Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Приказ Министерства образования и науки РФ от 19 декабря 2014 г. N 1598 «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования обучающихся с ограниченными возможностями здоровья»

Приказ Министерства образования и науки РФ от 19 декабря 2014 г. N 1598
«Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования обучающихся с ограниченными возможностями здоровья»

В соответствии с частью 6 статьи 11 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. N 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской Федерации, 2012, N 53, ст. 7598; 2013, N 19, ст. 2326; N 23, ст. 2878; N 27, ст. 3462; N 30, ст. 4036; N 48, ст. 6165; 2014, N 6, ст. 562, ст. 566; N 19, ст. 2289; N 22, ст. 2769; N 23, ст. 2933; N 26, ст. 3388; N 30, ст. 4257, ст. 4263), подпунктом 5.2.41 Положения о Министерстве образования и науки Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 3 июня 2013 г. N 466 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2013, N 23, ст. 2923; N 33, ст. 4386; N 37, ст. 4702; 2014, N 2, ст. 126; N 6, ст. 582; N 27, ст. 3776) и пунктом 17 Правил разработки, утверждения федеральных государственных образовательных стандартов и внесения в них изменений, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 5 августа 2013 г. N 661 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2013, N 3, ст. 4377; 2014, N 38, ст. 5096), приказываю:

1. Утвердить прилагаемый федеральный государственный образовательный стандарт начального общего образования обучающихся с ограниченными возможностями здоровья (далее — Стандарт).

2. Установить, что:

Стандарт применяется к правоотношениям, возникшим с 1 сентября 2016 года; обучение лиц, зачисленных до 1 сентября 2016 г. для обучения по адаптированным образовательным программам, осуществляется по ним до завершения обучения.

Зарегистрировано в Минюсте РФ 3 февраля 2015 г.
Регистрационный N 35847

Установлен федеральный государственный образовательный стандарт начального общего образования обучающихся с ограниченными возможностями здоровья.

Стандарт содержит требования к структуре адаптированной общеобразовательной программы, условиям ее реализации и результатам освоения.

Стандарт предусматривает возможность создания дифференцированных образовательных программ с учетом особых образовательных потребностей и индивидуальных особенностей обучающихся. На основе стандарта могут разрабатываться до 4 вариантов образовательных программ исходя из степени выраженности нарушений в развитии. Предусмотрена возможность перехода школьника с ограниченными возможностями здоровья с одного варианта на другой.

Учебный план включает обязательные предметные области и коррекционно-развивающую область.

Срок освоения общеобразовательной программы составляет от 4 до 6 лет.

Обучение лиц с ограниченными возможностями здоровья возможно как с другими учащимися, так и в отдельных классах, группах или организациях. Допускается использование сетевой формы.

Стандарт содержит дифференцированные требования к кадровому и материально-техническому обеспечению обучения лиц с ограниченными возможностями здоровья.

Стандарт применяется к правоотношениям, возникшим с 1 сентября 2016 г. Лица, зачисленные до этой даты для обучения по адаптированным образовательным программам, обучаются по ним до завершения обучения.

Приказ Министерства образования и науки РФ от 19 декабря 2014 г. N 1598 «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования обучающихся с ограниченными возможностями здоровья»

Зарегистрировано в Минюсте РФ 3 февраля 2015 г.
Регистрационный N 35847

Настоящий приказ вступает в силу по истечении 10 дней после дня его официального опубликования

Стандарт, утвержденный настоящий приказом, применяется к правоотношениям, возникшим с 1 сентября 2016 г.

БИХЕВИОРИЗМ

Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики . Под редакцией А.А. Ивина . 2004 .

Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия . Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов . 1983 .

Философский энциклопедический словарь . 2010 .

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия . Под редакцией Ф. В. Константинова . 1960—1970 .

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль . Под редакцией В. С. Стёпина . 2001 .

Смотреть что такое «БИХЕВИОРИЗМ» в других словарях:

бихевиоризм — бихевиоризм … Орфографический словарь-справочник

бихевиоризм — (от англ. behaviour поведение) направление в американской психологии ХХ в., отрицающее сознание как предмет научного исследования и сводящее психику к различным формам поведения, понятого как совокупность реакций организма на стимулы внешней… … Большая психологическая энциклопедия

Бихевиоризм — (behaviour(al)ism) 1. Направление в психологии, в основе которого лежит беспристрастное наблюдение за поведением человека и животных для выявления их реакции на воздействие внешней среды без анализа связи с сознанием. 2. Направление в политологии … Политология. Словарь.

БИХЕВИОРИЗМ — (от англ. behaviour поведение) теор. направление в психологии, возникшее в конце 19 нач. 20 вв. и сделавшее осн. предметом изучение поведения организма в среде. В рамках этого направления, в целом, поведение рассматривается как… … Энциклопедия культурологии

БИХЕВИОРИЗМ — [англ. behavio(u)rism Словарь иностранных слов русского языка

Бихевиоризм — Бихевиоризм ♦ Behaviorisme От английского (в американском варианте) behavior, что значит поведение. Бихевиоризм – второе название поведенческой психологии (Поведение) … Философский словарь Спонвиля

Бихевиоризм — от англ. behaviour поведение психологическая теория, описывающая поведение потребителей при выборе и покупке товаров. Согласно Б. решающую роль на мотивацию и предпочтение при совершении покупки оказывают обычаи, уровень экономического развития,… … Словарь бизнес-терминов

БИХЕВИОРИЗМ — (от английского behavior, behaviour поведение), ведущее направление американской психологии 1 й половины 20 в. Считал предметом психологии не сознание, а поведение, понимаемое как совокупность двигательных и сводимых к ним словесных и… … Современная энциклопедия

БИХЕВИОРИЗМ — (от англ. behaviour bihevior поведение), ведущее направление американской психологии 1 й пол. 20 в. Считал предметом психологии не сознание, а поведение, понимаемое как совокупность двигательных и сводимых к ним словесных и эмоциональных ответов… … Большой Энциклопедический словарь

БИХЕВИОРИЗМ — (от англ. behaviour поведение) теория психологических основ поведения, относящаяся, в частности, к поведению потребителей, покупателей при выборе и покупке товаров. Райзберг Б.А., Лозовский Л.Ш., Стародубцева Е.Б.. Современный экономический… … Экономический словарь

Фенотипы ювенильного идиопатического артрита

Ювенильный идиопатический артрит — самое распространенное ревматологическое заболевание у детей, часто пациенты демонстрируют резистентность к базисной терапии. Выделение фенотипов может способствовать индивидуализированному подбору лечения, с целью более

Juvenile idiopathic arthritis is the most rheumatic disease in children, patients often show resistance to the basic therapy. The selection of phenotypes may contribute to a personalized treatment, with the goal of more effective control of the disease.

Термин «фенотип» происходит от греческого слова «phaino» — «являю» и обозначает совокупность множества признаков и свойств организма, сформировавшихся в процессе его индивидуального развития. В медицине фенотип традиционно рассматривался как результат взаимодействия генотипа (наследственных признаков организма) с условиями внешней среды [1, 2]. Разные авторы при выделении отдельных фенотипов описывают клинические и морфологические характеристики заболевания, наиболее значимые триггеры, наличие ведущего звена патогенеза заболевания, а также уникальные ответы на лечение [3].

Следующим этапом можно считать выделение эндотипов. В то время как фенотипы аутоиммунных заболеваний опираются на объективные характеристики, в основе эндотипов, по данным профессора Ян Лотвел (Швеция, 2012) лежат различные иммунные процессы, протекающие у конкретного больного при данном заболевании [4–7].

Идентификация отличных патофизиологических механизмов для разных фенотипов объясняет наличие эндотипов, выделение которых может привести к более эффективному лечению и контролю заболевания.

Современная классификация ювенильного идиопатического артрита (ЮИА) предусматривает выделение основных вариантов артритов. ЮИА — многофакторное заболевание с различными вариантами дебюта, разнообразным течением и часто с разным исходом заболевания.

Больные с хроническим артритом представляют собой гетерогенную группу заболеваний, которые объединяет тенденция к хроническому прогрессирующему течению, оказывающему значительное влияние на качество жизни больного ребенка и имеющему высокую вероятность его стойкой инвалидизации [8]. Именно поэтому большое значение отведено подбору оптимальной терапии и изучению факторов, влияющих на эффективность терапии ЮИА. «Золотым» стандартом в терапии ЮИА можно считать метотрексат (МТХ) — цитостатический препарат из группы антиметаболитов — антагонистов фолиевой кислоты. МТХ, попадая в кровь, связывается с альбуминами и проникает в клетку путем вариабельного захвата. Внутриклеточная концентрация метотрексата зависит не только от внеклеточной концентрации цитостатического препарата, но и от транспортеров элиминации, активно участвующих в удалении его из клетки.

При использовании относительно низких доз МТХ оказывает выраженное иммуносупрессивное действие, но не обладает заметной гематологической активностью [9].

Пациенты с одним и тем же вариантом ЮИА могут по-разному реагировать на получаемую терапию. Одной из причин резистентности к терапии может быть недостижение терапевтической концентрации базисного цитостатического препарата, вызванное различными механизмами. Это может быть связано со снижением поступления препарата в клетку, уменьшением аффинности дигидрофолатредуктазы к метотрексату, повышением концентрации дигидрофолатредуктазы, а также снижением полиглутаминирования вследствие уменьшения уровня фолатполиглутамилсинтазы [10]. На уровень концентрации цитостатических препаратов в клетке в том числе влияет активность гена множественной лекарственной устойчивости (MDR1).

Работы по изучению гена MDR1 начались в 1980-е гг., когда впервые исследовали экспрессию белка Р-гликопротеина (Р-gp) [11], являющегося продуктом гена множественной лекарственной устойчивости. Общепризнано, что мембранные транспортеры, такие как P-gp, играют существенную роль в развитии множественной лекарственной устойчивости (Gottesman M. M. и Ling V., 2006). P-gp — типичный белок транспортера AТФ-связывающей кассеты, составленный из двух половин, каждая из которых содержит трансмембранную область и нуклеотид-связывающую область, отделенные гибким пространством. Взаимодействие двух половин P-gp важно для функционирования молекулы, и гибкая область соединения необходима для надлежащего взаимодействия этих двух половин, для связи между двумя сайтами ATФ [12, 13]. Кроме P-gp-зависимых механизмов элиминации цитостатических препаратов существуют и другие механизмы, влияющие на внутриклеточную концентрацию цитостатических препаратов. К транспортерам элиминации относится ABCG2/белок, продукт гена устойчивости рака молочной железы (BCRP), отвечающий за внутриклеточную концентрацию цитостатического препарата [14].

Физиологическая роль Р-gp подтверждается фактом наличия его в наибольшей концентрации в тканях, участвующих в выведении токсических соединений: эпителий бронхов, печень, легкие, кишечник и почки [11].

Целью настоящего исследования было изучить структурные (полиморфизм C3435T) и функциональные (Р-гликопротеин) особенности MDR1-гена у детей с ЮИА.

Методы исследования

Относительное количество лимфоцитов периферической крови, экспрессирующих на своей мембране MDR-рецептор (Р-гликопротеин), определяли методом проточной цитометрии. Для этого кровь забирали из локтевой вены в утренние часы натощак и помещали в вакуумные пробирки Vacuette, содержащие литий-гепарин. Время транспортировки крови не превышало часа. 1 мл цельной периферической крови инкубировали в условиях 37 °С в атмосфере 5% СО2 в течение 3 часов в отсутствии и присутствии 5 мкл ИЛ-2 (Ронколейкин — интерлейкин-2 человека рекомбинантный, 1 000 000 МЕ). Время инкубации и дозу ИЛ-2 (Ронколейкин) предварительно подбирали. Был проведен эксперимент, в котором инкубацию 10 образцов цельной гепаринизированной крови проводили с 0, 5, 1, 3, 5 и 10 мкл IL2. Параллельно подбирали время инкубации — 2, 3 и 4 часа. Наиболее значимые отличия в показателях относительного количества MDR-позитивных лимфоцитов в образцах без и с добавлением ИЛ-2 наблюдались при дозе препарата 5 мкл/1 мл крови и при инкубации в течение 3 часов. Данные условия эксперимента выбрали как наиболее адекватные для проведения дальнейшей работы. Относительное количество лимфоцитов, экспрессирующих Р-гликопротеин в образцах крови до и после стимуляции ИЛ-2, было исследовано методом проточной цитометрии (FC500, Beckman Coulter) с использованием моноклональных антител к CD243 (CD243-PE, Beckman Coulter) по безотмывочной технологии с применением для лизиса эритроцитов OptiLyse C (Beckman Coulter, США). Оценку относительного количества лимфоцитов, экспрессирующих Р-гликопротеин, проводили с использованием программного обеспечения СХР (Cytomics FC500, Beckman-Coulter, США). В лимфоцитарном гейте, выделенном на основании параметров прямого и бокового светорассеяния, анализировали 5000 событий (рис. 1).

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибкиОпределение полиморфизма С3435Т MDR1-гена. Амплификация проводилась на приборе ICycler по стандартной двухпраймерной схеме. В качестве реакционной смеси для амплификации использовался «Комплект реагентов для проведения полимеразной цепной реакция (ПЦР) в режиме реального времени (ПЦР-РВ) в присутствии красителя SYBR Green I» согласно рекомендациям производителя (рис. 2).

Определение содержания цитокинов (интерлейкинов ИЛ-1β, ИЛ-6, фактора некроза опухоли альфа (ФНО-α)) в сыворотке крови больных ЮИА проводилось методом твердофазного иммуноферментного анализа с использованием тест-систем для определения ФНО-α человека, ИЛ-1β человека, ИЛ-6 человека, в лаборатории клинической иммунологии ФГБУ Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины имени А. М. Никифорова МЧС России.

Определение концентрации метотрексата в сыворотке крови проводилось на анализаторе TDxFLx методом флуоресцентно-поляризационного иммуноанализа.

Оценка активности заболевания проводилась на основании разработанных Carol A. Wallace с соавторами критериев «активной» и «неактивной» болезни. «Неактивная» болезнь — это отсутствие суставов с активным артритом, отсутствие лихорадки, сыпи, серозита, спленомегалии или генерализованной лимфоаденопатии, связанной с ЮИА, отсутствие обострения увеита, нормальные скорость оседания эритроцитов и С-реактивный белок [15].

Статистическая обработка результатов исследования проводилась при помощи пакета программ для персонального компьютера Microsoft Excel и пакета программ Statistica 6.0. Методы описательной статистики включали оценку среднего арифметического (М), ошибки среднего значения (m) и среднеквадратичного отклонения (σ) для признаков, имеющих нормальное распределение. Кроме того, нами были использованы элементы кластерного анализа. Кластерный анализ — это многомерная статистическая процедура, выполняющая сбор данных, содержащих информацию о выборке объектов, и затем упорядочивающая объекты в сравнительно однородные группы.

Результаты исследования

Нами обследованы пациенты с ювенильным идиопатическим артритом в возрасте от 2 до 17 лет. В исследование включено 103 пациента, по клинико-лабораторной картине отвечающие критериям ЮИА Международного конгресса ассоциации ревматологов (ILAR, Durban, 1997). По числу пораженных суставов и характеру течения заболевания все дети были разделены на 4 основные группы: «полиартрит», «олигоартрит», «системный артрит», «энтезитассоциированный артрит» (табл. 1). В качестве группы сравнения были обследованы 26 условно-здоровых детей без признаков аутоиммунных заболеваний.

Всем пациентам был определен полиморфизм С3435Т гена MDR1, в том числе детям из группы сравнения. Более половины пациентов в обеих группах имеют генотип СТ (58,25% среди больных с ЮИА и 57,69% в группе сравнения). Наиболее редким в обеих группах является генотип СС.

У больных ЮИА с генотипом ТТ прирост лимфоцитов, экспрессирующих на своей мембране P-гликопротеин (Lym P-gp), после стимуляции ИЛ-2 статистически значимо ниже, чем в группах пациентов с генотипами СТ и СС + СТ (табл. 2).

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Хотелось бы отметить, что относительное количество лимфоцитов, экспрессирующих Р-гликопротеин до стимуляции ИЛ-2, в группе пациентов с ЮИА и в группе сравнения не отличалось, а относительное количество лимфоцитов, экспрессирующих Р-гликопротеин у детей с ЮИА, после стимуляции ИЛ-2 было статистически значимо выше, чем в группе условно-здоровых детей (табл. 3).

