У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Второй пилот А320 был психически нездоров

27 марта 2015 , 15:16 [ «Аргументы Недели» ]

Найдены доказательства психического расстройства у второго пилота разбившегося A320. Улику обнаружили при обыске в доме лётчика. Детали не уточняются, но известно, что это не предсмертная записка. Находку отправили на экспертизу.

По данным Daily.mail, Андреас Лубиц страдал от расставания с возлюбленной. Незадолго до катастрофы он поссорился с подругой, с которой планировал сыграть свадьбу в будущем году.

Ранее прокуроры завели дело о преднамеренном убийстве. По предварительным данным, второй пилот умышленно направил лайнер к земле.

Более того, п редполагаемый виновник крушения А320 Андреас Лубиц в день катастрофы во Франции был на больничном. Как говорится в сообщении, распространенном в пятницу прокуратурой Дюссельдорфа, он, по всей видимости, скрыл от работодателя факт своего заболевания. Об этом сообщает ТАСС.

Поддержите нас — единственный источник разума в это непростое время

Марат Башаров впервые вывел в свет новую жену

Марат Башаров и его молодая жена Екатерина Архарова вернулись из Италии , где они проводили медовый месяц, и впервые вышли вместе в свет. До этого артисты еще ни разу не показывались вдвоем на публике, но теперь, поставив штамп в паспорте, супруги решили пройти по красной дорожке в новом статусе. Пара вчера вечером посетила открытие 36-го Московского кинофестиваля. К слову, еще в прошлом году по этой же самой дорожке Башаров вёл свою прежнюю возлюбленную – инструктора по фитнесу Анну Сазонову . Но новая любовь настигла одного из самых видных холостяков отечественного кино настолько стремительно и неудержимо, что спустя всего несколько месяцев после знакомства Марат и Екатерина отправились в загс.

В отличие от прошлогодней спутницы Марата, которая предпочитала достаточно закрытые наряды, Екатерина скромничать не стала, похваставшись стройной фигурой в прозрачном платье. Актриса выбрала популярный на голливудских дорожках тренд – длинную кружевную модель с проглядывающими сквозь ткань бюстгальтером и трусиками-кюлот. Наряд Архаровой безоговорочно стал самым смелым на открытии кинофестиваля – остальные дамы удивлялись отваге артистки и списывали это на то, что Екатерина решила сразу расставить все точки над «i»: мол, вот какая красавица жена у Башарова !

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Для первого публичного появления с супругом Екатерина выбрала очень смелое платье. Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Пара лишь на днях вернулась из Италии: медовый месяц супруги провели в одном из самых красивых уголков этой страны – на острове Капри. Роскошными видами местной природы и бирюзового моря Екатерина поделилась с поклонниками на своей страничке Facebook. Кроме пейзажей актриса опубликовала еще и фото Марата, идущего по украшенному цветами мосту. Судя по шортам, шлепанцам и перекинутому через шею полотенцу, Башаров направлялся на пляж.

— Люблю его! – лаконично подписала снимок Екатерина.

В Италии Екатерина Архарова жила вместе с родителями с 14 лет. Мама будущей актрисы вышла замуж за бизнесмена Семена – двоюродного брата Максима Виторгана и племянника Эммануила Виторгана. Архарова окончила в Риме классический лицей и Национальную школу кинематографии. В Италии же началась и ее карьера актрисы, которая потом продолжилась на родине. К слову, на свадьбе Архаровой и Башарова присутствовали гости из Европы , которые щедро одаривали новобрачных наравне с их московскими друзьями и родственниками. В целом супругам на свадьбу подарили около шести миллионов рублей – об этом было объявлено в разгар брачного банкета. И это не считая прочих ценных вещей, которые теперь будут украшать дом молодоженов.

Напомним, актеры Марат Башаров и Екатерина Архарова связали себя узами брака в субботу, 31 мая. На бракосочетании в загсе присутствовали только родственники и близкие жениха и невесты, затем к ним присоединились и остальные друзья пары. Свадьбу молодые гуляли в закрытом коттеджном поселке Довиль неподалеку от Москвы . Столы для супругов и их друзей накрыли в грандиозном шатре, пол которого был усыпан красными и розовыми лепестками роз. Гости танцевали, пели, участвовали в веселых развлечениях и, конечно, поднимали тосты за здоровье новоиспеченной ячейки общества.

А В ЭТО ВРЕМЯ

Екатерина Архарова: «Зачем нам новая квартира?»

Тем временем в интернете появились слухи, что в качестве свадебного подарка жене Башаров купил лофт (квартиру-студию с каменными стенами) в Даниловских мануфактурах.

Мы спросили: так ли это?

— Неправда, не слушайте сплетни! — сказала « КП » Екатерина Архарова. — Зачем нам новая квартира, если у меня и Марата с недвижимостью все в порядке?

Пока влюбленные обосновались в загородном доме Башарова в подмосковном Солнцеве (читать дальше).

Еще больше материалов по теме: «Марат Башаров: Досье КП»

Агилера потрясла Кремль бюстом, а Кети Топурия появилась в купальнике

В минувшую среду в Кремлёвском дворце наблюдался настоящий звездопад. Уже второй год подряд Игорь Крутой собирает коллег на национальной музыкальной премии.

Одним из учредителей престижной церемонии стал поэт и бизнесмен Михаил Гуцериев . Видимо, с лёгкой руки Гуцериева в кризисные времена в Москву пожаловала мировая звезда Кристина Агилера. Выступление западной красотки не из дешёвых. Пару лет назад рублевская знать приглашала звезду на свои посиделки не меньше, чем за один миллион евро.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Кристина Агилера во время выступления в Кремле. Фото: Евгения ГУСЕВА

— Я не была в Москве несколько лет. У вас такой красивый город. Особенно вечером, когда зажигают рождественские огни. И люди у вас очень красивые, — призналась со сцены блондинка.

Поп-дива пела свои лучшие хиты (Genie in a bottle, Dirty, Aint No Other Man, Beautiful и Fighter) в чёрном платье, напоминающим ночную сорочку с очень глубоким декольте.

Да, уже не такая тонкая и звонкая, но голос такой волшебный, что зрителю абсолютно не важно в какой Кристина весовой категории.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Певица несколько лет не была в Москве и, по её словам, осталась довольна тёплым приёмом. Фото: Евгения ГУСЕВА

Кристина Агилера стала гостем национальной музыкальной премии.Церемония прошла в Кремлёвском дворце Евгения ГУСЕВА

Кстати, надо отдать должное церемонии, по организации она все больше напоминает западные музыкальные премии. Артисты сидели в зале и до последнего не знали, кто из них победит. Интрига присутствовала.

Так певцом года назвали Диму Билана.

Премию артисту вышла вручать олимпийская чемпионка Елена Исинбаева, которая сейчас все время посвящает воспитанию 2-летней дочери Евы.

— Дима, под вашу песню «Невозможное возможно» я установила мировой рекорд в 2006 году. Это были соревнования, где я могла выбирать музыку, которая меня вдохновляет, от которой бегут мурашки по кожи. Я слушала эту песню и прыгала. Она стала моим девизом, -призналась Билану спортсменка.

А потом на сцену каким-то образом пролезла фанатка певца. Дама, видимо, задалась целью сделать мировой рекорд по селфи. Схватила Диму за костюм и не отпускала. Все фотографировала, фотографировала.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Дима Билан с поклонницей на сцене. Фото: Евгения ГУСЕВА

— У вас есть уже штук пять фотографий, да? — мягко намекнул поклоннице Билан, мол, пора и честь знать.

Но дама не унималась, продолжала делать селфи с кумиром.

— Уноси ее за кулисы! — шутили ведущие премии Ольга Шелест и Игорь Верник.

Когда уже шутка затянулась, женщину попросила покинуть сцену охрана. И дама так засуетилась, что оступилась и рухнула в зал. Благо охранники были рядом и помогли чудачке подняться.

Наградили в этот вечер и Филиппа Киркорова. Премию за лучшее концертное шоу («Я») и лучшую музыку к кинофильму («Экипаж») королю эстрады вручила Надежда Михалкова.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Филипп Киркоров и Ани Лорак Фото: Евгения ГУСЕВА

Кстати, внимательные зрители заметили, что младшая дочь Никиты Сергеевича перестала носить обручальное кольцо. И это все совпало со слухами о разводе актрисы и ее мужа Резо Гигинеишвили .

А ещё за кулисами премии обсуждали выход в свет беременной фигуристки Татьяны Волосожар и ее мужа Максима Транькова.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Максим Траньков и Татьяна Волосожар Фото: Евгения ГУСЕВА

Папарацци порадовала солистка «А-Студио» Кети Топурия, появившись, на красной дорожке в чёрном купальнике и в кружевной тунике. В мороз !

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Такой же смелостью и безрассудностью отличилась Elvira T. На девушке была прозрачная юбка с кружевным поясом. Кружево едва прикрывало прелести красотки. Гости церемонии даже поначалу подумали, что Elvira T пришла в Кремлевский дворец без белья. Ну, а что, понятное дело, что все хотят попасть в светскую хронику. Разделся и наутро ты уже в таблоиде. Видимо, так рассуждают знаменитые дамы.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Певица Ёлка, ставшая певицей года, в свою очередь, удивила в это вечер не пением, а причёской, которая в народе называется «Спасите Анджелу Дэвис » . Ну такой, которая обычно бывает у тех, кто не дружит с расчёской.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Очень хороша была Виктория Дайнеко в нежном белом платье. И вроде бы наряд скромный, но всю красоту подчеркнул — и тонкую талию, и пышный бюст.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Виктория Дайнеко Фото: Евгения ГУСЕВА

А вот Валерия похвасталась своим старшим сыном Артемием. Парень учится сразу на трёх факультетах в Бостоне. Очаровательная Кристина Орбакайте приехала с мужем Михаилом Земцовым. В зале было много влюблённых пар: Артем Михалков с новой девушкой, Алексей Лысенков с очередной пассией, Николай Басков с невестой Софи Кальчевой, Игорь Саруханов с женой, Анжелика Агурбаш с кавалером, Елена Темникова вышла с мужем (кстати, впервые), Алексей Ягудин с женой Татьяной Тотьмяниной и многие другие.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Продюсер Иосиф Пригожин, певица Валерия и её сын Артемий Фото: Евгения ГУСЕВА

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Елена Темникова с мужем Дмитрием Сергеевым Фото: Евгения ГУСЕВА

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Кристина Орбакайте и ее супруг Михаил Земцов Фото: Евгения ГУСЕВА

ФОТОРЕПОРТАЖ

КСТАТИ

Кристина Агилера в Москве отморозила «тылы»

Кристина Агилера в Москве не впервые. Многие помнят ее выступление на премии Муз Тв в 2007-м году, и не многие — на частном празднике в Новый год 2013/2014 и на корпоративе Сулеймана Керимова в 2006-м (подробности)

«В Питере — пить» назвали главной российской песней года

2016-й год определенно удачен для Сергея Шнурова и его » Ленинграда «. За неполных 12 месяцев группа выпустила два мега-хита, еще несколько менее популярных, но все же очень крутых видео, а сам Шнур собирает стадионы, премии и награды. Фронтмена уже назвали «Человеком года». А теперь оценили и творчество (подробности)

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

УЧРЕДИТЕЛЬ И РЕДАКЦИЯ: АО ИД «Комсомольская правда».

Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФC77-50166 от 15 июня 2012. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.

Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.

Энциклопедия маркетинга

Каталог консалтинговых компаний

Библиотека маркетолога

Формат торговли как рыночная ниша

Тамберг В., Бадьин А. Глава из книги «Брендинг в розничной торговле. Алгоритм построения»
Издательство «Эксмо»

Формат — модное слово в ритейле. Супермаркет, дискаунтер или бутик — это действительно особые форматы торговли. Но помимо того, что они незатейливо скопированы с соответствующих торговых предприятий Европы и США, кто-нибудь может сказать что-нибудь еще об их происхождении? Формат удобен, так как позволяет стандартизировать процесс создания и управления конкретным магазином или сетью. Удачный формат интересен и потребителю, который выбирает место покупок, в том числе и по принципу формата. Часто можно услышать о неких «новых форматах» под странными западными названиями — «каскет» или «дрогери». Но что представляет собой в общем случае формат торговли концептуально? Не конкретный формат гипермаркета или мегамолла, а формат как таковой? Сомневаемся, что кто-то скажет об этом. Большинство лишь предпочитает повторять общие фразы о «современных форматах», пытаясь скопировать все удачные и не совсем удачные находки зарубежных предпринимателей. Но так ли целесообразно вслепую копировать стандарты западного мира в России? Об этом, опять же, никто не думает.

Стадность российского бизнеса иногда откровенно пугает — очень редко встречаются предприниматели, которые пытаются искать новые, смелые, уникальные пути развития, большинство предпочитает делать то, что делают другие, надеясь, что на этом удастся заработать. Но развитие бизнеса в эпоху жесткой конкуренции лежит через уникальность, через особую позицию на рынке. И надо не бояться идти по этому пути. Это дает больший шанс выигрыша. Если, конечно, иногда включать голову. Но вернемся к форматам.

Понятие «Формат торговли» по сути, висит в воздухе. Форматы могут быть классифицированы по площади, ассортименту, принципу работы, ценовой политике. Но такая классификация производится лишь постфактум и не позволяет понять ни логику развития имеющегося формата, ни принцип создания нового. Формат рассматривается как нечто самоочевидное, без каких-либо попыток анализа. Есть супермаркет, есть гипермаркет, есть минимаркет или бутик. Но откуда они появились на свет? Их просто скопировали с западных образцов, так как они там доказали свою эффективность, и мы не будем с этим спорить. Но неясна логика: как формат возник вообще, почему он «прижился» в сознании потребителя? Считается хорошим тоном говорить о все большем соответствии запросам потребителя. Но каковы эти запросы, если определить их концептуально? Этого никто не знает. Ни в России, ни за ее пределами. В том числе и в тех странах, откуда эти форматы пришли на наш рынок.

Разумеется, форматы в первую очередь выгодны самим предпринимателям, поэтому они и развиваются. Но если бы эти форматы не были интересны и востребованы покупателем, то они не смогли бы развиваться. Значит, они удобны не только бизнесу, они удобны и для самого человека. Почему? Чем? Несмотря на то, что ответ на этот вопрос очень важен, его не существовало. В результате, развитие форматов происходит через наблюдения за человеком, который сам не отдает себе отчет в том, что именно он хочет. Либо используется метод проб и ошибок, когда в ассортимент вводятся и выводятся новые группы и категории товара. Мы не пытаемся запутать читателя, мы хотим пока что лишь показать, что далеко не все из того, что считается абсолютно понятным и прозрачным, на самом деле является таковым.

