С… поступления» (подразумевается – на мельницу, и, конечно, в 1830 году) преп. С. велит Устинье изучать устав и пение, так что безграмотной, как уверял Иоасаф, она не была. Пению сестер обучали Назарий и Корнилий (иными словами, не Иоасаф, который дал им несколько уроков, заявив, что его послал преп. С., но пение Иоасафа не нравилось ни преп. С., ни сестрам). «Труды, нужды и скорби» привели Устинью к мысли уйти из общины, но преп. С. повелел ей никогда не покидать Дивеева, о чем она вспомнит в 1861 году, когда будет изгнана оттуда на шесть месяцев. Преп. С., умевший найти особые слова для ободрения каждой из сестер, говорил с Устиньей о величии основательницы, матери Александры.

В 1861 году эта кроткая сестра, немало всех поразив, заявила епископу Нектарию: «Батюшки Серафима на тебе взыщение за нас, Владыко, ибо он собирал нас, а ты разгонять хочешь!» Многие сестры и в самом деле ушли бы, если бы Мотовилов не добился расследования Св. Синода. В ответ Нектарий изгнал Устинью из монастыря и, хотя она трижды просила прощения, отослал ее в сопровождении полиции в другой монастырь. Устинья провела там шесть месяцев, пока Св. Синод не издал указ о ее возвращении. Филарет в своих письмах не осмеливается оправдывать Устинью, но признает возможным простить ввиду ее больших заслуг (645 верх; 684 низ – 685 1/2 (№ 3); 711 3/4; 712 1/5).

УШАКОВА. См. мать МАРИЯ. Для большей ясности Филарет в своих документах называет ее по фамилии.

Монахиня ФЕВРОНЬЯ (582 верх). Возможно, это монашеское имя одной из сестер, известной лишь по имени и отчеству.

ФЕОДОСИЯ ВАСИЛЬЕВНА (259 1/4 1/2). Ее призвание. Преп. С. исцеляет Феодосию от эпилепсии. Он посылает ее копать канавку, которую Царица Небесная отмерила Своим поясом.

ФИЕНА ВАСИЛЬЕВНА, монахиня Феофания (224 низ –225 низ). Прасковья Семеновна рассказывает ей о видении, посетившем ее в трапезной.

649 низ – 650 1/2. Фиена прислуживает в келье матери Марии.

Приложение 3. Настоятельницы двух дивеевских общин

Основательница Агафья Семеновна Мельгунова, мать Александра (†1789);

Ксения Михайловна Кочеулова (1796–1839);

Ксения Михайловна Кочеулова

Елена Васильевна Мантурова (1827–1832);

Ирина Семеновна (1833)

Александра Ивановна Булгакова, (1833 – отставка в 1834 по болезни)

Прасковья Семеновна Милюкова (1834 – отставка в 1837 в знак протеста против Иоасафа)

Александра Ивановна Булгакова (18371839)

Ирина Прокопьевна Кочеулова

Ксения Ильинична Потехина, (1839–1850);

мать Клавдия (1839–1842)

Ирина Прокопьевна Кочеулова;

Устинья Ивановна Кузнецова, мать Илария, избранная в 1850 и отстраненная Иоасафом;

Екатерина Васильевна Ладыженская (1851 сбежала в 1859);

Елизавета Алексеевна Ушакова, мать Мария (1861–1904).

Библиография

Подробную библиографию можно найти в издании: Gorainoff I. Seraphim de Sarov. DDB, 1979. Ниже приведены некоторые исследования и статьи, дополняюшие эту работу или вышедшие после ее публикации.

1. Clement О. Saint Seraphim de Sarov, prophete et temoin de la lumiere // Le Visage interieur. Stock, 1978, p.117–156.

2. Lassus L. A . Le starets Seraphim de Sarov. Joie et la lumiere. O. E. I. L, 1984.

3. Spidlik Т., s. j. Serafino de Sarov // La Mistica. Fenomenologia e riflessione teologica, a cura di E. Ancilli et ML Paparozzi. Roma, Citta Nuova Editrice, 1981, I, p.621644.

4. Zander V. Saint Seraphim de Sarov. Edition du Comite diocesain d’oeuvres et d’enseignement de l’Eglise russe en Europe occidentale, 12, rue Daru, 75008, Paris, sans date.

5. Vie de saint Seraphim de Sarov. Monastere NotreDame de Toute-Protection, Bussy en Othe (89400 Migennes, France), 1986.

6. Арх. Вениамин . Житие святого Серафима Саровского. Париж, 1935. – 79 с.

Работа Л. Чичагова «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря…» (М., 1896) переиздана в 1903 году, воспроизведена фототипическим способом в 1978 году Братством св. Германа Аляскинского (St. Herman of Alaska Brotherhood, P. O. Box 70, Platina, California 96096, USA). Переиздана в России в 90-х годах.

«Я вскоре встречу преп. Серафима, и он спросит меня: «Верно ли ты говорил обо мне?» Вот в чем вопрос. Всю жизнь я боялся ложных мыслей ничуть не меньше, чем дурных поступков. В самом деле, ведь Бог – это не только любовь, но и Истина»

«Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря, Нижегородской губернии, Ардатовского уезда, с биографией его основателей…», подготовленная к изданию о. Леонидом Чичаговым, изданная Серафимо-Дивеевским монастырем в 1896 году и переизданная в 1903 году в Москве, а также Братством блаженного Германа Аляскинского в 1978 году (США).

Однако Чичагов не упоминает «Беседу преподобного Серафима Саровского с Н. А. Мотов иловым о цели христианской жизни», опубликованную также за несколько месяцев до канонизации.

Примерно две трети цитат имеют прямую или косвенную ссылку. В двух случаях ссылка гласит «там же», тогда как предыдущая ссылка не поддается идентификации. Чье это упущение: самого Чичагова или его издателя – неизвестно. Чичагов, автор труда по военной истории, имел опыт работы с документами. Составляя окончательное издание «Летописи…», он успешно вел аналогичную работу. В бытность свою настоятелем Суздальского монастыря, который служил местом заключения для провинившегося духовенства, он так умело ревизовал личные дела заключенных, что по истечении нескольких лет добился освобождения почти всех узников.

Цифры без ссылки указывают страницы его труда, в данном случае введения. К ним добавлено обозначение места на странице: вверху, 1/2, 3/5 и т. д. Слово «тетр.» обозначают тетрадь в архивах.

Чичагов и сам участвовал в создании последних по времени документов. На с. 623 вверху он отмечает: «Мы обращались к ней (Н. Д.) с просьбою написать о себе, но она положительно нашла невозможным что-либо передать» (тетр .19).

К ним можно добавить еще два письма: митрополита Филарета и Исидора, митрополита Санкт-Петербургского, председателя Св. Синода. Они адресованы епископу Феофану (Затворнику), тогда епископу Тамбовскому, под юрисдикцию которого Св. Синод временно передал Дивеевский монастырь (Собрание писем епископа Феофана. М., 1899. Т. 5, с. 4 и 5.).

Если верить Нилусу, почерк Мотовилова практически не поддавался прочтению, и лишь в результате особого маленького чуда ему было даровано расшифровать его. Нилус буквально на каждом шагу удостаивался маленьких откровений. Но если бы молчание Чичагова объяснялось лишь этим обстоятельством, он не преминул бы сослаться на него, как ссылается на то, что та иди иная тетрадь сохранилась в виде черновика.

Когда Чичагов говорит об использовании священником и Мотовиловым свидетельств Мантурова, надо понимать под этим как письменные, так и устные показания. Сам Чичагов цитирует одно из письменных показаний на с. – 310 31/5.

Е. Поселянин попытался сделать это в работе «Птенцы старца Серафима Саровского», опубликованной в «Русском паломнике» (1902, № 35–44).

Может быть, имеется в виду проказа? См.: Goramoff I. Seraphim de Sarov, p. 72.

С. 159 2/3. Многое свидетельствует о сочувствии преп. Серафима к тем, кто находился в крепостном состоянии.

Елагин Н. Житие преподобного Серафима. М.: изд. Саровского монастыря, с. 122.

Община подчинялась менее строгому распорядку, чем монастырь. Но это не означало менее сурового образа жизни. Вероятно, отец Василий был освобожден от своих приходских обязанностей по случаю возведения новой приходской церкви. И тогда прежняя церковь, построенная еще основательницей Дивеевской общины, стала монастырской церковью.

Сказание о Христа ради юродивой подвижнице Пелагее… с. 99 верх. Эпизод, в котором брат Иван упоминается, характеризует его не с лучшей стороны.

На берегу Божьей реки. Т. 2, с. 134 низ и 144 низ. Он уже упоминался в 1884 году в «Сказании о… Пелагее», с. 115 верх.

На самом деле одна из сестер его пережила (795 1/3).

Прп. Серафим часто говорил о четырех святых, на которых будет стоять община. Одна из них – основательница мать Александра, умершая еще в бытность преп. Серафима дьяконом; вторая – Мария, совсем юная монахиня, умершая раньше преп. Серафима; третьим признан Мантуров, а четвертым, по нашему мнению, является отец Василий.

В русском языке оно имеет и значение «старый человек» (и не всегда ему сопутствует оттенок уважительности). Есть рассказ о том, что на мельнице сестрам помогал наемный «старец рабочий», т. е. попросту крестьянин преклонных лет, его безопасно было ставить на работу рядом с молодыми монахинями. Однажды по его нерадивости едва не случилась беда (211 1/5) (см. с. 139, биографическую заметку о сестре Евдокии Ефремовне). Чичагов называет «старицей» всякую монахиню, знавшую преп. Серафима и потому способную свидетельствовать о нем. Некоторых саровских монахов называли «старцами», но, очевидно, по причине их возраста. Сам преп. Серафим не раз упоминал о трех путях, вступать на которые нельзя без особого призвания Бога: затворничестве, юродстве и настоятельстве (359 низ): старчество он не упоминал, поскольку в Сарове оно не почиталось как особое призвание.

Собрание писем епископа Феофана Затворника. М., 1899. Т. 5, с. 5. Иеремия – епископ, от которого избавился Иоасаф, добившись его перевода на Аляску. Епископ Антоний стал его преемником.

После смерти преп. Серафима он приобрел в Дивееве дачу.

Совестный суд разбирал щекотливые гражданские дела, нуждающиеся скорее в третейском суде или примирении сторон: правонарушения несовершеннолетних, душевнобольных, колдовство и т. д. Судье помогали шесть адвокатов: по двое для каждого из трех сословий русского общества.

Эта беседа известна нам лишь по публикации Сергея Нилуса в 1903 годуˆНо его версия вызывает серьезные вопросы.

С.470 1/2. В записи, сделанной после 1863 года, Мотовилов высказывает твердое намерение письменно изложить эти откровения. Можно надеяться, что они находятся в тетрадях № 40–60. Но двадцати одной тетради многовато для изложения одной беседы, которая была, как представляется, единственной в своем роде.

Именно благодаря этому путешествию мы знаем некоторые подробности юности преп. Серафима. Он также исследовал жизнь основательницы Александры до появления преп. Серафима в Дивееве и передал все данные Иоасафу, чьим другом тогда еще был, который и опубликовал их в своем житии преп. Серафима.

Нам ничего не известно об этом Карамзине. Некая В. А. Карамзина является автором 22-й и 36-й тетрадей. Она была монахиней в Дивееве в 1885 году (745 3/5).

Епископская мантия завершается длинным шлейфом. Эта многолюдная община не располагала просторным помещением, поскольку Иоасаф, как и предсказывал преп. Серафим, никогда не заботился о благосостоянии монахинь.

Верхняя церковь была посвящена Рождеству Христову, нижняя – Рождеству Божией Матери.

См. в то же время хронологическую таблицу, с. 51, и гл. III, с. 58, 73 ­­ журнал «Пламя» № 6, где по более глубоком размышлении отец Рошко объясняет эти три года удаления от мира иначе и относит тысячу днейхтолпничества к началу отшельнического периода.

Сестры приняли новые имена лишь в 1862 году при вступлении в монашество, когда община стала монастырем и они прошли обряд пострижения. Только мать Александра и чуть позднее Марфа (Мария Семеновна Милюкова) приняли монашество отдельно. А в то время их звали по имени, данному при крещении, и отчеству. При обращении к игуменье отчество добавлялось всегда, но друг друга они нередко называли даже уменьшительными именами. Эти крестьянки не всегда имели фамилию, чаще она возникала из названия их родной деревни (см. Приложение № 2. Алфавитный список дивеевских сестер).

Общества бегинок – возникшие в конце XII века в Нидерландах общества женщин, живших вместе и ведших благочестивую жизнь, но не приносивших никаких обетов (прим. пер.).

Чичагов, не ссылаясь на источник, приводит следующие цифры: 50 в 1825 году и 113 в 1833 году. В другом месте он воспроизводит следующий текст отца Василия: «Матушка Ксения Михайловна правила шестьюдесятью сестрами целые сорок три года». Видимо, это нечто среднее.

В другом месте Чичагов, не ссылаясь на источник, говорит о 125 мельничных сестрах (503). По многим причинам эта цифра маловероятна.

С.645 1/2. Она добавляет, что живет в общине уже шестьдесят лет. Чичагов утверждает, что все первые восемь сестер обязаны своим призванием преп. Серафиму (206 5/6). Он призвал ее, должно быть, около 1801 года, в бытность свою отшельником.

В этой главе даны минимальные цифры, поскольку Чичагов – либо его издатель – опускает ссылки в одном случае из трех или четырех. Из-за неполноты или ошибочности ссылок и неточности данных, полученных путем сопоставления, в приводимых здесь менее значимых цифрах и фактах также есть толика приблизительности.

Русский паломник. 1902. № 18, с. 320.

См. Приложение № 2. Алфавитный список дивеевских сестер, современниц святого Серафима. Способ поименования включает в себя три элемента: имя, отчество (обозначающее ее как жену или дочь какого-то лица) и фамилию. Пример: Елена Васильевна (дочь Василия) Мантурова. Как указывает о. Рошко, многие сестры не имели фамилии. В тех случаях, когда сестры носят одинаковые имена, идентифицировать их следует по отчеству.

Окруженная заброшенными строениями лавры и новыми постройками, канавка сохранилась до наших дней. По ней до сих пор ходят паломники(Надежда. Христианское чтение. №7, с. 383–386).