Группа детей, имеющих прирост относительного количества лимфоцитов, экспрессирующих Р-гликопротеин после стимуляции ИЛ-2, состоит из 32 пациентов, среди которых больных олигоартритической формой ЮИА — 25%, детей с полиартритом — 43,75%, пациентов с системной формой ЮИА — 21,88%, а пациентов, страдающих энтезитассоциированным артритом, — 9,38%. Среди детей, у которых прирост относительного количества лимфоцитов, экспрессирующих Р-гликопротеин, после стимуляции ИЛ-2 не определялся, пациентов с олигоартритом — 23,94%, с полиартритической формой ЮИА — 45,07%, детей с системной формой артрита — 9,86% и с энтезитассоциированным ЮИА — 21,13% (рис. 3).

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Нами установлено, что у детей с «активной» болезнью относительное количество лимфоцитов, экспрессирующих Р-гликопротеин (как до, так и после стимуляции ИЛ-2), статистически значимо (p = 0,002) выше, чем у детей с «неактивной болезнью». Данная динамика относительного количества лимфоцитов, экспрессирующих Р-гликопротеин, позволяет предположить, что дети в стадии «активной» болезни имеют высокую «активность» MDR1-гена (рис. 4), который влияет на концентрацию цитостатического препарата в клетке, и при этом желаемый терапевтический эффект по подавлению иммунного воспаления получить не удается.

Проведенный анализ уровней ИЛ-1β, ИЛ-6 и ФНО-α в сыворотке крови в зависимости от активности заболевания выявил разнонаправленные изменения цитокинов как в «активной», так и в «неактивной» болезни (табл. 4). Не отмечалось в группе «неактивной» болезни ожидаемого более низкого уровня ИЛ-1β и ИЛ-6.

Всем больным была определена концентрация МТХ в сыворотке крови, статистически значимых различий получено не было. В группе «неактивной» болезни средний уровень концентрации был 1,86 ± 0,13 мкмоль/л, а в группе «активной» болезни — 1,82 ± 0,13 мкмоль/л (рис. 5).

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Используя методы статистического анализа, были определены 6 факторов, имеющих наибольшую связь с активностью заболевания: уровень лейкоцитов в крови, уровень альбуминов, бета- и гамма-глобулинов в сыворотке крови, относительное количество лимфоцитов периферической крови, экспрессирующих на своей мембране P-гликопротеин как до, так и после стимуляции ИЛ-2. Для этих показателей с помощью метода классификационных деревьев были выявлены пороговые значения, определяющие увеличение вероятности перехода пациентов из «активной» болезни в «неактивную» (табл. 5).

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Для определения вероятности перехода из «активной» болезни в «неактивную» следует суммировать полученные баллы по выделенным пороговым значениям.

Ф. В. Рохлина* , 1
Г. А. Новик*,
доктор медицинских наук, профессор
Н. М. Калинина**, доктор медицинских наук, профессор
Н. В. Бычкова**, кандидат биологических наук

* ГБОУ ВПО СПбГПМУ МЗ РФ, Санкт-Петербург
** ФГБУ ВЦЭРМ им. А. М. Никифорова МЧС России, Санкт-Петербург

О перспективах российской науки: взгляд со Старой площади

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Помощник президента Андрей Фурсенко с 2004 по 2012 год занимал пост министра образования и науки. Именно он проводил в образовании и науке реформы, которые продолжаются до сих пор. В интервью социологу Александру Бикбову (именно его беседа с Фурсенко, который находился в ранге заместителя министра науки, промышленности и технологии, — «Эффективная наука для эффективной экономики» — в 2002 году была опубликована в журнале «Отечественные записки» № 7) Андрей Фурсенко рассказал, что изменилось в российской науке за последние 12 лет, и предложил свой взгляд на научную политику.

Правила игры в академической науке

— Андрей Александрович, почти десятилетие занимая пост министра, вы заслужили репутацию разрушителя науки. Как вы оцениваете проведенные в министерстве годы: что вам удалось разрушить, что создать?

— Начать надо с того, что не удалось разрушить — большое число стереотипов. Например, сегодня существует неверное представление о великой советской науке. В 1960–1980-е были секторы действительно конкурентоспособные, в основном так или иначе примыкающие к оборонной тематике. Например, физика плазмы, ядерная физика, космические исследования и материаловедение. Но их было не так много. И было много направлений, в которых мы не особо отличались, но которые на сегодняшний день являются передовыми областями исследований: биотехнологии, генетика, микроэлектроника, некоторые гуманитарные направления. И людям в науке, и тем, кто к науке отношения не имеет, до сих пор не всегда удается адекватно оценить то, что у нас в науке получилось и получается, а что нет.

— Почти каждый министр науки с 1992 года пытался радикально изменить или сократить Российскую академию наук (РАН). Однако ее организационная структура успешно себя воспроизводила. Последняя реформа не стала исключением. Правительство слило академии, но, если я правильно пониманию, диалог по-прежнему ведет с теми же академическими управленцами, которые далеко не всегда обладают высшими научными достижениями.

— Для начала нужно отдавать себе отчет, что после реорганизации и выборов в Академию 1991 года сюда вошло не так мало людей, которые связывали цели РАН не с наукой, а с сохранением самой структуры. К сожалению, борьба вокруг этих вопросов отняла много сил и сбила целеполагание науки. Почему сегодня реформа Академии проводится более решительно? Все эти годы, на мой взгляд, перед РАН стояли две основных задачи. Первая, внешняя — она должна была выступать мощным институтом развития, предлагая нестандартные, опережающие решения, которые задавали бы темпы, идеологию движения вперед не только в фундаментальной науке, но и в обществе. Эта функция не выполнялась в полной мере. Вторая, не менее важная задача, — внутренняя. Это формулировка амбициозных целей, создание такой системы, которая убеждала бы ученых, что их деятельность востребована в полной мере.

Передовая часть интеллектуального сообщества была не удовлетворена отсутствием таких амбициозных целей. Это в значительной степени усиливало нестабильность в научном сообществе и в обществе в целом, создавало глубокую внутреннюю неудовлетворенность, дискомфорт. Часть ученых махнули рукой и пошли в мелкотемье, кто-то начал искать себя в других местах. Это было большим упущением, потому что люди, которые решили заняться наукой, должны иметь возможность для самореализации. И эту функцию Академия, в общем-то, тоже не выполняла. Можно сколько угодно говорить, что не хватало финансирования. Деньги, конечно, важная вещь, но все-таки не основополагающая.

На недавно прошедшей пресс-конференции президент сказал: нами многое не было сделано из того, что мы должны были сделать за последние 20 лет по диверсификации экономики, изменению ее структуры. В полной мере это относится и к ситуации в РАН. Если в инновационной сфере что-то менялось, то тут всё стояло мертво, несмотря на многочисленные попытки начать реформу.

Сегодня организационная модель академической науки изменилась. Финансовыми и хозяйственными аспектами теперь занимается не Президиум Академии, а Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). На Академию возложена организация высококачественной экспертизы проектов — определение того, куда должна двигаться наука. То есть сегодня разделение таково, что РАН делает экспертизу и вносит предложения по научным исследованиям. И то, как Академия это будет делать, отдано на ее усмотрение. А финансирование проектов и управление имуществом осуществляет ФАНО. Академия наук — это аппарат плюс выдающиеся ученые. Конечно, далеко не все они активные ведущие ученые в своих областях знаний, но, безусловно, концентрация интеллекта в академическом сообществе существенно выше, чем в любом другом месте. Для экспертных целей у них есть деньги, они могут привлекать исследователей, организовывать коллективы внутри Академии. Расчет был на то, что именно эти люди, отмеченные научным сообществом за особые заслуги в науке, собравшись вместе и поняв, что им не надо отвлекаться на хозяйственные задачи и инвестпроекты, на основе своих знаний начнут производить оценку научных направлений и предлагать решения. Главная задача РАН — это оценить, что есть сегодня, и предложить, что будет завтра. Такой была идея, так это прописано в законе.

Мое понимание заключается в том, что РАН занимается работой, которая необходима для формирования научно-технической политики. В отличие от текущих научных работ, которые ведутся в институтах, где практически все эти академики работают директорами, научными сотрудниками, консультантами. Там они могут реализовать себя как ученые в определенной тематике. Здесь, в Академии, они могут реализовать себя как меж- и наддисциплинарное сообщество, которое способно дать нетрадиционное решение ключевых проблем страны.

Приведу пример. Недавно прошло общее собрание РАН, на котором обсуждались проблемы Арктики. Это правильный подход, поскольку речь идет об одной из ключевых задач для будущего страны. Она должна обсуждаться всесторонне очень квалифицированными и широко мыслящими людьми: с позиций фундаментальной и прикладной науки, естественно-научных и гуманитарных дисциплин. Поэтому государству не просто следует вести диалог с той структурой, которая сейчас называется Российской академией наук, а опираться на ее экспертное мнение. Это требует усилий и со стороны Академии. Нелегко сразу принять, что ты отвечаешь не только за институты, которые были внутри РАН, а за всю науку страны и для тебя оценка научного потенциала вузовской науки точно такая же задача, как и оценка научного потенциала бывшего института Академии наук.

— Вы ясно охарактеризовали программный диалог государства с академиками, избранными за научные достижения или за умение удачно распорядиться административным капиталом. Но каково место в этом научном диалоге у ученого из поколения 40-летних, будь он сотрудником академического института, вуза или независимого центра? 10–15 лет назад ожидание научного прорыва связывали не с директивным определением приоритетных сфер, а с поддержкой точек роста, спонтанно складывающихся в научной среде, и с ориентацией на средний по возрасту и по позициям слой ученых, которые еще не достигли высшего признания (часто оно приходит после 60 лет) и ведут исследования на переднем крае науки.

— Этого и сейчас никто не отменял. Потенциальных возможностей для реализации такого подхода стало больше. Вот пример из того же академического сектора. Сегодня, когда в РАН разделены экспертная и управленческая функции, на мой взгляд, гораздо больше возможностей предоставлено институтам. Уровень принятия решений по научным вопросам приблизился к исследователю. Во всех формальных вопросах реализации исследований есть две стороны — ФАНО и институт, при наличии обязательной экспертизы со стороны РАН. ФАНО взаимодействует с РАН, которая осуществляет экспертизу и участвует в формулировке госзадания. Но ученый, институт могут при решении текущих вопросов слушать Президиум РАН, а могут и не слушать, поскольку за выполнение научных задач ответственность несут перед государством именно они. И за качество исследований отвечают они, а не ФАНО и не РАН.

— Как это может выглядеть на уровне отдельного научного проекта?

— Смотрите, во главе научного института стоит директор. Он может быть членом Академии или нет, но он следует правилам формирования государственного задания, которое создается с участием РАН и по публичным правилам. Это означает, что никакой директор или академик не может просто навязать свой интерес как приоритетный. Он должен это обосновать и показать, что его предложения соответствуют публичным правилам формирования государственного задания. Ему дано право отстаивать свою позицию, но делать это не в рамках отделения РАН, а публично. Сегодня имеется специальный информационный ресурс, где видно, как это происходит. (Чтобы реализовать регламент о разработке государственных заданий, ФАНО России ввело в эксплуатацию «Информационную систему государственных заданий», в которой научные учреждения формируют проекты планов научно-исследовательских работ на 2015–2017 годы. По регламенту планы в электронном виде согласовываются Российской академией наук. — А.Б.)

Очевидно, что к ФАНО как хозяйствующей организации тоже возникают определенные претензии и обиды, в том числе из-за роста бюрократии. Однако теперь все они должны решаться в рамках ясно обозначенных правил. Мы можем эти правила упрощать и улучшать. Но в любом случае это уже правила, а не понятия. По понятиям молодому ученому пробиться куда-то сложнее. Правила можно осознать, выучить и преодолеть, какими бы сложными они ни были. А понятия преодолеть невозможно, потому что они могут измениться в любую секунду.

— Я пока не очень хорошо понял, как ученый, не принадлежащий к высшему управленческому составу института или РАН, может с меньшими преградами реализовать свой научный проект, который продвинет науку вперед. Возможно, есть альтернативные площадки для диалога и поддержки таких проектов?

— Есть площадки. ФАНО провело уже целый ряд сессий с учеными в разных регионах, куда привлекается не только Президиум, но и «средний класс» науки. Идет активный диалог с молодыми специалистами и учеными. Глава ФАНО Михаил Котюков провел серию встреч и создал площадку по работе с молодыми учеными. (ФАНО России создало рабочую группу по взаимодействию с молодыми учеными. Целью создания рабочей группы стала подготовка предложений и плана действий по формированию профессионального сообщества молодых ученых, проработке кадровых и жилищных вопросов, улучшению грантовой и образовательной политики. — А.Б.).

Конечно, эта система могла бы работать и в старой РАН, но система связей в ней устоявшаяся: Академия взрослела и старела вместе со своими членами, повышался средний возраст, и все эти связи было тяжело обойти. Когда возникает новая система, для человека творческого есть возможность предложить свое решение в рамках существующих и вновь формируемых правил.

Это же касается и научных институтов. Прежде институты работали в очень жесткой иерархической структуре. Сегодня взять на себя ответственность стало чуть проще. Прежде всего, изменилась система выбора руководителей институтов, была создана специальная кадровая комиссия при Совете президента по образованию и науке, которую возглавил Владимир Фортов. (Чтобы повысить эффективности управления научными организациями академического сектора, был разработан регламент взаимодействия РАН и ФАНО России, определен порядок утверждения кандидатур на должность руководителей организаций, создана комиссия по кадровым вопросам Совета при президенте РФ по науке и образованию. Решением президента РФ президент РАН В.Е. Фортов был утвержден председателем комиссии. — А.Б.)

То есть были созданы фильтры, которые оценивают способность кандидатов к управлению институтами. И если эти уважаемые органы, Президиум РАН и кадровая комиссия, решают, что человек в принципе не может быть директором института, то в рамках обсуждения его кандидатура может быть снята. В любом случае окончательное решение принимает институт. И ФАНО лишь оформляет это решение. Раньше институт выбирал директора и отправлял его на отделение, где его могли утвердить или отклонить, затем он шел на Президиум и проходил такое же согласование. В нынешнем варианте решение принимается коллективом института, а не иерархической структурой академии.

Похожая схема была отработана во взаимодействии с университетами. Там уже около 10 лет работает аттестационная комиссия, которая может снять кандидатуру тех, кто по разным причинам не мог возглавлять университет. И это вынуждает министерство идти в университет, объяснять ситуацию и искать решение. В целом, если мы хотим, чтобы система работала, мы должны последовательно объяснять коллективу института их права и побуждать к тому, чтобы эти права использовали. Если мы этого не добьемся, то счастье, привнесенное откуда-то сверху, станет своей противоположностью и лишь усугубит ситуацию.

— Здесь сразу же возникает традиционный российский вопрос: если декларированы права, есть ли инстанция правоприменения? Может ли коллектив института, не согласный с действиями дирекции, разрешить несогласие процедурно, обратиться куда-либо за арбитражем?

— Чтобы координировать отношения РАН и ФАНО, мы создали Научно-координационный совет при ФАНО. В него вошли ученые, представляющие ведущие научные центры России и основные направления науки. Это постоянно действующий совещательный орган, который призван обеспечить согласование позиций РАН и ФАНО по всем основным вопросам. Я думаю, что лучшего арбитража для коллектива института или для части коллектива, не согласной с решениями администрации, трудно сейчас придумать. Хотя с развитием новой системы управления институтами, возможно, будут появляться и более совершенные модели гарантии соблюдения прав и интересов научного коллектива.

Стимуляция научных достижений

— В Англии, Франции, Германии в 1950-е годы сектор университетской науки представлял собой весьма консервативную структуру, повернутую к XIX веку. По итогам экспертизы и дискуссий министерства часто не реформировали ее директивно, а создавали альтернативные институции. Для этого проводилось картографирование существующих точек роста и под ученых, которые обладали научными достижениями и моральным авторитетом, но были маргинализованы в системе академического баронства, создавались новые площадки. Были ли у вас проекты по созданию таких институтов и приглашению туда людей без «погон и звезд», но находящихся в авангарде научного поиска?

— Некоторые попытки были. Мы занялись такой работой в высшей школе в середине нулевых, когда формально вузовская среда была очень однородной. Национальный проект «Образование» был нацелен на то, чтобы выделить объективных лидеров и дать им дополнительные возможности в реализации своих идей, стать главными двигателями изменений. В некотором смысле формализовать их лидерство. В рамках проекта было запущено два направления. Во-первых, создание федеральных университетов, которые рассматривались как инструменты развития геополитически важных территорий. Во-вторых, был проект по поддержке программ инновационного развития, в рамках которого коллективу вуза предлагали озвучить свои идеи, где и как можно совершить научный прорыв. Первичная оценка этих идей производилась по двум параметрам: насколько интересна программа и достаточно ли дееспособен институт, чтобы ее исполнить. Дальше мы отбирали институты, которые удовлетворяли обоим требованиям, и передавали этот шорт-лист конкурсной комиссии. Та уже по существу рассматривала предложения.