В 1930 году Майкл Каллен, бывший администратор бакалейной лавки, в Квинсе (Нью-Йорке) открыл магазин в помещении, служившем ранее автомобильной стоянкой. Ассортимент продуктов не имел аналогов на то время. Так возник первый в мире супермаркет. Идея не просто прижилась, она оказалась очень удачной. К 1936 году в торговую сеть Майкла Каллена «King Kullen» входили уже 16 таких магазинов с общим оборотом в $ 6 млн. Другие предприниматели также быстро осознали все выгоды такого формата торговли.

Однако вскоре проявился неожиданный фактор, ограничивающий объем продаж: потребитель покупал не больше товаров, чем мог унести в корзине. Начались эксперименты с корзинами большой емкости, по торговому залу даже прокладывались рельсы и транспортеры для покупок, ведущие к кассе. В 1937 году Сильван Голдман, владелец сети супермаркетов «Humpty Dumpty», представил публике «тележки усиленной конструкции». К 1947 году, тележка для покупок приобрела современный вид.. Это также явилось важным моментом, стимулирующим дальнейший рост формата супермаркета — человек мог купить больше, чем унести в руках.

Первые гипермаркеты появились в США в середине 50-х годов. Площадь их уже исчислялась тысячами квадратных метров. Первым супермаркетом, который появился в Европе, был «The Premier», открывшийся в Лондоне в 1951 году. В континентальную Европу этот формат пришел через 10 лет, в 1961 году, когда в Ронке (Франция) открылся первый «Ашан» (Auchan).

Появление в первых супермаркетах товаров бытовой химии, посуды, средств гигиены и прочих продуктов непродовольственного ассортимента явилось во многом результатом случайности. Дефицит продуктов питания во время II Мировой войны освободил полки супермаркетов, и их просто нужно было чем-то заполнить. Возникновение этих форматов было вполне закономерным с точки зрения изменения общественных отношений и уклада жизни людей. Но не стоит думать, что этот процесс был как-то и кем-то упорядочен или спланирован.

Отсутствие глубинного понимания принципа формата торговли, понимания формата с точки зрения логики потребителя определяет и неспособность достаточно четко предсказать успех того или иного нововведения, скопированного с Запада. Формат гипермаркета доказал свою востребованность, но гипермаркетов слишком много, рынок крупных городов давно поделен и вход на него очень дорог. Формат DIY также востребован, это ясно интуитивно, но он требует также лишком больших инвестиций. Нужны новые идеи, позволяющие либо развивать имеющиеся форматы, либо создавать новые форматы разного уровня и масштаба. Нужны критерии, которые позволили бы предсказать успех или провал какого-либо нового формата. Взять, скажем, формат «Дрогери» — в каком виде он будет востребован, а в каком нет? Здесь уже начинают возникать вопросы, на которые нет ответа. На уровне интуиции каждый предприниматель или маркетолог уже ощущает очень многое. Но далеко не все. В некоторых причинах потребления, специалист как и любой человек просто не отдает себе отчет. А в чем-то, его логика может существенно отличаться от логики целевой аудитории. И чем более компактный формат рассматривается, чем более конкретный ответ требуется, тем сложнее его получить, основываясь только на интуиции и на здравом смысле. Потому как неясно вообще — что такое формат, как он создается, в чем он выражается. Использование же понятия «ситуативная модель» дает совершенно четкий ответ на этот вопрос, и не менее четкое понимание целесообразности развития того или иного современного формата торговли.

Все то, что называют форматом торговли определяет именно ситуативная модель, а не это понятие само по себе. Формат — лишь следствие, а не причина. Формат гипермаркета стал популярным только потому, что был принципиально более удобным, нежели те форматы, которые на тот момент времени имелись в США — бакалейные лавки, магазины зелени и «10-центовики» (весь товар по цене до 10 центов — отголоски этого формата мы иногда видим в уличной торговле с лотков: «все по 10 рублей»). И эту идею большего удобства за счет четкого соответствия ситуативной модели не так трудно доказать на практике.

Для примера, давайте представим абстрактный магазин, в котором продается только 300 сортов пива и 100 видов различных закусок к пиву. Будет ли он популярен? Скорее всего, будет, так как этот формат торговли опирается на конкретную ситуативную модель: «выпить пива». И ассортимент этого магазина в целом соответствует этой ситуативной модели. А теперь представим, что мы добавили к ассортименту еще и 20 разновидностей сырой рыбы. Будет ли такой формат востребован? Едва ли. Понятно, что с точки зрения здравого смысла, такой вариант попросту абсурден, но все же нужен более четкий ответ на вопрос, почему этот формат торговли не пойдет? Да просто потому, что сырая рыба не вписывается в ситуативную модель «выпить пива». Работает либо модель «готовить рыбу», либо модель «пить пиво». Но продолжим фантазировать: вместо мороженной или охлажденной рыбы мы введем в ассортимент нашего воображаемого «пивного бутика» очень близкий продукт: замороженные креветки. Или разместим аквариум с живыми раками. Пойдет ли торговля? Согласитесь, покупатели у такого магазина будут всегда. А все почему? Ведь это такие же морепродукты! Но замороженная треска и потрошеные кальмары не будут продаваться, а креветки будут. В чем причина? А причина в том, что креветки или раки также вписываются в ситуативную модель «пить пиво», а кальмары или треска — нет.

На всех прочих рынках, ситуация сохраняется вплоть до мельчайших деталей. Предприниматели и логисты, как правило, опытным путем определяют оптимальное ядро ассортимента, но продолжают подчас ставить убыточные эксперименты с расширением товарной матрицы. Понимание ситуативной модели дает достаточно четкое знание общего вектора развития ассортимента и позволяет избежать многих ошибок. Будь то строительный ритейл, торговля одеждой, электроникой или рыболовными снастями, ситуативная модель первична. Так как именно она отражает причины, по которым потребитель решает посетить торговую точку.

Если мы рассматриваем уже существующие и достаточно успешные сети, то неразумные эксперименты в области ассортиментной политики все же не так сильно отражаются на популярности сетей и магазинов у потребителя. Но если говорить о создании сети с нуля, то риск возрастает на порядок. Вход на рынок в том формате, который уже используют несколько существующих игроков, становится чрезвычайно затратным делом. К тому же, усиливается зависимость от сопутствующих факторов — места и прочих. Новый же формат, за счет своего удобства, уже сам по себе способен привлечь покупателей. Но как сделать его удобным без учета особенностей логики потребителя?

Новый формат торговли, не опирающийся на четкую ситуативную модель, может попросту не заинтересовать никого. Покупатель может не понять, в какой именно ситуации должен помочь решить его запросы конкретный магазин или сеть. Тогда, какой ему, покупателю, резон приходить в эту сеть, если на все осознаваемые ситуации уже есть адекватный ответ других игроков рынка, с той или иной степенью удобства для него? Поэтому нужно понять, что новый формат сам по себе — очень важен, но без знания логики потребителя, без ориентации на четкую ситуативную модель, понятие «формат» нельзя использовать.

Формат торговли определяет очень многое, но сам формат определяется ситуативной моделью (см. рис. 2.1), а не возникает сам по себе, как было принято считать.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Рис. 2.1. Ситуативная модель и формат торговли

Если формат торговли не позволяет четко понять одну единственную ситуативную модель, которая встречается в жизни человека, то для потребителя отсутствует смысл в посещении этой торговой точки. Надо понимать: потребитель не покупает бытовую химию, он покупает уход за домом. Потребитель не покупает косметику, он покупает красоту. Человек покупает не кирпичи и цемент. Он покупает крепкие стены своего дома.

Логика потребителя в этих вопросах работает достаточно примитивно: «нужно мне — не нужно мне». Конечно, можно в одной торговой точке предложить такой разномастный набор продуктов, который не позволит потребителю четко сформулировать для себя конкретную ситуацию, когда он предпочел бы посетить именно эту точку. И назвать это новым форматом, естественно. Но поможет ли это? Если потребитель будет рассматривать эту точку (кстати, именно таков новомодный формат «дрогери») как магазин «на всякий случай», он всегда предпочтет тот формат, который более соответствует его запросам. Таким образом, можно прийти к выводу о том, что основа успешного бизнеса в сфере розничной торговли заключается в том, чтобы найти нужную ситуативную модель и построить на ней бренд со всеми вытекающими последствиями вроде товарной и коммуникативной стратегии.

В настоящее время, практически бесполезно выяснять, что именно хочет потребитель, он давно уже не знает, что ему хотеть еще. Поэтому при помощи опросов пожеланий искать новые идеи бизнеса — заведомо гиблое дело. Поиск новых рыночных ниш должен иметь в основе аналитическую деятельность и лишь потом, для подтверждения правильности или неправильности выводов, должны проводиться какие-либо исследования.

Для создания аналитической базы имеет смысл определить весь набор ситуативных моделей, актуальных для данного рынка, и узнать, какая из них важнее для человека, а какая — чаще встречается в его жизни. Алгоритм поиска ситуативной модели, без преувеличения, самая важная задача на рынке. Ведь конкретная ситуативная модель — это конкретная рыночная ниша, это сегмент рынка со своими потребителями и своим объемом. Ситуативная модель, не используемая другими участниками, но актуальная для потребителя — золотая жила, которая сможет эффективно вернуть инвестиции и принести прибыль.

Оптимизация формата

Наиболее наглядно принцип использования ситуативных моделей иллюстрирует такой популярный формат, как гипермаркет. На первый взгляд, развитие этого формата может быть совершено только в сторону увеличения ассортимента. Чем он шире, тем лучше. При этом, этот ассортимент должен включать в себя полный набор продуктов, которые требуются потребителям с высокой степенью периодичности. Однако, рассматривая гипермаркет с точки зрения ситуативных моделей, можно увидеть, что ассортимент не должен включать все, что только можно. К тому же, расширять ассортимент до немыслимых величин просто невозможно — площади не резиновые. Ситуативная модель позволяет без проведения дорогостоящих экспериментов в области ассортиментной политики успешно оптимизировать использование торговых площадей за счет оптимизации ассортимента. Формат гипермаркета опирается на одну достаточно обширную ситуативную модель, включающую в себя ряд более мелких (см. рис.2.7). И, соответственно, ассортимент должен быть составлен с учетом всех возможных запросов потребителя в указанных ситуациях.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Рис. 2.7. Общий набор ситуативных моделей для формата «гипермаркет»

Ассортиментные доли каждой товарной категории должны быть определены с учетом того, сколько ресурсов — времени, денег и сил — тратит целевой потребитель на каждое из действий в рамках ситуативной модели. То есть, насколько для него важна та менее крупная ситуация, которая имеется в рамках ситуативной модели «ведение домашнего хозяйства».

Наиболее важна повседневная деятельность — доля пищи и продуктов для уборки должна быть велика. Ремонт менее важен, чем продукты питания для праздника? Снизить долю товаров для ремонта в пользу этих продуктов. Основная масса потребителей проживает в городских квартирах? Зачем тогда в этом гипермаркете товары для сада-огорода и верхняя одежда? Нужно добавить то, в чем может нуждаться именно городской потребитель в ходе своей повседневной деятельности исходя из принятой нами ситуативной модели.

Принцип оптимизации ассортимента схематически изображен на рисунке 2.8.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Рис. 2.8. Принцип оптимизации ассортимента на основе ситуативной модели

Этот же принцип характерен и для других форматов, которые достаточно четко выделяются из обширной модели «ведение домашнего хозяйства», на которую опирается гипермаркет. Этот же принцип позволяет понять вектор конкретизации товарного предложения за счет большего соответствия пресловутым запросам потребителя, которые, как мы уже можем понять, есть не смутные капризы и пожелания покупателей, а запросы, связанные с эффективной деятельностью в рамках ситуативной модели. Данный гипермаркет расположен на трассе, ведущей за город и основная масса потребителей обладает загородными домами? Это подразумевает один набор ситуативных моделей, некоторые из которых отсутствуют в жизни городских жителей. Гипермаркет расположен в районе многоэтажной застройки? Это определяет и другую ценовую политику и другой набор ситуативных моделей, которые присутствуют в жизни посетителей магазина.

Создание нового формата

Подходя к принципу выбора формата торговли через соответствие ситуативным моделям, можно создать абсолютно новый, не используемый ранее формат торговли. Мы не говорим о смене вывески, когда старый, давно известный тип магазина начинает по другому называться на бумаге. К этому типу можно отнести озвученный недавно «каскет». В чем его отличие от обычного обувного магазина, нам, если честно, понять так и не удалось. Формат был придуман не на рынке, а на бумаге. А такой принцип никак не повлияет на интерес покупателя к торговой точке. Мы же говорим об абсолютно новом типе торговли, абсолютно уникальном ассортименте, который не встречался ранее. Достаточно лишь проявить некоторую фантазию и подвергнуть ее проверке, изучив мнение потребителей. Рынок розницы, не смотря на жесткую конкуренцию, еще таит в себе немалый потенциал, который можно использовать.

Для того, чтобы найти новый формат торговли, нужно найти ситуативную модель, которая не использовалась ранее другими розничными сетями. Разумеется, так как ситуация имеется в жизни потребителя, он как-то решает свои запросы в ее рамках. Но не факт, что способы решения его полностью удовлетворяют. Всегда можно найти своего потребителя, который предпочтет реализовывать свои запросы так, как предлагает новый формат. Если этот способ решения будет не только отличаться от существующих, но и будет в чем-то лучше. Но это — дело техники и внушения.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Рис. 2.11. Принцип нахождения неиспользуемой ранее ситуативной модели.

Как видно из рисунка 2.11, для нахождения неиспользуемой ранее ситуативной модели нужно взять ту ситуативную модель, которая определяет ядро ассортимента имеющегося формата, и рассмотреть способы ее реализации, не используемые ранее в разрезе уточняющих вопросов:

  • С кем реализовывается ситуативная модель\кто ее реализовывает?
  • Где реализовывается ситуативная модель?
  • Когда реализовывается ситуативная модель?
  • Как реализовывается ситуативная модель?

Ответ на какой-либо из этих вопросов и подтолкнет вас к той новой ситуативной модели, которая не использовалась ранее, и позволит выстроить формат торговли с такими ассортиментом и принципом, которые не использовались ранее.

Допустим, мы рассматриваем продуктовую розницу, то есть тот рынок, ядром которого является ситуативная модель «питание». Ситуаций питания достаточно много и все они кем-то уже охвачены. Но не только розницей. Например, на вопрос «с кем» мы выберем ответ «с возлюбленным или возлюбленной». Эта ситуативная модель достаточно успешно реализовывается заведениями общественного питания. Но помимо ресторана она может реализоваться и дома. То есть, мы приходим к ситуативной модели «романтический вечер дома», что вполне позволяет создать торговую точку, в которой помимо продуктов питания и напитков, ориентированных на романтический вечер вдвоем, будут присутствовать и подарки, и цветы, и многое другое. Будет ли востребован этот формат? – вопрос исследований. Мы пока что показываем, что имеется пространство для творчества, причем воплощать его нужно будет в рамках потенциально востребованных потребителем идей, а не высасываться из пальца.