Это место указывает ему Божия Матерь 25 ноября 1825 года. И вновь мы видим, что полученное указание не сковывает свободы суждения преп. Серафима.

1 аршин ­­ 71 сантиметр.

Речь идет не о той Евдокии, которая упоминается в предыдущих главах. Это имя носят четыре сестры-основательницы, и нам придется различать их по отчеству.

Имеется в виду Исайя, «казначей» с 1822 г. Он назван «Исайей вторым» для отличия от первого Исайи, игумена с 1794 по 1806 и духовника преп. Серафима. В 1842 году игумен Нифонт назначил Исайю II своим преемником, и тот был избран «единогласным голосованием», как утверждает саровский Патерик (с. 178). Мы не обязаны доверять ему, но все же избрание монаха, столь не расположенного к преп. Серафиму, подтверждает пренебрежительное отношение к нему при жизни и после смерти.

В другом месте преп. Серафим псямо предсказывает посещение императорском семьи (269 верх и 290 верх).

Трудно согласиться с подобной трактовкой о. Всеволода. Важно отметить, что Саровская обитель после революции была почти полностью уничтожена – в 50-е годы были взорваны два основных собора – Успенский и Живоносного Источника. Сохранились лишь колокольня и часть келий. В 50-е же годы на месте обители возник закрытый город «Арзамас-16», в котором физики-ядерщики занимаются доныне разработками ядерного оружия. Именно поэтому даже доныне территория обители и сохранившиеся здания не переданы Русской Церкви. Дивеевская же обитель сохранилась, она восстановлена, и именно летом 1991 года в нее были перенесены мощи преп. Серафима. Так что святой вернулся после второго обретения мощей не в Саров, а именно в Дивеево, которому отдал столько сил и молитв (прим. сост.).

Именно такое, более глубинное понимание пророчества преп. Серафима произошло после событий лета 1991 года (прим. сост.).

Федотов Г. П. A Treasury of Russian Spirituality, L., 1952, с. 242.

Только углубленное изучение учения преп. Серафима поможет отделить добрые злаки от плевел в этом документе.

Ардатовская община стала в 1861 году монастырем, и тогда же Евдокия, поставленная настоятельницей самим преп. Серафимом, стала его игуменьей У нас нет сведений о роли преподобного в основании Зеленогорской общины, упоминающейся ниже. Как и Дивеево, она была признана в 1842 году.

А также, как сказано в другом месте, для пропитания дивеевских сестер.

См. также рассказ Мантурова, который, явившись в пустыньку в то время, когда Иоасаф оттуда уходил, тоже видел, как преп. Серафим сидел над источником и долго поливал водой голову, руки и ногу. Он тщетно пытался отвратить Иоасафа от его преступных замыслов, которые были открыты ему благодаря его прозорливости, и взял Мантурова в свидетели того, что снимает с себя всякую ответственность за судьбу души Иоасафа (310 2/3 – 311 2/3).

1 Все даты указаны по Юлианскому календарю.

Иоасаф наперекор воле преп. Серафима послал туда сестер учиться живописи и… интригам.

Мы ничего не знаем об этой сестре и не смогли идентифицировать общину Лиозовска, настоятельницей которой, как нам сказано, она является.

В скобках дается комментарий автора.

Русские монахи не стучат в дверь, а произносят молитву.

В пересказе Иоасафа Матрона говорит, что вначале ее раздирал страх быть укушенной и желание стать таким образом калекой и освободиться от кухонной службы. Это тем более неправдоподобно, что именно с того момента Матрона ободряется.

Во время работы над житием мы часто переписывались с о. Всеволодом. Я делился его открытиями и мыслями с окружающими. Как-то мы беседовали о работе о. Всеволода с архиепископом Курским и Белгородским Хризостомом (Мартишкиным). Он высказал удивление, почему преп. Серафим негативно относился к русскому епископату. Часть этого разговора я привел в своем письме к о. Всеволоду.. В своей работе он приводит цитату из моего письма (прим. сост.).

Чичагов, видимо, заблуждается, когда говорит, что этот крест был пожалован ему Нижегородским епископом Иеремией: единственный епископ с таким именем, которого Иоасаф вынудил уйти на покой, уже не застал преп. Серафима. Более того, такой знак отличия мог пожаловать ему один лишь Тамбовский епископ, окормлявший Саров. В Тамбове же епископах таким именем не было.

Письма, Ч.11, с. 183, цит. по: Денисов, с. 413.

Муравьев А. Н. Саровская пустынь. СПб., 1849, с. 33; цит. по: Денисов, с. 412.

Во вступлении к «Беседе», опущенном у И. Горяйновой, которое, по всей вероятности, следует приписать Нилусу, указывается, что, пока Мотовилов ожидал приема у преп. Серафима, его келейник пытался убедить его (Мотовилова) обратиться к другому саровскому старцу. Это клевета на брата Павла, ибо он неизменно был скромным и преданным другом преп. Серафима. Но в этом можно усмотреть отголоски ревности монахов к почитанию, которым был окружен старец.

Протоиерей С. Четвериков. Оптина пустынь, с. 63 1/2. По некоторым данным, преп. Серафим, о деятельности которого нам известно далеко не все, мог способствовать созданию этой пустыни.

Св. Иоанн Кронштадтский также осуществлял паралитургический обряд причастия.

Подаренные преп. Серафимом масло, вино и свечи епископ Арсений употребил при служении торжественной заупокойной литургии в его память.

См. заметку о нем монсиньора Желена в журнале «Message du Secours Catholique», 1985, vol. 12, 377, p. 19.

В дальнейшем «Рассказы странника» или «Рассказы».

В связи с тем что все эти фотографии и гравюры помещены в «Летописи» о. Л. Чичагова, которая в последнее время неоднократно издавалась в России, мы не воспроизводим их в данном издании (прим. сост.).

Новая заповедь.

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Отвечает: Александра Ланц

Вопрос: «Шалом дорогие братья и сестры! разъясните пожалуйста Ин.13:34 стих: Любите друг друга, как и Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга! Я участвовала в дискуссии по этой заповеди, человек утверждал, что это новая заповедь, люби Б-га и люби ближнего, а остальные утратились. Я, конечно, не согласна с ним, но решила написать вам,скажите к чему Иешуа так выделил ее, добавив, что она новая?

Господь Иисус не отменил ни одной заповеди Своего Закона. Мы ведь с вами понимаем, что это Иисус разговаривал с еврейским народом с Синайской горы? (Исх.20:1) Поэтому верующим людям всё еще нельзя ни врать, ни завидовать, ни прелюбодействовать, ни поклоняться каким-то другим богам или использовать изображения для поклонения Истинному Богу. Точно так же, как Божьи люди должны содержать в чистоте место своего обитания (Втор.23:13), не совершать кровосмешения (Лев.18:7) и так далее по книге закона.

Еще есть ритуальные законы, но и они не отменены. Они, как и те, о которых сказано выше, исполнились во Христе Иисусе, для того, чтобы каждый верующий в Него оказался идеально чистым и святым. Ни одна йота Божьего закона не отменена. Об этом Сам Господь Иисус сказал:

Но скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет (Лук.16:17 )

Я не знаю, каким глазами нужно читать Библию, чтобы полностью игнорировать это заявление Господа!

В конце-концов Господь отвергнет от Себя людей, которые пренебрегают Его Святым Законом. И это не шутки! Когда Иисус произносит слово «беззаконие», Он имеет ввиду ТОРУ, то есть книги Закона!

И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие. (Матф.7:23)

Можно сколько угодно говорить о своей любви к Богу, но если дело кончается только разговорами, а человек продолжает поклоняться картинкам или отвергать святость седьмого дня, тогда как у него есть возможность познать Истину через Библию, то пусть такой человек не обольщается: Христос скажет ему отойти прочь!

Когда же Иисус говорит: «заповедь новую даю вам», — Он именно это имеет ввиду: новую.

Заповедь о том, что надо любить Бога, была дана в ТОРЕ несколько раз:
Втор.6:5; Втор.10:12; Втор.11:1; Втор.11:13; Втор.11:22; Втор.30:6; Втор.30:16; Нав.22:5; Нав.23:11. Поэтому Иисус только повторил для иудеев то, что он и так уже знали. То же самое и с заповедью о любви к ближнему. Она тоже записана в ТОРЕ: Лев.19:18.

Новизна той заповеди, которую Бог дает в Ин.13:34, в том, что теперь людей надо любить больше, чем «как самих себя». Раньше Бог не мог дать такую заповедь, просто потому Он еще не дал пример такой любви. Теперь же эта новая и последняя заповедь дана:

Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин.15:12-13)

Вот такая любовь должна быть между учениками Иисуса.

Благословений вам на пути познания и исполнения воли Божией!

Дядюшкин сон

Категория: Литература, литературные произведения
Тип: Краткое содержание
Размер: 16.3кб.

Дядюшкин сон

Автор: Достоевский Федор.

Марья Александровна Москалева, благодаря непревзойденному умению пустить пыль в глаза, «убить» соперницу метким словом и ловко пущенной сплетней, признана «первой дамой» губернского города Мордасова. Ненавидя и боясь, все, однако, признают её влияние. Её супруг Афанасий Матвеевич, простоватый и до крайности запуганный женой, когда-то лишился места «за неспособностью и слабоумием» и живет один в «подгородной деревне», парясь в бане и попивая чай.

У Москалевых всего сто двадцать душ имения; Марья же Александровна мечтает о блестящей жизни в «высшем обществе», единственный путь к которой — выгодное замужество её двадцатитрехлетней красавицы дочери Зины. Поэтому два года назад она резко воспротивилась любви девушки к скромному учителю вскоре умершего маленького брата. Красивый и образованный молодой человек был всего лишь сыном дьячка, получал грошовое жалованье в уездном училище, но считал себя великим поэтом с большим будущим. Зина, несмотря на отказ матери на их брак, продолжала видеться и переписываться с Васей.

После какой-то ссоры самолюбивый юноша в припадке мщения передал городским сплетникам одно из её любовных писем, что грозило скандалом. Спасая репутацию дочери, Марья Александровна заплатила двести рублей своей приживалке Настасье Петровне за кражу письма у недоброжелателей. «Честь» Зины была спасена. Раскаявшийся Вася в отчаянии выпил смесь табака с вином, чем вызвал у себя чахотку. Сейчас он при смерти. Оскорбленная Зина все это время, однако, «терзается» и помогает деньгами матери больного.

Не видя лучшей партии, старшая Москалева не прочь выдать «перезревающую» дочь за двадцатипятилетнего Павла Александровича Мозглякова. У него всего сто пятьдесят душ и «немного пусто в голове», но «недурные манеры», отличные костюмы и «большие надежды» на место в Петербурге. Мозгляков «влюблен до безумия» и уже сделал предложение. Равнодушная к нему Зина не отвечает окончательным отказом, а просит две недели на раздумье.

Нетерпеливый юноша, однако, пользуется случаем появиться у Москалевых раньше. Надеясь угодить претендующей на роль в свете Марье Александровне, он привозит в её дом богатого и знатного князя К., которого только что «спас» из сугроба во время дорожного происшествия.

Семь лет назад К. полгода провел в мордасовском «обществе», покорив дам великосветской любезностью и спустив остатки состояния. Уже без копейки, князь получил вдруг известие о новом богатом наследстве — имении Духаново близ Мордасова с четырьмя тысячами душ — и уехал в Петербург для его оформления.

По скором возвращении он, не заехав в город, безвыездно поселился в Духанове под присмотром некоей Степаниды Матвеевны, распоряжающейся в имении и не пускающей к старику родственников, в том числе Мозглякова, который состоит с князем в очень дальнем родстве, но называет eго дядюшкой. Говорят, другие наследники хотели взять слабоумного князя под опеку и даже поместить в сумасшедший дом. И вот, благодаря «счастливому» случаю, он через шесть лет снова у своих «друзей» в Мордасове.

Этот «ещё не бог знает какой старик» так «износился», что «весь составлен из […] кусочков»: со стеклянным глазом, вставными зубами, накладными волосами, в корсете, с протезом вместо одной ноги, с пружинками для расправления морщин и т.п. Большую часть дня он просиживает за своим туалетом, одет как модный юноша и все разговоры сводит к любовным похождениям.

Уже бессильный, он сохраняет сластолюбивые привычки, делая комплименты, восхищаясь «формами», «жадно лорнируя» «заманчивых» особ женского пола. Всегда недалекий, он в последние годы совсем выжил из ума: путает людей и обстоятельства, не узнает знакомых, несет вздор. И все же Марья Александровна горда его «аристократическим» обществом, возвышающим её над другими претендентками на первенство в городе. Она льстит и притворно сочувствует простодушному и незлобивому старичку.

В шутку Мозгляков предлагает Настасье Петровне выйти замуж за «полупокойника», чтоб вскоре стать богатой вдовой. Та не прочь. Однако «идея» «загорелась… в голове» и у самой хозяйки. Когда Мозгляков увозит «дядюшку» по визитам, с непременным обещанием вернуться к обеду, Марья Александровна приступает к разговору с дочерью.

Зина, девушка «упорного романтизма» и «сурового благородства», вначале наотрез отказывается от «низости»: «выйти […] за калеку, чтоб вытащить из него его деньги и потом […] каждый час желать его смерти.!» Но мать пускает в ход все свое «гениальное» красноречие, незаурядное искусство обольщения, то рисуя поэтические картины путешествия по Испании, то подвиги христианского милосердия по отношению к беспомощному старику, то возможность на деньги князя вылечить любимого Васю и, овдовев, выйти за него замуж.

Зина хоть и с презрением, но соглашается. Но «грязь» и «смрад» мать должна взять на себя. Теперь главное — тайна, чтобы козни ревнивых дам не разрушили план. Тем временем подслушивавшая их Настасья Петровна, оскорбленная нелестными отзывами о себе, решает мстить.

Вскоре Москалева узнает о «перехвате» князя соперницами, почти разгадавшими её намерения. Она бросается к экипажу и чуть ли не силой возвращает старика к себе. После обеда Мозгляков весьма кстати собирается на чай к крестному. Но на пороге его тайно удерживает Настасья Петровна и ведет подслушивать «комедию» обольщения.