Почему я об этом говорю? В этом конкурсе вопросы науки играли важную роль. Впоследствии он плавно перешел в конкурсы по созданию исследовательских университетов с абсолютно понятной целю — создать внутреннюю конкуренцию в России по отношению к академическому сектору науки. В результате произошел заметный рост НИОКР, которые выполняются в высшей школе. Причем НИОКР велись не только за счет бюджета, но и за счет внешних заказов университетам. То есть вузовский сектор стал набирать исследовательский потенциал. Хотя будет иллюзией полагать, что наши академические институты могут быть заменены вузовской наукой. На ближайшие 15–20 лет альтернативы институтам РАН нет, и раскидать их по министерствам, корпорациям или университетам означало бы уничтожить и развалить российскую науку.

Следующий шаг в создании конкурентной среды произошел, когда мы запустили проекты по мегагрантам. Первоначально это был механизм под университеты, сейчас он распространяется и на академические институты. Порой мегагранты воспринимают исключительно как гранты для иностранцев. Но они таковыми никогда не были. Это инструмент привлечения выдающихся ученых, которые были готовы сменить место своей работы на достаточно длительный срок. Число российских ученых в списке получателей мегагрантов невелико, но они там есть. Полагаю, в процентном отношении это число соответствует количеству действительно выдающихся российских ученых в мировом пространстве. Оно не высокое, но заметное для нас.

— Есть ли у вас оценки успешности этой программы?

— В прошлом году мы собрали мегагрантников, и из 160 участников программы приехали 130. Причем это серьезные и крупные ученые, представители ведущих университетов и институтов мира. Во встрече участвовали и наши оппоненты по вопросу реформирования РАН. Этот факт, как и то, что критика касалась только частных аспектов программы мегагрантов, показывает, что программа успешна. Отдельные университеты могут быть недовольны, полагая, что коллективы, получившие мегагранты, окуклились в своих лабораториях. Но все согласны с тем, что появление выдающихся ученых в наших университетах и научных институтах повысило планку требований и задало ориентиры, на которые равняются другие коллективы.

Возвращаясь к вашему предыдущему вопросу, мы создали конкурентную среду в высшей школе, создали инструменты демонстрации научного уровня с помощью мегагрантов и организовали работу, когда деньги на инновационные проекты отдаются бизнесу и уже тот определяет, какие исследования ему нужны, и несет за это ответственность. О последнем я еще скажу подробнее. В целом же мы создали небольшой набор инструментов, который ставит людей перед фактом, что под них есть ресурс, но они должны шевелиться. Я считаю, что это важный сигнал и важный шаг.

Другой показатель успеха всей реформы — скорее материального характера. По моим оценкам, из опыта поездок в разные регионы, от 50 до 100 университетов по стране стали конкурентоспособными по международным критериям. Они не являются лучшими в мире. Но стали иными по сравнению с 2004–2006 годами с точки зрения обеспеченности оборудованием, зарплаты, среднего возраста, продуктивности. Это изменение объективно. То же самое я могу сказать про целый ряд академических институтов. На встречах со мной их директора, конечно, говорят о проблемах. Но уже выдвигают другие задачи и претензии. Наконец, еще один показатель — это число относительно молодых людей в науке, которое устойчиво и не падает с 2008 года. Распределение по возрасту стало более равномерным.

— Верно ли я понял, что при взгляде на российскую науку из кремлевского или министерского окна единицей масштаба является институт? Тогда как малые рабочие группы или индивидуальные исследовательские карьеры отсутствуют в ландшафте научной политики?

— Точно также как в Советском Союзе и России наука исторически пошла по пути академических институтов, а не университетов, большую роль в России играли институты, а не рабочие группы. Сегодня резкий шаг от институтов в пользу университетов был бы глобально деструктивным. Сделать сегодня главную ставку на поддержку рабочих групп — опасно, хотя развивать это направление необходимо. Определенное движение в этом направлении было сделано при создании Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ). Это была позиция Бориса Георгиевича Салтыкова и его команды. Свою роль в поддержке небольших научных коллективов отчасти сыграло создание университетской науки, поскольку таким группам проще существовать в университетах. Сейчас, на мой взгляд, нужно идти к созданию научных агломераций в академических институтах. Первые попытки Российского научного фонда нацелены именно на это. Фонд предоставляет гранты, которые не являются дополнительными, на них может функционировать научная группа в лаборатории.

Второе направление — это сохранение мощных институтов. Именно целостных институтов, а не квазитехнопарков — инфраструктурных образований, которые не несут ответственности за научную программу, реализуемую всем коллективом института. Возьмите национальную лабораторию в тех же США. Ее основой являются не группы. Это мощный институт, который разбит на несколько направлений, где каждый занимается своими задачами. Предоставление поддержки малым группам есть и должно расширяться, но ни в коем случае не должно быть ситуации, когда директора институтов не могут собрать коллектив под масштабный проект, потому что у всех групп по несколько грантов и каждая занимается чем-то своим.

В целом нужно работать над критериями оценки и определять, какие работы заслуживают поддержки и какие вспомогательные инструменты нужны для каждого из направлений. Именно это задача, которую мы перед собой ставим.

— Какова роль международной экспертизы в оценке российских научных достижений?

— Так получилось, что я был свидетелем реорганизации Академии наук ГДР и ее включения в западную систему. Процесс был очень жестким, с обеих сторон царило раздражение и непонимание. Отдельные институты закрывались, из некоторых выдергивалась лаборатория или две. В отличие от ГДР у нас не было «западного Советского Союза», который принудительно проводил бы оценку. Тут все определялось изнутри. В какой-то мере большая решительность дала бы больший результат. Но что мы при этом могли потерять — вопрос неоднозначный и серьезный. Поэтому разговор о том, что приглашение зарубежного ученого для экспертизы российской науки решит все вопросы, является некоторым лукавством. Во-первых, сколь хорошим ни был бы эксперт, он оценивает со своей колокольни. Ведь оценка касается не только развития чисто научных знаний, а развития культуры. Культуру можно прививать осторожно, а можно просто взять и перенести готовой формой. И приведет это к тому, что своей не будет. Возможно, она снова возникнет через 20 лет. Но это будет уже другая культура. На мой взгляд, по отношению к российской науке это не вполне справедливо. У нас наука организована по-другому. В ней были и есть вещи интересные и ценные, и совсем их закрывать было бы неправильно. Или, по крайней мере, нерационально не только для нашей страны, но и для всего мира.

Во-вторых, если мы будем полагаться исключительно на внешнюю оценку, мы просто загоняем болезнь глубже, а не лечим ее. Ведь главное — это обеспечить долговременное существование самостоятельной системы. Мы, безусловно, можем использовать знания, умения, квалификацию людей со стороны. Но если мы не сумеем изнутри выстроить систему, которая держалась бы на репутационной ответственности, которая могла бы использоваться в качестве оценочной и экспертной, если мы всё время будем рассчитывать, что кто-то придет и все за нас построит, мы будем сами же уничтожать возможность сильной научной экспертизы.

Что касается практики приглашения зарубежных экспертов, мы экспериментируем понемногу и не на системе в целом. Сейчас идет проект «5-100» по повышению конкурентоспособности российских университетов. Для оценки университетов в него привлекают иностранных экспертов, одновременно с использованием своих сил. Кроме того, проводя упомянутые конкурсы, в последнее время мы привлекали к оценке российских бизнесменов, которые активно работают с Западом и имеют там бизнес. Мы привлекали ученых, которые достаточно активно работали с западными коллегами. Наравне с ними мы привлекли мегагрантников, и университеты почувствовали, каковы требования со стороны ведущего западного ученого.

— Если позволите, критический тест одного из инструментов научной экспертизы — конкурсов Российского научного фонда. Среди отвергнутых заявок по первому конкурсу поддержки российских научных групп были качественные. Это нормально, это заложено в систему. Но было крайне удивительно видеть в списке поддержанных, например, проект, предлагавший пересмотр всей философии науки на основании идей русского космизма, то есть, среди прочего, идеи воскрешения мертвых. Или проект о «живом камне», нацеленный на культурные и физические характеристики этого «камня». Не дискредитирует ли систему поддержка заявок, которые явно противоречат международным научным нормам?

— Я согласен с вами. Среди отвергнутых заявок есть хорошие, а среди поддержанных есть и плохие. Но процент хороших заявок среди поддержанных все-таки выше, чем среди заявок в целом. Принципиально, что администраторы вовсе не вмешивались в принятие решений. Это были целиком и полностью решения научной среды. Фонд технически не сумел привлечь иностранных экспертов — в первый год работы это было практически нереально. Но принцип международной экспертизы закладывался при создании фонда, и она обязательно будет, вопрос об этом уже решен. И на данном этапе у фонда было два два варианта: не объявлять конкурс вовсе или провести конкурс в качестве первого шага и попытаться оценить, что же все-таки получается. Получилось чуть хуже, чем мы ожидали. Получились претензии по плохим поддержанным заявкам. Это своего рода срез, показатель состояния научной экспертизы в стране. Но мы не нарушили объявленных правил. Мы обсуждали с представителями экспертного сообщества, почему у нас две трети всех поддержанных исследований — это Москва и почему мало высшей школы. Часть проблем может объясняться качеством написания заявок. Но в целом это тот случай, когда процесс не менее важен, чем результат.

Замечу, что во время проведения экспертизы ни про одну работу лично я не сказал ни худого, ни доброго слова. Сейчас фонд работает над устранением негативных факторов при проведении своих конкурсов. Но в целом это был самый масштабный конкурс за всю историю грантовой поддержки научных исследований в России. И здесь уместно напомнить ещё об одном аспекте научной этики. Порой российские ученые, получающие сначала российское, а затем зарубежное финансирование, в публикациях упоминают лишь последнее. При отчете за работу желательно указывать поддержку, которую ты получал для ее реализации на протяжении всего комплекса исследований, а не только на почетной финишной прямой.

Научная карьера и подготовка к ней

— Курс, взятый в 2012 году в образовательной политике, превращает школы в операторов услуг, оплачиваемых семьями. В этом учебном году реформа затронула и малые школы, которые готовили резерв ученых и исследователей, а теперь сливаются с другими школами. Наиболее известный пример — школа «Интеллектуал». Селекция наиболее способных, довузовская подготовка к научной деятельности оказываются под вопросом. Обсуждаются ли формы подготовки, которые должны прийти им на смену?

— На сегодняшний день школы имеют большие средства, чем когда бы то ни было в истории страны. Есть школы, которые работают по правилам и дают очень неплохую подготовку. Школа «Интеллектуал» располагала бюджетом порядка 280 тыс. рублей в год на ученика. Эти условия обеспечивались Москвой, а попытка установить общие правила вызвала протест. Особенность «Интеллектуала» — отбор не самых богатых, а самых способных учеников. Поэтому речь не идет о том, чтобы взвалить все расходы на плечи родителей. Моя точка зрения такова: те, кто не могут платить, но имеют способности, должны иметь адресную поддержку. Но не я решаю эти вопросы. Кроме этого, полагаю, мы должны запускать механизмы эндаумента, когда часть денег будет вноситься регионом, а часть родителями. Частично такие инструменты работают, но не везде. Сделать же всё бесплатным означает сделать всё плохим.

Мы находимся перед дилеммой. Или мы предоставляем равные возможности, или выделяем группу элиты, поддержка которой сильно диверсифицирована за счет денег налогоплательщиков. В США решали схожую дилемму. Программа «Школьный автобус» вызвала одни социальные проблемы, но помогла решить другие. Те, кто категорически отказался от этой программы, отправили своих детей в частные школы. В Англии пошли по пути ликвидации элитных частных школ и усиления общественных. Это подняло средний уровень, но при этом начала отставать элитная подготовка. И в последние годы, при консерваторах, стали создавать школы для одаренных детей. В России вопрос подготовки интеллектуальной элиты стоит, но он должен обсуждаться публично. Должны быть артикулированы правила, которые нельзя подменять некими исключительными, единичными решениями.

— Цена сохранения несколько десятков малых школ или затраты на педагогические эксперименты несоизмеримы с теми субсидиями, которые получают госкорпорации, банки или бизнес отдельных персон. Примем за данность, что этот вопрос не решается в пределах научной и образовательной политики. На что можно рассчитывать в довузовской подготовке к научной карьере?

— Образование — самая затратная статья государственных расходов. И всегда можно сказать, что она недостаточна. Страны, которые уделяют меньше внимания, например, обороне, развитию инфраструктуры, наверное, могут позволить себе двигаться в сторону более смелых образовательных экспериментов. Однако это большая отдельная тема для обсуждения.

— Какие карьерные модели способствуют интеллектуальным прорывам в науке? Если основным исполнителем при реализации научных исследований выступают дирекции институтов или Президиум Академии, малым научным коллективам по-прежнему трудно институциализировать свои темы и проекты. Как можно способствовать более быстрому доступу авангардных научных групп к институциональным ресурсам?

— Прежде всего надо озаботиться тем, как формируется руководство институтов. Принятие закона об ограничении возраста руководителей должно этому способствовать. Сейчас мы сделали верхнюю планку по аналогии с вузами: до 65 лет, с возможностью продления до 70. (В 2013 году возраст 22 % руководителей научных организаций превышал 71 год. Всего 12% руководителей находились в возрасте до 50 лет. — А.Б.)

Приходят новые люди, а у каждого нового человека меньше шор. Это не гарантия, но дополнительный шанс. В течение нескольких лет должно смениться в общей сложности более половины корпуса руководителей академических институтов. Сам этот факт будет способствовать изменениям. Хотя главная проблема сейчас в том, что нет желающих занимать пост директора. Ответственность и хлопоты, которые с этим сопряжены, огромные. А плюсы не бог весть какие.

— Крайне интересно узнать, как государство может вносить свой вклад в интеллектуальную регуляцию науки. То есть в то, чтобы в научной среде преимущество получали не обладатели ставок на административную карьеру, а носители интеллектуальных проектов. Те, кто способен «навязывать» критерии качества своим коллегам и таким образом производить пересборку научной среды.

— Полагаю, что на нынешнем этапе, к сожалению, это в том числе вопрос ручного управления. Должна возникнуть критическая масса референтных людей, прежде чем система заработает сама. Кстати в советское время академическое сообщество как раз и составляло такую критическую массу уважаемых экспертов. Сегодня это не всегда так. Поэтому общая задача — набор первичных требований, которые должны вырабатываться не под конкретные имена и фамилии. Должны быть и те, кто отслеживает: если люди этим требованиям не соответствуют, без больших скандалов, процедурно их нужно отстранять от работы. В том же Российском научном фонде у нас прошла ротация экспертов. Попечительский совет решил провести ротацию за счет тех, кто посетил меньше половины экспертных заседаний. Основание очень веское: из-за неявки части экспертов и отсутствия кворума не могли быть определены несколько победителей. Немедленно возникли подозрения, что экспертов отстранили не за непосещаемость, а за критические высказывания. Объяснить, что причина иная, очень сложно, а сохранить прогульщиков — поставить под угрозу реализацию проекта. Получается, что мы теряем ценных экспертов по формальным причинам. Но если мы не будем руководствоваться едиными для всех правилами, мы разрушим всю систему. И выход тут только один — открытость и последовательность принимаемых решений.

Возвращаясь к вашему вопросу, интеллектуальное регулирование начнет опережать административное при условии, что ученый больше начнет дорожить своей репутацией. Это понятие надо усиливать, сделать так, чтобы оно начало работать. Человек должен понимать, что это дорого стоит, что нельзя этим рисковать. И такое понимание касается всех аспектов, в том числе житейских. Сюда же примыкает вопрос об ответственности, на всех уровнях. В том числе за объективность научной экспертизы и готовность дать негативную оценку плохому проекту. В целом, элиты — это люди, которые должны думать о своей репутации просто потому, что они несут ответственность за глобальную систему в целом.

— Система отсева понятна, а система поощрения? Предполагаете ли вы, что возможна какая-то точечная или систематическая поддержка тех ученых, кто может выполнять роль интеллектуальных регуляторов?