Как телепроект «Дом-2» рушит жизни

Продолжение: Что достанется Боне после разрыва с сыном миллиардера

ПО ТЕМЕ

Бородина заткнула за пояс Бузову

Рустам Солнцев о продажной любви на «Доме-2»

На «Доме-2» раскрыли заговор

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Сюжеты Новости «Дом-2»

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Виктория Анатольевна Боня модель, телеведущая

Вначале в роман одной из самых ярких участниц проекта «Дом-2» Виктории Бони и монакского бизнесмена (и красавчика) Алекса Смурфита никто не верил. Однако когда бывшая «домочадица» забеременела и представила избранника как официального возлюбленного слухи прекратили свое существование. Далее Боня с завидной регулярностью публиковала в своем аккаунте в Instagram фото, демонстрирующие ее шикарную жизнь, чудесные отношения с гражданским мужем и красавицу-дочку. Казалось, жизнь бывшей участницы «Дома-2» – полная чаша.

Однако спустя некоторое время в СМИ стала появляться информация о том, будто Виктория и Алекс расстались. Затем эти слухи прокомментировала Боня. Сделала она это весьма корректно на своей страничке в соцсети. «Мы с Алексом решили расстаться. Но он мой друг и любимый мужчина, уверена, что так будет всегда», – заявила Виктория. Экс-участница «Дома-2» заявила, что это решение не связано ни с ссорами, ни с изменами и ни с другими семейными проблемами. Якобы их отношения с гражданским супругом плавно перетекли в дружеские. Завершила свою речь Боня такими словами: «И самое главное, чтобы не страдали дети. Они будут вдвойне счастливы, если счастливы их родители. Главное делать это все через любовь. Будьте счастливы!»

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Семейная жизнь бывшей участницы «Дома-2», а ныне ведущей шоу Ольги Бузовой и футболиста Дмитрия Тарасова казалась многим фанатам идеальной. Многочисленные поклонники даже ласково называли их «тарабузики». Супруги вместе путешествовали по самым красивым местам планеты, посещали светские мероприятия, а в соцсетях публично обменивались признаниями в любви и прочими нежностями.

Однако осенью 2016 года все изменилось. Ольга и Дмитрий перестали вместе выходить в свет и не публиковали совместных фото. Вместо этого Бузова стала регулярно выкладывать стихотворения, в которых непрозрачно намекала, что в ее семейной жизни наступили перемены. Пока журналисты и общественность терялись в догадках, Дмитрий хранил гробовое молчание, а Бузова без мужа уехала за границу.

Подозрения репортеров и фанатов о том, что пара на грани развода, подтвердились, когда якобы хакеры взломали телефон Бузовой. Помимо эротических фото, достоянием общественности стала запись разговоров Ольги с помощником, суть которых сводилась к ругани в адрес Дмитрия. А 30 декабря пара оформила развод. Интересно, что оба до сих пор так и не раскрыли причину расставания. Согласно предположениям репортеров и поклонников, Тарасов хотел «нормальную» семью, ребенка, а Бузова сконцентрировалась на карьере. По другой версии, Дмитрий Ольге регулярно изменял, и в конце концов у нее лопнуло терпение.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Сексапильная Алена Водонаева была настоящим украшением «Дома-2» и «заклятой подружкой» Виктории Бони. Казалось, покинув проект, Алена нашла свое счастье в лице бизнесмена Алексея Малакеева. Их свадьба в августе 2009 года была шикарной. Мужчина не жалел денег на свою возлюбленную. Алена была совершенно счастлива, а через год подарила супругу сына Богдана.

Однако брак продлился недолго. Говорят, муж ушел от Водонаевой еще в 2011 году, однако официально пара оформила развод лишь в 2013-м. По признанию Алены, они это сделали для того, чтобы сохранить хорошие отношения. После развода у Водонаевой, как говорят, было несколько романов, однако главным мужчиной для экс-участницы телепроекта «Дом-2» остается Богдан.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

В конце декабря 2016 года официально прекратила существование супружеская пара Евгения и Антон Гусевы. «Мы не жили вместе уже несколько месяцев. В моей душе сейчас противоречие – я не рад разводу, но и не огорчен. Я стал понимать, что Женя не создана для семьи. Даже когда у нас родился сын, все время с нами были помощницы, няни. Мне уже кажется, что даже особой любви от Жени к себе я не видел», – заявил Антон в недавнем интервью.

Их брак оказался весьма скоропалительным даже по меркам «Дома-2». Евгения Феофилактова и Антон Гусев зарегистрировали отношения в середине июня 2012 года буквально через пару месяцев после знакомства. Радостное событие молодожены и их гости поехали отмечать в один из самых роскошных ресторанов столицы.

Злые языки утверждали, что столь быстрое решение расписаться, которое приняли Евгения и Антон, было обусловлено беременностью Жени. С учетом того, что вскоре уже был известен пол ребенка, они оказались правы. В середине декабря 2012 года на свет появился их сын Даниэль. Многие не верили в прочность брака Евгении и Антона. Тем не менее, супруги смогли создать свой бизнес, который принес им значительную прибыль.

Оценив печальную статистику, многие пользователи Сети решили, что бывших (и нынешних) участников «Дома-2» буквально преследует проклятье. Однако если Боня или Бузова отделались только проблемами в личной жизни, то другая бывшая участница телешоу Анастасия Дашко отсидела срок в тюрьме. Но хуже всех сложилась судьба матери звезды проекта Алианы Гобозовой Светланы Устиненко – осенью 2016 года женщина умерла от рака.

Кулинарные рецепты, познавательные статьи

Русский Национальный Ресурс
У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленнаяУкрашение блюд
У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленнаяБукеты из конфет
У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленнаяДетский праздник
У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Хорошая кухня — это целый мир, который
вместо солнца уютно освещается камином.

Александр Дюма

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Кулинарный герб SuperCook.ru
У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Патриотический Гимн SuperCook.ru

воодушевляющий на достижение личного успеха в любых жизненных обстоятельствах.
Учите текст, пойте под музыку Гимна СССР или РФ — это по вкусу.
Ежедневное исполнение Гимна обеспечивает удачу, богатство, благополучие, славу, неизменный успех в семье, на работе, на экзаменах и другие блага.
Пение Гимна во время кулинарного процесса обеспечивает великолепное качество блюд!

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

C 20 по 26 февраля — весёлая Масленица!

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

    Рецепты к Масленице на SuperCook.ru
  • Три Масленицы на Руси:
    1. Древняя языческая Комоедица
    2. Церковная сырная седмица
    3. Народная Масленица
    История и обычаи
    МАСЛЕНИЧНАЯ НЕДЕЛЯ — подробно
    Масленица у народов Европы и Америки
  • Масленичные обычаи, игры, обряды, гадания на блинах
  • О русских блинах. Основы блиноведения
  • Русские блины, блинчики, оладьи, блинчатые пироги
  • Блины особые — царские да боярские
  • Блины с припеком. Блинчики с начинкой
  • Блинчатые пироги. Курник
  • Оладьи
  • Пироги с яблоками
  • Чем запивать блины? Сбитни. Русские ставленые мёды. Сурья
  • Французские блины
  • БЫСТРЫЕ БЛИНЫ И ОЛАДЬИ НА КЕФИРЕ — готовить их не сложнее, чем поджарить яичницу

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

В 2012 году на Масленицу попадает
23 февраля — День защитника Отечества!

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Плакат былых советских времен, столь дорогих памяти наших славных ветеранов.
Ныне Российская Армия полностью оснащена замечательными новейшими лопатами.
Должная обеспеченность превосходным шанцевым инструментом не только крепит боевую мощь российских войск, но и дарует каждому военнослужащему возможность в свободное время самостоятельно успешно решить все вопросы обеспечения себя жильем любого желаемого размера и с планировкой по собственному вкусу.

Героический патриотизм для россиян превыше всего!
Ныне главная роль в воспитании патриотизма российских воинов
возложена на святую РПЦ

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Бывший и будущий Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Российской Федерации,
для блага России святую икону благоговейно лобызающий.
Следуя русской народной мудрости «Бог не выдаст — свинья не съест», наш истинно верующий православный Главнокомандующий делает главную стратегическую ставку на всемерное российское единение с Богом. Под обретенной его стараниями надежной Божией защитой нам ничто не угрожает.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Регулярное посещение церковных богослужений, мудрые советы священников, чтение положенных молитв и правильное соблюдение постов превелико укрепляют воинский разум, преумножают стратегическое и тактическое военное искусство нашего прославленного российского генералитета.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Сила святых молитв и дым кадил надежно оберегают наших воинов в боях во славу Отечества и вселяют в сердца наших бойцов непобедимые доблесть и отвагу, повергающие всех врагов России в ужас и обращающие супостатов в паническое бегство.
После проведенного священником РПЦ молебна, по великой воле Божьей все вражьи пули и снаряды пролетают мимо и ни в кого из наших не попадают, нашу технику не повреждают. А наши освященные снаряды Господь направляет точно в цель.

За Бога, царя и Отечество!

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Сервировка постных блинов для православных ветеранов,
коих при стяжании в славных боях неувядаемой воинской славы
оберегли святые молитвы:
У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Комоедица, возникший еще во времена палеолита великий солнечный праздник торжественной встречи нашими предками-язычниками возрождающей и обновляющей всю природу Весны.
Этот праздник всегда остается на своем месте (день весеннего равноденствия) и может ежегодно весело отмечаться всеми желающими чтить замечательные традиции своих древних предков.

В последние десятилетия в Европе и в Северной Америке празднование «языческого» Дня весеннего равноденствия год от года становится все более популярным и массовым, все больше людей в разных странах хотят изучать и празднично чтить исконные традиции своих народов, ранее церковниками старательно, а то и жестоко стиравшиеся из народной памяти.
У нас в России таких энтузиастов изучения давней истории и игрового костюмированного восстановления традиций пока немного — сказывается нынешняя эмоциональная и финансовая ограниченность большинства россиян, чаще воспринимающих праздники лишь как повод дополнительно выпить.

В 2012 году День весеннего равноденствия будет 20 марта. В этот день в 5 ч 14 мин по универсальному координированному времени (в Москве будет 9 ч 14 мин) на планете начнется астрономическая весна.
По верованиям наших древних предков-язычников, в этот праздничный день родившееся утром после Ночи зимнего солнцестояния (самой долгой ночи в году) слабенькое зимнее Солнце-младенец Коляда обращается в набравшее силу крепкое весеннее Солнце-юношу Ярило, растапливает снега, прогоняет надоевшую Зиму и дарует людям, зверям, птицам и всей земной Природе наступление долгожданной и обновляющей мир Весны священной.
В этот день также почитали славянского Медвежьего бога: утром до завтрака торжественной процессией с песнями, плясками и прибаутками приносили великому Медовому зверю в лес «блинные жертвы» первыми выпекаемыми праздничными блинами и раскладывали их на пеньках. После этого начиналось праздничное пиршество встречи Нового земледельческого года. Древние славяне называли медведя Ком (отсюда правило — «первый блин комам», т.е. медведям).
Комоедица — очень древнее празднование европейских народов, существовавшее с глубоких доантичных времен. В Древней Элладе этот веселый весенний праздник назывался по-древнегречески Комодиа (κωμωδια) или Комоидиа (κωμωιδια), т.е. «медвежий праздник»; позднее отсюда возникло античное название увеселительного смешного представления комедия.

Существенное смещение к началу года заменившего Комоедицу насильственно введенного церковного праздника делает ложным искусственно придуманное толкование нынешней Масленицы на древний языческий лад — как «проводы зимы и встреча весны» — в это время еще слишком рано встречать весну среди снегов и зимних холодов, особенно в России с ее холодным климатом.
День весеннего равноденствия, начало астрономической весны на планете, никакие церковники и никакой Бог «переместить» не в силах. Так что наши мудрые древние предки-язычники встречали Весну в более разумный срок, чем нынешние православные россияне, обращенные церковной идеологией в рабов Божиих.
Церковь просто приватизировала, как и многое другое, древнейший народный праздник встречи Весны и, по своему церковному обычаю, этот праздник извратила и опошлила, изменив сроки и сделав из него постную «сырную» седмицу с запретом мясных блюд.
В христианстве это замечательное для людей и всей природы время начала весны (день весеннего равноденствия) попадает на Великий пост, потому скудно и тоскливо называется «весна постная» — в руках церкви все превращается в сушеные святые мощи.
Церковные пастыри (многомудрые духовные пастухи стада Христова, состоящего из верующих мирян) любят для своей паствы (пасомым, духовно «окормляемым» и материально старательно «постригаемым» рабам Божиим из стада Христова) запрещать все хорошее — так они укрепляют в народе свою веру. И это разумно — ограничивая себя, паства может приносить церковникам больше даров. Ведь сам христианский Бог тратиться на содержание своих служителей не желает, что вполне соответствует нравам народа, Его породившего.
Для себя церковники остроумно полагают, что их милосердный христианский Бог прощает им любые грехи, и что для истинно верующего (т.е. для попа) нет греха, который Бог не может ему простить. Потому старательно наживаются на любых случившихся человеческих скорбях и бедах, по их святому церковному мнению, русским людям в наказание ниспосланных некогда притащившимся на Русь Богом чужого народа из Синайской пустыни.