В «салоне» трое: старик, Зина и мать. Она заставляет дочь дважды спеть романс, который будит в князе страстные воспоминания. Искусно направляемый хозяйкой, подвыпивший и расчувствовавшийся бонвиван делает Зине предложение. Довольная Марья Александровна уводит «раскисшего» гостя наверх, «полежать».

Потрясенный «коварством» Москалевых Мозгляков вбегает к Зине и устраивает ей сцену. Девушка высокомерно осаживает экс-жениха. Тот готов мстить, но подоспевшая Марья Александровна посредством изощреннейшей демагогии «усмиряет» его. Мозгляков уходит, уверенный в любви Зины и будущей блестящей жизни с ней после смерти князя.

Москалева решает немедленно увезти старичка в деревню, где и обвенчать с Зиной. Она летит за мужем, необходимым сейчас для «представительства» перед князем. Афанасий Матвеевич получает строгие инструкции молчать и «саркастически» улыбаться в ответ на любые вопросы. По возвращении в город Марья Александровна находит у себя в «салоне» незваных гостей — с десяток дам, источающих зависть, злобу и насмешки под притворной любезностью. Их цель — сорвать планы хозяйки.

Тем временем Мозгляков, по здравом размышлении понявший «иезуитство» Марьи Александровны, возвращается к Москалевым, тихонько подымается к только что проснувшемуся «дядюшке» и убеждает полоумного в том, что предложение Зине — всего лишь его «очаровательный» сон.

В «салоне» Марья Александровна решает обезоружить «врагов» смелой «выходкой»: публично объявляет о предложении князя Зине. Однако поддерживаемый «племянником» старик упорно отрицает, что это было «наяву», а не во сне. Опозоренная хозяйка, забыв о приличиях, грубо бранит «нагадившего» Мозглякова.

Все злобно хохочут. Зина, со своей стороны, обливает гостей презрением и, откровенно рассказав об интриге, просит прощения у князя. Вновь очарованный ею Мозгляков раскаивается в обмане «дядюшки». Тем временем разгорается безобразная перебранка между дамами, в которой крепко достается и князю. В ужасе он уезжает в гостиницу, где на третий день умирает.

Зина, вызванная Васиной матерью, проводит эти дни с умирающим учителем. Её репутация подорвана окончательно. Однако Мозгляков «возобновляет» свое предложение. Получив отказ, уезжает в Петербург. Продав имущество, уезжают из Мордасова и Москалевы. Через год Зина выходит замуж за пожилого генерала, губернатора «отдаленного края», где становится первой дамой. Марья Александровна вместе с дочерью блистает в «высшем обществе». Обе они едва узнают случайно заехавшего в их места Мозглякова.

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

В ходе нашего эксперимента (глава 2) мы встретили значительное число мужчин и женщин, которые слышали голоса, но никогда не были психиатрическими пациентами и не считали себя психически больными. Ни семья, ни друзья также не считали их из-за этого психически больными.

Познакомившись с этими людьми по следам телевизионной программы, мы были поражены, потому что, как большинство психиатров (и уж тем более непрофессионалов), обычно рассматривали любого, кто слышит голоса, как психически нездорового. Мы были вынуждены изменить это мнение, столкнувшись с уравновешенными, здоровыми людьми. Просто этим людям случается слышать голоса, не слышные для окружающих, и они воспринимают их, как приходящие извне.

Голоса, которые слышали такие люди, по критериям психиатрии определяются как слуховые галлюцинации. Это значит, что голоса, слышимые индивидуумом, воспринимаются им как чуждые. Слуховые галлюцинации, к несчастью, считаются показателем патологии, болезни; поэтому будет, пожалуй, менее вредно называть голоса экстрасенсорными восприятиями. Фактически это один из мотивов опубликования в данной книге опыта тех, кто слышит голоса, но никогда не чувствовал себя и не был отнесен к психически больным.

Другой мотив опубликования этого опыта – учиться у этих людей. Например, учиться обращаться с голосами так, чтобы не стать психически больным, а также узнать, как некоторые люди после трудного периода могут открыть в этих голосах источник вдохновения (то, что Юнг назвал призванием) или просто хорошего совета. Этот опыт многому научил нас – и тому, как люди могут справляться со своими голосами, и тому, как они могут справляться со своей жизнью благодаря процессу интеграции голосов. Оказалось, что люди применяют пять основных принципов интеграции своих голосов:

  • строго придерживаться заведенного повседневного порядка;
  • сосредоточиваться на своих положительных свойствах;
  • познать себя и признать отрицательное в себе;
  • признать внешнее влияние, но полностью осознать, что нет ничего сильнее самого себя;
  • делать все возможное, чтобы найти поддержку и признание у своего окружения, и обсуждать с другими свои переживания.

Следующий мотив публикации этих сообщений – внушить, что реальная проблема заключается не столько в слышании голосов, сколько в неспособности справиться с ними (см. раздел о парапсихологии в главе 7). Приведенные здесь истории выявляют большие отличия в уровне овладения голосами, равно как и в индивидуальных системах взглядов.

Все семеро справились с признанием своих голосов. Примечательно, что они признали также существование другой, нематериальной сферы: все разделяют парапсихологические или спиритические объяснения своих голосов (см. раздел «Познание внутреннего голоса» в главе 7).

ПЕРВОЕ СООБЩЕНИЕ

Прежде чем обсуждать, как повлияло слышание голосов на мою жизнь, позвольте представиться. Мне 61 год, я замужем, у меня есть сын, невестка, двое внуков. В течение многих лет, пока я была физически здорова, то успешно совмещала карьеру социального работника с ведением дома и семьи, теперь же получаю пенсию по болезни.

Я слышу голоса с детства. Они предсказывают будущее, а также дают мне советы и руководят мною. Иногда они говорят о других людях, например об исходе чьей-нибудь болезни. Хотя это бывает нелегко, я научилась принимать во внимание эти голоса, потому что они неизменно оказываются правы. Я отношусь к ним как к спутникам в путешествии. Я поверяю окружающим свои переживания, хотя это может создавать сложности.

Я получила первое четкое сообщение в девять лет. Мы жили тогда в портовом городе, и однажды на греческом танкере, стоявшем в порту на якоре, начались взрывы. Шум от первого взрыва был таким сильным, что донесся до моей школы. Мой отец был членом пожарной бригады и помчался на место происшествия. Весть о бедствии быстро распространилась по городу, и моя мать страшно боялась за жизнь моего отца. Мы были воспитаны как христиане, поэтому моя мать и я начали молиться за его жизнь.

Несколько часов спустя я услышала внутренний голос, который сказал: «Твой отец вернется», и я рассказала об этом моей матери. Как раз в это время зашли наши соседи и высказали опасение, что и сам танкер взорвется. Я ужасно боялась, но снова ясно услышала голос, который повторил: «Твой отец вернется». Это оказалось правдой: совершенно незнакомый человек вытащил отца оттуда, в то время как стоявший рядом с ним товарищ был убит упавшей железной стойкой.

Я помалкивала об этом инциденте, однако слышала голоса все чаще и чаще. Я была в недоумении относительно их значения (я не верила в духов) и не знала, сопротивляться ли им. В любом случае игнорировать голоса оказалось бесполезно. Они все время присутствовали, что я находила утомительным. Наконец, моей единственной надеждой на освобождение было довериться родителям. Они меня не поняли, но не смеялись надо мной; они слушали внимательно, но были не в состоянии посоветовать мне, что делать. Я считала невозможным смириться с этим затруднительным положением, но продолжала постоянно слышать голоса как до, так и во время второй мировой войны.

Когда я была ребенком, люди поражались моей уверенности, особенно когда я с большой убежденностью отвечала на их вопросы. Это выделяло меня среди других детей, а моя мать просто предполагала, что я рано развилась; к счастью, мои родители обращали мало внимания на чужие замечания. Сама я привыкла к этому феномену – я слышала голоса, которые открывали мне глаза и помогали формировать свое мнение.

Один такой пример касается моего дяди, который был одержим политикой и рассуждениями о том, как следовало воевать. Я слышала голос, который противоречил ему, и удивила всех, объявив, что война закончится падением Берлина. Моя мать заявила: «Ну, теперь я слышала все», а мой дядя отклонил мое заявление как детскую фантазию. В то время мне было 14 лет. Этот инцидент никогда не упоминался в семье; возможно, это правильно. Что касается меня, я научилась доверять своим голосам.

Другой случай времен войны произошел, когда после тяжелой бомбардировки моя подруга и ее родители переехали в Эд. В августе того года я и еще одна подруга навестили их. На загородной прогулке около замка Дорверс, вблизи Арнхема, мы шли по старой Римской дороге, когда я услышала звук приближающегося самолета. В этом не было ничего необычного в те дни, за исключением того, что не было ни зенитной стрельбы, ни сирены воздушной тревоги. Я остановила своих подруг, но они ничего не слышали. Когда мы возвращались домой по мосту через Рейн, я вдруг услышала, как голос сказал мне: «Вторжение союзных войск произойдет именно в этом месте». Я рассказала подругам о том, что услышала, но они ответили, что это типично для меня. Моя подруга повторила мое замечание своему отцу, который беспечно рассмеялся и сказал: «Вот детская глупость. Доберемся прямо: мы здесь на востоке в безопасности. Это вы, живущие вблизи морского побережья, должны беспокоиться». Он изложил свое видение продолжения войны. Я промолчала, хотя знала лучше. Когда произошло вторжение, информация моих голосов оказалась верной: вторжение началось именно на этом мосту.

Слышание голосов создает проблемы. Например, у нас на работе появился новый инспектор, уже знакомый кое с кем из моих коллег, включая моего будущего мужа, который был в восторге от его многочисленных успехов. Судя по тому, что коллеги мне говорили, я предвкушала встречу с ним. Однако, когда нас знакомили, хоть он и приветствовал меня тепло и очаровательно, голос заявил: «Он – дьявол». Затем произошло нечто невероятное: его лицо исказилось, как у дьявола. Это был очень трудный момент для меня, хотя я держалась спокойно и отвечала сердечно. Я упорно старалась не упоминать об этом инциденте из лояльности к моим коллегам, но в конце концов рассказала своему мужу. Он полностью принял мое объяснение, хотя это было совершенно несвойственно ему. Поскольку мои голоса не были для меня проблемой, а чем-то, во что я верила, он принимал их как часть меня. Это не всегда давалось ему легко. Позже мои голоса снова оказались правы: тот человек действительно был дьяволом.

В другой раз заболел один из коллег мужа. Муж рассказал мне, что тот переутомился, но со временем выздоровеет; у меня же возникло побуждение сказать: «Он умрет». Мы это больше не обсуждали. Мы регулярно навещали этого человека, близкого друга; через шесть недель его приняли в больницу, где он умер. Как вы поступаете с такой информацией? Мы решили не говорить о ней, а только принимать к сведению.

Я продолжала слышать голоса после рождения сына. Я рассказала ему об этом, когда он дорос до средней школы, и он усмотрел связь между слышанием голосов и тем, что у меня много знакомых. Он говорил своим друзьям: «Кажется, люди чувствуют, что у моей матери особый дар. Где бы мы ни были, даже на отдыхе, множество незнакомых людей подходят к ней и доверяются ей или спрашивают ее совета..» Сама я так не считала.

После замужества я вернулась на временную работу, все еще слыша голоса. Мои коллеги не знали, как понимать мои переживания, когда я говорила о них.

Когда установили компьютер, я это приветствовала, но мои голоса неоднократно предостерегали меня, что применение компьютера будет угрожать доверию моих клиентов. Я беспокоилась, хотя система казалась надежной. Наконец, я настояла на применении для моих клиентов кода защиты; это смущало и утомляло администратора и поставило на мне клеймо упрямой и чрезмерно самоуверенной, что затруднило мою жизнь. Недавно, однако, коллеги заметили: «Мы подвергали опасности доверие наших клиентов, а Вы предвидели это.».

Слышание голосов помогало мне в критические периоды как моей собственной жизни, так и в период болезни мужа. После того как я проработала двенадцать с половиной лет (важная веха в Голландии), администрация и все 123 сотрудника устроили в мою честь вечеринку. Исполнились два мои самые заветные желания: мне подарили золотые часы и серебряный туалетный набор. Когда я его принимала, стекло в ручном зеркале само по себе треснуло. Все были в шоке и предложили немедленно заменить его, но голос внушал мне, что я должна оставить все как есть. Мне не хотелось делать этого, но я настояла на сохранении зеркала. Через год я была вынуждена признать, что физически не могу больше работать. Было ли треснувшее зеркало предзнаменованием? Это было ужасное время, в течение которого я слышала много голосов, а также видела призрачную фигуру, когда ложилась в постель. Я пыталась рассеять призрак, но безуспешно. «Иди», – говорила фигура. Со временем я поняла значение этого: я должна была выковать свою новую жизнь. Я снова расцвела и, несмотря на недуги, я теперь даже более счастлива и успешна, чем когда делала карьеру. Можно ли это рассматривать как процесс роста и форму самореализации?

Другим трудным периодом для меня было, когда я узнала о возрастающем нездоровье моего мужа. Впервые я насторожилась во время отпуска в Греции. После короткого послеобеденного сна мы собирались посетить старинную церковь, когда голос сказал: «Разве твой муж не выглядит ужасно?» Я посмотрела на него, но не увидела ничего плохого. Я не могла сказать об этом мужу и должна была справиться с тревогой сама. После нескольких тревожных недель мы вернулись домой, а мое беспокойство продолжало расти. Я знала, что мой муж страстно желал посетить руины минойской цивилизации; под влиянием порыва я заказала как сюрприз путешествие на Крит. Муж был увлечен этим, но я по-прежнему беспокоилась, потому что голоса непрестанно предостерегали меня относительно его здоровья. Вскоре после нашего возвращения с Крита муж должен был спешно лечь в больницу, где была предположительно диагностирована опухоль. Он принял эту новость без надрыва, а я нашла в себе силы оставаться спокойной. Самовнушение, вы можете сказать. Когда мой муж был выписан из больницы, мы начали перестраивать нашу жизнь и, следуя совету врача, отдыхать и устраивать себе другие праздники. Мы поехали в Вену. Там однажды ночью я была разбужена не только голосом, но и смутной фигурой, говорившей выразительно: «Они разрушат здоровье твоего мужа. Ты должна бороться за него.» Я была в тревоге, но мой муж мирно спал рядом со мной. На следующий день, когда мы с удовольствием бродили по лесу, голос повторил: «Борись. Они разрушат его здоровье». Вы можете себе представить, как я себя чувствовала?