— Участие в высокорейтинговых экспертных сообществах уже служит определенного рода наградой. Участники находятся в информационном центре. Это для них важно с точки зрения как репутации, так и верного определения собственной позиции. Когда ты находишься в центре, у тебя есть информация о деятельности других, а значит, ты можешь более эффективно выстроить свою работу. Это верно в случае Российского научного фонда, а также экспертных групп при президентском совете. Неформальная информация, полученная вовремя, сегодня очень дорого стоит. Участники первыми узнают, куда нужно двигаться.

Государство, рынок и финансирование науки

— В нашей беседе 12 лет назад вы предположили, что развитие науки будет происходить наиболее бурно в тех секторах, куда приходит бизнес, где присутствуют частные инвестиции и действуют венчурные фонды. Сегодня государство демонстрирует другой подход. Это скорее директивная попытка научной реформы. Насколько оправдался прогноз 12-летней давности? И как стыкуются между собой целевое финансирование в рамках госзаказа и частная стимуляция точек роста?

— Прежде всего, у нас есть три основных формы финансирования науки: финансирование бюджетных научных учреждений на основе субсидий на выполнение государственного задания, фондовое финансирование и программное финансирование. Не все бюджетное финансирование является строго целевым. Например, мы даем деньги в научные фонды, и те их распределяют на конкурсной основе по публично озвученным правилам, с опорой на оценку ученых. Я бы сказал, что ученые, получающие деньги из частных источников, гораздо жестче привязаны к тематическим требованиям, нежели при финансировании из бюджета. Надежды на частный бизнес не очень оправдались. За прошедшие 12 лет у нас произошел мощный рост бюджетного финансирования науки. Далеко не всегда базового, но и упомянутого грантового. Одновременно деньги пошли через контракты. Изначальный расчет состоял в том, что вложение бюджетных денег приведет к росту совместного финансирования. К сожалению, этого не произошло. Произошло то, что я склонен оценивать критически: частные деньги стали замещаться бюджетными. Исполнители в Академии и отраслевой науке сочли, что получить бюджетное финансирование проще, чем частное. Это нередко было связано с не совсем легальными способами, которыми потенциальные получатели стимулировали тех, кто эти деньги выдает. Увы, это тоже имело и имеет место.

У этой проблемы есть и другая сторона. На сегодня значительная часть российского бизнеса не слишком заинтересована в инновациях и снижении издержек за счет инноваций. Это объясняется как излишней монополизацией нашего бизнеса, в первую очередь государственного, так и недостаточным стратегическим видением своего развития. Кроме того, коррупционное давление присутствует и в высоких технологиях. При этом бизнесмены любят говорить, что основная причина — инвестиционный климат и слабость отечественной научной сферы. Но если за время существования инновационной системы в России предприниматели сделали хотя бы половину тех шагов, которые сделало государство, результат был бы гораздо более заметен. Среди прочего, сегодня это сделало бы наукоемкий бизнес более устойчивым и к санкциям, и к качелям валютных курсов. Сейчас бизнесмены не просто не вкладываются в обновление технологий и снижение затрат, они не формулируют заказ для науки.

Каким может быть решение? Необходимо четко разделить сферы вложения денег и инструменты, которые этим сферам соответствуют. Есть фундаментальные исследования, которые определяются логикой развития науки, и есть исследования, которые определяются внешним заказом. Система финансирования этих двух групп должна быть разной. По каждому направлению должны быть разные критерии оценки работ, по-разному должны отбираться и поддерживаться исполнители, и должен различаться контроль за тем, как эти работы исполняются. Кроме того, подходы должны различаться при финансировании фундаментальных и при поддержке прикладных исследований.

Далее, финансирование фундаментальных исследований также можно разделить на два типа. Базовое финансирование обеспечивает инфраструктуру, и необходимо оценивать, в какой мере конкретный институт может реализовать задачи, которые перед ним стоят. Такая оценка должна производиться на основе ясных критериев, и в ней должны участвовать представители государства и науки. Второй тип — целевая поддержка. Это либо программные средства, либо грантовые, направленные на поддержку проектов или ученых. И в том и в другом случае уровень заявителей и список проектов определяет авторитетное научное сообщество. При этом оптимально, чтобы все источники — от научных фондов до программ Президиума Академии — в обязательном порядке обсуждались публично. В этом случае все будут знать, почему именно этот человек получил финансирование. Например, потому что за него проголосовал не только российский, но и международный экспертный совет. Это что касается поисковых работ, которые отвечают понятным научным требованиям.

— Чем отличается эта модель от исследований по внешнему заказу?

— Что касается работ, связанных с внешним заказом, здесь мы упираемся в вопрос определения приоритетов. Внешний заказ определяется либо сегодняшними нуждами, либо завтрашними. Как выявить и оценить эти завтрашние или послезавтрашние нужды — вопрос непростой и открытый. Надо отталкиваться от того, кто и как может оценить наше будущее. Уже не просто будущее науки, а запросы экономики, общественной жизни. Важность этого вопроса я в полной мере ощутил, когда в Совет при президенте пошел вал предложений от Академии наук и других организаций, где главной составляющей была сумма прописью. Наряду с небезынтересными предложениями такие заявки содержали описания всех работ, которыми люди занимались в течение последних 20 лет. Немного стряхнув с них пыль, они снова предлагали их для рассмотрения. Причем предложения были искренними: если человек занимается чем-то всю жизнь, он считает, что нет ничего важнее.

Одно из решений этой проблемы — поиск под внешний заказ наилучшего исполнителя. При определении исполнителя помимо научной экспертизы нужно проводить экспертизу с участием заказчика. Например, если это оборонный заказ, то с представителем военного ведомства, который понимает, какие параметры в вооружении ему нужны и какие задачи тому предстоит решать. А если это заказ по медицине, в экспертизе должны участвовать медики, которые знают, какие проблемы они должны решить с помощью этого лекарства или вакцины. Мы проводим такие согласования, ограничиваясь гражданскими задачами. Хотя уверен, что и оборонные задачи тоже нужно решать подобным образом. Возможна и обратная постановка задачи: поисковое исследование, по итогам которого предлагается новый инструмент, конкретное решение — и под него ведется поиск заказчика. Это два разных подхода, разные критерии и системы приемки задач, заданий. А также разные возможности для будущего. По механизму поддержки таких научных работ это уже контракт, а не грант. Контракт, где оговорены начало, выполнение, конец и где очень жесткий спрос по результатам. Нам еще предстоит научиться делать это, отчасти вспомнить, как это делалось раньше, в советский период.

— Но это уже не рыночная модель?

— В каком-то смысле даже более рыночная, потому что заказчик говорит, какое изделие ему нужно, и предлагает тому, кто способен его реализовать, озвучить свои предложения, пытаясь понизить цену и улучшить качество. Это типичная схема для рынка вооружения — самого большого и привлекательного. То же можно сказать и о рынке лекарств. Рынок чисто научных исследований редко ориентирован на конкретного потребителя. А с рынком, который ориентирован на конечного потребителя, и должен в основном работать бизнес. Возможно, с участием государства. И никогда наоборот. Например, для этих целей мы создали инструмент — постановление № 218. Оно позволило предлагать бизнесу деньги для разработок, которые ему нужны, при условии, что 50% мы даем бизнесу, а не университету и не академическому институту. Бизнес добавляет еще столько же и заказывает работу, взяв на себя ответственность за то, что ее внедрит. И этот механизм отчасти заработал, появились не чиновники, а реальные заказчики, которые понимали, что они несут ответственность за результат.

— В каких секторах это сработало?

— В разных. Кое-что получилось по новым материалам, были интересные результаты в медицине, в области информационных технологий. Очень неплохой результат получился в нефтепереработке: в Татарстане сделали катализаторы, которые сегодня обеспечивают независимость технологии от внешних закупок при шаткости валютного курса. Был результат в сфере IT. КамАЗ вложил деньги в создание матобеспечения для системы проектирования автомобилей. По оценке заказчика это был прорыв, который втрое-вчетверо сократил сроки проектирования новых машин. К сожалению, нельзя констатировать, что такие результаты охватывают огромные системные блоки или целые секторы. Затраты на эти работы в общей сложности — миллиарды рублей, выход продукции по стране — десятки миллиардов. То есть сейчас это не очень масштабные, но крайне интересные проекты. Их итоги заслуживают внимания.

В целом поддержка должна быть структурирована, и ответственность государства на всех уровнях заключается в существовании доступных, хорошо разъясненных правил. За пухлыми томами правил обычно скрывается профанация. Правила должны быть простыми, а исключения — понятными.

— Рассматриваете ли вы как источник вложений в исследования малый бизнес и гражданское участие? Существуют ли какие-то формы?

— В области фундаментальных исследований это скорее исключение. Такие исключения есть, например фонд «Династия». Масштаб его вложений небольшой, хотя фонд хорошо известен. Государство дает на порядки больше денег, но его программы известны куда меньше. Отчасти это вопрос правильной рекламы. Отчасти — исключительности присутствия частных денег в фундаментальной науке.

Что касается инновационных разработок, частных денег там совсем не мало. Другое дело, что никто этого особо не афиширует: деньги требуют тишины. Никому не хочется рассказывать об интересной разработке, которую нашел, пока ты ее не проинвестировал. Если ты изучил проект, увидел в нем интерес и рассказал об этом, инициативу могут перехватить. Говорить надо тогда, когда собираешься продать. Я знаю весьма состоятельных людей, которые вкладывают личные деньги, вплоть до нескольких миллионов условных единиц, в ту или иную разработку, считая, что она имеет перспективы. То есть это делается не из благотворительных соображений, а в расчете на результат. И результатов не так мало. Есть неплохие результаты по матобеспечению, информационным технологиям, хай-теку, включая гаджеты в сфере телемедицины, контроля здоровья. Это становится всё более модным и востребованным. Мне известна даже частная космическая фирма. То есть у нас действительно есть сейчас прорывы, в том числе венчурные. И самих венчурных фондов в России немало, работают они совсем небезуспешно. С 2002 года совокупный капитал фондов прямых и венчурных инвестиций вырос более, чем в 10 раз, а общее число фондов прямых и венчурных инвестиций с 43 увеличилось до 337 штук. Это то, что действительно привлекло внимание свободных инвесторов.

Государственное участие и софинансирование оказывает важное влияние на рынок инновационных разработок. Затраты государства на один проект составляет десятки миллионов долларов в год. Когда этот инструмент создавался, госфинансирование в лучшем случае исчислялось миллионами рублей. Апофеозом этого направления стало уже упомянутое постановление № 218. Мы добились реального софинансирования со стороны бизнеса, был реальный рост объемов продаж. Антимонопольная служба поначалу восприняла нашу инициативу как не совсем законную. Они полагали, что мы не имеем права финансировать научную работу и требовать коммерческих результатов. Но этот механизм показал результативность, государство начало поддерживать исследования, которые дали коммерческий выход. При этом система их мониторирования оказалась очень тяжелой ручной работой. Сегодня министерству следует заниматься ею особенно внимательно и систематически, чтобы удержать эту индустрию от спада.

Важным для ее поддержания был еще один шаг. Нам удалось добиться, чтобы интеллектуальная собственность оформлялась на разработчика. Единственное министерство, которое ввело это в свои нормативные документы, было Минобрнауки. Остальные воздержались из опасений, как бы чего не вышло. Мы приняли закон, позволяющий университетам выступать учредителями малых предприятий за счет вложения в них интеллектуальной собственности. Это распространялось и на научные институты. Но Академия поначалу на это практически не откликнулась. Только сейчас, кажется, началось какое-то движение. В результате появилось больше 2 тыс. малых предприятий-спинов, и часть из них вполне успешна.

В целом был создан набор инструментов и возможностей, которые начали реализовываться. Практически всё то, что мы подготовили 12 лет назад, заработало. Те, кто хотел что-то делать, стали это делать. Я думаю, что вымывание молодых людей из науки у нас прекратилось отчасти и поэтому: появились инструменты, которые кого-то заинтересовали, кого-то задержали в сфере исследований.

Гуманитарная наука и критика

— До сих пор мы говорили о науке, по умолчанию подразумевая в первую очередь естественнонаучную сферу. В социальных и гуманитарных науках целый ряд возможностей для развития и финансирования закрыт. Так, гуманитарии не могут рассчитывать на серьезный интерес со стороны бизнеса или на государственно-частное партнерство.

— Гуманитарные науки — не столь затратная сфера. При этом через Российский гуманитарный научный фонд распределяются не такие малые деньги, и по ясно определенным правилам.

— 400 тыс. рублей в год на группу — это совсем небольшие деньги.

— Я имею в виду общий объем. Я считал и считаю, что размер этих грантов должен быть увеличен. Но встречаю жесткое неприятие со стороны наших ученых, которые говорят, что небольшие деньги всех устраивают. У них, к сожалению, преобладает готовность взять по чуть-чуть из разных мест. В каждом случае деньги небольшие, но ты ни за что не отвечаешь. Это тяжелая проблема при решении задач во всей науке, особенно в гуманитарной. Если у ученого есть грант, который позволяет ему где-то пару лет пожить и поработать, а еще финансирование из университета, то в принципе ему на всё хватает и он свободный человек. Сказать, что ты не свободный из-за гранта в $10 тыс., как-то смешно. А вот с грантом $100 тыс. уже нужно нести ответственность за результаты. Тем более считается, что базовое финансирование ты получаешь за сам факт выхода на работу.

У нас были разные схемы реорганизации гуманитарных научных центров, и одним из возможных сценариев было просто закрыть все институты и присоединить весь гуманитарный сектор к университетам. Я всегда считал, что это неправильно. У нас есть академические коллективы, которые занимаются очень важными и интересными вещами: археологи, историки, филологи и т.д. В различных институтах очень много интересных людей, и они просто другие. Исходя из логики интеллектуального разнообразия, по аналогии с биологическим, его нельзя уничтожать, а нужно беречь.

Российский научный фонд сейчас рассматривает возможность выделить специальное гуманитарное направление. Мы уже собирали группу из наших ученых, которые являются наиболее признанными в мире. Приглашать иностранных ученых в гуманитарных науках — не всегда оправданно. Такие науки более привязаны к национальным особенностям, чем естественные. Поэтому всегда есть опасность, что, приглашая кого-то из иностранных экспертов, ты получишь оценку, которая в большей степени будет связана со взглядами заявителя, чем с качеством работы.

— Социальное и гуманитарное знание выполняет важную критическую функцию. Если оно абсолютно беззубо и не способно усомниться в очевидности, которая затвердела в политической системе или социальном порядке, по большому счету оно не нужно. Каково, с вашей точки зрения, место для критической социальной науки? Нужна ли сегодня критика политическому режиму? После протестов 2012 года социальную критику пытаются приглушить в крупных университетах и академических институтах. Очевидно, это не может не сказаться на развитии социально-гуманитарных исследований.

— Критика критике рознь. Я имею в виду меру ее конструктивности. Ряд критиков настаивают на том, что от науки можно чего-либо требовать, лишь поменяв политическую и экономическую систему. Но если ты занимаешься наукой, необходимо включать в анализ все факты, а не просто выделять только то, что тебя не устраивает в деятельности властей. В противном случае это начинает напоминать мой опыт 2005 года, когда на церемонии «Учитель года» группа активистов провела протестную акцию, а учителя принялись объяснять, что чиновники во всем виноваты. Я тогда заявил: согласен, государство многое не дорабатывает, но ведь и вы тоже не дорабатываете. Кто сегодня делает экономику страны? Ваши ученики. Если ученики демонстрируют на рабочих местах производительность труда в разы меньше, чем в других странах, то откуда возьмутся деньги? Есть обязательства государства перед вами, но есть и ваши обязательства перед учениками. То есть критическая позиция должна быть взвешенной. Патерналистский подход гробит экономику, но не потому что государство идет по этому пути, а потому многие участники процесса отказывается воспринять любую другую логику. Все оппоненты власти сегодня играют на патернализме. Моя позиция заключается в том, что критический подход не просто имеет право на существование, а обязан быть. Но коль уже вы критикуете, то рассматривайте честно и картину в целом.

— Прислушиваетесь ли вы к критикам государственной научной политики?

— Я учитываю их мнение, веду с ними диалог, и они об этом знают. Это относится, например, к «Троицкому варианту». Хотя порой им свойственны двойные стандарты. Например, не все их авторы соблюдают принцип анонимности научной экспертизы, когда разоблачают поддержку плохих проектов. Если ты всерьез борешься за принципы, то должен согласиться, что цель не оправдывает средств. Но это скорее к вопросу о научной этике. Что касается критики, я бы сказал, что ей зачастую не хватает конструктивизма, четкой позиции, дельных предложений. Что толку от диалога в формате обвинений и оправданий? Нам с критиками проводимой политики необходимо обсуждение, может быть, даже дискуссия, а для нее нужны аргументы и альтернативные предложения. Этого действительно не хватает. Скажем, если академик Валерий Анатольевич Рубаков перейдет в своих выступлениях от критики действий государства к рацпредложениям, то окажет тем самым всем нам неоценимую услугу. То же самое могу сказать и про Совет по науке при Министерстве образования и науки, и про многие другие выступления и заявления уважаемых и имеющих имя в науке людей. Государству нужна не только критика, ему нужны обоснованные предложения.