    О КРЕЩЕНИИ РУСИ
    В 988 году завоеватели-варяги (рюрикович князь Владимир), чтобы укрепить свою в то время сильно пошатнувшуюся власть над тяжко притесняемыми завоеванными племенами, огнем, мечом и великой кровью принудили подвластных им славян отказаться от своих исконных богов, символизировавших древних славянских предков, и принять веру в бога чужого неведомого народа.
    Внедрение захватчиками-варягами идеи чуждого славянам бога («крещение Руси») сопровождалось жутким геноцидом славян, не желавших обращаться в рабов пришлых поработителей и отказываться от своих традиционных верований (что было равносильно признанию своей рабской зависимости).
    За 2 года «крещения» численность славян (по данным хроник и всерусийских переписей населения от 980 и 999 годов) сократилась с 12 млн до 3 млн, а реки, по словам летописца, краснели от крови.
    Оставшиеся в живых славяне на своей собственной исконной земле почти на 1000 лет стали рабами всяких пришлых на Русь инородцев, которым не нашлось места на их родине (варягов-рюриковичей, монголо-татар, затем пришлых из Европы немцев, французов, датчан, которые по прибытию на Русь сразу становились господами русских рабов и ими торговали; даже в последнем русском царе Николае II не было ни капли русской крови, а домашним языком в его семье был английский).
    Ни с одним другим народом такого не случалось за всю историю человечества. И всю эту тысячу лет наиболее активных и свободолюбивых славянских рабов или убивали, или они бежали с Руси, куда глаза глядят. Так на Руси из поколения в поколение оставались только покорные, безвольные и безынициативные, что надежно обеспечивало России ее постоянное научно-техническое, технологическое и общественно-политическое отставание.
    Прошло лишь полторы сотни лет, как в России работорговля русскими людьми была запрещена, а на следующий год в США объявили об отмене рабства для негров.
    В 2010 году демократические российские власти, крепко сдружившиеся с попами РПЦ, объявили дату начала страшного преступления скандинавских оккупантов-варягов против наших славянских предков — 28 июля — ежегодным радостным государственным праздником России. В федеральном законе «О днях воинской славы и памятных датах России» сказано, что закрепление этой памятной даты оказывает «значительное влияние на общественное, духовное и культурное развитие народов России и на укрепление российской государственности».
    Вместе с проведенным российскими властями возвратом религиозной идеологии в Россию пришли развал наук и производств, падение образования, возврат феодального устройства общества с жестким делением на элиту и бесправную чернь, безработица, изгнанные на улицу бездомные, ограбление и вырождение населения, многомиллиардные состояния одних и нищета других, массовая организованная преступность, рейдерские захваты, наркотики, спаивание народа, нескончаемое безумное повышение цен и поборов. А российские города и веси, как в былые царские века, вновь воссияли золочеными маковками бесчисленных церквей и наполнились дымом кадил.
    Себя попы, ныне всеми силами лезущие во власть и в народное образование, полагают намного превыше народа, именуемого ими «мирянами». Конечно, для попов удобно готовить свою обираемую паству прямо со школьной скамьи, а затем из властных органов руководить народом, с детства задуренным поповскими побасенками. Чем этот нынешний быстрый откат к средневековековым порядкам окончится для России и ее народа — увидим в недалеком будущем, если российский народ не сумеет этот откат остановить. Впрочем, остановка отката маловероятна.

Пусть «Новый год» у нас зимой,
Пусть бог чужой нам стал кутузкой —
Всё ж не раздавлены мы тьмой,
Всё ж Комоедице быть Русской.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Наравне с блинами, символом солнца у древних славян были ватрушки
См. ватрушки из безапарного дрожжевого теста и из сладкого теста на сметане и соде.

Не всё коту Масленица — будет смиренным рабам Божиим и Великий пост!

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Бог с Неба видит, Бог в Небе знает,
Как Его раб Божий пост соблюдает.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Меньше приверженности к еде, больше трудов, больше всетерпения и больше святой веры — навеки главные установления христианского благочестия для народа нашей святой Руси.
И каждому верующему воздастся за их праведное исполнение скорейшим обретением навечного спасения его христианской души в святом Небесном Царствии Божием, что не от мира сего.

По авторитетному мнению церковных святых отцов, во время Великого поста должно особо щедро жертвовать средства на святые нужды боговозлюбленной РПЦ.

15 апреля 2012 года будет ПАСХА — ежегодное сезонное событие происходящего по весне чудесного Воскресения Христова (в разные годы это событие случается в разные дни, когда Христу удобнее).
В этот день церковь великодушно дозволит народу наконец-то поесть досыта и на радости такой снова принести свои достойные дары храму.

О недопустимости скаредности верующего в дарах РПЦ см. на стр. ПРАВИЛО ПРЕПОДОБНОГО СЕРАФИМА САРОВСКОГО ДЛЯ МИРЯН. Тайные молитвы на каждый день семи Архангелам. Ангелология.

В каждой избушке — свои пирушки!
Россиянам, не имеющим достаточно средств для пропитания, придется поститься и далее — неимущим к постоянному постному питанию не привыкать, и за сие богоугодное благочестие в христианском терпении милосердный Господь ускоренно переселяет их в Райские Кущи, в коих они Божьей милостью освобождаются от всех мирских забот и хлопот.
Блаженны неимущие, по Божьей воле для спасения души покорно проходящие Господние испытания нуждой и бедностью, ибо для них дополнительные строгие испытания богатством и роскошью милосердный Господь полагает излишними и к ним не допускает.

ТРАДИЦИОННЫЕ РУССКИЕ МАСЛЕНИЧНЫЕ
ЗАБАВЫ И РАЗВЛЕЧЕНИЯ

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Ряженые, балаганы, взятия снежных городков, кулачные бои, купания в прорубях, лазания по шесту за призом, игры с медведями, музыка, пение, пряники самые разные (лепные, резные, жатые, печатные да расписные), застолья, сжигание сломенного чучела Марены (Зимы).

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
. катания на лошадях, конные гонки.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
. скоморохи.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
. гадания, в т.ч. удивительно точные гадания на блинах.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
. блины с икрой и солёной красной рыбой.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
. блины с мёдом или со сметаной .

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
. блинные «мешочки» с начинкой.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
. чаепития из самовара с баранками.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
. и с печатными пряниками.

О русских блинах,
Масленице и русских обычаях.
Основы блиноведения.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Как правильно печь блины
Полезные советы по выпеканию блинов.

Известны русские блины из пшеничной, ячневой, овсяной, гречневой муки и их различного сочетания, в разных пропорциях.
Лучшая пропорция муки: 2,5 стакана пшеничной, 1 стакан гречневой.
(гречневую муку можно намолоть из гречки в кофемолке – чем мельче будет мука, тем лучше)

Обычная: 4 стакана пшеничной муки.

Соотношение жидкости (вода + молоко) и муки в блинах: в равных долях по объему (на 3 стакана муки — 3 стакана жидкости), дрожжей – 10-15 г на каждый стакан муки.

Кроме того, после подхода теста перед выпечкой блинов – в него добавляется для улучшения вкуса небольшое количество сливочного масла (20-25 г на 3 стакана муки), а также горячее молоко или сливки и взбитый белок одного-двух яиц.

Если в блинное тесто добавить 1-2 ст. ложки растительного масла, сковороду не придется смазывать перед каждым блином, и блины не будут прилипать к сковороде.

Порядок приготовления блинов следующий:

Замес теста (мука, дрожжи, вода, масло, сахар, соль) и его выстойка, подход.

После подхода теста введение сдобных добавок (сливки, взбитый белок).

Блины выпекаются только на предварительно вычищенных солью с маслом и прогретых черных (чугунных) сковородках (без ручек).

Перед выпечкой каждого блина сковородка смазывается тонким слоем растительного масла при помощи половинки луковицы, насаженной на вилку. Пока блин печется на одной стороне, другая, после затягивания пленкой, также смазывается маслом «луковичной щеточкой».

Выпечка происходит с обеих сторон блина в течение 2 минут.

Если вы завели специальную сковороду для блинов, то, однажды подготовив ее, старайтесь больше не мыть. Иначе каждый раз перед выпечкой блинов придется снова прокаливать сковороду.

Тесто на нее лучше выливать деревянным черпаком, но можно и любым другим половником, главное, чтобы в нем помещалась порция теста для одного блина.

Если тесто окажется слишком густым, его нужно разбавить теплым молоком. Делают это так: откладывают в миску несколько ложек теста, размешивают его с молоком и только после этого соединяют с основной массой.

Перед тем как вылить тесто на раскаленную сковороду, ее смазывают растительным маслом либо несоленым салом, В качестве помазка можно использовать половину картофелины, чистую тряпочку, намотанную на вилку. Когда блин зарумянится; покраснеет с одной стороны (с нижней), а с другой весь покроется дырочками, его следует перевернуть лопаткой.

Готовые блины укладывают стопкой, смазывая каждый сливочным или топленым маслом, и ставят в теплое место, чтобы не остыли. Для этой цели существует специальная блинница – большое керамическое блюдо с полусферической крышкой. Но лучше есть блины «с пылу с жару», то есть сразу после того, как их испекли.

После подхода теста, перед тем как печь, в него хорошо добавить для вкуса немного сливочного масла (20-25 г на З стакана муки).

Дрожжи для блинов должны быть обязательно свежими. Важно, чтобы их было столько, сколько надо, но не с избытком.

Блинное тесто на всех стадиях необходимо тщательно вымешивать: комочки в нем совершенно недопустимы.

Не обваривайте опару горячим вскипевшим молоком. Просто доведите его почти до кипения и затем остудите градусов до 40-45.

Если опару обваривать не надо, перед тем как печь блины, в тесто осторожно добавляют белково-сливочную смесь: немного взбивают сливки и уже в них (наоборот нельзя!) вводят взбитые белки. Эта смесь сделает блины рыхлыми, нежными, ноздреватыми.

Муку перед тем, как замесить тесто, обязательно просейте.. Так она очищается и обогащается кислородом, необходимым для брожения.

Не переборщите с солью и сахаром: кладите точно по рецепту. Пересоленное тесто плохо бродит, и блин получается бледным. От избытка сахара тесто становится твердым.

Чтобы сливки при взбивании не свернулись, сначала взбейте их, а уж потом добавляйте сахар.

Прежде, чем взбивать белки, протрите внутренние стенки посуды лимоном — белки взобьются легче, и масса получится пышной. Чтобы пена была устойчивой, можно добавить несколько капель лимонного сока.

Белки взобьются легче, если они свежие и охлажденные. Яйца на несколько минут можно положить на лед или на 1 час в холодную воду.

Если муку для блинчиков разводить в соленой воде, комочков не будет.

Если в середине блина образуются пузыри, тесто не добродило: поставьте его в теплую воду еще на некоторое время.

Если блин рвется, когда вы его перевертываете, добавьте муки и яйцо.

Удобно жарить блины на 2 сковородах, когда третья стоит на маленьком огне, в нее складываете блинчики и смазываете разогретым сливочным маслом. Стопку можно время от времени переворачивать, тогда к моменту готовности последнего блина первый не успеет остыть.

Замешивая тесто, не всыпайте муку в жидкость, а, наоборот, вливайте жидкость в муку тонкой струйкой, непрерывно перемешивая.

Чтобы тесто было более пышным, взбитые яичные белки и сливки добавляют перед самой выпечкой. После введения их в тесто не следует взбивать и интенсивно перемешивать массу, а лишь осторожно перемешать ее сверху вниз.

Во время выпечки блинов не рекомендуется перемешивать тесто, нужно дать ему возможность все время подходить. Брать тесто надо осторожно, чтобы оно неопало.

Если теста слишком много и вам столько блинов не требуется, то, чтобы оно не перекисало, нужно поставить его в холодное место или влить в него после брожения горячее молоко (для этого оставляют часть молока, полагающегося по рецептуре), чтобы ослабить развитие дрожжей.

Не рекомендуется использовать сковороды с антипригарным покрытием, т.к. полимер, пусть и в малой степени, разлагается при нагреве, и образовавшиеся вредные вещества почти полностью переходят в продукт.

Не стоит замешивать тесто для блинов только на молоке или только на воде. Лучше взять равные части того и другого — блины получатся пышнее.

Если вы собираетесь заворачивать в блины начинку, то выпекайте их с одной стороны, тогда они не будут суховатыми. Блины можно сложить различными способами. Всегда заполняйте и складывайте блины так, чтобы сторона, жарившаяся первой, была снаружи — эта сторона выглядит лучше.

Блины едят свежеиспеченными.

Обычно блины после изготовления просто сдабриваются маслом (сливочное предварительно оставляют в теплом месте, чтобы хорошо размягчилось или даже немного «потекло»), или маслом, тщательно разболтанным с подсоленным сырым яйцом или желтком, или сметаной (в которую можно добавить нарубленную зелень, специи по вкусу). Или едят блины с соленой (копченой) рыбой, селедкой, икрой.

Иногда к блинам растирают масло и крутые яйца, используют творог (в т.ч. с различными добавками) или другие смеси.

Блины подают в качестве хлеба и к некоторым первым блюдам (это по вкусу).

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Сервировка блинов в русском стиле.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Традиционные русские добавки к блинам.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Блины подают не только к водке, но и к чаю.

БЛИНЧАТЫЙ ПИРОГ. Пирог, составленный исключительно из готовых пшеничных блинов, наслоенных один на другой с прокладкой-начинкой между ними из яиц, рыбы, лука. Края блинчатого пирога обмазываются кляром, состоящим из муки пополам со взбитым яйцом. Выпекается (а точнее — запекается и подогревается, так как все компоненты уже готовы, сварены) в форме, смазанной маслом, в течение 5—10 минут на большом огне в духовке. Наиболее целесообразная высота блинчатого пирога 10 см.

Множество рецептов блинов, блинчиков и блинчатых пирогов см. на страницах раздела Масленица.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Казалось бы, что в них особенного — обыкновенное запеченное тесто. И какому народу неизвестны блины? Но так может рассуждать только тот, кто никогда не пробовал настоящих русских блинов, не вдыхал их опьяняющего аромата.

Трудно сказать, когда впервые блины появились на нашем столе, однако достоверно известно, что они были ритуальным блюдом еще у языческих славянских народов.

Очень образную характеристику блина, как ритуального кушанья, дал А. И. Куприн:
«Блин кругл, как настоящее щедрое солнце. Блин красен и горяч, как горячее всепрогревающее солнце, блин полит растительным маслом — это воспоминание о жертвах, приносимых могущественным каменным идолам.
Блин — символ солнца, красных дней, хороших урожаев, ладных браков и здоровых детей».

В старину блин сопутствовал человеку всю его жизнь — от рождения (роженицу кормили блином) и до самой смерти (обязательное блюдо во время поминальных обрядов).

Самые разные поверья и традиции связаны у русских людей с блинами. Но прежде всего блины, как мы уже говорили, обязательное угощение на масленицу, ставшее как бы необходимым атрибутом весеннего праздника. Об этом напоминают многие пословицы и поговорки, припевки: «Как на масляной неделе в потолок блины летели», «Без блина не масляна» и т. д.

А помните у Пушкина в «Евгении Онегине»:

Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины:
У них на масленице жирной
Водились русские блины.

Масленица, пожалуй, самый веселый из праздников восточнославянского календаря. Согласно легенде, Масленица родилась на Севере, отцом ее был Мороз. Однажды в самое суровое и печальное время года человек заметил ее, прячущуюся за огромными сугробами, и призвал помочь людям, согреть и развеселить их.

И Масленица пришла, но не той хрупкой девочкой, что пряталась в лесу, а здоровой ядреной бабой с жирными румяными щеками, коварными глазами, не с улыбкой на устах, а с хохотом. Она заставила человека забыть о зиме, разогрела зазябшую кровь в его жилах, схватила за руки и пустилась с ним плясать до обморока.