Я была вынуждена покинуть Вену и сумела договориться со специалистом о локальной рентгенотерапии. Мой муж сам чувствовал, что ему становится хуже, ночами он испытывал страшную боль. Снова и снова я слышала, как голос повторял: «Борись. Они разрушат его здоровье». Вы можете себе представить, как это было болезненно для меня: должна ли была я причинять мужу дополнительное беспокойство? Наконец, я набралась мужества открыться ему. Он не спорил, так что я схватила телефонную трубку и условилась о встрече с его лечащим врачом. Рентгенотерапия и химиотерапия были отменены, и мы вместе успешно пережили это время.

Я никогда не переставала слышать голоса. Они навязчивы, но дружественны, они повышают мою осведомленность и являются моей неотъемлемой частью. Я больше ничего не буду говорить, но надеюсь, вы поняли, что я пытаюсь выразить. Я никогда не отклоняла голоса как сверхъестественные силы, магию, колдовство или что-нибудь в этом роде. Голоса преобразили мою жизнь, и я прошу вас принять во внимание этот факт.

ВТОРОЕ СООБЩЕНИЕ

В течение последних 14 лет я отдавал себе полный отчет в телепатическом контакте с голосом моего руководящего духа.

Когда этот диалог начался впервые, то в течение нескольких месяцев у меня было много различных паранормальных переживаний, таких как автоматическое рисование и живопись, ясновидение, предчувствия и исцеление с помощью того, что я называю магнетизмом. Хотя парапсихология была уже моей постоянной страстью на протяжении десяти лет, я всегда смотрел на нее только как на предмет изучения и никогда не предполагал, что это затронет меня лично. Теперь я без предупреждения был переключен с изучения паранормального феномена на его непосредственное переживание. Вначале было очень трудно признать, что я слышал голос, так как не слышал его буквально ушами; он как бы впечатывался в мое сознание; это была телепатическая связь. Иногда (например, в процессе автоматического письма) мне было трудно определить, происходило это на самом деле или это проекция моего воображения. В целом, однако, этот голос – мой руководящий дух – ощущался как моя неотъемлемая часть и был во мне от рождения.

С осознанием его постоянного присутствия моя жизнь получила дополнительное измерение, иногда обогащающее, временами беспокоящее. Оглядываясь назад, я вижу, что как пик переживаний, так и тяжелые болезненные испытания были частью феномена, и их надо было пережить. Первый год этого периода был особенно мучительным из-за чередующихся почти ежедневно взлетов и падений. Естественно, это сказывалось на жизни семьи, но я считал важным стараться вести себя как обычно, ибо нельзя было ожидать, что кто-то будет терпеть то, что вынужден испытывать я.

У меня часто бывало чувство, что на меня возложена невыполнимая миссия! Но снова и снова, когда я больше всего нуждался в помощи, то находил избавление, каким бы расстроенным себя ни чувствовал. Объяснение, которое дал голос о необходимости моего страдания, было таким: это было важно для моего воспитания и стоит мне понять, какую работу уготовил мне голос, как любое страдание исчезнет. Он объяснил: «Работа должна продолжаться, ты должен быть стойким; то, чему я должен научить тебя, – трудно». Несмотря на такое ободрение, мне было трудно принять мои испытания без того, чтобы время от времени не приходить в ярость. Жизнь казалась мне чрезвычайно тяжелой; но мужество и терпение было девизом, с которым я жил. Существенным было соблюдение режима.

После двух подобных лет я наткнулся на собрание сочинений, автором которых была Teresa of Avila. Жаль, что я не нашел его раньше. Эта книга подтвердила то, через что я должен был пройти, так как Тереза прошла похожий путь. Она предназначила эту книгу как путеводитель для тех, кто ищет Бога. Она

написала о проблемах, с которыми столкнулась из-за слышания голоса: ее предостерегали окружающие, что это была работа самого дьявола, и эта клевета заставила ее сомневаться в существовании Бога, как это случилось со мной. В своих книгах Тереза описывает путешествие, пронизывающее семь обителей внутренней твердыни. Достигнув седьмой, человек входит в контакт (через голос, который он переживает) с Богом и наполняется жизнью. Она говорит о седьмой обители так:

Быть скрипкой Бога – это не то же самое, что играть на скрипке для Бога. Сейчас он занят совершенствованием окончательной композиции. Он может завершить это, когда скрипка в Его руках, когда я предалась ему не частично, а целиком.

С помощью этого чтения я могу теперь предложить другим несколько кратких советов из моего собственного опыта:

  • Выбирайте добро, свет, Бога. Сделав свой выбор, не позволяйте ничему и никому отклонять вас от прямого пути. Больше всего верьте, что любые страдания будут способствовать росту Вашей души.
  • Думайте положительно. Это спасало меня долгое время, особенно когда трудные времена могли одолеть.
  • Занимайтесь созиданием. Чтобы избежать депрессии, твердо выразите свои жалобы (например, через вашего ведущего) и просите о помощи свыше. Используйте всю энергию, которую Вы тратили на рыдания, и начинайте применять Ваши силы творчески.
  • Почаще общайтесь с природой. Природа – это осязаемое присутствие Божества. Когда Ваша душа мучается, у природы есть собственные целительные силы.
  • Будьте проницательны и бдительны. Проницательность, особенно вначале, очень важна для распознания голоса. Это заставит Ваш дух бодрствовать. Вы не должны быть пассивным инструментом.
  • Будьте осмотрительны. Избегайте болтовни в семье, с друзьями и знакомыми о Вашем опыте слышания голоса. Старайтесь вести по возможности нормальную жизнь, как бы трудно это ни было. Общайтесь с душами, подобными Вашей, которым Вы можете доверять; только они могут постичь Ваши переживания.

Полный расцвет души – все вращается вокруг этого. Душа должна стать совершенной прежде, чем может совершиться единение с Богом. Ее очищение представляется как целью, так и средством; мой голос выражает это так: «Стремление к единению с Богом включает страдание как его предпосылку и вечную любовь как его результат.»

Дополнение, написанное три года спустя

За несколько последних лет я нашел безграничную поддержку в мистических работах John of the Cross, современника и друга Терезы. Он также был кармелитом. Его произведения теперь доступны в сборниках «Ascent of Mount Carmel»(Крутизна горы Кармель), «Dark Night of the Soul» (Ночной мрак души) и «Living Flames of Love» (Живой огонь любви). Эти три работы показывают, как достичь единения с Богом. Teresa описывает, как проникнуть в семь обителей внутренней твердыни, a John разъясняет этот процесс. Его работы поддерживали меня в критические периоды. Парадоксально, но верно, что человек должен страдать ради достижения этой точки: страдание содействует духовному росту и ведет к познанию всевозрастающей божественной любви, которая безгранична; страдание закаляет душу, дух, разум и тело.

Голос, который даже теперь я все еще не воспринимаю на слух, помогает мне в этом процессе различными способами; я даже чувствую временами, что он несет меня. Иногда я нахожу, что дела вершатся не на человеческом уровне, в иные моменты кажется невозможным упорно продолжать, и в самом деле, я не мог бы это делать без поддержки.

В наши дни страдание обычно отвергается и рассматривается как бессмысленное, как нечто, чего надо избегать любой ценой. Однако страдание имеет функцию, о которой не имеет представления большинство людей. John of the Cross резюмирует это в своем произведении: страдание ведет к очищению, и появляется новый духовный человек, который может вечно наслаждаться присутствием Бога.

Collected Works of Teresa of Avila (1976); ICS Publications, Institute of Carmelite Studies, Washington.

Complete Works of St. Teresa of Jesus (1975); Sheed and Mard, London.

John of the Cross: Ascent of Mount Carmel (1983) Burns & Gates, Tunbridge Wells.

John of the Cross: Living Flames of Love (1987) Bums & Gates, London.

John of the Cross: Dark Night of the Soul (1976) Burns & Gates, London.

ТРЕТЬЕ СООБЩЕНИЕ (Anna Hofkamp)

Я паранормально одарена в области яснослышания, ясночувствования, интуиции и, в меньшей степени ясновидения. С тех пор, как я себя помню, у меня был по крайней мере один, а позже несколько внутренних голосов. Мои самые ранние воспоминания относятся к детскому саду. В то время во мне были две личности: обыкновенная детская личность, которая развивалась обычным образом, и полностью развитая личность. Голос, который я слышала, соответствовал той личности, которая преобладала, разговаривая детским языком с ребенком и взрослым языком – со зрелой личностью.

В детстве это не вызывало у меня вопросов. Мои две личности сменялись резко, без перехода. Внутренний голос, я думаю, не был безразличен к перенастройке; характер голоса определенно менялся. Обычно он предостерегал мою детскую личность от определенных действий, таких как опасность игры возле канавы. Мою взрослую личность он, например, предостерегал от упоминания о том, что я слышала голос, так как это могло быть неправильно понято, или объяснял, почему учитель поступил определенным образом. Разница в тоне была такой явной, что это остается ярким воспоминанием по сей день. По мере моего роста взрослая личность бледнела, пока не удалилась совсем, когда мне было около десяти. Голос остался как ангел-хранитель и одновременно лучший друг. Он был всегда узнаваемым, иногда предостерегающим, иногда утешающим и всегда любящим.

Когда я училась в средней школе, голос однажды мне очень помог: он снабдил меня всеми ответами на контрольной по голландскому языку. Вот идеальный способ списывать тайком ни один учитель не определит это! К несчастью, когда я ждала такой же помощи на контрольной по немецкому языку, этого не случилось, и я до сих пор вспоминаю, что едва получила оценку «3». Из этого случая я сделала вывод, что не должна полагаться на помощь голосов в том, в чем едва способна разобраться сама. Нельзя становиться зависимой от голосов, а тем более от лени.

На самом деле я уже и прежде клялась не эксплуатировать голос таким образом, но люди быстро забывают такого рода решения, когда им это удобно. Удар линейкой, который я получила в наказание за плохо выполненный немецкий, был суровым напоминанием об этой клятве. Случай был назидательным для моего внутреннего «я». Годом позже у меня был подобный случай: во время игры в карты я точно слышала, какую карту придержать, а какую сбросить. В результате я всегда выигрывала. Потом я осознала, что это нечестно, и перестала следовать советам голосов. В результате я проигралась полностью. Даже теперь я не получаю сообщений, что делать, если это касается денег.

Мое общение с голосом продолжалось таким образом годами. Как ребенка он иногда предупреждал меня, например, что пора идти домой или я опоздаю; как взрослую – предостерегал от того, чтобы остановиться в определенной гостинице. Я всегда оставляла за собой выбор, следовать ли его совету, но на поверку голос всегда оказывался прав. Иногда он играл роль учителя, объясняя, что произошло со мной, особенно до шести или семи лет и снова после 26. Иногда его совет был очень практичным, например о том, смогу ли я найти место для парковки или надо ехать поездом.

Поскольку я выросла с голосом, то я воспринимаю его не как внешний феномен, а как часть себя. В этом отношении он подобен совести, хотя, когда возникает проблема, человек не может просто игнорировать его. У меня не возникло в связи с этим реальных трудностей, но я вполне понимаю, что это скорее исключение, чем правило.

В 1976 году я взяла курс духовной психотерапии у одного англичанина по фамилии Beesley. Я научилась у него многому о человеке как о духовном существе и о реинкарнации. Такие явления должны рассматриваться как паранормальные. Так много людей сегодня выступают против паранормали, что это стало почти обычным. Среди прочего я узнала о важности слышания одного или более голосов. Они могут быть внутренними руководителями, но это не всегда так существуют также и отрицательные голоса. (Эти голоса могут происходить от умершего, но могут быть и проекцией собственного бессознательного.) Отрицательные голоса обычно играют на страхе или на других отрицательных эмоциях. Бессознательное очень сложно и – как в обычном мире – может быть источником как мерзости, так и любви.

По окончании курса я заметила, что характер голоса начал меняться. Например, в одном случае он настаивал, что я не должна больше курить или есть мясо. Я была оскорблена и возражала, что это моя жизнь, и я буду курить, если захочу. Тогда любящий, нежный голос ответил: «Я твой внутренний советник». Я была изумлена этим и сидела с открытым ртом, уставившись в пространство. С тех пор прежние голоса исчезли, а этот остался.

С 1976 года этот голос, мой духовный наставник, дал мне много философских уроков, уроков жизни. Среди прочего я научилась работать с положительным и отрицательным и с золотой серединой между этими двумя полюсами.

Конечно, замечательно иметь такой голос и такого компаньона, но это не всегда легко. Будучи настолько поглощенной мыслями, слишком легко потерять связь с реальностью. В какой-то момент я почувствовала себя разрывающейся между двумя мирами: я была связана с Академией социальных наук, атмосфера и требования которой были на совершенно другой «длине волны», чем мой внутренний мир, и этот конфликт стал таким трудным, что в результате я утратила интерес к обеим сферам. Я стала больной физически и была полностью лишена энергии, хотя симптомы были довольно неопределенными, и доктор ничего не мог сказать о них.

Через одного знакомого я связалась с Zohra (Mrs. Bertrand- Noach), которая читала лекции и писала книги, полученные ее духовным сознанием. Когда я училась у Zohra (1982-1988) и размышляла над ее учением, то была поражена тем способом, которым она сумела пролить свет на моего внутреннего советчика; она была единственным человеком, который смог исследовать и разъяснить мой опыт. Ее подход можно было бы назвать психософией: «психо» означает «душа», а «софия» – «мудрость». Это средство контакта с собственной мудростью и силой.

Эта женщина помогла мне тогда и с тех пор помогает соединять духовное с повседневной жизнью и узнавать, когда не следует заниматься этим. Когда я разрывалась между двумя мирами, эта дилемма лишала меня энергии. Я не могла с этим справиться, пока, наконец, не осознала свое слабое место: мои отношения с другими людьми. Невидимый мир, его голоса и образы – все было хорошо знакомо мне и не давало поводов для беспокойства. Я училась приспосабливаться к этому, объединяя элементы, с которыми я согласна, и отвергая вежливо, но твердо то, с чем я не согласна. Это зачастую может быть тяжело, особенно когда страх берет верх и всем правит. Дело не в самом голосе, а в пронизывающей, вселяющей ужас угрозе при возникновении отрицательных обстоятельств. Поэтому нужно воспитывать положительность и таким образом становиться сильным; это дает уверенность и помогает тем из нас, кто склонен легче поддаваться воздействию отрицательных сил.