Перспектива

— В ситуации перманентной реформы ученым важно понимать, чего ожидать в ближайший год. Какие шаги будут реализованы, какие правила введены?

— Мы обсудили несколько критически важных вопросов: выбор приоритетов, структуризацию научной сферы, эффективность инструментов в области инноваций. Думаю, что нам очень важно сегодня не замотать те возможности, которые у нас уже есть. У нас действительно очень много сделано. Нужно, чтобы эти инструменты заработали более эффективно. Как бы ни критиковали реформу, она все-таки всколыхнула академическое сообщество. Возник целый ряд новых предложений снизу: по изменению структуры академического сектора, например, по аналогии научных обществ Германии. На сегодня это очень важная работа, вдохновившая людей на движение. Если она окажется жестко забюрократизирована, неважно, в каких структурах, это будет архивредно и непорядочно по отношению к людям, которые сформулировали свои предложения. Возможно, часть этих предложений не самая оптимальная. Но или мы сегодня, не откладывая, работаем с теми коллективами, с институтами и группами ученых, которые готовы двигаться к изменениям, или они почувствуют, что их в очередной раз использовали. Я всерьез рассчитываю на ФАНО, потому что у них нет старых лоббистских интересов, а есть только один интерес — дать возможность людям проявить себя. Я не хочу никого обижать, мы должны учитывать мнение академического сообщества, но при этом консервативная оценка должна быть сбалансирована желанием двигаться вперед. Лучше что-то сделать не так, чем ничего не сделать.

— Давайте перенесем это в масштаб индивидуальной научной карьеры. Вот молодой ученый, который считает, что его проект важен или даже прорывен, но период ожидания слишком велик, а зарплата слишком маленькая. Почти неизбежен поиск подработок или уход в мелкотемье. Что ему делать сегодня, куда двигаться?

— Знаете, одному моему приятелю, известному ученому, его сотрудники сказали, что они не приступают к исследованию, ожидая, пока их проект утвердят и выделят грант. Он ответил: вам известно, что в США 30% своего времени ученый тратит на составление грантовых заявок? Вы хотите жить в мировом пространстве? Тогда играйте по правилам, здесь никуда не деться. Хотите жить по-другому? Тогда не ждите грантов. Каждый определяет свое место в науке. В советский период наше поколение тоже жило в сложной ситуации. Зарплата в 200 рублей на семью с ребенком и необходимостью снимать жилье тоже была не верхом богатства. Сегодня возможностей получить дополнительные средства намного больше. Есть возможности внутри страны, есть зарубежные ресурсы, открыты возможности подработки, и это не обязательно разгрузка вагонов, есть более интеллектуальная работа. Наука — это тяжелая борьба, и не все дойдут до конца. Как и в советское время, кто-то уходит в вузы преподавать, кто-то — в отраслевые институты, а кто-то пробивается и продолжает идти дальше. Пробиваться можно очень долго. Но если удается, ученый бывает вознагражден сполна.

Религия: полезная адаптация, побочный продукт эволюции или «вирус мозга»?

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Изучение феномена религии научными методами началось недавно, но некоторые интересные результаты уже получены. Многие особенности человеческого мышления, развившиеся в ходе эволюции для других целей, сделали людей чрезвычайно восприимчивыми к религиозным идеям независимо от их рациональности и полезности. В некоторых ситуациях религиозность может выступать в качестве полезной адаптации, способствуя сплоченности группы. Сложные обряды и системы ограничений могут играть роль трудно подделываемых сигналов лояльности и готовности к кооперации.

Два самых цитируемых научных журнала — Nature и Science — опубликовали в этом месяце обзорные статьи, посвященные проблеме происхождения религии. Вряд ли это может быть случайным совпадением. Поиск естественнонаучных объяснений одного из самых загадочных аспектов человеческой культуры в последнее время привлекает всё большее внимание ученых. Дело тут не столько в новом витке противостояния науки и религии (см.: Человек не был создан по образу Божию, «Элементы», 18.06.2007), сколько в быстром прогрессе нейробиологии, антропологии, эволюционной и экспериментальной психологии и смежных наук, что позволило ученым всерьез заняться теми областями человеческой культуры, в которых до сих пор безраздельно хозяйничали теологи и философы. «Эволюционная этика» — это уже вполне оформленное и признанное научное направление, а сегодня на наших глазах быстро набирает силу также и «эволюционное религиоведение». Интерес к этой теме растет не только в научном сообществе, но и среди широкой публики. Этому в немалой степени способствовала сенсационная книга Ричарда Докинза «The God Delusion», которая на днях вышла на русском языке под названием «Бог как иллюзия».

Вирус мозга?

Идеи Докинза о причинах широкого распространения религии в человеческих обществах изложены в статье «Вирусы мозга». Докинз полагает, что распространение компьютерных вирусов, обычных биологических вирусов и религиозных идей основано на одном и том же механизме. «Эгоистичный» и вовсе не обязательно приносящий пользу своему носителю фрагмент информации может самопроизвольно распространяться в системах, специально предназначенных для исполнения и копирования (размножения) определенных инструкций. Главное, чтобы код «информационного паразита» совпадал с тем, к которому приспособлено данное считывающе-копирующее устройство.

Клетка идеально приспособлена для выполнения и копирования инструкций, записанных в виде последовательности нуклеотидов в молекуле ДНК или РНК. Поэтому живые клетки — идеальная среда для распространения информационных паразитов (вирусов), представляющих собой записанные тем же кодом инструкции: «размножай меня», «синтезируй для меня белки, которые позволят мне проникнуть в другие копировальные устройства».

Компьютер специально предназначен для выполнения и копирования инструкций, записанных в виде условных последовательностей нулей и единиц. Поэтому компьютеры — идеальная среда для распространения паразитических программ, записанных тем же кодом и содержащих инструкции: «размножай меня», «выполни такие-то действия, которые обеспечат мне проникновение в другие копировальные устройства».

Наконец, человеческий мозг (особенно детский) специально приспособлен для усвоения, выполнения и последующей передачи другим людям инструкций, «записанных» при помощи тех средств коммуникации, которые присущи человеку. Дети охотнее верят тому, что говорят им взрослые, нежели собственным глазам (см.: Детские ошибки помогают понять эволюцию разума, «Элементы», 07.10.2008). Могут ли в подобном «копировальном устройстве» не завестись вирусы? Типичный пример вирусов мозга — это всем известные «письма счастья»: «Кто разошлет это письмо десяти своим друзьям, у того сбудется самая заветная мечта! Кто этого не сделает, того постигнет несчастье!» Нетрудно заметить, что большинство религий используют схожие средства воздействия на «копировальное устройство»: верные спасутся, неверных «зохаваит» Ктулху.

Взгляд на религию как на «вирус мозга» — лишь одна из идей в рамках более общей концепции, согласно которой религия — побочный продукт (не обязательно полезный) эволюционного развития каких-то других свойств человеческого мышления.

Другая концепция, которой ученые тоже уделяют значительное внимание, предполагает, что религия (точнее, склонность человеческого мозга к генерации и восприятию религиозных идей) является, по сути дела, полезной адаптацией, развившейся в ходе эволюции наряду с другими полезными (адаптивными) свойствами мышления.

Эти два подхода вовсе не являются взаимоисключающими. Нередко побочный продукт какого-либо эволюционного изменения одновременно оказывается (или впоследствии становится) полезной адаптацией. Даже вирусные инфекции, обычно вредные, иногда могут в долгосрочной перспективе оказаться благом (см.: Предки человека заимствовали полезные гены у вирусов, «Элементы», 22.10.2008).

Побочный продукт?

Опубликованное в журнале Nature эссе французского антрополога и когнитивиста Паскаля Буайе, или Бойера (Pascal Boyer), преподающего в последние годы в Университете Вашингтона в Сент-Луисе, посвящено в основном проблематике первого из двух подходов (идея «побочного продукта»). Буайе отмечает, что многие специфические особенности человеческого мышления делают нас чрезвычайно восприимчивыми к религиозным идеям.

Психологические эксперименты показали, что далеко не все религиозные идеи, которые есть у людей, являются вполне осознанными. Например, люди на словах могут признавать, что Бог всемогущ и поэтому способен заниматься множеством дел одновременно. Но в ходе специального тестирования выясняется, что на бессознательном уровне люди считают иначе — что Бог все-таки решает проблемы по очереди, одну за другой. «Антропоморфизм» в представлениях людей о божестве проявляется также в том, что богов наделяют чисто человеческими особенностями восприятия, памяти, мышления, мотивации поступков. Многие из этих воззрений не осознаются самими верующими и часто вступают в прямое противоречие с той верой, которую они исповедуют на сознательном уровне.

Более того, бессознательные представления о свойствах божества удивительно схожи у самых разных культур, несмотря на кардинальные различия самих религий, то есть осознанных верований. Это сходство может проистекать из особенностей человеческой памяти. Эксперименты показали, что люди лучше всего запоминают те истории, в которых есть сочетание двух составляющих: естественной и реалистичной человеческой психологии (мыслей, намерений) и чудес, то есть нарушений физических законов (прохождение героев сквозь стену, левитация и т. п.). Очевидно, эта специфическая черта человеческой памяти могла способствовать успеху историй о богах.

Еще одна специфическая черта нашей психики — умение вступать в «социальные отношения» с лицами, в данный момент отсутствующими. Без этого не смогли бы существовать большие организованные коллективы. Какой может быть порядок в иерархически организованном племени, если люди выполняют свои обязанности только в присутствии вождя или родителя? Способность поддерживать отношения с «идеальным образом» отсутствующего человека — полезнейшая адаптация, но у нее есть неизбежные побочные следствия. Среди них — такие широко распространенные явления, как стабильные, реалистичные и эмоционально насыщенные «взаимоотношения» людей (особенно детей) с вымышленными персонажами, героями, умершими родственниками, воображаемыми друзьями. Отсюда до религиозных верований — один шаг.

Эти рассуждения помогают понять, почему в большинстве культур потусторонние существа так озабочены вопросами морали (то есть выполняют функцию отсутствующего вождя или родителя). «Бог знает, что я украл деньги», «Бог знает, что я ел кашу на завтрак» — эксперименты показали, что люди находят первое из этих двух утверждений более «естественным».

Изучение компульсивного (навязчивого) поведения у животных и людей (в том числе у детей и психически больных) помогает пролить свет на природу ритуалов — повторяющихся стереотипных действий, выполняемых с удивительным упорством, но обычно не приносящих никакого видимого результата. В мозгу человека и животных имеются сложные «защитные» контуры, помогающие избегать хищников и других опасностей (например, инфекций). Активация этих контуров ведет к защитным поведенческим реакциям (осмотреться — нет ли хищника, вылизать шерсть, поискать в ней паразитов и т. п.). Гиперактивация этих мозговых структур может приводить к патологическим формам поведения. Религиозные предостережения о «нечистоте», о невидимой угрозе со стороны злых духов и бесов, несомненно, падают на хорошо подготовленную почву. Поэтому и соответствующие ритуалы («очищение», «ограждение священного пространства») выглядят психологически привлекательными.

Люди отличаются от других приматов способностью образовывать очень большие коллективы (объединения, коалиции) неродственных индивидуумов. Это чрезвычайно «ресурсоемкое» в интеллектуальном плане поведение. У обезьян имеется четкая положительная корреляция между размером мозга и максимальным размером социальной группы. На основе этой корреляции можно рассчитать, что человеческий мозг в состоянии обеспечить эффективное функционирование группы из 150 индивидов, но не более. Между тем люди издавна образуют куда более многочисленные коллективы (и это во многих случаях дает им огромное адаптивное преимущество).

У обезьян уходит так много интеллектуальных ресурсов на общественную жизнь, потому что они полагаются на механизм взаимного альтруизма (ты мне — я тебе), а для этого нужно каждого сородича знать лично, поддерживать с ним какие-то взаимоотношения, помнить историю этих отношений и знать «моральную репутацию» каждого члена коллектива.

Мозг человека не мог увеличиваться до бесконечности, поэтому пришлось вырабатывать специальные адаптации, чтобы сделать возможным функционирование больших коллективов, в которых не все знают друг друга лично. Одной из таких адаптаций стала способность подавать, распознавать и высоко ценить сложные, дорогостоящие и трудно подделываемые сигналы, смысл которых — «я свой», «я один из вас», «я хороший», «мне можно доверять».

Религии сумели использовать к своей выгоде и это свойство человеческой психики. Не случайно во многих религиях придается большое значение самым «дорогостоящим», изнурительным ритуалам, а также верованиям, которые кажутся чуждыми и нелепыми представителям всех прочих религиозных групп. Часто считается доблестью верить во что-то особенно нелепое как раз потому, что в это так трудно поверить. Люди таким образом доказывают другим членам группы собственную лояльность и готовность следовать групповым нормам просто потому, что «так у нас принято».

Буайе допускает, что в будущем наука сможет найти факты, подтверждающие адаптивную (приспособительную, полезную) роль предрасположенности человека к принятию религиозных идей. Пока же, по мнению исследователя, большинство данных указывает скорее на то, что религиозное мышление есть неизбежное следствие (читай: побочный продукт) определенных, в том числе адаптивных, свойств нашей психики. Такими же «побочными продуктами», по-видимому, являются музыка, изобразительное искусство, мода и многие другие аспекты культуры. Религия успешно использует в собственных интересах особенности человеческого мышления благодаря своему умению производить так называемые «сверхстимулы» (super stimuli). Изобразительное искусство предоставляет нам более симметричные и насыщенные образы, чем те, что можно наблюдать в реальности. Религия же предоставляет нам упрощенные, идеализированные и «концентрированные» образы отсутствующих важных личностей, усиленные и сильно стилизованные комплексы «защитных действий».

Таким образом, происхождение религии не является чем-то абсолютно уникальным, да и в мозге нет специального отдела, «заведующего» религиозными идеями. Разные мозговые структуры отвечают за разные аспекты религиозного мышления и поведения (моделирование отношений с отсутствующими или воображаемыми лицами, ритуализованные действия, демонстрации лояльности и т. д.). По мнению автора, идея Бога кажется нам убедительной по одним причинам, ритуалы привлекательны по другим, моральные нормы кажутся «естественными» по третьим.

Буайе подчеркивает, что современные научные данные вступают в резкое противоречие с одним из ключевых утверждений большинства религий — а именно с утверждением о том, что у истоков существующих религиозных систем лежали факты прямого вмешательства со стороны божества (явления народу, чудеса и пр.). Современные научные данные убедительно свидетельствуют, что для возникновения религий не нужно никаких чудес. Единственное, что необходимо для появления веры в сверхъестественные существа, — это нормальный человеческий мозг, обрабатывающий информацию самым естественным для себя образом.

Признание всех этих фактов, скорее всего, ничуть не поколеблет убежденность верующих в истинности их веры. По мнению Буайе, религиозное мышление — это наиболее удобная, естественная для человека форма мышления, не требующая от мыслящего индивида специальных усилий. Неверие в потусторонние силы, напротив, требует сознательной и упорной работы над собой, работы, которая направлена против наших естественных психических склонностей. Поэтому, по мнению Буайе, неверие — это не тот товар, который с легкостью найдет себе массового потребителя.

Для правильного понимания идей Буайе следует иметь в виду, что он еще в начале своего эссе специально подчеркнул, что «естественное» — не обязательно значит «хорошее», «правильное» или «полезное». На таком примитивном толковании эволюционных закономерностей человечество не раз спотыкалось (достаточно вспомнить кошмарные последствия увлечения евгеникой в первой половине XX века), так что не стоить повторять старые ошибки.

Полезная адаптация?

В обзорной статье канадских психологов Ары Норензаяна (Ara Norenzayan) и Азима Шарифа (Azim Shariff) из Университета Британской Колумбии, опубликованной в журнале Science, обсуждаются доводы «за» и «против» идеи о том, что религия является полезной адаптацией, способствующей сплоченности коллективов. Многие ученые допускают, что религия может стимулировать людей к «просоциальному» поведению (то есть к заботе об общем благе, в том числе и с ущербом для себя).