Русский народ называл масленицу веселою, широкою, разгульною, честною, тридцати братьев сестрою, сорока бабушек внучкой, трех матерей дочкой и т. д.

Не беремся объяснить, что это за тридцать братьев и сорок бабушек, но тот факт, что масленица действительно была разгульным праздником, нашел свое отражение, например, в литературе.

В одном из стихотворений, опубликованных в «Сатирическом вестнике» за 1870 год, нарисован такой «портрет» русской Масленицы:

Вот вам румяная и жирная богиня,
Обжорства и питья и драк всех героиня,
Шатается по городам, по селам, деревням.

Народный праздник продолжался 8 дней с воскресенья «мясного заговенья» (это последний день перед Великим постом, когда церковь дозволяет есть мясо), и каждый день имел свое название:
воскресенье «мясного заговенья» называли зачином (начало Узкой Масленицы),
понедельник — встречею,
вторник — заигрышем,
среду — лакомкой,
четверг — переломом или разгулом (начало Широкой Масленицы),
пятницу — тещиными вечерями,
субботу — золовкиными посиделками,
воскресенье — проводами, целовальником, прощеным днем.

Узкую Масленицу, обычно, праздновали богатые люди, а в четверг начиналась Широкая Масленица, когда должны были праздновать все.

Праздновалась Масленица очень шумно. В эти дни не было грехом:
. есть до икоты, пить до перехоты, петь до надсады, плясать до упаду.

Каждая хозяйка старалась угостить своих домочадцев и гостей на славу. И главным блюдом были блины.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

На лакомки, то есть в среду «масленой недели», тещи приглашали «на блины» зятьев с женами. Особенно этот обычай соблюдался в отношении молодых, недавно поженившихся. Наверняка отсюда и пошло выражение «к теще на блины». Обычно в этот день «для удовольствия любимого зятька» собиралась на гулянье вся местная родня.

Зато в пятницу на тещины вечери зять угощал блинами тещу с тестем. Правда, «угощение» было весьма своеобразным. По обычаю, зятья и дочери звали старших поучить их уму-разуму, и такое приглашение считалось для родителей великой честью, о нем обычно знали все соседи и родня. Пренебрежение зятя к этой традиции очень тяжело переживалось, осуждалось и поселяло вечную вражду между ним и тещей.

Курьез же заключался в том, что званая теща обязана была с вечера прислать в дом к молодым весь блинный скарб: таган, сковороды, черпак и даже кадку, в которой ставится тесто для блинов. Тесть же присылал муку и кадушку с коровьим маслом.

Пекли блины, как правило, из дрожжевого теста. Мука бралась самая разная: гречишная, пшеничная, просяная, ячменная и даже гороховая.

Сегодня мы обычно используем пшеничную муку, а между тем истинно русские блины — из гречишной. Многие современные хозяйки, к сожалению, не имеют даже элементарного представления об этих блинах. А жаль! Поверьте, они стоят того, чтобы вновь занять свое почетное место на нашем столе. Пшеничные блины не имеют той пухлости и рыхлости, какие придает гречневая мука. Кроме того, блины из гречки обладают очень приятным, слегка кисловатым привкусом. Оптимальное соотношение в блинном тесте — 2,5 стакана пшеничной муки и 1 стакан гречишной муки (ее можно намолоть из гречневой крупы в кофемолке — главное, молоть возможно мельче).

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная
Гречишные блины.

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленная

Обращение Соловьева к «смыслу любви» в 1893 г. не было случайным. Ряд его предшествовавших и последующих статей объединяет замысел «третьего отделения» соловьевской философии – теургии (1) . Преображение человечества в красоте, рождение в красоте должно быть достигнуто любовью, – таков пафос этих статей. Однако уже сказанное здесь провоцирует несколько существенных вопросов: как понимается любовь и что означает рождение? есть ли любовь бытийственная реальность, некое онтологическое начало, или это – психологическое чувство, влечение отдельного эмпирически взятого человека? о какой любви философ ведет речь? – ведь греческая философия завещала нам, по крайней мере, четыре основных понятия – eros, agape, filia и storge, которые передают различные состояния любви, свидетельствуют о разных типах любви в зависимости от качеств ее объектов. Блестящий философско-лингвистический анализ этих понятий дал о. П. Флоренский в письме «Дружба» на страницах «Столпа и утверждения истины», своеобразной феноменологии любви. Но если Флоренский отдает предпочтение задушевной филии, единящей двух братьев-друзей на пути духовного возрастания, и иерархично-целомудренной агапе, то Соловьев недвусмысленно останавливает свой взор на эросе, половой любви в изначальном значении безумной страсти двух влюбленных, считая этот вид любви сильнее и действеннее всех других видов. «Любовь как эротический пафос – в высшем и низшем направлении, все равно – не похожа на любовь к Богу, на человеколюбие, на любовь к родителям и к родине, к братьям и друзьям, – это есть непременно любовь к телесности, и спрашивается только – для чего? К чему, собственно, стремится любовь относительно телесности: к тому ли, чтобы повторялись в ней без конца одни и те же стихийные факты возникновения и исчезания, одна и та же адская победа безобразия, смерти и тления; – или к тому, чтобы сообщить телесному действительную жизнь в красоте, бессмертии и нетлении?» (2) . В «Смысле любви» этот тезис заявлен еще четче: «Признавая вполне великую важность и высокое достоинство других родов любви, которыми ложный спиритуализм и импотентный морализм хотели бы заменить любовь половую, мы видим, однако, что только эта последняя удовлетворяет двум основным требованиям, без которых невозможно решительное упразднение самости в полном жизненном общении с другим» (3) .

Цель половой любви-Эроса у Соловьева – не физическое рождение, а духовное рождение, преображение телесное, апокатастасис, воскрешение мертвых, – это лежит на поверхности для всякого знакомого с религиозно-философским контекстом творчества Соловьева. Целью нашего историко-философского экскурса будет скорее размышление над основаниями соловьевской концепции любви. Ведь видеть в эросе, от которого, как от огня, бежит аскетическое богословие, прямое средство к теозису – слишком смело даже для христианского философа. Однако стоит оговориться, что, хотя Соловьев и ратует за преображенную телесность, но телесное состояние земного человека, его смертное тело, находящееся во власти смерти и тления, не вызывает у него любви и восторга. Может быть, Соловьев близок здесь Плотину, его знаменитой притче о двух обитателях прекрасного дома в трактате «Против гностиков»? «Один ругает постройку и ее создавшего и все равно остается в ней, другой же не ругает: он говорит, что создатель построил ее искусно, и ожидает, что придет время, когда он уйдет оттуда и больше не будет нуждаться в доме. Первый думает, что он мудрее и лучше подготовлен к тому, чтобы уйти, потому что он умеет рассуждать о том, что стены сделаны из безжизненных камней и дерева и что они далеко не стоят стен настоящего дома; он не знает, что отличается от второго тем, что не переносит неизбежного, чем не тяготятся, безмолвно любя красоту камней» (Еnn., II, 9, 18, 1-14). Но Соловьев и не собирается навсегда расставаться с домом, напротив, он хочет преобразить его всечеловеческим актом любви и восхитить с собою в эмпиреи. И, наконец, сопоставляя дух «Смысла любви» с гнозисом, нужно признать, что Соловьеву совсем не близко ярко выраженное в нем презрение к материальному началу, многократно усиливающее платоновское «Тело – темница души», которое выплескивается в двух крайностях гностической морали: либертинизме Карпократа (обладая пневмой, можно не заботиться о делах плоти, предаваясь различным удовольствиям) и безблагодатном аскетизме Маркиона (не участвовать в делах плоти, чтобы выйти из-под власти архонтов и князя мира сего). Однако все-таки дух брезгливости по отношению к материальному, перешедший от гностиков-аскетов к немецким мистикам, в соловьевской теории любви присутствует. Через сближения и расхождения с основными векторами развития европейской культуры и философии в последние 2,5 тысячелетия – платонизмом, еретическим и нехристианским гностицизмом и христианством – можно попытаться найти locus соловьевского «смысла» в смысловом космосе европейской культуры.

Из переписки В.С. Соловьева с Н.Я. Гротом, редактором «Вопросов философии и психологии», куда предназначался «Смысл любви», известно, как трудно давалась Соловьеву работа над его завершением, в котором нужно было сформулировать его основную идею: «По отъезде Трубецких, 17-го октября (1893), я немедленно и добросовестно сел за конец «Любви» и к воскресенью 31-го октября написал около 40 страниц, но когда я их перечел – о боги! – как сказал бы покойный Афанасий Афанасьевич (Фет) – какая это вышла размазня, какая каша поганая, какая мерзостыня» (4) . Блестящий ритор оказался в растерянности, и хотя статья была завершена и «честь мистической философии в России» спасена, даже неискушенный читатель заметит, что в начале цикла статей Соловьев чувствует себя свободнее в аргументации, нежели в конце. Посылая Гроту 3 января 1894 г. уже исправленный вариант окончания, Соловьев предупреждает: «Если вышла какая-нибудь безлепица, то ты купно с Левоном и Трубецким исправьте; притом знайте, – «оно ниже по ереси, ниже по лукавству некоему сицево, что дерзнуто бысть мною, но по некоему всякому случаю, или по забвению, или по скорби, или нечто излишнему винопитию погрузившу мя, написаться тако» (5) . Видимо, Соловьеву недоставало уверенности в своей правоте.

«Смысл любви» – одно из самых популярных у «массового читателя» сочинений Соловьева. Но, несмотря на его популярность, особенно у молодых барышень – студенток Высших женских и прочих курсов, нетрудно вообразить себе некоторое замешательство, которое должно было поджидать их в конце: половая любовь оказывалась отнюдь не тождественной скромному семейному счастью, как это, должно быть, представлялось сознанию благонамеренных девиц, и даже запретные мечты, навеянные прочитанным украдкой Мопассаном, и близко не подступали к тому, что половая любовь есть «на самом деле». М.В. Сабашникова, может быть отчасти ретроспектируя свой поздний антропософский опыт на годы юности, так вспоминала свое первое соприкосновение с этикой Соловьева при чтении «Оправдания добра»: «Будто золотой свет озарил мою душу и преобразил ее, и вся природа вокруг стала откровением этого света, этой любви. Перламутровые блики на стволах и фиолетовые на безлистных еще кронах березовых лесов с темно-зелеными елями между ними, душистые фиалки на коричневой прошлогодней листве под ногами, смарагдовые вспышки новой зелени, дыхание влажной земли и нежно-зелено-голубое небо, – все возникло из творческого Слова, из той же любви, которая живет в душе, возвращая творение к его первоисточнику. Я снова увидела вокруг себя мир как нечто исконно свое. Божественное Слово открывалось в мировом свершении, как Оно открывалось во мне самой, в моей любви, в моих мыслях» (6) .

Ощущение мистической причастности единству мира, любви как бытийственной реальности, «возведение божественного в человеке к божественному во всем» соответствует духу трактатов Соловьева по философии любви. Любовь в человеке, как и красота в природе, не есть в собственном смысле лишь красота природы или любовь человека. Это нечто привходящее, онтологически сущее, в полной мере от самой природы и человека не зависящее, объемлющее его. Соловьев все время выражает эту интуицию, дерзновенно пытаясь выйти за пределы отдельной человеческой души, где любовь представляется как один из аффектов, и посмотреть в лицо той любви, о которой у ап. Павла сказано: «Бог есть Любовь». Этой Любви воспевает гимн ап. Павел в первом послании к Коринфянам: «Любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине» (1 Кор. 13 : 4-6). Но ап. Павел не определяет любовь понятийно, а описывает ее действие на человека, ее проявления в нем. Философ же с его неизбывной страстью к дефинициям стремится определить, что есть Любовь в своей сущности и в своих проявлениях, и тем самым покушается на апофатическую тайну Божества. По св. Иоанну Лествичнику, на последней, тридцатой, ступени своего восхождения по духовной лестнице стяжания истины приблизившегося к тайне любви, «кто хочет говорить о любви Божией, тот покушается говорить о Самом Боге; простирать же слово о Боге погрешительно и опасно для невнимательных» (7) .

Соловьев обращается к теме любви в период, по разным основаниям именуемый исследователями третьим этапом в его творчестве. Это возвращение на круг метафизики и пересмотр юношеской философии. Но, пожалуй, в теме теургически преображающей любви как раз и замыкается первый круг, прежде чем начаться второму. Тема Эроса не нашла достаточного развития в корпусе ранних философских работ и в «Духовных основах жизни». Но если придерживаться нашего воззрения на рукопись «София» как на исходный материал, своего рода черновой набросок для всей последующей метафизики Соловьева, то надо заметить, что главками о любви и ее трех степенях кончаются два фрагмента из четырех: вторая монологическая часть и второй (соррентийский) диалог. Весь остальной материал в «Софии» в более или менее переработанном виде вошел в ранние работы и диссертации, все темы были затронуты – учение о познании, отповедь скептицизму, дефиниция метафизической потребности как сущностной для человека, учение об абсолютном первоначале и его двух полюсах. Только «любовная» тематика «Софии» оказалась до поры до времени невостребованной. Правда, еще раньше «Смысла любви» тема любви как иерархизирующего общество начала возникает в завершении третьего, теософского раздела опять-таки французского сочинения Соловьева «Россия и Вселенская Церковь».

Почему личностно столь важная для Соловьева тема оказывалась столь долго за пределами его опубликованных по-русски сочинений? Можно предположить, что она касалась некоторых личных психологических мотивов: оправдание того, что небесная возлюбленная одна, а земных может быть несколько, утверждение о том, что первосвященники рода человеческого, стоящие в интимной близости к небесной Софии, не могут обладать семьей. И «София», и «Смысл любви» писались после надлома, любовных неудач в жизни Соловьева. Но притом, что эти тексты, наверное, вполне могут рассматриваться в связи с личностью автора, в «психоаналитическом ключе», нам хотелось бы отнестись к сказанному у Соловьева в его непосредственной значимости и прежде всего попытаться посмотреть, что изменилось в «Смысле любви» по сравнению с «Софией», а что осталось прежним и лишь усилило свое звучание.