При попытках понять феномен слышания голосов может быть трудно найти логическое объяснение их сути. Возможно, легче прочувствовать этот феномен, рассмотрев обстоятельства, при которых голоса проявляются. Мистер Bosga в разделе о парапсихологии (см. главу 7) ссылается на британского эволюционного психолога Spinelli, который создал гипотезу, что до тех пор, пока человек имеет стабильную индивидуальность, он будет более чувствителен к искаженным восприятиям. Его наблюдения получены главным образом при работе с детьми. Лично я заметила, в частности, что людям с проблемами идентификации личности трудно осваивать паранормальный феномен. Я полагаю, когда дело касается паранормальных явлений, первостепенную роль играет формирование собственной личности, любовь, понимание самого себя и полное принятие себя со всеми своими недостатками. Это верно для всех. Там, где отсутствует чувство собственного достоинства, индивидуум легко поддается внушению и может легко подпадать под чужое влияние. Это особенно относится к слышанию голосов, которые могут отдавать абсурдные приказы или угрожать, либо вызывать в воображении смущающие картины, возбуждая таким образом чувство вины и необъяснимого страха. Единственная ценность, которую я вижу в отрицательных голосах и образах, это то, что они обнаруживают слабые места в бессознательном личности и ясно доказывают, что в нашей жизни есть намного больше, чем пять чувств; это важная истина, которая может привести нас к большему самопроникновению и самопознанию.

Вот простое упражнение, которое, по моему опыту, может помочь в увеличении силы и позитивности.

Постарайтесь расслабиться и представьте, что в вашем сердце горит огонь, излучающий свет и тепло. Этот огонь не должен быть большим, а именно такого размера, какой подходит вам. Знайте, что свет и тепло – это источники силы, вливающие в вас жизнь. Они излучаются вашим сердцем, наполняют вашу кровеносную систему и распространяются по всему вашему телу. Вы чувствуете себя очень спокойно в этом тепле. На этот огонь не может воздействовать что-то вне вас, и он находится под полным вашим контролем; он не может быть погашен, а будет существовать всегда. Это источник вашей силы, энергия, которая позволяет вам быть тем, кем вы хотите быть. Дайте свету и теплу разлиться по вашему телу и почувствуйте, как это укрепляет вас.

Вы можете повторять это упражнение так часто, как это необходимо. Не беспокойтесь, если в первое время вам покажется, что оно у вас не получается. Практикуясь, вам будет все легче концентрироваться, а ощущение света и тепла будет все сильнее.

По-видимому, в настоящее время существует волна особого интереса к различным формам контакта с невидимым миром как положительным, так и отрицательным. В результате этого положительные силы, влияющие на нашу жизнь, усиливаются: у меня самой есть негативы, успешно побежденные позитивами. Это дорога вперед. Ясновидящий часто ощущает страх в форме огромного колючего крюка: после каждой победы над страхом крюк выпрямляется, становится светлее, менее прочным и меньше цепляется. Вы действительно чувствуете того, кто зажигает свет.

Я не верю, что проблемы слышания голосов могут быть решены путем отрицания или подавления – это может даже ухудшить дело. Слышание голосов имеет свою положительную сторону, пока вы твердо придерживаетесь собственного мнения. Заключите договор с собой: если голоса хотят, чтобы вы что-то сделали, попытайтесь попросить их повторить это трижды. Если их требование или совет достаточно важны, они будут повторены, хотя на это может потребоваться несколько недель. Между тем помните: когда все сказано и сделано, то это ваша жизнь, и вы ответственны за нее. Не нужно позволять голосам руководить собой, но можно вступить в диалог с ними – ничто не может остановить вас в этом. Если вы относитесь к голосам с уважением, они тем более будут уважать вас.

Последнее слово: чем лучше мы научимся управлять нашими эмоциями, тем светлее и положительнее будет становиться окружающая атмосфера. Это станет косвенным образом питать души умерших и другие силы, давая им возможность приблизиться к их собственному свету. Пока не затронуты беспокоящие чувства, слышание голосов совершенно удивительно. Всем, кто слышит голоса, я желаю много любви и мудрости в работе с ними.

ЧЕТВЕРТОЕ СООБЩЕНИЕ

Все началось с призрачного вестника, который явился нам в саду, чтобы (я об этом знал) объявить, что время пребывания Марка с нами почти исчерпано. Марку, моему сыну, было тогда 28 лет, и он страдал от болезни Ходжкина (Hodgking disease – рак лимфы шейных желез). Этот вестник был очень милый и обходительный; огромный, с темным цветом лица и с внешностью, внушающей уважение. Он передавал сообщения телепатически: я понял его без единого слова.

Когда Марк боролся со смертью, я видел, как его астральное существо отделилось от тела: пар в форме спирали вылетел из его рта. Когда Марк немного поправился, этот пар осел вокруг его головы. Были другие периоды, когда я не видел ничего, и тогда Марк на короткое время приходил в себя. Это тонкое тело позже появлялось в нескольких различных обликах, и это было прекрасно.

Когда Марк ушел от нас, я оказался окружен шумами, скрипами и тому подобным. Когда я рассказывал об этом, люди говорили мне, что все дома скрипят и производят различные шумы, но я знал, что это нечто совсем иное. Позже произошел случай, после которого друзья были вынуждены согласиться с моим объяснением, и это меня обрадовало. Я теперь получил подтверждение того, что не одинок. Я знал, что множество полученных мною знамений и предостережений могли приходить только от Марка: они были такими ясными и чудотворными.

Однако шумы продолжали беспокоить меня. Это дошло до того, что я не мог отважиться лечь спать: как только я начинал дремать, шумы появлялись самым громким и наихудшим образом. Это продолжалось некоторое время. Но однажды ночью, совершенно измученный, я неистово обругал их и отвернулся от них. С этого момента я всегда засыпал долгим глубоким сном. Я сопротивлялся страху и всякий раз, когда слышал скрипучий или резкий шум, прямо обращался к нему и требовал не нарушать моих прав. В результате и страх, и шумы постепенно исчезли.

Я хотел понять смысл происходящего и после долгого поиска встретил женщину Simone van Vel, медиума. Она сразу же сообщила мне, что сын и я находимся в телепатической связи. Через нее Марк известил меня, что в течение нескольких месяцев я пройду обучение, после чего буду все понимать лучше. Это казалось поразительным и неправдоподобным, но я очень хотел верить, что Марк существует, здоровый и счастливый! Тем не менее мне не хотелось цепляться за надежду, основанную на чистой иллюзии. Я был исполнен решимости узнать больше, и это побудило меня продолжать поиск.

Я прошел курс самосовершенствования у этого же медиума: она учила меня сидеть у стола со свечой и фотографией сына и записывать все, что придет мне в голову. Я пытался, но ничего не получалось. Слышал ли я просто свои слова и мысли ? Но это было бы слишком примитивно. Позже, однако, я осознал, что сообщения действительно были переданы и получены. К моему огромному удивлению, я оказался в положении принимающего сообщения из другого мира, где мой сын сейчас пребывает и где все продолжают существовать после расставания с земным телом.

Во время курса обучения мы научились совершенствовать применение своих органов чувств и я осознал, что всегда вникал в будущее. Теперь я знаю, что был более восприимчивым, чем большинство, и у меня даже в детстве были эти способности, которые вызывали некоторые сложности в отношениях между мной и моими родителями, хотя, думаю, они со временем поняли, в чем дело. Я всегда восставал против положений, самоочевидных для меня, но невидимых и неизвестных для других. Тогда я воспринимал их неспособность разделить мое понимание просто как проявление недоброжелательности.

Я всегда считал своих родителей и окружающих намного более приятными, мягкими, добрыми, а главное, более здравомыслящими и мудрыми, чем я. Поэтому мне было трудно понять, почему они иногда делали то, что мне казалось грубой ошибкой. Казалось, они действовали так из чистого упрямства и по злой воле, нанося вред мне и другим детям. Я всегда удивлялся, как я мог в шестилетнем возрасте, учитывая мой ограниченный жизненный опыт, так хорошо понимать, как должен поступать взрослый. Теперь я понимаю, что воспринимал все из другого измерения.

Я понимаю теперь, что то, что я называл совестью, голос, который был со мной всю мою жизнь, это был мой Высший Помощник (как я теперь обращаюсь к нему). Он помогал мне в обстоятельствах, которых другие (как они говорили мне) не вынесли бы. Эта сила руководила всей моей жизнью без моего ведома. Глубоко в каждом из нас лежит эта часть нас самих, она является истинным источником мудрости и знания, ожидающим своего применения. Термины, которые мы выбираем, чтобы описать эту силу, зависят от нашего личного взгляда на жизнь.

Так начался медленный и трудный процесс моего роста, изучения всех аспектов сверхъестественного, главным образом его чудес и красоты; хотя и с перерывами, я все же продвигался вперед. Тем временем я учился контактировать с Высшими Существами, сознательно выявляя лучшее в себе, достигая высшей точки в радостных вибрациях, ощущаемых всем моим телом. Я научился закрывать свою ауру, так что только Высшие Существа могли влиять на меня. Это значило, что я не был во власти низших, земных влияний, которые имеют свои духовные нужды и требования и поэтому не могут предложить ни понимания, ни руководства.

Этот процесс радикально изменил меня. Через несколько лет мои взгляды на жизнь и смерть, людей и общество изменились настолько, что все привычные представления были поставлены под вопрос. Но прежде чем я узнал об этом сам, я вступил в контакт с сетью поддержки, что дало удивительные результаты.

Я был также наделен проницательностью, которая, до известной степени, ведет меня для моего наибольшего блага вплоть до сего времени. Это свежее видение людей и мира содержит глубокую жизненную философию, которая дает возможность каждому выполнять свое назначение на самом глубоком уровне, сущность которого он способен постичь. Мы все можем черпать из нашего внутреннего источника энергии, чтобы в полной мере реализовать себя и быть избавленными от испытаний стрессом и болезнью. Каждый из нас способен осознать собственную внушаемость и научиться выполнять свое предназначение, совершенствуя свою истинную сущность.

Я научился помогать людям, получая определенным образом советы Помощников, которые есть у каждого из нас. Я обнаружил, что если был переутомлен, обеспокоен и подавлен, то не мог работать. Я осознал, что если занимался людьми, которые были полны страха, тревоги или смятения, то их эмоции выводили меня из строя; я должен был встретиться лицом к лицу с реальными трудностями и научиться быть проницательным. При таком широком общении я должен был научиться сохранять равновесие и определять, на правильной ли я длине волны.

Способность проведения контакта сознаний в большой степени зависит от собственной внутренней силы. Во-первых, я всегда изумлялся неожиданной встрече с другой личностью. На каждого из нас воздействует внутренняя сила других; это связывает нас с Землей и является той сферой, из которой приходят все решения, определяющие наши земные жизни. Но при наличии достаточно сильной воли мы можем научиться оправдывать ожидания и требования сверхъестественного и сотрудничать с ним. При этом никто не должен использоваться как автомат, иначе невозможно создать противодействующую силу. Существенно также сохранять полное сознание собственной индивидуальности, не закрывая глаза на свои недостатки и несовершенства, так как это может сделать нас слабее.

Когда человек начинает доверять людям, то приобретает совершенно новый круг друзей, но скоро узнает, что все же не каждый открыт для таких отношений. Я должен согласиться, что если бы не моя предрасположенность к этому в связи со смертью сына, я мог бы не стать сторонником такого расспрашивания и даже сопротивляться этому довольно активно. Поэтому я проявляю уважение к мнению друзей и других людей и не настаиваю на своей точке зрения. Когда они оказываются в трудном положении, то достаточно быстро сами все понимают.

Я заметно продвинулся, но время от времени должен был прерывать эту работу из-за страшной усталости, а иногда мне просто хотелось все бросить. К тому же я очень опасался, что мог ошибиться и даже создать новые проблемы для тех, кто приходил ко мне со своими нуждами. Меня чрезвычайно согревало большое доверие людей ко мне, особенно потому, что поначалу сам был очень нерешительным. Довольно странно, но мои предсказания всегда сбывались – если не сразу, то со временем. Я предлагаю людям делать краткие записи или записывать все происходящее на магнитофон, а потом сообщаю им то, что слышу, насколько можно буквально и честно; я озабочен (как для себя, так и для них) тем, чтобы быть максимально ответственным. Меня всегда волнует, когда, предположим, через много лет люди рассказывают, что мои сообщения исполнились и помогли им.

Благодаря конференции, проходившей в Маастрихте, я познакомился с Pathwork и с различными другими организациями. Pathwork и пояснения, которые дала Eva Pierrakos, имели много общего с моими собственными познаниям. В целом ее взгляды и язык, который она использовала, согрели мою душу; до этого я не встречал никого, кто развил бы собственный подход к этому вопросу. Ясно без слов, что я искренне рекомендую книги и статьи этого замечательного медиума. С их помощью я поднялся на новую ступень в своем развитии и могу теперь работать с людьми более уверенно.

Таким образом, мое наибольшее достижение, в конечном счете, – это развитие большой внутренней силы; хотя мне помогали и мною руководили, но необходима была и моя инициатива, которая воодушевляет на дальнейшее совершенствование. Импульс к действию должен идти изнутри; я должен взять на себя риск и ответственность за то, что пускаюсь вперед. Те, кто прошел этот путь, знают, что это значит: ловушки, муки, новые старты. Но благодаря этому можно научиться обретать мужество продолжать начатое дело.

ПЯТОЕ СООБЩЕНИЕ

Я хочу сказать вам с самого начала, что мне повезло: меня никогда не смущали голоса, которые я слышу. Это не потому, что я какая-то героиня, а потому, что читала о слышании голосов прежде, чем это случилось со мной; чтение и разные происшествия подготовили меня к этому феномену.

Эта фаза в моей жизни началась в 1979 году. В то время я перенесла тяжелый кризис и была в отчаянии; что бы я ни делала, мне представлялся обвинительный плакат, говоривший, что я ни на что не годна. Такое осуждение обрекает на безнадежность, и я обратилась за помощью к психотерапевту.