Действительно, большинство религиозных систем открыто поощряет просоциальное поведение. Поэтому мысль о том, что религия могла возникнуть как адаптация, повышающая приспособленность (репродуктивный успех) индивидов, живущих большими коллективами, кажется вполне правдоподобной. Однако до недавнего времени дискуссии на эту тему оставались чисто спекулятивными: реальных фактов было известно слишком мало.

Одна из трудностей, с которыми сталкивается «адаптационистский подход», — это громадное разнообразие религиозных верований, причем имеющиеся различия между культурами не удается объяснить с позиций их приспособительного значения. Многие божества «следят» за соблюдением моральных норм — вера в них теоретически может способствовать процветанию группы, — однако люди охотно верят и в те потусторонние силы, которым нет дела до нашего морального облика.

Норензаян и Шариф таких богов, безразличных к морали, в своей статье почти не обсуждают, оставляя их, видимо, на усмотрение сторонников концепции «побочного продукта».

Авторы полагают, что если религия действительно адаптивна, ее «полезность» должна быть связана прежде всего со стимуляцией просоциального поведения, а также с потребностью людей постоянно доказывать ближним свои высокие моральные качества, благонадежность и готовность жертвовать личными интересами на благо общества. Как известно, большой коллектив неизбежно развалится, если у него нет эффективных средств выявления и обезвреживания эгоистов-нахлебников, паразитирующих на чужом альтруизме. Поэтому в ходе биологической и культурной эволюции должны были выработаться, во-первых, надежные способы выявления и наказания обманщиков и притворщиков, во-вторых — эффективные средства для поддержания собственной репутации в большом коллективе (чтобы самого, не дай Бог, не выявили и не наказали).

Предположение о том, что религия имеет адаптивную природу и стимулирует просоциальность, позволяет сделать ряд проверяемых предсказаний. Например, в критических условиях шансы на выживание у группы, сплоченной общими религиозными верованиями, должны быть выше, чем у группы неверующих. Можно также ожидать, что в крупных человеческих обществах, которым удалось сделать «высокоморальное» (просоциальное) поведение нормой для своих членов, должна чаще встречаться вера в богов, которым моральный облик людей небезразличен.

В некоторых случаях эти и им подобные предсказания подтверждаются фактами. Например, социологические опросы показывают, что люди, которые часто молятся и регулярно посещают церковь, больше жертвуют на благотворительность, чем менее истовые последователи того же вероисповедания. Эта корреляция статистически достоверна и не зависит от уровня дохода, политических взглядов, семейного положения, образования, возраста и пола.

Однако у социологических опросов есть слабое место: они основаны на словах самих опрашиваемых, а ведь психологам хорошо известно, что в подобных ситуациях люди склонны преувеличивать свои заслуги, в том числе и бессознательно. Многочисленные эксперименты показали, что степень религиозности положительно коррелирует с тем, насколько сильно человек заботится о собственной репутации в глазах окружающих. Это ставит под сомнение достоверность результатов, основанных на самооценке опрашиваемых.

Более объективные данные можно получить в экспериментах, в которых испытуемый не знает о том, что его тестируют на просоциальность. Например, проводились опыты под условным названием «добрый самаритянин». Людям предлагали пройти в лабораторию для тестирования, а на пути «подкладывали» человека (актера), на вид больного и нуждающегося в помощи. Предложит испытуемый помощь больному или пройдет мимо? Оказалось, что это не зависит от религиозности испытуемого: верующие и неверующие вели себя в этой ситуации одинаково. В данном случае испытуемые не подозревали, что за ними следят.

В ряде других экспериментов положительная корреляция между религиозностью и просоциальностью все-таки выявляется, но только при определенных условиях. Попутно в этих экспериментах решался вопрос: что движет добрыми поступками религиозных людей? Мотивы тут могут быть разные — как чисто альтруистические (сопереживание и желание облегчить страдания ближнего), так и эгоистические (боязнь испортить свою репутацию в глазах Бога, окружающих или своих собственных).

Полученные данные свидетельствуют о том, что второй вариант мотивации встречается намного чаще. Корреляция между религиозностью и просоциальностью обычно выявляется лишь в таких контекстах, где на первый план выступают вопросы репутации. Очень показателен следующий эксперимент. Испытуемых спрашивали, согласятся ли они организовать сбор средств на лечение ребенка из бедной семьи. Половине участников сказали, что в случае согласия им действительно придется это делать. Второй половине сообщили, что даже если они согласятся, вероятность того, что их действительно попросят организовать сбор денег, невелика. Таким образом, люди из второй группы имели возможность без лишних затрат продемонстрировать Богу, себе и окружающим свои высокие моральные качества. В этом опыте положительная корреляция между религиозностью и «добротой» (просоциальностью) обнаружилась только во второй группе испытуемых. Получается, что религиозность склоняет людей скорее к альтруистической показухе, чем к настоящему альтруизму.

Во многих других экспериментах также было показано, что религиозные люди ведут себя более просоциально, чем неверующие, только в том случае, если за их поведением кто-то наблюдает. В анонимных экспериментах уровень альтруизма не зависел от религиозности.

Но как может верующий оказаться в «анонимной» ситуации, если, по его мнению, за всеми его поступками наблюдает Бог? Оказалось, что вера в божественное всеведение действительно способствует просоциальности, но только в том случае, если об этом всеведении человеку своевременно напомнят. Например, в экономических играх верующие ведут себя более просоциально, если перед игрой их знакомят с текстом, где упоминается что-нибудь божественное. Впрочем, точно такой же эффект дает и напоминание о светских институтах, контролирующих законность и мораль.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Интересные результаты дал сравнительный анализ разнообразных замкнутых коммун и общин, которых очень много возникло в США в XIX веке. Среди них были как религиозные, так и светские (например, основанные на идеях коммунизма). Оказалось, что религиозные общины в среднем просуществовали гораздо дольше, чем светские (см. рисунок). Это хорошо согласуется с идеей о том, что религия способствует просоциальному поведению (верности общине, готовности жертвовать личными интересами ради общества). Более детальный анализ показал, что выживаемость религиозных (но не светских) общин напрямую зависит от строгости устава. Чем больше ограничений накладывала община на своих членов, чем более «дорогостоящие» ритуалы им приходилось выполнять, тем дольше просуществовала община. Это исследование, как и ряд других, указывает на то, что изнурительные обряды, посты и тому подобное, во-первых, являются эффективными средствами убеждения окружающих в собственной лояльности (и поэтому община со строгим уставом надежно защищена от притворщиков и нахлебников), во-вторых, ритуалы служат постоянным напоминанием о божественном присутствии, снижая тем самым «анонимность» ситуации. Любопытно, что после внесения поправок на число «дорогостоящих» ритуалов выживаемость светских и религиозных общин статистически перестала различаться. Это означает, что именно ритуалы и ограничения, а не какие-то другие аспекты религии, играют главную роль в обеспечении устойчивости общины.

Сравнительный анализ разных человеческих культур показал, что те культуры, в которых принято верить в Бога или богов, следящих за моралью, распространяются гораздо быстрее и охватывают большее число людей, чем те, в которых боги безразличны к морали.

В нескольких экспериментах было также показано, что люди испытывают большее доверие к незнакомому человеку, если знают, что незнакомец — верующий. Как и следовало ожидать, этот эффект проявляется особенно четко в том случае, если оба испытуемых принадлежат к одной и той же религии и знают об этом.

Все эти направления исследований находятся пока на начальных стадиях развития, и поэтому нерешенных вопросов осталось еще очень много. Однако уже сейчас более или менее ясно, что религиозность может способствовать просоциальному поведению и повышать жизнеспособность группы, хотя этот эффект проявляется не всегда и имеет ряд ограничений.

Одной из «темных сторон» религиозной просоциальности является то, что она обычно направлена почти исключительно на членов группы, то есть на единоверцев. Многие эксперты считают, что альтруизм и просоциальность в человеческих коллективах с самого начала были неразрывно связаны с парохиализмом — враждебностью к чужакам (см.: Альтруизм у детей связан со стремлением к равенству, «Элементы», 04.09.2008). Религиозная просоциальность отнюдь не является исключением из этого правила. «Разъединяющий» аспект религиозности подробно анализируется Р. Докинзом в книге «Бог как иллюзия». Однако экспериментальных данных, проливающих свет на эту проблему, пока крайне мало. Так что «эволюционным религиоведам» еще есть над чем поработать.

Источники:
1) Ara Norenzayan, Azim F. Shariff. The Origin and Evolution of Religious Prosociality // Science. 2008. V. 322. P. 58–62.
2) Pascal Boyer. Religion: Bound to believe? // Nature. 2008. V. 455. P. 1038–1039.

Бирюльки №396. Приключения Note 7 и Samsung Cloud в деле

Возвращение из Рио было долгим, но вместо того, чтобы поработать в дороге, откровенно проспал, так как в Лондоне была длинная пересадка. Бродя по пятому терминалу Хитроу, рассматривал магазин электроники, а также то, что приобретают в нем люди. Обычно в аэропорту покупают наушники в дорогу, изредка что-то другое. Здесь все было примерно так же за одним исключением, аномально много смотрели и покупали спортивных браслетов разных компаний, а также часов Pebble Time. На моих глазах только часов Pebble купили около пяти штук за минут пятнадцать, и это были разные люди. Быть может, мне так повезло увидеть наплыв поклонников этого товара, быть может, они как-то попали в аудиторию тех, кто пересаживается в этом терминале. Не знаю. Но факт остается фактом, этот товар на точке был самым популярным в момент, когда я рассматривал покупателей. Те же фотоаппараты, особенно зеркальные камеры, пользуются весьма умеренным спросом, продавец сказал, что от силы продают две-три дорогих камеры в месяц. Что и понятно, цена на них заметно выше, чем в любом онлайн-магазине, и это далеко не импульсивная покупка. Но хватит кусочничать и перебивать аппетит, давайте приступим к основным блюдам этого выпуска.

Содержание

Приключения с Note 7, новый Samsung Cloud, предзаказы в России

Мы уже обсуждали, что предварительные заказы на Note 7 в мире и в России в частности оказались намного выше любых прогнозов, но еще одним подтверждением выступает отмена с 28 августа предварительных заказов на сайте Samsung.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Редкий случай, когда производитель считает, что аппаратов не хватит на всех, поэтому прекращает прием как виртуальных заявок, так и оплаты деньгами. Те, кто уже оплатил телефон и не отменил заказ, помимо Gear Fit 2, получают в качестве извинения за перенос сроков поставки набор аксессуаров Starter Kit, в него входят прозрачный чехол, пленка, беспроводная зарядка и переходник microUSB-USB Type C.

Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки

Как по мне, так весьма неплохой довесок к телефону, пусть и не все воспользуются той же пленкой. Уже прочитал множество интересных инсинуаций на тему того, как ужасно царапается экран с Gorilla Glass 5, якобы именно поэтому есть пленка. Открою страшную тайну, пленка есть для всех аппаратов, так как ее постоянно спрашивают покупатели. Да и в нашем видео понятно, что поцарапать стекло довольно затруднительно в сравнении с тем же S7 EDGE. Впрочем, всегда есть возможность взять сережки с бриллиантами и царапать любое стекло, от них защиты никто не придумал.

Теперь хотелось бы остановиться на объеме предварительных заказов. На данный момент он уже в несколько раз больше, чем для S7 EDGE полгода назад. Для интересующихся тем, сколько людей оплатили телефон, это соотношение 20 на 80, то есть деньги оставил каждый второй. Учитывая ограниченность первых партий и поступление Note 7 не во все каналы продаж (фирменная розница, МТС и по чуть-чуть в других каналах), он будет на полках. Предварительные заказы постараются реализовать все, в том числе и те, за которые не заплатили (но без Starter Kit). Среди флагманов Samsung продажи Note 7 уже выглядят аномалией, интерес к модели намного выше, чем можно было предполагать при прочих равных.

Обзор Note 7 почти готов, но судьба-злодейка вмешалась и отсрочила его, так как свой аппарат я благополучно утопил в Атлантике. Решил поснимать красивые волны до момента, пока одна из них не вышибла телефон и он не отправился плавать под воду. Сильный прибой, ни малейшего шанса найти в песке аппарат. Он почти два дня показывал свои координаты, пока не села батарейка и он не ушел в офлайн. Два дня под водой, неплохое испытание для IP68, причем не просто под водой, а под соленой океанской. У меня есть предположение, что аппарат зарылся в песок около берега, так как сигнал то пропадал, то появлялся, ощущение, что влияли волны, которые то накрывали его, то обнажали дно и давали радиомодулю достучаться до базовой станции.

У меня фактически пропали две недели работы, все фотографии, видео, скриншоты, и это было ужасно обидно. За ужином мой коллега философски сказал, что, возможно, это судьба, но у него есть ощущение, что все не так плохо и в облаке от Samsung что-то могло сохраниться. И тут началась другая часть приключения, которая называется Samsung Cloud.

Напомню, что вместе с Note 7 этот сервис от Samsung появился на свет, вам дают 15 ГБ в облаке, и туда автоматически заливаются фотографии, видео, контакты и смс, все синхронизируется между разными вашими устройствами. Насколько я помнил, я разрешил синхронизировать данные, но только по Wi-Fi, а он в отеле был не очень хорошим, медленным. Поэтому надежда на то, что что-то сохранилось, была небольшой.

Полез искать способ, как через веб посмотреть свой архив, выяснил, что никакого клиента на данный момент не существует. То есть, вы можете посмотреть свой архив только с телефона, и это может быть только Note 7! Обидно? Не то слово.

Стал изучать вопрос, выяснилось, что в S7/S7 EDGE вышла прошивка с поддержкой обновленной галереи и тем самым Samsung Cloud. Загрузил прошивку по воздуху, перезагрузил аппарат. В настройках галереи увидел, что в моем облаке около 7 ГБ файлов, а затем появились миниатюры в списке галереи! Счастье мое было безмерно.

Миниатюры файлов, что находятся в облаке, отмечены значком, решил выбрать с десяток фотографий и загрузить их к себе. Но не тут-то было! Такой опции в меню нет. Если попробовать использовать меню «Поделиться» и отправить файлы в тот же Dropbox, то выдает ошибку, так как сами файлы в облаке, а оттуда они скопированными быть не могут, предварительно их нужно загрузить. Один за другим! Открываете картинку, выбираете в меню «Загрузить», и так для всех файлов, что вам нужны. Это очень криво, но не в моем положении жаловаться, для меня это все-таки был выход.

После того, как фалы загружаются, они почему-то показываются в альбомах галереи в самом начале, иногда они начинают задваиваться. Криво и снова криво. Приходилось заходить в файловый менеджер и загруженные файлы просто переносить в другое место, чтобы сохранить их.

Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки

Другой момент, на который обратил внимание. При загрузке в облако ваших снимков их качество ухудшается, но это вам не показывается. То есть, вам в сведениях показывают, что файл фотографии весит 4 МБ, на деле он может быть в два раза меньше! Это сжатая копия, которая имеет полную версию на сервере, но это вам не показывается. При наличии интернет-соединения и для небольшого числа картинок это не составляет труда, они быстро загружаются из облака, и создается впечатление, что они на вашем устройстве, как и были изначально. Но когда фотографий много, то возникает длительное ожидание.

Насколько мне нравится идея облачного сервиса, настолько мне не нравится реализация Samsung Cloud, в данный момент она очень кривая, плохо описанная на уровне идеологии и того, что происходит с файлами, явно уступает решениям от других компаний. Единственный плюс – это изначальная интеграция в софт телефона. Поинтересовавшись планами по развитию этого сервиса, услышал много интересного, про ошибки знают и планируют их постепенно исправлять, но как быстро это произойдет, никто не знает.

Обзор Note 7 появится в ближайшие дни, подробно по косточкам разберем этот аппарат, так что приготовьтесь.

И вдогонку пара слов о появившейся информации о том, что в Samsung будут восстанавливать свои старые телефоны и продавать по меньшей цене, эта модель хорошо известна на рынке, в частности, ее использует компания Apple. Для развивающихся рынков Samsung введет такую практику, но Россия к числу таких рынков не относится, и официально подобные аппараты появляться не будут. Да и объем продаж таких аппаратов будет не слишком заметным.

Брак конструкции в iPhone 6/6 Plus и почему это обидно, но не страшно

Посмотрите на фотографию iPhone 6 и обратите внимание на серую полосу в верхней части экрана, это один из признаков дефекта тач-панели (в английских источниках ее называют Touch Disease).