В «Софии» то исключительное значение половой любви, которое придается ей в «Смысле любви» и «Жизненной драме Платона», казалось бы, отсутствует. В «духе канто-гегелевских трихотомий», в котором Соловьев старался выдержать построения своего трактата, половой (природной) любви выделяется место тезиса – годовая любовь обладает стихийной силой, но ей чужда универсальность интеллектуальной любви, к которой философ относит патриотизм, любовь к человечеству и любовь к Богу. Высшая, абсолютная любовь является синтезом двух предшествующих. «Ее предметом должно быть существо индивидуальное, данное нашим чувствам, но представляющее собой всеобщее начало, или являющееся воплощением этого начала». В зачеркнутой фразе сказано точнее: «божественная или абсолютная любовь – любовь к воплощенной Софии» (8) . Идея о восходящей и нисходящей любви, отсюда вытекающая, уже присутствует в «Софии» и развивается затем в 7-м параграфе четвертой статьи «Смысла любви», где имя Софии ни разу не упоминается, а речь идет о вечной женственности, женском единстве в Боге как другом Бога, различном, хотя и неотделимом от первоначального. Ясно, что речь идет именно о Софии, причем на мир переносятся антиномии внутрибожественных отношений. «Если в основе вечной Женственности лежит чистое ничто, то для Бога это ничто вечно скрыто воспринимаемым от Божества образом абсолютного совершенства» (т.е. устанавливается некоторая иерархичность и Божественная любовь как бы нисходит на Софию). «Это совершенство, которое для нас еще только осуществляется, для Бога, т.е. в истине уже есть действительно». Мы восходящей любовью любим в Софии этот «живой идеал Божьей любви» и стремимся к реализации идеального единства, которое составляет цель космического и исторического процессов. Последующие строки не совсем ясны – о каком «индивидуальном женском существе» говорит Соловьев – о наших земных возлюбленных или об их первообразе – своей возлюбленной небесной: «Полная же реализация, превращение индивидуального женского существа в неотделимый от своего лучезарного источника луч вечной Божественной Женственности будет действительным, не субъективным только, а и объективным воссоединением человека с Богом» (9) . Но, несмотря на то что идейно, да и текстуально понимание любви в «Софии» очень близко к поздним статьям и связано с диалектикой «абсолютного становящегося» и воплощения в нем небесной Софии, есть и существенные отличия.

Во-первых, похоже, что в «Софии» иерархичность любовных связей на земле и на небе (а любовь здесь еще более чем где-либо, рассматривается как принцип идеальной общественности; не случайно в конце соответствующих фрагментов о любви дается классификация общества по занятиям и призваниям; причем одна из таких классификаций построена по принципу связи с Софией и места в любовной иерархии) рисуется более статуарно, чем пластично, более статически, чем динамически. Она построена вовсе не по демократическому принципу, и отнюдь не каждый человек, как в «Смысле любви», может вступить в непосредственные отношения с вечной женственностью, а только избранники первого порядка, среди которых выделяется великий первосвященник (уже в «Софии», лишенной прокатолических симпатий, в одной из схем этот первосвященник именуется Папой). Во-вторых, тема победы над смертью, воскрешения умерших в «Софии» если и заявлена, то весьма косвенно и не в главках, специально посвященных любви. Здесь об этом речь идет как о естественном процессе и увязывается с развитием нервной системы человека, которая формирует его эфирное тело и, давая «больше эфирных и психадических флюидов, дает больше материала для воплощения духов» (10) . Этот темный и мудреный оккультный пассаж, предшествующий главке «О трех степенях любви» в монологическом разделе, был навеян чтением немецких мистиков, у которых воскресение понималось как восстановление эфирного, душевного тела, а отнюдь не земного материального. Нельзя исключить, что акцент, сделанный на участии человечества в подготовке телесного воскресения, был привнесен Соловьевым в свои работы под влиянием Федорова, личное знакомство с которым произошло в 1881 г., после чего Соловьев выступает некоторое время как адепт и пропагандист его учения. Таким образом, мысль С.Г. Семеновой о том, что вплоть до «Смысла любви» основная интуиция Соловьева остается федоровской, не лишена оснований (11) .

Остаются в «Смысле любви» и некоторые аллюзии на положительные науки, характерные для раннего Соловьева. Так, например, в самой формуле «любовь есть факт природы (или дар Божий)» (12) совместились два кредо – позитивизма и христианства, а утверждение о половой любви как о своего рода химии, причем химии не только «в порядке природном, но и в порядке духовном», которая приводит к созданию истинной человеческой индивидуальности (13) , приводит на память возрожденческие алхимические изыскания. Нет, похоже, в «Смысле любви» и идеи о синтезе любви половой и интеллектуальной, хотя упоминание о других годах любви осталось. Половая любовь, как наиболее интенсивная любовь, оказывается и наиболее действенной, ведь именно Эросу принадлежит преображающий, богочеловеческий путь.

Некоторые утверждения Соловьева в «Софии» и «Смысле любви» позволяют предположить о влиянии на него св. Григория Нисского, этические воззрения которого вели к явному предпочтению девства и аскезы перед христианским браком, оставляя возможность для вступления в брак тем, кто не может устоять против влечений природы. Григорию Нисскому принадлежит идея рассматривать любовь (filiron) и ненависть (misos) как два рода расположения души (diathesis). «To и другое из сих расположении можно употребить и с пользою, и вопреки тому, и всякая добродетельная жизнь как бы отсюда ведет свое начало. Ибо к чему приклонились с любовию, с тем осваиваемся душами, а к чему расположены с ненавистью, того чуждаемся» (14) . Для Соловьева «ненависть есть лишь модификация любви и не имеет независимого происхождения. Ненависть происходит из эгоизма, а эгоизм – это исключительная любовь к себе. Таким образом, есть два рода любви – отрицательная любовь или ненависть, и положительная любовь или любовь в собственном смысле» (15) . Еще одна возможная параллель с Григорием Нисским – в идее человека-андрогина (выводить здесь исключительное влияние Платона, не знавшего личного Бога, а следовательно, и «образа Божия» в человеке, значит недооценивать знакомство Соловьева с христианской антропологией). По св. Григорию, половое различие человеческой природы не относится к образу Божьему в человеке, а есть последствие грехопадения: образ Божий напечатлен в духовно-разумной природе человека, а не в чувственной его части, к которой и относится половое различие. Если это свойство бессловесной природы животных, не имеющее «никакого отношения к божественному Первообразу», Творцу благоугодно было перенести в природу человеческую, то всеведающий Бог сделал это именно вследствие предвидения грехопадения человека» (16) . Это мнение не общепринято в христианской антропологии. Достаточно заметить, что бл. Августин не разделял его, полагая, что брачная чета изначально входила в план Божьей мысли о человеке. Соловьев прибегает к этому мнению в «Смысле любви» неоднократно, заявляя, что «истинный человек в полноте своей идеальной личности, очевидно, не мог быть только мужчиной или женщиной, а должен быть высшим единством обоих» (17) . И задача любви видится им как восстановление этого утраченного единства.

Целью такой любви должно быть установление всемирной сизигии или сизигического отношения «активного человеческого начала (личного) с воплощенною в социальном духовно-телесном организме всеединою идеей». Соловьев ни на минуту не забывает, что речь здесь идет все время о половой любви. «Требуется прежде всего, чтобы мы относились к социальной и всемирной сфере как к действительному живому существу, с которым мы, никогда не сливаясь до безразличия, находимся в самом тесном и полном взаимодействии». Подтверждение перенесения эротических отношений на вершину человеческого бытия Соловьев находит в Библии: «В Библии города, страны, народ Израильский, а затем и все возрожденное человечество или вселенская церковь представляются в образе женских индивидуальностей, и это не есть простая метафора (курсив мой. – А.К.)» (18) . Но ведь нельзя же буквально, а не метафорически уподобить отношение Христа к Церкви отношению мужа к жене и приписать ему эротический характер. Соловьев следует здесь традиции «брачной мистики», привившейся особенно в цистерцианском ордене католической церкви и зиждущейся на аллегорическом толковании «Песни Песней». Но «брачная мистика» сочеталась у Соловьева с другой составляющей западной мистической традиции – «мистикой глубины», представленной именами Мейстера Экхарта, Г. Сузо, И. Таулера и Я. Бёме.

Для нас представляет интерес само понятие, венчающее «любовную философию» Соловьева, – понятие сизигия, которое он заимствует у гностиков-валентиниан. Биохроника Соловьева подсказывает нам, что параллельно «Смыслу любви» он активно писал статьи для Энциклопедического Словаря Брокгауза-Ефрона, являясь одновременно редактором философского отдела. Работа над «Смыслом любви» шла вторую половину 1893 г., и последняя, пятая, статья была завершена в начале января 1894 г. (19) В 1891-93 гг., судя по письмам к редактору Словаря К.К. Арсеньеву, Соловьев пишет ряд статей по истории гностицизма: Валентин, Василид, Вардесан, Гностики, Гермес Трисмегист. Таким образом, он volens-nolens возобновляет интерес к увлечениям своей молодости. Гностические термины всплывают в работах этих лет самым неожиданным образом. Так, в критической статье «Свобода воли и причинность», написанной для «Вестника Европы» в ответ на доклад и очерк Л.М. Лопатина «О свободе воли», но не увидевшей там свет из-за излишней для популярного журнала философичности (напечатана впервые в ежегоднике «Мысль и слово» (1918-21) под ред. Г.Г. Шпета), Соловьев, полемизируя с вводимым Лопатиным термином «творческая причинность», пишет следующее: «Если б кто-нибудь сказал: «душевные явления должны иметь свою причину, но этою причиною по существу дела не может быть кавлакав, следовательно, эти явления должны осуществлять причинность, называемую абраксас, ибо между кавлакавом и абраксасом нет ничего среднего», – то, конечно, было бы довольно мудрено оспаривать это утверждение и доказывать, что психические явления могут быть основаны на чем-нибудь среднем между кавлакавом и абраксасом; но зато можно бы с уверенностью заметить, что эти слова, хотя и довольно звучные, лишены смысла в данном контексте и ни в какой связи с вопросом о причине душевных явлений не стоят. Еще более это справедливо относительно терминов, употребляемых нашим автором, ибо кавлакав и абраксас суть выражения отчасти загадочные, о которых можно, пожалуй, сказать то, что городничий говорит о слове моветон: черт его знает, что оно значит! Но термины механическая причинность и творческая причинность ничего загадочного в себе не заключают, а представляют лишь пример того, что на школьном языке называется contradictio in adjecto» (20) . Этот зачеркнутый самим Соловьевым, но воспроизведенный дотошным публикатором a propos, относящийся к столь замечательному у Соловьева жанру интеллектуальной буффонады, показывает нам интенции соловьевского подсознания. Ведь слова кавлакав и абраксас действительно загадочны, и не только с точки зрения городничего. Они донесены до нас св. Иринеем Лионским в его изложении гнозиса Василида. Слово «кавлаказ» имеет разноречивые толкования и относится, например Неандером, к миру, из которого нисходил и в который входил Спаситель, а Гарвей на основании Ипполита Римского (Phil. V, 8) относит его к самому Спасителю, как Небесному Адаму. Абраксас по объяснению Иринея – глава небес, заключающий в себе число 365 – по числу небесных сфер у Василида.

Слово «сизигия» уже не ради шутки оброненное, а сознательно введенное как новый и недостающий термин в философию любви Соловьевым, обращает нас к эонологии Валентина. По своему значению греческое слово sudzugia – чета, пара от глагола su-dzeugnumi – сопрягать, сочетать. По изложению св. Климента Александрийского, Валентин полагал в начале всего неизреченного, истинного Бога (Theos aopatos alethinos), исходящие из которого сизигии составляют Полноту (pleromata); с другой стороны, от него же исходят и образы, не состоящие в парах. На основании этих образов демиургом создается мир феноменов, не имеющий отношения к невидимому Богу. Заметим, что эоны Плеромы (у валентиниан их 30, а по другим истолкованиям – 28) непременно парные, муже-женские, и составляют эманативную иерархию. София, последний эон, отпадающий от полноты и дерзающий творить от себя, уподобляясь Отцу эонов (по объяснению Ипполита Римского), совершает ни что иное, как супружескую измену своей паре – «Желанному» (Theletos). После падения Софии эоны Ум (Nous) и Истина (Aletheia) порождают пару эонов Христос – Святой Дух, чтобы они заботились о брачной жизни эонов. По сути, здесь мы имеем отнюдь не аллегорическое уподобление отношений внутрибожественного, горнего мира эротическим отношениям. В извлечении из псалма Валентина, сделанного Ипполитом (Phil. VI, 37), можно прочесть: «В духе я вижу все зависимым от эфира, созерцаю в духе все содержимым: плоть (созерцаю зависимой) от души, душу – от воздуха, воздух – от эфира, плоды, выносимыми из глубины младенца от матери». М.Э. Поснов комментирует: «Эта часть псалма Валентина, как, видно, имеет свой исходный пункт в hen kai pan Платона» (21) . Если вести речь о другой секте гностиков – карпократианах, то Климент Александрийский, цитируя в «Строматах» один из апокрифов, напрямую связывает внесение Эроса в Плерому с моральной нечистоплотностью адептов этой секты: «Все было Одним. Но после того, как универсальному Единству подумалось, что нехорошо быть Одним, стало выходить из Него Дыхание, и Оно соединялось с Ним; от союза Их между Собою произошел Возлюбленный. Потом из него вышло еще Дыхание, с которым Единство также соединилось, и от сего союза произошли Власти (один из чинов ангельских), которые не могут быть ни видимы, ни слышимы». Если бы эти еретики, подобно последователям Валентина, положили в основу своего учения общение духовное, то, может быть, они еще и нашли бы себе нескольких приверженцев. Но возвысить до степени святого учения общение в плотских удовольствиях, это свойственно лишь человеку, не признающему спасения» (Strom., III, 3, 4) (22) . Как видим, даже для христианского апологета отличие валентиниан от карпократиан было существенным. Но сам принцип «возведения до степени святого учения общения в плотских удовольствиях», если только Климент подразумевает под этим внесение эротических отношений в божественный мир, действителен и для валентинианской эонологии.

Соловьев употребляет слово «сизигия», делая подстрочную оговорку: «Я принужден ввести это новое выражение, не находя в существующей терминологии другого, лучшего. Замечу, что гностики употребляли слово «сизигия» в другом смысле и что вообще употребление еретиками известного термина еще не делает его еретическим». Последнее верно, ведь позаимствовало христианское богословие из эллинской философии термин homousios, положенный в основу христологического учения о единосущности Сына Отцу (а ведь во времена Оригена и Климента его чурались, как вносящего некую иерархизацию в саму божественную сущность и связанного именно с частым употреблением этого термина гностиками) (23) . Но действительно ли пресеклась связь сизигии у Соловьева с ее гностическим аналогом? Да, смысл сизигии у Соловьева другой – этот термин обозначает отношение человеческой личности и общественной сферы в софийном, преображенном состоянии человечества. Но сизигическая любовь у Соловьева – вершина половой любови, а к тому же это по преимуществу любовь обожествляющая, перерождающая, связывающая со всеобщей истиной: «сила же этого духовно-телесного творчества в человеке есть только превращение, или обращение внутрь, той самой творческой силы, которая в природе, будучи обращена наружу, производит дурную бесконечность физического размножения организмов». Не есть ли здесь перенесение эроса на те сферы, где для христианского богослова, очевидно, действует любовь иная? И не убедившись ли в сомнительности нововведенного термина, Соловьев, не меняя общего характера концепции в «Жизненной драме Платона», больше о сизигии не вспоминает?