Теперь я понимаю, что благодаря его вниманию я обрела ощущение здоровья. Он спрашивал: «Чего вы этим достигаете?» или «Почему вы допускаете это?» Я не могла понять, как он чувствовал, когда я должна была принимать решения, задевавшие меня. Он поставил меня на ноги. Он помог мне развить способность делать сознательный выбор, взвешивать «за» и «против» каждого решения, брать на себя ответственность за последствия моего выбора, включая неприятности. Все это было совершенно ново для меня.

Однажды, после того как я рассказала о себе, врач предложил мне кое-что почитать и дал мне с собой девять отпечатанных на машинке страниц под названием «Лекция 60». Это было сообщение об одном аспекте психологического развития. Я была поражена проницательностью, которая осветила мою собственную негативную позицию. Все это было и остается очень ясным для меня, но описать это здесь все еще очень трудно. Я могла понять этот текст как в интеллектуальном, так и в эмоциональном плане. Примеры показывали, как работать над самосовершенствованием. Мне было 43 года, но я никогда не читала ничего такого высокого уровня, поэтому, естественно, я спросила моего врача, кто это написал. Он сказал мне, что автор этой лекции Eva Pierrakos, но это не ее собственные слова; что она медиум, может впадать в транс и становиться выразителем другой личности или спиритического сознания. Я совершенно не верила в такие вещи и сказала об этом, и мы больше к этому не возвращались. Однако я продолжала читать обо всем этом. Всего было 260 лекций, рассматривающих каждый мыслимый аспект человеческой психологии. Мало-помалу я начала интересоваться тем, действовали ли духи на самом деле. Пару лет спустя мое внимание привлекла книга, написанная Jane Roberts; она также могла впадать в транс и разговаривать от имени духов. Обе женщины произвели на меня впечатление совершенно нормальных; например, им нравилась дискотека, они любили сладкое; радовались, лежа на солнце и попивая вино. Это показало мне, что они – обычные люди, но они были способны также на нечто экстраординарное.

Jane Roberts было всего 32 года, когда она впервые услышала голос в своей голове. Ее реакция была положительной, но ей хотелось убедиться, что это не было ни иллюзией, ни продуктом ее подсознания или ее бессознательного. Поэтому она потратила год, испытывая этот голос, и написала об этом в своей книге «Seth Speaks» (Говорит Сет). Она, ее муж, а также другие причастные к этому люди убедились, что она действительно может говорить от имени существа по имени Seth. Позже я прочитала подряд пять других книг о ней и о Seth. Было поразительное сходство между ее сообщениями и тем, что сообщала Eva Pierrakos, у которой тоже был Ведущий, говоривший через нее. За это время я отказалась от неверия в спиритические существа.

Не помню, в какой именно книге я нашла это, но Seth предложил упражнение на расслабление, помогающее осознать свои скрытые способности. Я делала это упражнение и через некоторое время увидела или почувствовала образ перед закрытыми глазами; я сразу поняла, что это было предупреждение о мысли, которая должна прийти мне в голову. Я была приятно удивлена, так как это означало помощь в психологической сфере, в которой я практиковалась. После этого я полтора года осваивала мысль, что есть люди, способные на подобные опыты благодаря помощи и упражнениям. Постепенно появлялось больше образов, потом – слов. Я скрывала все это в себе, так как это было очень личное. Я, конечно же, побаивалась, что некоторые сочтут меня странной. Когда позже я доверилась тем, кто был спиритически развит, мне пришлось убеждать их, что эти переживания не всем доступны. Некоторые называют этот феномен «быть каналом».

Мне трудно сказать, слышу я слова или чувствую их. Иногда они кажутся приходящими очень издалека; часто я понимаю их немедленно, в иногда – нет. Я всегда точно знаю, что некоторые сообщения рождаются не в мире моих собственных мыслей, так как размышление ощущается иначе. Мои опыты этого периода в наихудшем случае были неожиданными, но в них никогда не было ничего пугающего. Применявшийся язык был довольно формальным и не был похож на мою собственную речь; содержание обычно было таким, к которому я сама никогда бы не пришла: идея, намек, совет или ответ на что-либо удивляли меня. Источник знал меня лучше, чем я сама, и я подозревала, что у меня нет секретов от него. Я находила это странным, и мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к этому.

Примерно через полтора года положительных опытов случилось нечто совсем новое. В одно воскресное утро два года назад я вдруг ощутила шум возле лба, сопровождаемый длинным потоком слов, предсказывающих ужасное событие. Все это было совершенно неожиданно, меня охватила паника, и я не хотела верить в случившееся. Вначале я думала, что, возможно, это мне показалось, но потом решила, что лучше отнестись к этому серьезно и что-то предпринять. Я была как потерянная, пока не вспомнила о Seth. Я достала одну из его книг, чтобы посмотреть, не предлагал ли он, как рассеять такие отрицательные мысли с помощью воображения или физических упражнений. Это было совершенно ново для меня, но, к счастью, я была одна, и не было опасности выглядеть глупо в чьих-либо глазах. В этих книгах Seth действительно дает указания, как вырвать с корнем и выбросить такие отрицательные мысли, и я немедленно выполнила его совет. Я вернусь к этому позже.

Моя реакция после этого была яростной – меня не должны использовать для подобных целей. Кипя от возмущения, я выполнила действия, рекомендованные Seth. Инцидент казался исчерпанным, но вскоре стало ясно, что это было только началом целой серии подобных эпизодов. Я не могу вспомнить, как часто это случалось, но некоторое время я была поглощена этим. Было несколько голосов: грубый мужской голос в моей голове или как раз за мной; назойливый пронзительный женский голос, громко шепчущий в моей груди или возле меня слева, или надо мной справа; и гнусавый голос, хихикающий и смеющийся надо мной. Они могли возникать по одному или вместе и давать вредные команды или делать глупые замечания. Они делали также остроумные наблюдения, некоторые очень проницательные, другие безжалостные, которые точно попадали в цель и были очень болезненными. Я была ошеломлена утонченным, острым интеллектом одного из них. Каждый имел манеры, которые я узнавала в себе. Приводило в замешательство, когда хороший совет давался с неприятным воем или отвратительное замечание делалось в дружественном тоне. Я терялась, не зная, что делать и чему верить. Я всегда предпочитала уверенность неуверенности и отказывалась делать что-либо, если сама не была убеждена, что поступаю правильно; если я чувствовала что-либо неправильное, то вежливо, но твердо (иногда сердито) отсылала вестника обратно к его друзьям. Если я сомневалась, то говорила, что не уверена и должна подумать, а вестник пока должен оставить меня одну. Тогда голос всегда оставлял меня. Я знала, что даже будучи испуганной, не должна никогда просить объяснение или действовать из страха. Я обрела уверенность в том, что было бы смешно считать, будто голоса могут верховенствовать надо мной. Я никогда не задавала вопросов, которые бы поощряли их, так как была убеждена, что имела дело с потенциально опасными силами. Этого я боюсь.

Главный вопрос для меня – как обращаться с непрошеными и нежелательными визитерами. Со временем я увидела, что есть взаимосвязь между характером моих мыслей и типом визита, которого я могу ожидать. Всякий раз, когда меня занимают отрицательные мысли, возникают отрицательные голоса. Хотя я знаю об этом, но иногда забываю. Две недели назад я была чрезвычайно сердита на кого-то и большую часть дня ворчала. В тот вечер я была дома одна, когда вдруг пронзительный голос закричал: «Алло, дорогая!» В тот же миг я увидела два больших горящих глаза, пристально смотрящих на меня, и почувствовала, что моя энергия разлетается во все стороны, как будто я взрываюсь от испуга. Я знаю по опыту: если я ничего не сделаю, то буду беспокойна и совершенно разбита несколько дней, буду с напряжением реагировать на людей и события и лишусь способности сосредоточиться.

Я решила сделать что-нибудь с этим, используя совет Seth. Я доверяю ему и не знаю никого более компетентного в том, что делать с голосами в моей голове. Сам он всегда появляется как голос в чьей-нибудь голове. В тот день, излучая много негативной энергии, я привлекла зло. Я знала, что из-за моей внутренней негативное(tm) возникло зло, но сама я – не зло. Поэтому, когда в то воскресенье я услышала голос, то сейчас же решила не отождествлять себя со злом ни в себе, ни в других, ни вокруг себя. Я отбросила зло от себя так далеко, как смогла. У Seth я научилась делать телодвижения, которые дают мне силу и возможность произнести: «Ну вот, все». Потом я выкрикиваю вестнику: «Иди к своим друзьям, ты не можешь оставаться со мной».

Теперь я знаю, что люди несут в себе не только зло, но и добро и свет. Есть высшее существо, источник тепла, состоящий из чистой положительной энергии, и это благодаря ему я принимаю конструктивные решения. Я всегда знала, что при всех моих недостатках я на самом деле хороший человек. Ребенок трогает меня, потому что он излучает непорочность. Моему открытию добра преграждали путь ложные концепции, отрицательные толкования и тому подобное, но я решила: что бы ни случилось, я буду развивать в себе добро. Лично я делаю это, наполняя мои мысли образами света. Я вдыхаю свет через темя, пока он не заполнит все мое физическое существо. Это снимает напряжение и дает мне ощущение удовольствия, и я продолжаю вдыхать, пока не почувствую, что как будто улыбаюсь изнутри. В то же время я думаю об источнике внутри меня и произношу короткие фразы утверждений, такие как: «Я живу в безопасном мире», «Я достойный человек», «Мне нравятся люди, и я нравлюсь им». Немного погодя я чувствую, что моя энергия снова течет, и я наполнена внутренним покоем. Иногда я ощущаю отдаленный грохот на заднем плане и возвращение угрожающего беспокойства, но останавливаюсь только когда все вокруг меня мирно; это может занять от 2 до 20 минут в зависимости от того, насколько я могу сосредоточиться. После этого я снова могу мыслить ясно, без эмоциональной тревоги.

Это я освоила, но моя работа еще не закончена. Как я говорила, существует связь между моими отрицательными мыслями и отвратительным поведением голосов, и я, понятно, боюсь встречи с этой реальностью. Мы, люди, предпочитаем не верить, что сами можем быть виновны в наших жизненных неприятностях. Все мы любим приятное, а мерзость не привлекает никого. Тем не менее. Это хорошо известно в Pathwork.

Вот как я вижу этот вопрос. Всякий раз, когда я отсылаю зло прочь, то на некоторое время успокаиваюсь, но раньше или позже оно в той или иной форме возвращается в мою жизнь. После второго года нашей жизни мы строим внутренние убеждения – смесь положительного и отрицательного, истинного и ложного. Отрицательное – это обида, страх, подозрение, недоверие, ненависть, жестокость и другие пагубные побуждения. Жизненные переживания и другие впечатления всегда истолковываются, правильно или неправильно, на уровне бессознательного; ложные понятия, которые остаются неосознанными, создают нам проблемы. Ибо то, что не осознается, недоступно для нас и не может быть проверено реальностью. Мы слепы относительно путей, которыми наши ложные понятия расходятся с реальностью, которая изменяется от индивидуума к индивидууму в той степени, в какой разнятся наши жизни. Так, одному везет в любви, но он без гроша, а у другого все наоборот. Мы реагируем согласно нашим умозаключениям и одновременно создаем собственное излучение, которым мы притягиваем подобных людей, события, а также голоса. Поэтому каждый в школе Pathwork работает в соответствии с тем, каким он себя видит, независимо от того, слышит ли он сейчас голоса. Коль скоро мы осознаем наши разрушительные побуждения и формы, в которых они выражаются в нашей жизни, то можем (если пожелаем) трансформировать их в нечто конструктивное ради пользы своей и других. Вместе с людьми, подготовленными для выполнения такого задания, мы (с разным успехом) помогаем себе и друг другу не отрицать своих недостатков.

Все это может звучать угрожающе, но, к счастью, результат таков, что люди начинают больше нравиться себе и окружающим. Перемены касаются каждого аспекта вашей личности, подвергаемого внимательному рассмотрению, когда вы знаете, что это – ваша основная сущность. Отрицание только усиливает чувство вины. Если возрастают вера и желание измениться, становится все легче и легче выражать лучшее в себе. Я сама стала мягче, а мои переживания, связанные с бесполезными голосами, отсутствовали иногда месяцами.

Вы можете заключить из всего этого, что я медиум, но это не так. Я все еще должна проделать большую очищающую работу и не знаю, что мне уготовано.

Pierrakos, E. Guide Lectures for Self-Transformation; Centre for the Living Force, Sevenoaks Pathwork Centre, Madison, US.

Roberts, J. (1979) Seth Speaks: The Eternal Validity of the Soul; Prentice Hall, Eaglewood Cliffs, New Jersey.

ШЕСТОЕ СООБЩЕНИЕ

Чтобы рассказать о том, как я осознала, что слышу голоса (положительные и отрицательные) и как научилась справляться с ними, я должна вернуться к тому времени, когда мне было 28 лет, и мы с мужем и нашим сыном Лексом жили с моим отцом и мачехой.

Моя мачеха побывала у доктора с жалобой на боли в желудке. Ее направили на рентгенографическое исследование, и она рассказала мне об этом, перед тем как отправиться туда. Когда она ушла, я сидела спокойно, размышляя-, что с ней может быть плохого, и в этот момент я услышала и увидела, что это рак. Я услышала также, что у нее поражена печень и она умрет. Я видела похоронную процессию и слышала, что это будет на Новый год; небо будет покрыто облаками, а земля – листьями. Точно так и случилось.

Я впервые в зрелом возрасте сознательно услышала голоса, и хотя информация, которую они сообщили, была ужасна, они вызвали мой интерес. Я начала сознательно разговаривать с ними. То, что я делала бессознательно с детства, теперь произошло сознательно.

В детстве я знала о чем-то невидимом, что было в контакте со мной, хотя не знала, каким образом. Я знала также, что играла и болтала с невидимыми детьми. Однажды моя мать спросила меня, с кем я разговариваю, и я ответила: «С собой», – хотя знала, что сказала неправду. Мне говорили, что у меня живое воображение. После смерти моей матери (мне было тогда 13 лет) отец заставлял меня каждую неделю ходить на кладбище. Там я молилась (взрослые редко знают, что происходит с детьми). Однажды я слышала голоса, разговаривавшие между собой. Я притворилась, что это ветер шелестит листьями деревьев, но втайне знала другое: бессознательно я знала, что в действительности это были голоса. Я прочитала маме (на ее могиле) стихотворение и добавила: «Я еще поговорю с тобой дома». Потом я услышала голос, сказавший: «Хорошо, дитя, а сейчас уходи». Это совершенно определенно говорила моя мать.