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Проявляется брак спустя долгое время и в зависимости от условий эксплуатации телефона, он никак не относится собственно к экрану, это проблема компоновки платы и возникающего механического воздействия на нее. Помимо серой мерцающей полосы, может проявляться в плохой работе сенсорного экрана или вовсе в том, что он перестает реагировать на нажатия. Вылечить эту проблему заменой экрана невозможно, требуется замена материнской платы. Но надо отметить, что сама материнская плата заменяется ровно на такую же, что с течением времени потенциально приведет к той же проблеме.

По неофициальным сообщениям из сервисных центров, не принадлежащих Apple, основные обращения идут для iPhone 6 Plus, обычных шестерок заметно меньше. То ли сказывается размер телефона, то ли то, что фаблетом пользуются более активно, но говорят больше именно про этот аппарат. В Apple традиционно никак не комментируют ситуацию, но известно, что для 6s/6s Plus конструкция материнской платы была изменена, явно чтобы избежать подобной проблемы. Это косвенно указывает на то, что в компании столкнулись с недостатком еще на этапе, когда проблема не была известна на рынке и не стала массовой.

Само описание ситуации указывает, что проблема имеет конструктивный характер и касается абсолютно всех iPhone 6/6 Plus, но это вовсе не значит, что она может проявиться у всех пользователей с течением времени. Статистика брака для любого производителя такова, что даже при наличии во всех аппаратах дефектов конструкции они проявляются далеко не в ста процентах случаев, зачастую зависят от сценария и частоты использования устройства. Поэтому, отвечая на вопрос, умрут ли все iPhone 6/6 Plus через год или два после начала использования, можно однозначно ответить – нет, не умрут. Более того, опираясь на аналогичные случаи из прошлого, можно говорить, что с таким браком смогут столкнуться от силы 5-7% пользователей, купивших эти аппараты. Это запредельно много для брака в iPhone, но незначительно для рынка в целом. Раздувать истерию о том, что все iPhone умрут, точно не стоит, этого не случится ни при каком раскладе.

К сожалению, этот брак проявляется не сразу, он связан напрямую с механическими воздействиями и зачастую, но необязательно проявляется у тех, кто носит телефон в заднем кармане джинсов или сдавленным другими предметами. Тут все дело в везении или, скорее, невезении. В Apple этот брак официально не признали, соответственно, никаких исправлений за счет компании не предусмотрено. Если у вас появилась полоса в рамках первого года использования, то вам с высокой вероятностью отремонтируют телефон бесплатно. Но если вам не повезло, то ремонт придется делать за свой счет, и он влетит в копеечку, так как замена материнской платы является дорогостоящей операцией, проще купить новый аппарат.

То, что брак не носит такого массового характера, как это пытаются показать в сети отдельные люди, хорошо и плохо одновременно. Хорошо тем, что, скорее всего, ваш аппарат не попадает в эту печальную выборку. Плохо тем, что компания может счесть проблему не слишком массовой и не будет ремонтировать телефоны по гарантии, не расширит ее действие на этот конструктивный недостаток.

От брака не застрахован ни один производитель, избежать его невозможно. Можно только снизить его вероятность. Не стоит раздувать из мухи слона и утверждать, что iPhone 6/6 Plus – проблемные аппараты и на сто процентов подвержены браку. Это не так. Потенциально у них есть слабое место в конструкции, которое проявляется при определенном сценарии использования. Но у многих людей этот брак не проявится никогда. Другое дело, что на вторичном рынке покупка этих моделей становится лотерей и теряет всякий смысл, есть вероятность купить телефон, который быстро сломается. Любой брак в дорогих устройствах обиден, но не смертелен, так и тут. Поэтому мой вам совет, если у вас уже есть такой телефон, не стоит трястись и волноваться, скорее всего, он проработает еще долгое время и ничего страшного не произойдет.

6 ГБ оперативной памяти в ПК восемь лет назад и что случилось сегодня

Иногда полезно оглядываться и вспоминать, что мы обсуждали какое-то время назад. В 2008 году умы тех, кто активно играл на ПК, захватила идея того, что будет с производительностью в играх, если ПК получит 6 ГБ оперативной памяти. Количество обсуждений зашкаливало, люди измеряли производительность игрушек, показывали, что будущее наступило, – вот оно, только прикоснись.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

В 2017 году некоторые смартфоны получат тот же объем оперативной памяти, большинство бюджетных моделей будет на 1.5-2 ГБ, в среднем сегменте – на 3-4 ГБ оперативной памяти. Давайте добавим сюда выросшую производительность чипсетов, что в итоге даст нам вычислительную мощность, равную персональным компьютерам совсем недавнего прошлого. Это уже случилось, смартфоны превратились в персональные компьютеры без клавиатур и больших экранов, они позволяют играть в качественные игры на ваших телевизорах, смотреть видео в 4К и не имеют каких-то серьезных ограничений, кроме времени работы от батареи.

Идея того, что следующим вашим ПК станет смартфон, не нова, ее исследуют многие годы разные компании, например, тот же Asus запустил Padfone как гибрид планшета, смартфона и ноутбука. До этого нечто подобное делала компания Motorola, да и других примеров хватает.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Недостаток всех этих устройств один, и он, по большому счету, не технический. Потребители не были готовы принять эту концепцию, у них отсутствуют внешние мониторы, клавиатуры и другая периферия для того, чтобы превратить смартфон в компьютер. А это сильно ограничивает идею. Одно дело – купить устройство и тут же начать работать на нем, совсем другое дело, когда надо озаботиться покупкой кучи дополнительных аксессуаров.

В ближайшие несколько лет разные компании снова начнут пробовать на зуб эту концепцию и пытаться навязать ее потребителю. Возможно, эта попытка станет более успешной. Обратите внимание, как многие производители незаметно ввели в свой ассортимент док-станции для работы со смартфонами и планшетами, их можно спокойно купить в ближайшем магазине. Шквального спроса не наблюдается, но спокойные, умеренные продажи у таких устройств есть.

Другой косвенный признак, указывающий, что нечто такое снова витает в воздухе, – независимые стартапы пытаются выйти на этот рынок и обогнать крупных игроков. Вот один из таких проектов под названием SuperBook, он появился на Kickstarter.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Цель была собрать 50 000 долларов, в итоге собрали почти три миллиона! Идея SuperBook не нова, это фактически клавиатура и экран с батарейкой, без какого-либо процессора, материнской платы или чего-то такого, оживает этот «ноутбук» при подключении вашего смартфона. Сенсорный экран в 11.6 дюйма, аккумулятор на 8 часов работы с возможностью зарядки вашего смартфона. Цена на рынке будет от 99 до 149 долларов в зависимости от комплекта поставки.

Здесь мы видим ровно ту же идею превращения вашего смартфона в полноценный компьютер, а внешнюю оболочку вам дают отдельно, и стоит она крайне мало. Причем, меняя смартфон, вы не меняете эту оболочку, она остается ровно той же. Что-то мне подсказывает, что число таких устройств будет расти, вытеснить те же ноутбуки они не смогут, но займут какую-то нишу на рынке, небольшую.

Это еще один кирпичик в сознание потребителей, смену парадигмы. Главный вопрос, когда люди начнут воспринимать смартфон как персональный компьютер, не его урезанную версию, а нечто такое же как по производительности, так и по другим функциям. Например, та же биометрия на смартфонах уже намного сильнее, чем в обычных ноутбуках, это область, где смартфоны обогнали все иные устройства.

Еще немного, и такой же слом произойдет и в других областях, во всяком случае, для флагманских устройств, на это уйдет от силы 5-6 лет. А значит, парадигма рынка персональных компьютеров в очередной раз сменится, хотим мы того или нет. Нет особого смысла покупать два устройства с одинаковой производительностью, платить два раза за процессор, память и другую начинку этих устройств. Прагматизм пользователей возобладает, как только комфортное использование гибридных устройств станет возможным, а это случится уже скоро.

Комфортный роуминг от ComfortWay – разбираемся, как это работает

Несколько человек меня попросили рассказать про ComfortWay, заочно знаком с этой компанией, но руки так и не добрались попробовать на практике их SIM-карту для интернет-роуминга, хотя надо отдать должное, мне ее предлагали. Услуга предоставляется достаточно давно, но, как обычно это и бывает, что-то произошло, и пошла новая волна публикаций, а широкая публика вдруг открыла для себя эту возможность для роуминга.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Компания предлагает интернет-роуминг по всему миру, причем не нужно покупать местную SIM-карту, вы приезжаете со своей и начинаете пользоваться тем пакетом, который купили. В зависимости от страны отличаются размер платежей и объем вложенного трафика. Вот, посмотрите на скриншоты с расценками для нескольких стран, они довольно показательны.

Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки

Это не самые низкие цены на мобильный интернет в этих странах, на месте можно найти и более дешевые предложения, но требуется потратить время на подключение, поиск магазина продаж. В случае с ComfortWay вы просто прилетаете в другую страну и начинаете пользоваться карточкой. Для этого вам нужно в приложении (iOS/Android) выбрать оператора, пакет данных (оплачивается там же), и вперед, интернет будет доступен.

В бизнес-модели компании нет никаких секретов, они покупают у какого-то из восточноевропейских операторов трафик и их роуминговые соглашения, продавая их по минимальной ставке. Получается, как правило, выгоднее, чем у вашего российского оператора, но несколько дороже, чем стоит местный интернет.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Но тут скорее вопрос удобства, что вы не тратите время на поиски местной карты, а сразу начинаете пользоваться интернетом. Сценарий вполне рабочий и привлекательный для многих путешественников, так как избавляет от головной боли и необходимости держать зоопарк SIM-карт для каждой страны, поддерживать у них баланс или пользоваться вашим оператором. Какого-то негатива об услуге не слышал, но и сам не пользовался. Отзывы коллег исключительно положительные. Понимая, что бизнес-схема компании вполне рабочая, я не вижу никаких причин им не доверять, это нормально выстроенная схема работы.

Улучшаем рекламу Facebook в WhatsApp

Возможно, что это событие прошло мимо вас, но в 2014 году WhatsApp был куплен Facebook за 16 миллиардов долларов. На первый взгляд, ничего за это время не изменилось, новые версии программы выходят с изрядной периодичностью, появились голосовые звонки. Влияние Facebook на WhatsApp если и существует, то практически незаметно извне. Один из основателей WhatsApp Ян Кум (Jan Koum), продавая свою компанию, сказал следующие слова: «Мы не знаем дату вашего рождения. Мы не знаем ваш домашний адрес. Никакие подобные данные не собираются и не хранятся в WhatsApp, и мы не собираемся это менять». Никто Яна за язык не тянул, в 2014 году он утверждал, что количество данных, которые собирает WhatsApp, и обещание приватности пользователей будут соблюдаться и в будущем. Но все изменилось вместе с новой редакцией правил использования сервиса. К слову сказать, в WhatsApp даже купили рекламу, чтобы продвигать свои новые правила.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Согласно этим правилам, вы соглашаетесь передавать данные Facebook, в частности, ваш телефонный номер, для того, чтобы компания улучшала свои рекламные продукты! Мне, например, реклама на Facebook не нравится, она слишком навязчивая, и я точно не хочу создавать ситуацию, когда мой номер телефона используется в рекламных целях. Пусть это потенциальная возможность, но она все же есть. Отказаться от передачи информации можно во всплывающем окошке, либо, если вы согласились, надо зайти в настройки аккаунта и там выбрать ровно тот же самый пункт. Второй способ действует только в течение 30 дней после принятия соглашения.

Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки

Многих пользователей эти изменения искренне разозлили, и они стали агитировать за отказ от использования WhatsApp, так как эти изменения влияют на вашу приватность.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

На мой взгляд, говорить о том, что какое-то значимое число людей откажется от использования WhatsApp из-за новых правил, нельзя, это маловероятно. Скажется привычка и то, что другие пользуются программой. Но осадочек уже появился, в компании не соблюдают добровольно данные обещания. В Великобритании чиновники даже затеяли расследование, насколько новые правила могут нарушать права пользователей. Быстро решить этот вопрос будет невозможно, но уже в краткосрочной перспективе большинство людей, не задумываясь, дадут свои данные Facebook, а он сможет улучшить профили людей и продавать рекламу с большей эффективностью. И это ставит перед нами множество вопросов, насколько компании, подобные Facebook, Google, Microsoft, могут правильно и безопасно хранить наши данные. К сожалению, мы не знаем ответа на этот вопрос, никаких публичных обсуждений систем безопасности никогда не было. Нам только обещают, что они хранят эту информацию надежно, но обещания и реальность зачастую расходятся. Как быть нам с вами?

Стратегия выживания в цифровом мире очень проста, лучше перестраховаться и не давать в одни руки всю информацию о себе. Это ни к чему. Более того, в будущем должны появиться законы, которые ограничивают сбор информации о каждом человеке до определенного уровня детализации. Ни в одной стране мира пока еще не осознали важность принятия таких законов, а также регулирования оборота личной информации. Есть только отдельные законы относительно банковской или медицинской информации, но big data позволяет обходить их и с точностью рассчитывать, сколько вы тратите денег, как живете и чем дышите. Регулирование деятельности компаний на уровне государств затрудняется тем, что зачастую интернет-компании работают с территории других стран и закрывают глаза на местные законы. Например, тот же WhatsApp в России никак не следует местному законодательству и может спокойно закрывать глаза на законы, фактически игнорируя их. Механизма, как страны могут договориться и выработать единые правила игры, не существует, и вряд ли он появится, все будут решать этот вопрос самостоятельно. А значит, действенного решения в ближайшие годы не появится, и нам придется думать о своей защите самим.

Зеркальная камера Canon Mark 5D IV – новинка для любителей и профи

Рискую навлечь на себя гнев поклонников Nikon, но цифры говорят сами за себя, самой популярной маркой среди профессионалов и любителей является Canon, а флагманом линейки выступает Canon 5D во всех ипостасях, это камеры, которые выбирают за максимальные возможности. В какой-то мере можно назвать такие камеры универсальными, они подходят как профессионалам, так и любителям. Очень сложно, рассказывая про любимую технику, не говорить о ней в превосходной степени, все-таки это твой личный выбор, на который потрачены твои деньги. Свой Mark 5d3 я приобрел в 2012 году, после того, как камера появилась в продаже, и с тех пор почти никогда не расстаюсь с ней, она проехала половину мира и работала в очень разных условиях, от жарких тропических лесов до Заполярья зимой. Пожалуй, камера – это очень личная вещь для меня, так как она со мной больше, чем даже мобильные телефоны, они за это время успели несколько раз смениться. Фотография – это не только часть работы, но и увлечение, мне нравится фотографировать в поездках, запоминать мир таким, каким я его увидел. И качественная камера – огромное подспорье в этом.

Линейка 5Dx обновляется нечасто, появление 5DS стало неожиданным, но камера не произвела впечатления, стала промежуточной моделью в моем восприятии, устройством с высоким разрешением матрицы, но низким ISO и рядом других ограничений. Мне было интересно взглянуть на 5D IV, который ожидался во второй половине 2016 года. И вот камера официально анонсирована.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Внешне это почти полная копия 5D3, отличия не бросаются в глаза. Корпус стал легче, и те, кто уже попробовал камеру, утверждают, что это хорошо заметно. Появилась поддержка USB 3.0, что можно только приветствовать, так как копировать больше тысячи снимков в память компьютера на старом интерфейсе довольно долго, это занимает время. Но коренное изменение в самой матрице, ее разрешение теперь 30.4 мегапикселя, появилась технология Dual Pixel для работы автофокуса, она создана Canon и использовалась в ряде моделей, на массовом рынке она стала известна благодаря флагманам от Samsung, где впервые нашла применение в мобильных телефонах. Новое поколение процессора Digic позволяет получить чистую картинку, с меньшим количеством шумов, равно как и лучший динамический диапазон при низких ISO. Эволюция камеры пошла по пути улучшения основных характеристик, и они звучат многообещающе на бумаге, равно как и в первых тестах картинка выглядит очень неплохо.

Из дополнительных возможностей отмечу появление встроенного Wi-Fi, а также наличие GPS на борту. Что уже неудивительно в современных камерах, но в предшественнике четверки отсутствовало. Равно как и наличие сенсорного экрана неспособно удивить, но зато дает множество новых возможностей, например, отслеживание объекта во время съемки, достаточно прикоснуться к нему на экране, фокусировка происходит моментально за счет той самой технологии Dual Pixel.