В пользу неслучайности употребления Соловьевым именно этого термина с явно гностической подоплекой говорит обнаруженный нами в папке с соловьевскими черновиками, хранящимися в РГАЛИ, развернутый план некоего трехчастного сочинения, вторая часть которого посвящена теософическим началам, а третья – этике и вселенскому обществу. По обилию гностических понятий и явно выраженной теории грехопадения Софии, а также по смысловой близости, нет никакого сомнения в том, что этот текст принадлежит к кругу «Софии», т.е. написан не позднее конца 70-х гг. В части третьей «Нравственность» Соловьев так представляет содержание первой главы: «Три степени нравственности: 1. любовь естественная. 2. любовь умственная (amor Dei intellectualis). 3. любовь всецелая. Если первая любовь имеет своим предметом индивидуальное существо как такое, а вторая – существо универсальное как такое, то предмет третьей есть существо индивидуальное, которое в то же время есть и универсальное – suzugias» (24) . Последнее слово дается без комментария (к тому же непонятен его родительный падеж), но очевидно, что отношение к Софии (или в Софии как единой богочеловеческой личности) мыслится как сизигическое.

Однако употребление гностического термина действительно не придает соловьевской концепции исключительно гностической специфики. Продуктивнее было бы рассматривать эту концепцию в платоновском русле, подразумевая тесную связь раннехристианских ересей с платонизмом и не поспешая давать преждевременный, на наш взгляд, ответ на вопрос о том, был ли гнозис острой эллинизацией христианства, как считал Гарнак, либо христианизацией эллинизма, либо фундирующими это течение были основания каких-то других культур. Гностическое понятие сизигии, введенное в платонизм, не изменяет кардинально его сути: гнозис, как и платонизм, колеблется между дуалистическим разделением идеи и материи, как соположенных доброго и злого начал, и монизмом, выводящим структуру космоса из единого начала. «Лестница Эроса» Соловьева, включающая в себя 5 ступеней по «Жизненной драме Платона», – аналог платоновской «лестницы красоты». Если нижней ступенью эротического восхождения по Платону является рождение детей, то далее следует «поэтическое, художественное и техническое творчество, возникающее из недр светлого преображения чувственности, а еще выше – «общественно-политическая деятельность, рождающая «детей» в смысле законов и добрых обычаев, воспитания и мудрого управления» (25) . Целью сизигической любви, по Соловьеву, является всемирный организм, установление связи человеческой личности с природой и обществом, воплощение всеединой идеи во внутренней жизни человечества и материальной природы. Но Платон на этой стадии не останавливается: выше вещественного рождения уровни идеального, эпоптического рождения, – любовь к прекрасному телу, к прекрасному в телах вообще, любовь к душе, ее проявлениям и «образам», любовь к знанию всех видов вещей. «Предел эротического знания – слияние с сущностью вещей, любовь даже уже не к идеальному знанию, но к самой идее. Результат такой любви – рождение «истинной добродетели» (26) . Соловьев в «Жизненной драме Платона» справедливо говорил, что Платон не мог соединить при помощи своего Эроса неба с землею и преисподнею, что богочеловеческий путь невозможен без «настоящего существенного богочеловека» (27) . Но, оставаясь на пути Евангелия и христианского предания, нельзя сделать заключение, что именно Эрос должен быть строителем этого моста. Любовь к Богу и любовь к ближнему передается в Новом Завете чаще всего через agape, реже – через filia, но никогда через eros, значит, речь там идет не о чувственности, даже просветленной и преображенной, а о каком-то ином, духовном роде любови. Приведем здесь резкое суждение А.Ф. Лосева, первоначально, в «Эросе у Платона», вполне в соловьевском духе трактовавшего любовь, возводящую во всеединство: «Платонизм строится на непорождающем фаллосе, на фаллосе без женщины, на однополой и безличностной любви. Рождение детей для платоника и грека – довольно низменное занятие. Гораздо интереснее созерцать самый фаллос, совершенно отбрасывая всякие мысли о продолжении рода. Эрос и есть фаллос, данный как личность, так та единственная безличностная личность, которая только и возможна для грека и Платона. Эрос есть весь вожделение, весь стремление, весь похоть. Правда, он – разный на разных ступенях восхождения. Не важно, что есть высшие степени восхождения и что эти степени предполагают чистый ум. И в уме можно представлять себе фаллос; и это будет такой же чистый ум, как и без фаллоса» (28) .

Заметим, что Соловьев, свободный в своей концепции Эроса от некоторых моральных превратностей Платоновой эпохи и решительно отсекающий низшие ступени чувственности, ближе к Плотину и неоплатоникам, чем к Платону. Любовь у Плотина как бы разрывает путы, связывающие ее с плотью, и стремится к единому Благу. Человеческая, плотская любовь – только прототип, материал для аллегорического сравнения любви истинной, стремящейся к добру. «Настоящий предмет любви – в горнем мире. С ним возможен истинный союз, его можно принять и обладать им по-настоящему, а не только извне, как было бы, если бы мы обнимали его нашими руками из плоти и крови» (Еnn., VI, 9, 9, 40). Исследователь Плотина Пьер Адо пишет, что «Плотин использует Платона, как христианские мистики будут использовать «Песнь Песней», т.е. в качестве объекта аллегорической интерпретации» (29). И, несмотря на то что отношение к телу у Плотина становится более холодным и целомудренным, чем в платонизме, он далек от того, чтобы отвергать красоту тела, и признает его «мудро устроенным домом», «построенным душой благою и нашей сестрою, которая имеет силу строить без труда» (Еnn., II, 9, 18, 15-17). Расхождение Плотина с гностиками, критика им гностической морали коренились в различном отношении к космосу: если весь мир считать ошибкой, злым творением Демиурга, тогда и тело должно быть отброшено, если зло – в страстях, в злоупотреблении телесностью, тогда тело само по себе еще не может быть источником зла. В трактате «Против гностиков» Плотин замечает: «Эта ненависть к телесной природе, идет ли она от того, что они услышали частый упреку Платона телу в том, что оно является препятствием для души, и его слова о том, что всякое тело – низшей природы?» Но даже если мысленно отнять тело у космоса, то его идеальное совершенство не убудет: «Эта умная сфера, которая содержит в себе форму мира, эти души, которые дают ему, даже не имеющему тела, соразмерное величие, простирая его в пространстве, подобно его умному первообразу настолько, чтобы было равенство в величии между произведенным миром и непротяженной силой его первообраза; ибо умное величие содержится в силе, а чувственное величие – в протяженности» (Еnn., II, 9, 17, 1-10). Безразличие гностиков к телесной красоте и безобразию коренится в их незнании, что «низшие красоты происходят от красоты первоначальной. Если они не существуют, то не существует и последняя, ибо после нее идут и остальные» (Ibid., 25-27).

В «Оправдании добра» (в главе «Аскетическое начало в нравственности») Соловьев, исследуя отношение к материи в различных религиозных учениях, едва ли не записывает гностиков к себе в союзники. Причиной тому – желание философа, возникшее у него с первых самостоятельных шагов его мысли, обнаруживать некое предельное тождество интуиции различных духовных школ Запада и Востока. Переходя от индийского миросозерцания к египетскому, Соловьев упоминает «Валентинову школу», традиционно относимую к западному гнозису: Валентин пришел проповедовать в Рим, однако родиной его и местом учения была Александрия (после выхода в свет книги Е. Amelineau в 1887 г., где гнозис рассматривается через его связь с египетской мифологией, Соловьев, бесспорно знавший ее, стал характеризовать валентинианство как египетское учение по преимуществу (30)). Валентинианам, по мнению Соловьева, было присуще «представление о смешанном, разнородном составе природного мира. Он есть: во-первых творение злого начала (Сатаны), во-вторых, создание среднего, недоброго и незлого (притом бессознательного), Димиурга, и, в-третьих, наконец, в той же материальной природе эти мыслители-поэты узнавали проявление небесной Премудрости, ниспавшей из высших сфер: так, видимый свет нашего мира был для них улыбкой Софии, вспоминающей нездешние сияния покинутой Плеромы. » Отсюда Соловьев заключает: «Таким образом, и здесь материальность вообще не есть зло (ибо и свет материален, однако он есть проявление благого начала); создаваемая Сатаною материя есть его творение не потому, что она сама по себе – зло. Но, напротив, она есть зло, лишь поскольку создается Сатаною, т.е. поскольку проявляет или выражает собою внешним образом внутреннее свойство зла, поскольку она есть мрак, беспорядок, разрушение, смерть – одним словом, хаос» (31). Утверждать, что в гностицизме материя не отождествляется со злом, было бы неверно. И Соловьев это знает, о чем свидетельствуют хотя бы его статьи в Словаре Брокгауза-Ефрона («материя не воспринимает спасения», – пишет он, характеризуя валентинианство). К тому же неправомерно для гнозиса отождествлять материю и свет, делая свет ее разновидностью. Свет у Валентина, как, впрочем, и у неоплатоников, и вообще вся световидная метафорика характеризует духовное, пневматическое начало, пусть и таящееся в плену у материи. Материальная природа, образующаяся из душевных аффектов падшей Софии-Ахамот, никак не может быть названа в гностицизме проявлением небесной Премудрости. Правда, по изложению Иринея, космический свет, свет солнца и звезд действительно рождается из смеха Софии, как водная стихия – из слез раскаяния, телесные элементы мира – из тоски и отчаяния (Contr. haer., I, 4, 3). Собственно сама печаль Софии и есть продукт неудачи в ее попытке проникнуть к божественному свету. Тут Соловьев навязывает Валентину черты собственной софиологии. Однако и в статье «Валентин», написанной для Словаря, Соловьев, избегая подобной риторики, все-таки замечает, что с философской точки зрения величайшее достоинство Валентиновой системы состоит в совершенно новом метафизическом взгляде на материю: это не субъективный призрак (индийский пантеизм, элеаты) и не безусловно самостоятельная реальность (остальная греческая философия), а «реальность условная, действительный результат душевных изменений» (32), что, по-видимому, признается и самим Соловьевым.

Тем безусловным оселком, которым проверяется отношение мыслителя к телу и материальности, является его отношение к плотскому рождению. Зачин «Смысла любви» есть опровержение расхожего мнения о том, что смысл половой любви полагается в размножении рода. «Я считаю этот вывод неверным, – пишет Соловьев, – не на основании только каких-нибудь идеальных соображений, а прежде всего на основании естественно-исторических фактов» (33). Основным оппонентом Соловьева здесь выступает А. Шопенгауэр с его учением о мировой воле, транслирующей нерушимую сущность человека из одного поколения в другое. «Возрастающая склонность двух любящих, – читаем мы в 44-й главе 2-го тома «Мира как воли и представления», – в сущности уже воля к жизни нового индивида, которого они могут и хотят произвести; и когда встречаются их страстные взоры, уже загорается эта новая жизнь и возвещает о себе как будущая гармоническая, хорошо сформированная индивидуальность». Однако полярность взглядов Шопенгауэра и Соловьева на рождение далеко не абсолютна: Шопенгауэр не благословляет рождение как нечто безусловное. Напротив, не избегнув роковой чреды рождений, нельзя освободиться от мировой воли, и именно поэтому «влюбленные – предатели, тайно стремящиеся к продолжению всей этой нужды и этих мучений, которые без их вмешательства скоро бы пришли к концу; именно этого они и хотят избежать, как избегали этого раньше другие, подобные им. » (34).

Для Соловьева деторождение не есть дело половой любви, и «совпадение сильной любовной страсти с успешным деторождением есть только случайность», сама страсть оказывается «мечтой, временно овладевающей нашим существом и исчезающей, не перейдя ни в какое дело». Заметим, что позиция Соловьева противопоставлена не только шопенгауэровскому, но и христианскому отношению к Эросу, единственным оправданием которого оказывается плодородный брак. Климент Александрийский, комментируя слова ап. Павла «и не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию на время» (1 Кор. 7:5), поясняет: «Словом не уклоняйтесь Апостол показывает, что долг брака – рождение детей; и он выражает это именно с этой буквальной точностью в стихе предшествующем: Муж, оказывай жене должное благорасположение, подобно и жена мужу (1 Кор. 7:3). Раз цель брачного союза достигнута, жена становится помощницею мужу в надзоре за домашней жизнью и поддержании в муже веры в Господа» (Strom., Ill, 18) (35). Брак, достоинство которого Соловьев признает, является для него лишь серединным, третьим путем эроса. В нем человек отвергает свою «непосредственную животность и берет норму разума» (36). Выше него – аскетизм, но есть путь выше аскезы, выше любви ангельской, это сизигический путь, «совершенный и окончательный путь истинно перерождающей и обожествляющей любви, предметом которой является перерожденная телесность, добытая богочеловеческим подвигом. Императив такой любви – не чреда непрерывных порождений, а победа над смертью.

Эта общая идея соловьевской этики переносится и в «Оправдание добра», в частности в главу «Аскетическое начало в нравственности», которая писалась вслед за «Смыслом любви» и появилась в январской книжке «Вопросов философии и психологии» за 1895 г. Видимо, именно ее чтение вызвало недоумение и возражение у редактора Н. Я. Грота, о чем мы знаем из ответного письма Соловьева, обращенного сразу Гроту, Лопатину и С. Трубецкому от 22 ноября 1894 г.: «согласен juxta modum с тем, что ты, Грот, возражаешь на счет размножения. Дело в том, что я употребил это слово, чтобы избежать термина (coitus), принятого в медицинской и зоологической, но не в философской литературе. Размножение же в точном смысле, т. е. деторождение, по справедливому твоему замечанию, не есть грех, а по моему справедливому дополнению есть даже искупление греха, – для матери прямо и принудительно, для отца косвенно и факультативно. Имею, однако, два возражения:

1. Conceptum generationemque futuram in actu coitus praescire non est mortalibus datum (37).
2. Любовь бесплодная сама по себе не может быть грехом, греховность же мер предупреждения concede в принципе» (38).

Очевидно, что половой акт и размножение для Соловьева не тождественны и как понятия не взаимозаменимы (что естественно); речь идет у него именно о зле деторождения, впрочем, зле не абсолютном, а сопряженном с добром. Не стоит безусловно доверять всякому соловьевскому пояснению его творений post factum в переписке, часто они не совпадают с первоначальной интенцией его мысли. В «Оправдании добра» Соловьев едва ли не дословно включает свое оправдание перед Гротом: зло в похоти плоти, а не в зачатии и деторождении. «Плотское условие размножения для человека есть зло; в нем выражается перевес бессмысленного материального процесса над самообладанием духа. мы должны стать на путь его ограничения и упразднения; а когда и как совершится это упразднение во всем человечестве, или хотя бы в нас самих, это – вопрос, вовсе не принадлежащий к нравственной области. Всецелое превращение нашей плотской жизни в духовную, как событие, не находится в нашей власти, будучи связано с общими условиями исторического и космического процесса, а потому и не может быть предметом нравственной обязанности, правила или предписания» (39).