Когда я сознательно решила поддерживать связь с голосами, то иногда получала информацию, которая вначале имела смысл; это были положительные голоса. Были также отрицательные голоса, которые могли, например, сделать мою руку тяжелой и поднять ее в воздух; затем я подходила к стене и писала на ней без карандаша то, что слышала от голосов. Я писала на стене самые ужасные вещи, самые отвратительные желания. Голоса также посылали меня в магазины, где, как они говорили, я что-то увижу или испытаю, но этого, конечно, не происходило. Они также заставляли меня обманывать людей. Когда мои сестры спросили, правда ли, что моя мачеха так больна, как сказал доктор, я ответила спокойно: «Конечно нет, она это только воображает», – в то время как я знала, что это не так. Я уже знала от моих положительных голосов, что у нее рак, который подтверждается рентгенографией.

Некоторое время голоса не ослабевали. Я не могла больше игнорировать их и мирилась с ними, потому что не знала, как их остановить. Однажды они объявили мне, что я страшно больна. Я действительно чувствовала себя больной и едва могла ходить из-за боли в ноге. Когда мой муж спросил, в чем дело, голоса сказали мне, что это полиомиелит и что мой муж поможет мне лечь в постель. Но далекий от чувства симпатии ко мне, он разразился гневом: он ругал меня и кричал, что этот нонсенс о слышании голосов надо прекратить. Таким образом, я вынуждена была подняться и самостоятельно добраться до кровати, и к моему большому удивлению, оказалась в состоянии без поддержки стоять и идти.

Из этого инцидента я сделала вывод, что могу выбирать, позволять ли голосам свободно управлять мной или отстранять их, и в последующие годы делала выбор в соответствии с ситуацией. Когда голоса были отрицательными, я отбрасывала их. Когда они были положительными, я брала на заметку их сообщения, например предостережение, что я потеряю кошелек или ключи, которое всегда было точным.

Я все еще страстно желала использовать свои положительные голоса, но не знала, где научиться этому. Я нашла свой путь, когда заболел мой сын Лекс. Сразу после его свадьбы он был поражен сильной болью в спине, и я хотела помочь ему. Я вспомнила время, когда он тяжело болел и был исцелен с помощью спиритического мира. Позвольте мне рассказать вам, как это было.

Лексу было тогда два с половиной года; когда он заболел, я показала его семейному врачу. Ребенка поместили в больницу и после многочисленных исследований было подтверждено, что у него остеомиелит тазобедренного сустава. Инъекции не дали результатов, и доктор сказал, что Лекс никогда не выздоровеет. Моя золовка проведала Лекса в больнице и, вернувшись домой, позвонила соседу, который был связан с группой людей, контактировавших со спиритическим миром. Так называют этот мир те, кто верит, что есть жизнь после земной жизни. В этом ином мире есть, конечно, души врачей, и группа, к которой принадлежал этот сосед, имела контакт с ними. Моя золовка рассказала соседу о Лексе и спросила, сможет ли он помочь через свои контакты. Он сделал это и сказал моей золовке, что она вовремя обратилась, чтобы спасти Лекса. К нашему крайнему изумлению и радости, без всяких видимых медицинских причин Лексу стало лучше. Никто не мог объяснить его выздоровление, включая меня. Я узнала всю эту историю несколько лет спустя. Через два месяца наш сын смог вернуться домой. Я хотела поблагодарить специалиста, но он сказал: «Не благодарите меня, я тут не при чем. Это чудо. Благодарите Господа».

Естественно, я вспомнила об этом случае, когда забеспокоилась из-за боли в спине у Лекса. Специалист сказал ему, что не менее двух-пяти лет он не должен выполнять тяжелой работы, иначе может оказаться в инвалидной коляске. Я хотела узнать, не страдает ли сын какой-то формой паралича, и решила вновь обратиться к соседу моей золовки, но узнала, что тот умер. Кто-то дал мне адрес людей, с которыми он работал, и таким образом я вступила в контакт со спиритической ассоциацией. Я посетила открытый вечер, на котором участникам предложили поместить на столе фотографию или какой-то предмет, а медиум давала пояснения. Когда медиум начала, я была поражена, потому что видела и слышала то же, что и она.

После этого я посетила несколько подобных открытых встреч и в конце концов присоединилась к одной из групп этой ассоциации в надежде развить свое сознание. В этой группе я научилась, в частности, настраиваться на свои чувства и узнавать, положительны ли они. Я узнала также, что все мы имеем духовного лидера или проводника, и узнала своего помощника. Этот проводник вводит вас в соприкосновение с вещами, которые вы не можете узнать иначе, как привнося их в ваше сознание, и то, что он говорит, преисполнено смысла. Это наполняет вас чувством любви; то, что он говорит, настолько верно, что вы верите ему и учитесь работать положительно. Вот как я научилась работать со своим руководителем.

На встречах в ассоциации я узнала также, что есть голоса, принадлежащие тем из умерших, которые остаются связанными с землей. Эти связанные с землей души не сознают, что они мертвы и что после земной жизни должны перейти в другой мир. В результате некоторые из них отождествляют себя с живыми людьми, похожими на них внешностью и мыслями, и овладевают ими. Например, душа умершего инвалида-колясочника может поселиться в душе живой личности в похожем положении, заключив, что они принадлежат одному и тому же лицу.

Примерно через два года кто-то посоветовал мне пойти в Association of Spiritual and Natural Healing (ASNH, Ассоциацию духовного и естественного целительства). Там, сказали мне, я смогу развить мое искусство гипнотизера дар, который был силен во мне. Меня привлекла эта Ассоциация, так как ее настрой был сходен с моим. Кроме гипнотизма я научилась также использовать положительные голоса и избегать отрицательных голосов, которые могут сделать земную жизнь человека невыносимой. Позже я пришла к пониманию того, что борьба с отрицательными голосами – это поле работы над самой собой. Я узнала, что отрицательные голоса могут возникать из положительных, подтверждения чему я знаю. Я открыла, что важно оставаться стабильной, чтобы держать верх над ними и избегать физического изнурения. Я научилась твердо держаться положительного в себе и рассчитывать на него: таким образом можно, кроме всего прочего, передавать энергию другим.

На встречах в первой ассоциации я узнала о мертвых душах, привязанных к земле; от них я узнала, как направлять голоса таких душ в будущую или вечную жизнь. Один из таких способов – объяснить им, что случилось нечто, что вдруг убило их, и что их душа поэтому покинула их земное тело. Я говорю им, что, хотя они не могут видеть свое земное тело, они все же изменились в момент своей смерти. Когда они понимают это, я могу показать им, что есть другая, лучшая жизнь, ожидающая их.

Позвольте мне описать один пример. Я сидела в группе, где мы обсуждали несколько фотографий. На фотографии ребенка, с которым произошел несчастный случай, я увидела мертвого мальчика. Я начала разговаривать с ним и узнала, что он вышел из школьного автобуса и попал под машину. Он думал, что только споткнулся, и поэтому все еще стоял возле автобуса. Он кричал и искал что-то; когда я спросила его, что он ищет, он ответил: «Я потерял свою шапку». «И чего же ты хочешь?» – спросила я, и он ответил, что не может без нее идти домой. Я показала ему (символически, конечно), где его шапка, и прорези его глаз как будто засмеялись. Я еще поговорила с ним и объяснила, что произошло на самом деле. Когда он понял, я смогла направить его к свету.

Я узнала также, что души умерших говорят из загробной жизни (рая, небес или как вы хотите это назвать) и руководят теми, кто еще на земле, и помогают им делать добро; такие души могут быть названы помощниками, лидерами или руководителями (советчиками). Это было мне знакомо, так как я уже работала положительно с голосом моего лидера.

Я преуспела в получении квалификации гипнотизера, я слышала, где и что беспокоит субъекта. Благодаря моему лидеру я слышала и знала врачей из мира духов. Они консультировали меня по специфическим заболеваниям и недомоганиям и были всегда на месте. Это было для меня замечательное время, но однажды я поняла, что отрицание, зависть и ревность стали обычными в группе, с которой я работала. Я видела, как это проявлялось в дискуссиях, когда делались неискренние замечания. Я чувствовала, что все нехорошо, что есть скрытое отрицательное настроение, которое стесняло мой интеллект, особенно потому, что я предполагала, будто все другие настроены на работу так же, как я.

Тем временем я познакомилась с женщиной, которая, как я узнала, была паранормально одарена. Мы многое обсуждали; она развила способности яснослышания и ясновидения, а также была способна различать положительные и отрицательные голоса. Она пару раз приходила со мной в группу и сказала мне, что некоторые члены группы ужасно отрицательны. Это было еще одним подтверждением того, что говорил мне мой лидер: я должна покинуть группу ради создания собственной.

Примерно в это время у меня снова возникли отрицательные голоса. До тех пор я не училась справляться с ними. Я научилась разговаривать с ними и показывать замечательное царство, ожидающее их в загробной жизни, но эти голоса были невосприимчивы. Они были агрессивны и угрожающи как для существования моих духовных помощников, так и для моей веры в себя. Я чувствовала, что мой гипнотизм портится, как и мои отношения с духовным лидером; на вопросы, которые я задавала, ответы были неправильные из-за моего способа восприятия. Каждый, кто слышит голоса, поймет это.

Я была бессильной и деморализованной до такой степени, что чувствовала: не могу продолжать. К счастью, женщина, о которой я упоминала, Энн, была рядом. Она тоже была обременена отрицательными голосами, которые говорили ей, что для нее плохо быть связанной со мной, что я мстительна и лжива. Они предупреждали также, что я менее духовно настроена, чем Энн думает, и что она не должна больше иметь со мной дело. Энн и я разговаривали с голосами вместе, и нам удалось, несмотря на их ложь, осознать, что они были посланы мысленными силами других. Можно наслать на человека зло или саморазрушение с помощью отрицательных сил, которые могут быть посланы через чувства ненависти, ревности или зависти. Это то, что случилось со мной; позже благожелательные духи рассказали мне, кем и почему это было сделано.

Мы упорно продолжали вместе работать, стараясь отогнать отрицательные мысли и обсуждать все положительно. Мы продолжали указывать отрицательным голосам, какой замечательный мир лежит впереди после земной смерти. Мы постоянно повторяли, что они должны освободить землю и земных людей, чтобы достичь радости, любви и света. Энн и я узнали много за этот период, в частности, что положительное всегда одерживает победу над отрицательным. Мы знали это; каким бы ужасным ни было влияние голосов в вашей жизни, этому всегда приходит конец, если вы лично готовы бороться. Вместе мы способны включиться в эту борьбу и, к счастью, мы теперь научились справляться с отрицательными голосами.

Что касается меня, за пару лет я прошла сквозь ад, но выжила, благодарение Богу. Я столькому научилась за этот период вместе с Энн, моим самым большим другом и коллегой, что могу теперь снова и снова предлагать помощь тем, для кого такой ад еще продолжается.

СЕДЬМОЕ СООБЩЕНИЕ

Для того чтобы объяснить, как я научился справляться с голосами, позвольте мне сначала рассказать, как я услышал их в первый раз и как они повлияли на мою жизнь.

После окончания средней школы в 1977 году я начал учиться на трудотерапевта. Чтобы прослушать этот курс, я должен был снять жилье в другом городе. Коротко о себе: я единственный ребенок и, возможно, поэтому превосходно развлекаю себя сам. Может создаться впечатление, что я нелюдим. Я чрезвычайно творческий человек и люблю, кроме прочего, живопись; в моих новых комнатах было достаточно места для этого. Моя подруга осталась там, где я родился, и хотя у меня было мало новых знакомств, я должен сказать, что студенческая жизнь не проходила мимо меня; конечно, я спал очень мало. Впервые в жизни я мог решать сам, что мне есть, готовить самому или питаться в столовой. Короче говоря, я был волен приходить и уходить, когда мне нравилось, не будучи зависимым или стесненным. Но вопрос моего будущего оставался нерешенным.

Через несколько месяцев я вообразил большую белую стену в моей комнате разрисованной; эта стена бросала мне вызов. Я начал рисовать темный лес с рептилиями на переднем плане. Живопись – это нечто, что передается от головы к руке, а я всегда был способен слышать краски: они передаются вибрациями. Я слышу черный, красный и темно-коричневый цвета. Когда я рисовал, в комнате была мертвая тишина, так как у меня не было даже радио. Однако в тишине я чувствовал что-то тревожное, какое-то нарастающее угрожающее парение, и у меня возникло определенное впечатление, что я в комнате не один. Потом я слышал в ушах монотонный шум, который исходил не от меня и который я не мог объяснить. Это было немного похоже на звук, который мы слышим, когда затыкаем уши пальцами, но этот звук был ниже и более монотонный. Было также глубокое чувство, будто что-то ищет меня.

То, что я слышал, было криком группы людей о помощи. Если быть точнее, я бы описал это как звук примитивных голосов, голосов аборигенов: очень угрожающий, жуткий, предвещающий беду звук. Он начинал скулить, потом затихал вдали, многократно повторяясь, дразня и раздражая меня. Что-то хотело овладеть мною и делало это. Я слышал, что говорили не по-голландски (мой родной язык) и не на каком-либо иностранном языке; все выражалось эмоциями. Я не мог произнести ни одного разумного слова в ответ, только звуки. В этом сообщении я буду называть звуки, которые я слышал, голосами.

В прошлом у меня часто были такие переживания, но звук был всегда более удаленным и менее угрожающим. После этого эпизода я чувствовал себя напуганным и затравленным, будто внутри меня было что-то, что могло появиться внезапно в любой момент; это чувство всегда присутствовало сознательно и бессознательно. На самом деле я чувствовал себя помешанным. Я не смел рассказать кому-нибудь о голосах и был слишком напуган, чтобы оставаться одному и выражать свои чувства, например, на бумаге. Я никогда не знал, когда появятся голоса; часто они это делали в самые неподходящие моменты.