Описывать все, что умеет 5D IV, неблагодарное занятие, тем более что надо попробовать камеру в деле и уже затем делать выводы. Но предварительно можно сказать, что камера получилась отличным эволюционным развитием предыдущей модели, в ней последовательно улучшили ряд основных функций. Значит ли это, что предыдущая камера превратилась в тыкву, как это бывает с выходом смартфонов-флагманов? Отнюдь. Думаю, что и старичок способен проработать еще долгие годы, ничуть не расстраивая своих владельцев. Несмотря на интерес к четверке, у меня есть стойкое ощущение, что менять на новую камеру своего старичка я не буду, нет особого смысла, во всяком случае, пока он работает. Цена тушки в США ровно такая же, как для всех предыдущих моделей этой линейки, – 3499 долларов. Это типичная стоимость камер такого уровня, в принципе, рынок здесь определяет как раз Canon.

Тем же, кто только дозрел до техники этого уровня, я искренне завидую, у них есть возможность получить новую игрушку, которая очень интересна по своим возможностям. А если учесть, сколько впереди еще приобретений объективов для этой «игрушки», то и вовсе становится все интереснее и интереснее.

Прочитав с десяток материалов и комментарии к ним, натолкнулся на один любопытный момент, эту камеру многие ругают за весьма скромные возможности в области видео. На мой взгляд, это как минимум странно, так как съемка видео на зеркальные камеры пусть и возможна, но не является их основной задачей. За четыре года я воспользовался этой функцией около десятка раз, это ничто на фоне числа сделанных кадров. И для меня камера остается камерой для фотографий, а вовсе не для видео, я не ищу тут универсального решения, так как не считаю его удобным. Но комментарии на форумах показывают, что многие считают эту функцию необходимой. Почему? Не знаю. Это какой-то иной сценарий использования камеры, который мне непонятен. С другой стороны, прослойка тех, кому потенциально интересна камера этого уровня, настолько мала, что обсуждения на форумах ровным счетом ничего не значат, в них принимает участие на порядки большее число людей, чем те, кто способен купить камеру. Но наблюдение любопытное, люди требуют от продукта универсальности, способности делать все, что только возможно. Впрочем, это понятное человеческое желание.

Мошенники и спам-рассылки от лица Apple

Каждый день от лица Apple мне сообщают, что я снова что-то купил в магазине приложений, последняя покупка – Parallels 2X RDP (Remote Desktop). Но вот незадача, письмо пришло отчего-то на греческом языке и с адреса домена, который к Apple не имеет никакого отношения.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

В день таких писем приходит с десяток, и в каждом есть заботливая ссылка на отмену заказа. Понятно, что я стреляный воробей и на ссылки в письмах не нажимаю без разбора, но, как показало общение с друзьями, они как раз инстинктивно «возвращают» товар обратно. И вот тут начинаются различные проблемы.

Если вы не покупали ничего, не видите списания с вашего счета, а приложений нет в вашем аккаунте Apple, то перед вами мошенничество, и к нему надо относиться соответствующе, не стоит на него как-то реагировать. Ровно тот же самый подход действует для всех компаний и магазинов, не стоит кидаться возвращать свои деньги, которых вы не тратили. Это самое простое, что можно сделать.

Заглянул в почтовый ящик – как хорошо, что я снова выиграл BMW X6 и мне требуется только заполнить анкету победителя! А ведь еще меня ждут поездки на острова и другие развлечения, которые заботливо оснастили ссылками. Но я кликать по ним не собираюсь, да и вам не советую так поступать.

Управление эффективностью и карьерой сотрудников

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Методы оценки персонала применяются в компании при приеме кандидатов на работу, аттестации сотрудников, разработке кадровой политики, cистемы управления и мотивации. Руководители и работники служб по персоналу сталкиваются с тем, что, несмотря на обилие специальной литературы по вопросам оценки персонала, многим не хватает конкретных практических навыков для применения рекомендуемых инструментов в работе. Как оценить документы кандидата? Как провести интервью? Как составить анкету? Какие из психологических тестов применимы в практике оценки персонала? Как правильно провести аттестацию и построить систему мотивации персонала? Эти и многие другие вопросы, связанные с оценкой персонала, детально разбираются на семинаре.

Слушателям предлагаются рекомендации и конкретные методы, при помощи которых можно получить реальную информацию о сотрудниках и повысить точность прогноза их поведения на работе. Следует помнить, что во многом именно от персонала зависит успешность бизнеса в целом. Обучение оценке персонала — это обучение основам психологии, ознакомление с основными методами тестирования, аттестации, интервьюирования и оценки будущих и действующих сотрудников. Для слушателей, закончивших наши курсы, оценка персонала предстанет в виде стройной системы, включающей в себя как теоретические модели взаимодействия интересов предприятия и его сотрудников, так и практические инструменты отбора, оценки, тестирования, интервьюирования, адаптации и обучения персонала.

Программа «Управление эффективностью и карьерой сотрудников» будет полезна руководителям и ведущим специалистам корпоративных университетов и центров обучения; руководителям учебных центров; руководителям всех уровней малых и средних предприятий; сотрудникам кадровых служб ответственным за подготовку и переподготовку кадров; консультантам по оценке и диагностике персонала.

Организация корпоративного учебного центра. Построение системы обучения в компании

  • Корпоративный университет, Учебный центр или Отдел обучения? Какая бизнес-модель будет самой жизнеспособной для Вашей организации.
  • Ориентируемся на лучший опыт. Обзор лучших практик создания учебных центров в мире и в России.
  • Этапы создания Корпоративного университета.
  • Разработка концепции и бюджета Корпоративного университета.
  • Проектирование процессов Корпоративного университета.
  • Выбор оптимальной организационной структуры Корпоративного университета.
  • Секрет успеха обучения: как обеспечить «связку» бизнес-задач и задач обучения.
  • Измерение эффективность работы Корпоративного университета.
  • Процессы обучения.
  • Диагностика потребности в обучении и развитии.
  • Разработка мероприятий.
  • Реализация.
  • Оценка эффективности.
  • Преподаватели Корпоративного университета: баланс внешних и внутренних преподавателей, подготовка внутренних, какие требования предъявлять внешним.
  • Мы «запустили» Корпоративный университет – что дальше? Как сделать так, чтобы Корпоративный университет жил и обеспечивал жизнь бизнеса.

Разработка моделей компетенций. Организация системы найма и адаптации персонала. Оценка при подборе

  • Разработка модели компетенций.
  • Компетентностный подход, управление по компетенциям. Кластеры компетенций. Структура компетенций. Примеры компетенций в российских компаниях и банках.
  • Организация системы найма и адаптации персонала.
  • Технология подбора персонала.
  • Профиль должности/вакансии.
  • Источники поиска персонала: соцсети, head hunting, executive search, recrutment (массовый набор), программа «Приведи друга».
  • Собеседование по компетенциям на этапе подбора кандидатов в компанию.
  • Адаптация. Виды адаптации: корпоративная, социальная, профессиональная адаптация.
  • Программа адаптации работника на период прохождения испытательного срока. Введения в должность. Наставничество.
  • Факторы, мешающие адаптации сотрудника: различные ценности и приоритеты, обманутые ожидания, не сложившийся личностный контакт, условия труда, объем задач.

Технология внедрения ассессмент-центра в компании. Дистанционный ассессмент

  • Центр оценки как основной инструмент оценки и развития компетенций. Отличительные характеристики ЦО от других методик. Базовые понятия. Факторы, влияющие на успешную реализацию центра оценки. Валидность центров оценки.
  • Оценка персонала методом центра оценки: основные сведения. Критерии оценки. Оценка по компетенциям. Понятие компетенции. Виды компетенций. Варианты описания компетенций: поуровневое и поиндикаторное. Шкалирование. Требования к разработке компетенций.
  • Практикум: Формирование модели компетенций для центра оценки.
  • Формирование матрицы оценки. 4 этапа классического центра оценки. Критерии применимости упражнений. Разбор заданий. Ролевые задания. Аналитические кейсы. Тесты и опросники. Интервью.
  • Практическое задание: Разработка матрицы центра оценки.
  • Административные нюансы проведения. Расчет логистики центра оценки. Правила подготовки расписания для наблюдателей. Правила подготовки расписания для участников. Подготовка информационного письма. Формирование презентации для участников. Разработка бланков оценки для каждого задания. Расчет бланков оценки для печати. Требования к помещению. Подходы к подготовке реквизита.
  • Практическое задание: Отработка подготовки центра оценки, разработка бланков оценки.
  • Наблюдение в ходе центра оценки. Особенности наблюдения и выставления оценок. Роль и задачи наблюдателя. Краткий алгоритм наблюдения. Перед началом. В ходе упражнения. По окончанию. Модель НОКО.
  • Практикум: Выставление оценок.
  • Отчет по результатам центра оценки. Общие требования к написанию отчета. обработка данных для отчета. Основные содержательные блоки отчета. Разработка рекомендаций по результатам отчета.
  • Алгоритм проведения обратной связи, ключевые этапы и процессы обратной связи. Что такое обратная связь. Основные цели сессии обратной связи. 6 базовых принципа обратной связи. 4 ключевых момента в обратной связи основные положения проведения сессии обратной связи. Общее направлении сессии обратной связи. Сложности в предоставлении обратной связи и как их преодолевать.

Оценка по компетенциям методом интервью (16:30-19:30)

  • Компетенции – корпоративные, личные, профессиональные. Необходимость и ситуационность оценки.
  • Группы компетенций – врожденные, развиваемые, не развиваемые.
  • Подходы к формированию профиля компетенций – логический, прецедентный, попарное сравнение.
  • Принципиальная шкала компетенций. Индикаторы.
  • Структура интервью.
  • Создание вопросов на проверку компетенций.
  • Проверка гипотез и предположений.
  • Типичные ошибки при проведении интервью.

Управление карьерой. Кадровый резерв. Talent-management

  • Управление карьерой.
  • Матрица управления карьерой. Карьерные треки.
  • Развитие подчиненных: подготовка и обучение руководителей.
  • Кадровый резерв.
  • Виды кадрового резерва: целевой, опережающий, управленческий, резерв роста.
  • Процедуры отбора в кадровый резерв, оценка резервистов.
  • Методы и инструменты развития резерва.
  • Оценка эффективности вложений в кадровый резерв.
  • Управление талантами.
  • Оценка, отбор, инструменты развития талантливых сотрудников.
  • Создание среды для привлечения и удержания талантливых сотрудников.

Оценка карьерных, лидерских компетенций (16:30-19:30)

  • Определение карьерных компетенций. Модель «профиль успеха». Как оценить актуальные компетенции: личностные, профессиональные, технические. Как сформировать «профиль успеха» для планирования и управления карьерой.
  • Разнообразие моделей лидерства и лидерских компетенций. Как выбрать модель лидерских компетенций. Как сформировать индикаторы для оценки лидерских компетенций. Как оценить лидерские компетенции: личностные опросники, интервью по компетенциям, игры.

Внедрение корпоративной культуры, мотивирующей к развитию. Инструменты внутреннего PR

  • Ценностный подход к управлению деятельностью команды. Каркас корпоративной культуры. Миссия, ценности, видение компании как инструмент управления. Корпоративный культурный код.
  • Организации первой, второй, третий и четвертой «волны». Типы корпоративных культур. Трансформация корпоративной культуры сквозь жизненный цикл организации.
  • Формирование корпоративной культуры. Внутренний PR. Инструменты корпоративной пропаганды. Организационная идеология. Оценка эффективности мероприятий по формированию корпоративной культуры
  • Х и Y трудовой мотивации. Эволюция подходов. Теория поколений. 10 факторов мотивационная организация труда. Современные приемы.

Стимуляция клитора: типичные ошибки Федеральный
институт
развития
образования

ПнВтСрЧтПтСбВс
303112

  • Дискуссия ФИРО РАНХиГС и интернет-издания «Мел» «Как понять, что школа подходит и родителю, и ребёнку?»
345
67

  • МЭО: Мобильный колледж. Организация дистанционного обучения в системе среднего профессионального образования
  • Расширенное заседание Президиума Союза директоров ССУЗ России совместно с ФИРО РАНХиГС по теме «Деятельность организаций СПО в условиях предотвращения распространения пандемии»
89

  • Онлайн-конференция «Модели наставничества и индивидуальные программы развития для персонифицированной поддержки профессионального роста педагога»
101112
13

  • Модели обеспечения доступности дополнительного образования для детей различных категорий
14

  • Семинар ФИРО РАНХиГС «Экспертное обследование внедрения моделей самореализации детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, в дополнительном образовании»
1516171819
20

  • Первый консультационный вебинар «Работа с картами экспертного обследования и самообследования»
212223242526
27282930

  • Разработка и реализация программ дополнительного образования
123

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

21 апреля 2020 года на 75 году ушел из жизни

Евгений Борисович Куркин,

ведущий научный сотрудник Центра стратегии, проектирования и правового обеспечения ФИРО РАНХиГС.

Коллектив ФИРО скорбит в связи с кончиной Евгения Борисовича и выражает искренние соболезнования родным и близким.

Светлая память о нем навсегда сохранится в сердцах всех, кто с ним работал.

Стимуляция клитора: типичные ошибки

  • Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Стимуляция клитора: типичные ошибки Стимуляция клитора: типичные ошибки

События и научные мероприятия

Стимуляция клитора: типичные ошибки

ФИРО на ММСО-2020

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Наталья Тарасова для НьюИнформ об идее создания онлайн-школы «ВКонтакте»

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Исследование ФИРО РАНХиГС: 43% учителей уверены, что при дистанционном обучении школьники списывают

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Анатолий Цирульников: Мой друг, Евгений Куркин

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Российская газета об исследовании ФИРО: Более 60% учителей не были готовы к переходу в онлайн

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Борис Илюхин для Российской газеты: «Успеют ли школьники подготовиться к ЕГЭ»

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Образование «на карантине»: мнения экспертов, анализ, прогнозы, сценарии развития

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Модели самореализации детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, представили на онлайн-семинаре в ФИРО РАНХиГС

Серии обсуждений и семинаров

Траектории дополнительного образования для детей в трудной жизненной ситуации

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Ближайший семинар: 20 апреля 2020 г.
Тема: Первый консультационный вебинар «Работа с картами экспертного обследования и самообследования»

Внедрение целевой модели развития региональных систем

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Ближайший вебинар: 13 апреля 2020 года

Тема: «Модели обеспечения доступности дополнительного образования для детей различных категорий «

Инструментарий по оценке качества дошкольного образования

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Видеоматериалы, методические рекомендации, карты развития

Актуализация ФГОС СПО

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Устойчивое развитие в сфере образования — 2035

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Ближайшее мероприятие: 20-21 февраля 2020 года

Тема: конференция «Ключевые направления развития российского образования для достижения целей и задач устойчивого развития в системе образования» К мероприятию.

Гайдаровский форум 2020

ФИРО на Гайдаровском форуме: 16 января 2020 года

Панельная дискуссия: «Лопнет ли мыльный пузырь элитных школ?»

Экспертная дискуссия: «Российское образование в контексте международных индикаторов»

Дискуссионный клуб ФИРО РАНХиГС + МЕЛ

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Ближайший семинар: дата на согласовании

Тема: «Как понять, что школа подходит и родителю, и ребёнку?».

Обсуждение нацпроекта «Образование»

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Ближайший прошедший семинар: 10 апреля 2019 года

День нацпроекта «Образование» на ММСО

Управленческие технологии в СПО: опыт Москвы

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Ближайшее мероприятие: 05 декабря 2019 г.

Вебинар «Профориентационная работа в СПО «

Оценка метапредметных результатов

Стимуляция клитора: типичные ошибки

Ближайшее мероприятие (конференция): 29 октября 2019 г.

Тема: «Метапредметные образовательные результаты обучающихся: критерии и инструменты оценки»

Просто о важном: образование — сфера духовной культуры. Она охватывает тех, кто получает знания, и тех, кто эти знания передает. Нужно, чтобы передаваемые знания были актуальны. Это значит, что такие знания должны отражать современный уровень развития науки, должны быть применимы на практике в производстве, должны увлекать учащихся, удовлетворять их духовные потребности.

Но как быть, если наука развивается галопирующими темпами, и воздух наполнен ожиданием новой научно-технической революции? Как быть, если производство постоянно испытывает кадровый «голод», ибо новые технологии требуют новых специалистов? Что делать, если наши дети растут в гипернасыщенной информационной среде? Неужели каждый месяц переписывать учебники и пособия? Конечно, нет.

Но иногда переписывать нужно. А еще работать над системой универсальных методик, инвариантных и передающих, прежде всего, способность учиться новому. ФИРО- необходимый элемент развивающейся системы. Мы идем вместе с педагогами и преподавателями, участвующими во всех уровнях образования. Наша миссия — связать практику применения знаний с практикой их передачи.

Нет комментариев

    Оставить комментарий