Я всегда был верующим – не только по воспитанию, но и по собственному убеждению. Молитва – часть размышления; молитва – общение с силой, которую я называю «Бог», а другие могут давать ей другие названия. Я просил эту силу помочь мне. Как долго это продолжалось, прежде чем у меня появилось мужество сказать голосам «Стоп», я точно не знаю, но помню этот волнующий момент. Мне кажется, это случилось примерно через три года. Немногое изменилось в моем положении; голоса были не так активны, но я продолжал чувствовать себя преследуемым: они могли настичь меня в любое время.

Момент, когда я впервые осмелился сказать «Стоп», я не забуду, пока буду жить. Я ехал в автомобиле на работу. Как раз перед этим у меня состоялся очень волнующий разговор, в котором я полностью раскрылся. Я гнал машину по шоссе и вдруг отчетливо осознал, чего я боюсь: боюсь власти голосов. Именно там и тогда, в машине, я громко выкрикнул: «Я испуган» (не один, а несколько раз). Будучи один в машине, ты можешь вести себя так, как когда тебя никто не слышит, и я сделал это: это было как первобытный вопль. Я как будто выбросил что-то из своего нутра, и это дало мне чувство освобождения, которое сделало меня счастливым; это был момент, когда я почувствовал себя вполне зрелым. Я принял себя таким, каким я был и все еще остаюсь. Я не должен был убегать от голосов, а должен был признать их существование. Я сказал им «Стоп», потому что признал их как независимые души, как нечто вне меня. В процессе, через который я прошел, можно выделить следующие фазы:

  • шок;
  • испуг и бегство;
  • изучение значения голосов;
  • признание голосов как независимых духов;
  • принятие самого себя;
  • исследование причин моего бегства;
  • противоборство с голосами;
  • компромисс между признанием и отвержением голосов.

Впоследствии это выглядело так, будто бурные пороги исчезли из реки моей жизни. Я был в спокойных водах и мог решать, куда плыть. Я все еще слышу или чувствую голоса, кричащие о помощи, но теперь я отсылаю их прочь, и это меня освобождает. Я принадлежу себе и могу отстаивать свою личность.

Я надеюсь, что могу помочь другим людям стать на этот путь. Вы должны быть готовы сказать: «У меня все в порядке; у вас все в порядке».

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам ОГЛАВЛЕHИЕ Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам >>> Библиотека Фонда содействия развитию психической культуры (Киев)

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Все за сегодня

Политика

Экономика

Наука

Война и ВПК

Общество

ИноБлоги

Подкасты

Мультимедиа

Господин президент, будьте храбрым, как Ким Кардашьян и Папа римский, и признайте геноцид армян

Спустя век после убийства более чем миллиона армян османами, Обаме пора назвать геноцид геноцидом.

«Итак, новости на выходных были посвящены в основном Ким Кардашьян (Kim Kardashian) и Папе римскому».

Это звучит как шутка ведущего ночного ток-шоу.

Однако шутить тут не о чем. То, что сделали Карадшьян и папа Франциск, я, как американец армянского происхождения и потомок выживших жертв геноцида, считаю крайне важным и даже эпохальным. На прошлой неделе Кардашьян, — вероятно, самая знаменитая американская армянка, — вместе с мужем Канье Уэстом (Kanye West) и дочерью Норт посетила мемориал геноцида в Ереване, столице Армении, после чего Канье дал в воскресенье вечером бесплатный концерт на Лебедином озере в центре города. На этой неделе на службе в соборе святого Петра папа Франциск назвал целенаправленное уничтожение Османской Империей примерно 1,5 миллион армян «геноцидом», добавив, что «скрывать и отрицать зло — все равно, что отказаться перевязывать кровоточащую рану».

Я надеюсь, что президент Обама воспользуется случаем, наконец, выполнить свое предвыборное обещание 2008 года, и последует их примеру. Ведь уже семь лет он жертвует справедливостью ради политических соображений и не употребляет слово «геноцид», чтобы не раздражать Турцию — неблагодарного военного союзника Америки.

Для большей части мира геноцид армян — это, говоря словами героя одного из моих романов, резня, о которой никто ничего не знает. Но мы, армяне, каждый год 24 апреля — в День памяти жертв Геноцида — вспоминаем о преступлении, которое мало кто признает, а многие откровенно отрицают. 24 апреля 1915 года османские власти арестовали почти всю армянскую интеллигенцию Константинополя — специалистов, редакторов, религиозных лидеров. Почти все эти люди были казнены. За время Первой мировой войны Османская Империя расправилась с тремя четвертями своих армянских подданных. Большинство живущих сейчас армян — потомки немногочисленных выживших.

Уже сто лет турецкие власти отрицают преступления империи и фальсифицируют историю, невзирая на то, что Международная ассоциация исследователей геноцида однозначно признает расправу с армянами геноцидом. В феврале турецкий парламентарий курдского происхождения Ахмет Тюрк (Ahmet Turk) признал причастность своих предков-курдов к резне и извинился перед армянами за «кровь на их руках». Даже первое послевоенное правительство Турции осудило в 1919 году трех организаторов геноцида за их преступления против армян и заочно приговорило их к смерти. Лишь после того, как в 1924 году к власти пришло новое правительство во главе с Мустафой Кемалем Ататюрком (Mustafa Kemal Atatürk), Турция принялась переписывать историю.

Получилось у нее это отчасти потому, что многие западные страны во время холодной войны рассматривали Турцию как барьер на пути советской экспансии, а позднее — как умеренного союзника на Ближнем Востоке. Соединенные Штаты, безусловно, тоже потворствовали Анкаре. Более того Вашингтон так опасался ее реакции, что до сих пор не принял резолюции, осуждающей геноцид армян. Во время своей избирательной кампании 2008 года кандидат в президенты Барак Обама заявил: «Америка заслуживает лидера, который скажет правду о геноциде армян и будет противодействовать любым попыткам геноцида. Я хочу быть именно таким президентом». Будучи сенатором, Обама поддерживал резолюцию по геноциду армян. Однако став президентом, он уже шесть лет каждое 24 апреля подбирает эвфемизмы, чтобы не произнести слово «геноцид» и не обидеть Турцию.

Впрочем, это ему не помогло. Турция, член НАТО, не разрешает Америке наносить удары по ИГИЛ с авиабазы «Инджирлик». Именно через Турцию ИГИЛ поставляет нефть на черный рынок. Турция служит перевалочным пунктом для поставок оружия филиалам «Аль-Каиды» и становится новой опорой для движения ХАМАС. На своей территории Турция так закрутила гайки для журналистов, что «Репортеры без границ» поместили ее на 149-е место в «Индексе свободы прессы» — ниже Мьянмы и чуть выше России.

Лидеры Турции не любят, когда кто-то обсуждает преступления Османской Империи. Вскоре после выступления папы Франциска Турция отозвала своего посла из Ватикана, а ее министр иностранных дел в ярости сказал, что «заявление папы неприемлемо, не соответствует исторической правде и юридически не верно». Точно так же турки реагируют и на деятельность армянских активистов, помнящих, что наших предков убили и у нас отобрали нашу родину. Сейчас, спустя век после начала геноцида, нам не следует больше потворствовать попыткам Турции замалчивать массовые убийства. Обычно 24 апреля не замечают за пределами армянских общин. В этом году все будет иначе. Мир обратил внимание на столетнюю годовщину мрачной даты, и вдобавок Турция показала себя ненадежным союзником.

В год, когда справедливости для жертв преступления потребовали и самый известный из глав христианских церквей, и вездесущая Ким, лицо империи Кардашьянов, миру — и нашей стране, в частности, — пора признать былые зверства, оплакать их и осудить.

Я надеюсь, что президент подтвердит свою репутацию человека с надежным моральным компасом, высказав то, о чем было принято молчать, проявив такую же смелость, какую продемонстрировал папа, и назвав нашу трагедию тем, чем она была — то есть геноцидом.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерамЕсть картины, на которые можно (и нужно) не просто смотреть. Их важно рассматривать, задавая себе вопросы, изучая литературу. Но при этом, сколько ни всматривайся, сколько ни исследуй, ощущение недосказанности, загадки остается. Для меня фреска Рафаэля «Афинская школа» именно такова.

Что делают эти люди, разбившись на несколько больших групп? Что они столь оживленно обсуждают: одни — вычерчивая что-то циркулем, другие — всматриваясь в книгу, которую сосредоточенно пишет какой-то почтенный муж, остальные собравшись двумя большими группами в середине, словно встречают важное шествие. По галерее в центре из-под сводов гигантского портика, украшенного множеством статуй, выходят к зрителю две величественные фигуры. Они задрапированы в красный и синий плащи — символические цвета в иконографии Девы Марии и Христа. Один из них босоног, он воздел перст к небу, в его руках книга — «Тимей», величайшая загадка платоновской философии. Второй обут в красивые сандалии, правая рука его распростерта над землей, в другой — «Этика», важнейшая книга в философии Аристотеля. Губы их сжаты, но головы повернуты друг к другу — значит, диалог все же происходит.

Так кто же все эти люди? И в чем смысл этой фрески? На этот вопрос отвечали по-разному. Джорджо Вазари пишет, например, что на фреске этой «. изображение богословов, согласующих богословие с философией и астрологией. На ней представлены мудрецы всего мира, спорящие друг с другом на все лады. В стороне стоят несколько астрологов, начертавших на особых табличках геометрические фигуры и письмена по всем правилам геометрии и астрологии и пересылающих эти таблички через посредство очень красивых ангелов евангелистам, которые заняты истолкованием начертанных на них знаков. ».

Название «Афинская школа» было дано фреске уже после ее создания и вовсе не самим Рафаэлем. Возможно, изначально она рассматривалась как аллегория Познания, исследования природы в целом. Действительно, далеко не все изображенные на ней персонажи — афиняне, не все из них даже греки, не все философы в узком смысле слова. Однако над этой фреской находится еще одно изображение с латинской надписью «Causarum cognitio», то есть «познание причин». В этом, возможно, и видели суть философии Рафаэль и его окружение, в чем бы этот поиск Познания ни выражался.

Может быть, чтобы понять ее смысл, надо посмотреть шире? Ведь «Философия» (изначальный аллегорический смысл этой фрески) — лишь часть росписи так называемой Stanza della segnatura — «Залы подписей» папского дворца в Ватикане. Напротив «Философии» — не менее прекрасная, но существенно менее известная у нас фреска, аллегория «Теологии», или «Диспут о причастии» с девизом «Divinarum rerum notitia» — «Знание божественных вещей», хотя и ее точный смысл тоже вызывает споры. Интересно, что в зависимости от своих мировоззренческих принципов исследователи считают наиболее значительной либо «Философию», либо «Теологию». У нас в России более популярна первая.

Действительно, смысл части глубже понимается исходя из целого. «Теология», подобно алтарю, расположена на восточной стороне залы, «Философия» — на западной. На северной стене находится «Парнас» — аллегория Искусства и Красоты под девизом «Numine afflatur» — «Божественное вдохновение». На южной — «Правосудие» под девизом «Juus suum unicuique tribuit» — «Справедливость воздается каждому». Четыре стены — четыре грани человеческой деятельности, человеческих стремлений: к познанию истины, к прекрасному, к справедливому, к сопричастности Божественному. Четыре фрески переходят в свод, в центре которого — ключи святого Петра, ключи от Рая, откуда мы когда-то были изгнаны, куда вновь хотим вернуться. Некоторые исследователи считают, что все это призвано было символизировать восстановление полноты власти папства, которое происходило при Юлии II, заказавшем эти росписи Рафаэлю. Своего рода символ империи — духовной силы, пронизывающей все аспекты нашей культуры, нашего человеческого бытия.

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Интересно, что изображение «Правосудия» включает три символические фигуры — три кардинальные добродетели, известные нам по платоновскому «Государству»: умеренность, мужество и мудрость; именно совокупность всех трех позволяет дойти до Справедливости.

Это лишь беглый взгляд на целое, где каждая часть требует своего самого детального изучения и осмысления, как слова с точно выверенным смыслом, которые должны сложиться в определенное послание…

Всмотримся еще раз в «Философию». Возможно, это не просто «историческая галерея философов», а отражение определенного мировоззрения, в данном случае — неоплатонического.

Фреска как будто состоит из двух частей, тесно связанных. Граница между ними проходит через две описанные фигуры в центре — слева Платон в образе Леонардо да Винчи, справа — Аристотель. Первый олицетворяет мистику и метафизику «Тимея», второй — практическую мудрость «Этики».

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Над всеми собравшимися высятся две скульптуры, тоже не случайные. Слева — обнаженный Аполлон, божество гармонии, символ внутреннего центра, без которого никакая гармония невозможна. Это символ мистики, лишенной покровов — всего, что огрубляет наши чувства. Под статуей — рельеф с фрагментом, возможно, сцены гибели сыновей Ниобы, поражаемых Аполлоном. С левой же стороны фрески в ее пространство врывается нагой юноша, отвернувшийся от зрителя. Если предположить, что в пространстве фрески зритель — это внешний мир, а вглубь уходит мир внутренний, то юноша обращен внутрь, он созерцает, он уходит от мира, из мира. Это мистический импульс, который выводит нас из «Пещеры». Отсутствие одежды на юноше — также символ очищения, отбрасывания всего лишнего. Он движется к центру и вглубь пространства фрески.

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Справа похожий юноша, но уже облаченный в одежды синего и красного цвета, подобные тем, что на Платоне и Аристотеле, движется из центра, прочь из пространства фрески. Его взгляд обращён к нам, к миру. Он возвращается, чтобы передать весть, которая не может быть понята в своем изначальном виде, и нуждается в облачении.

Над правой частью фрески довлеет Афина-Минерва, богиня справедливой войны, войны с самим собой за справедливую внутреннюю организацию, пробуждение практических добродетелей.

Руки прочь от детей! Как Пинк, Кардашьян, Тейген и другие отвечают хейтерам

Возможно, эти два юноши — символ двух граней философии неоплатоников: созерцания и организации, мистики и морали, философии умозрительной и философии практической.

Не случайно поэтому и расположение всех четыре фресок как целого. Слева от «Философии» — «Парнас» с Аполлоном, играющим на лире, справа — «Правосудие» с добродетелями. Прямо перед ней — ровно там, куда направляют свои шаги два философа-титана, — «Таинство причастия».

Нет комментариев

    Оставить комментарий