Кажется, формулировки «Оправдания добра» становятся более обтекаемыми и их смысл легче увязывается с требованиями новозаветной этики. Однако отсылки к «Смыслу любви» и «Жизненной драме Платона» показывают, что общая концепция Эроса с его тремя благими путями остается неизменной. Остается прежней и мечта Соловьева о содействии человечества приближению конца, упразднению зла плоти. Заглядывая в будущее через щелочку своей мечты, Соловьев констатирует: «Во всяком случае тот момент, хотя бы он – per impossibile – наступил завтра, когда все люди окончательно победят в себе плотскую похоть и станут вполне целомудренными, – этот самый момент и будет концом исторического процесса и началом «будущей жизни» всего человечества, и, следовательно, самое понятие о «преждевременном» прекращении деторождения в силу проповеди целомудрия есть чистейшая бессмыслица, изобретенная лицемерами. » (40).

В знаменитом 78-м фрагменте «Отрывков из Теодота» Климента Александрийского, где собраны, как в фокусе, те вопросы, которыми задается гнозис, два последние словно итожат предшествующие: «Так, говорят они (последователи Валентина. – А.К.), до крещения Рок – реальность, но после крещения астрологи не имеют больше истины. И не только купель является освобождением, но также и гнозис: «Кто мы были? Чем мы стали? Откуда мы вышли? Куда мы заброшены? К какой цели мы движемся? Откуда мы получаем искупление? – Что есть порождение? И что есть перерождение?» (42). Понятия порождения и перерождения здесь, очевидно, противопоставлены. Рождение забрасывает человека в этот мир тоски и смерти, удерживает его вдали от родины, откуда он вышел – трансцендентного, чужого, неведомого миру Бога. Как София-Ахамот получает от Христа образ по знанию, так и гностик, открывая в себе пневматическое начало, перерождается, обретает свое спасение через знание о своем нездешнем происхождении. Французский издатель «Отрывков» отмечает: «Обратим внимание на феноменологию гнозиса: «вопросы», чувство тоски и тайны, мир смерти, в котором мы «удержаны» вдали от родины, стремление божественной частички, составляющей мое «я», подняться к изначальному единству, из которого она изошла, – все это, впрочем, лишь мнимая драма, трагикомедия, ибо гностик изначально уверен в своем спасении» (43). Воздержимся здесь от напрашивающейся параллели с эсхатологическим детерминизмом русской софиологии и связанного с ней учения о всеобщем спасении, отметим только, что ни о каком спасении или преображении плоти в гнозисе речь не идет.

Возвращаясь к интересующей нас антитезе рождения-перерождения, отметим еще одну черту, существенно важную для феноменологии гнозиса: материнское, рождающее начало всегда связано с бесформенным, несовершенным, смертным, в конечном счете, с космосом. Мужское начало, Христос, «небесный Жених», посланник Плеромы, напротив, искупляет и выводит из «этого мира»: «Бесформенное семя есть порождение Женственного (букв.: Вожделеющей), но, получив форму, оно изменено в мужа и становится «сыном Жениха» (Extr., 79); «тот, кто порожден Матерью, приведен к смерти и (находится) в мире: но тот, кого перерождает Христос, переведен к жизни, в Огдоаду. Эти (перерожденные) умирают для мира, но живут в Боге, ибо смертью смерть разрушена и тление – воскресением» (Extr., 80) (44).

Интерпретируя философию любви Соловьева, известный французский исследователь его творчества Д. Стремоухов уже обращался к этой нижеследующей реплике (45): «И когда Спаситель сказал Саломее, что «смерть будет длиться до тех пор, пока женщины будут рожать», он не имел намерения проклинать рождение, поскольку оно необходимо для спасения верующих (на самом деле нужно, чтобы рождение существовало, чтобы семя, сочтенное заранее, вышло наружу); но он намекает на небесную Жену, «страсти» которой стали творением, ту же, что произвела «безвидные субстанции» и из-за которой также спустился Спаситель, чтобы отъять от нас страсти и приять нас в себя». Здесь еще не совсем ясно отношение самого Климента к словам Иисуса, ибо они связаны, по всей видимости, Теодотом, с космической авантюрой Софии (не всегда очевидно, кому принадлежит тот или иной фрагмент «отрывков» – гностику Теодоту или его критику Клименту). Но в «Строматах» Климент дважды возвращается к этой цитате и дает ей собственный комментарий. Причем в одном месте эта цитата дается в несколько иной версии: «Говорят, что это изречение принадлежит самому Спасителю. Оно таково: «Я пришел для ниспровержения дел жены», т.е. пожелания, дел, значит, рождения и смерти». Относясь с доверием к апокрифу, Климент высказывает эту мысль, но делает это отнюдь не в духе еретического гнозиса, а однозначно оптимистически утверждая христианский брак и деторождение: «И все же Господь не лживое что-либо сказал. Действительно, Он ниспроверг дела вожделения, сребролюбия, корыстолюбия, славолюбия, безумной страсти к женщинам, педерастии, чревоугодию и бражничанию, к роскоши и расточительности и к другим подобным бесчинствам. И под женщиной, следовательно, нужно разуметь невоздержность. Рождение же и умирание твари по установленным раз законам должно происходить с необходимостью даже до дня окончательного выделения и возрождения избранных; чрез это субстанции, теперь существующие в слиянии с миром, будут приведены к естественному их состоянию» (46).

Интересно, что, как мы пытались отметить, в ранней версии любовной философии у Соловьева уже складывается некоторое философское предубеждение против брака. Развивая свою идею о восходящей и нисходящей любви в главке «О трех степенях любви» монологической части, он говорит об избранниках человеческого рода, которые не могут найти земную женщину в качестве объекта восходящей любви, «однако если эта любовь необходима для морального совершенства, то ее объект не может быть смертной женщиной, им должна быть богиня, то есть женский дух низшего порядка» (47). Соррентийский диалог лишь подтверждает эту идею эротической сублимации: «Среди избранников первого порядка один находится в наиболее интимной связи с Софией и является великим жрецом человечества». Диалог завершается (или, вернее, брошен) на том, что «семья является низшей ступенью социальной лестницы, и индивиды, находящиеся на высших ступенях, не могут обладать семьей в собственном смысле» (48). Брак отменяется здесь не аскезой безбрачия и монашеством, ибо никто не запрещает жрецу любить земных женщин нисходящей любовью. Феноменология соловьевского письма в «Смысле любви» показывает сходство некоторых образов с гностической религиозной поэзией: «добрую весть из потерянного рая, – весть о возможности его возвращения, мы принимаем за приглашение окончательно натурализоваться в земле изгнания, поскорее вступить в полное и потомственное владение своим маленьким участком со всеми его волчцами и терниями» (49). Невольно приходит на память образный строй «Песни о жемчужине» из апокрифических «Деяний апостола Фомы»: сын царя Востока отправился в «землю изгнания» – Египет – на поиски драгоценный жемчужины, утаенной Змеем, но, вкусив яств нечистых, забыл о своем происхождении и цели путешествия, и лишь весть из отчего дома пробудила его от тяжкого сна (50). Это лишь один пример: поэтические тропы, использованные Соловьевым в приведенной цитате, достаточно характерны для гностической метафорики.

Брак, по Соловьеву, не есть апофеоз эротической любви, и хотя он приводит в «Смысле любви» переданные ему П.Д. Юркевичем слова о. Климента Зедергольма о том, что брачные венцы приравниваются к венцам мученическим, но по сути для него брак – это «эгоизм вдвоем, потом втроем и т.д.», который «все-таки лучше, чем эгоизм в одиночку, но рассвет любви открывал совсем иные горизонты» (51). Не об этом ли «эгоизме втроем» говорил Климент Александрийский: «Но кто эти двое или трое, собранные во имя Христа, в среде которых пребывает Он» (Мф. 18:20)? Не представляются ли эти трое: мужем, женою и ребенком, рожденным от этого союза, потому что мужу жена самим Богом сопрягается» (Strom., III, 10). Соловьев-моралист оказывается духовно близок раннехристианским аскетам-энкратистам, требовавшим сделать всеобщий отказ от брака и воздержание от мяса и вина, видевшим в церкви строгую монашескую общину (С.С. Аверинцев метко окрестил это явление «страстью отказа от страсти», см. его вступительную статью к сборнику «Многоценная жемчужина»). Наряду с этим в христианской среде существовал и в конечном счете получил официальную церковную санкцию иной тип отношения к браку, который нам встречается, например, в «Строматах». Своеобразие соловьевской философии любви – в причудливом, может быть, до конца не осознанном им парадоксе: платоновское отношение к телу как гробнице души, неподлинному, укорененному во зле и косной материи началу, многократно усиленное впоследствии раннехристианским гностицизмом и перешедшее отчасти и в европейское христианство, развивавшееся в рамках унаследованных у античности культурных форм, вступает в конфликт с собственно христианским изначальным отношением, осуждающим не тело, но грех во плоти, и чающем сохранить и преобразить телесность для вечности. Климент замечает по поводу слов апостола Павла «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти» (1 Кор. 7:24) – «Не сходится ли здесь Платон со св. Апостолом, если только Апостол не говорил образно и под этим телом смерти не разумел произволения тех, кто позволяет себе увлекаться пороком» (52).

Рассматривая раннехристианские параллели к философии любви Соловьева, нельзя не обратить внимания на фигуру гностика Маркиона и его секту, придерживавшуюся самого крайнего аскетизма, мотивы и источники которого ясно выражены в «Строматах»: «Платон, по правде сказать, потом еще пифагорейцы держались именно этого мнения, что рождение детей есть зло. Маркионитами лишь подновлено было это мнение. Они говорят, что человеческая природа нехороша, что и материал, из коего она создана, тоже скверный, хотя и вышел он из рук Создателя правосудного – так гностики именовали Демиурга, он же Князь мира, он же Бог иудеев; ср. у Соловьева: «Мораль князя мира сего – это внешнее правосудие» (53). – А.К.). Потому-то де они и отказываются населять мир, создание Творца и утверждают, что нужно воздерживаться от брака, хвастаясь открыто, что они сопротивляются своему Творцу и стремятся к существу благому, которое их призвало, которое состоит их Богом. И по силе этого-то своего сопротивления, дабы ничего не оставить в сем мире, что напоминало бы их, они соблюдают воздержание, – не из почтения перед Ним, а из мести Создателю и дабы ничем не пользоваться из того, что сотворено Им» (54) (Strom., III, 3, 3). Отказ гностика от рождения и брака связан с его принципиальным антииудаизмом, негативным отношением к еврейскому Закону. В одном из текстов библиотеки Наг Хаммади, который, разумеется, не мог быть прочитан Соловьевым, открыто выражено это противостояние закону: «Ибо никто, находящийся под законом, не может взглянуть на истину, ибо не могут они служить двум господам; ведь осквернение (от) закона очевидно, а неосквернение принадлежит свету. Закон повелевает брать мужа, брать жену и рожать, становиться многочисленными, как морской песок, страсть же, которая приводит их в восторг, удерживает души тех, кто рождены в этом месте, и тех, кто оскверняет, и тех, кого оскверняют, – чтобы закон был оправдан через них» («Свидетельство истины», Н. X., IX, 29.22-30.11) (55).

Маркионовскую позицию стоит выделить особо, потому что мотивы отказа от брака и рождения не являются у него собственно этическими. Не нечистота плоти и ее желаний является причиной его аскетизма (как это мы видим у ессеев или у египетских Отцов), но именно размножение лишает половой акт гностической санкции, т.е. то единственное следствие, которое оправдывает его для Церкви, отвергается. Ханс Ионас отмечает, что аскетизм, который Маркион предписывает, «имеет в виду не этику, но метафизическое разделение . он не рассматривается как средство освятить человеческое существование, но он существенно отрицателен, он есть часть гностического бунта против космоса» (56).

Несомненно, что и Соловьев занимает скептическую позицию в отношении брака и рождения, руководствуясь не этическими или не только этическими соображениями, но и метафизическими основаниями. Проблематика «Смысла любви» лежит в поле тех проблем рождения и брака, которые были поставлены в раннехристианском заочном споре Климента с Маркионом, выразившим две крайние позиции христианства в вопросе о половой любви и браке. Между ними возможна середина – например, позиция каппадокийца Григория Нисского, полагавшего, что браку следует предпочесть заботу и попечение о божественном, но не презирать как бесчестного и того, кто воздержан в браке. Какие же аргументы в пользу брака приводит Климент? Брак, по его мнению, не противоречит образу настоящего гностика, т.е. христианского мудреца, снискавшего опыт духовной практики: «Гностик ест, пьет, женится не из-за себя самого и не в видах осуществления чрез брак главной цели своей жизни, но по необходимости. Я говорю: Мудрец женится. Да, если это Логос повелевает ему и если это согласуется с его обязанностями. Да и вообще нужно сказать, что энергия человека заявляет себя не в уединении и не в жизни одинокой. С каким геройским мужеством сравниться может того мужество, кто в браке, имея детей, заботясь о семействе, состоя господином как над удовольствиями, так и над выпадающим на его долю горем, по силе своей любви к Богу, однако же, остается в неразрывном союзе с Ним» (57) (Strom., VII, 12). Причиной первородного греха, по Клименту, явилось то, что прародители, обольщенные чарами змея, не дождались повеления Божия. «И все же рождение свято (свято, разумеется, не само по себе, но освящено Богом. – А.К.), потому что рождением поддерживается существование мира; им обусловливается сущность вещей с их природными свойствами; чрез оное – народы и царства природы с родами в них и видами; чрез него – Ангелы, чрез него – Власти; чрез него – души, чрез него – заповеди; чрез него, наконец, Бога познание» (58) (Strom., III, 17).

Брак и рождение как средство богопознания – или же брак как начало смерти, «нравственная могила любви». Не слишком ли «перегнул палку» Владимир Сергеевич в поисках смысла половой любви, поддавшись очарованию магического позитивизма архивариуса из Румянцевского музея?

Говоря о тематике рождения и любви в раннехристианском гнозисе, нельзя миновать и своеобразную филиацию гностических идей в герметизме. Если еретический гнозис развивался все-таки на почве христианского предания или старался приспособиться к нему, вступал в полемику с Церковью (не исключая мощное вавилоно-персидское, египетское, греческое и иудейское влияние), то герметизм стоял вне христианского учения и сложился в общих чертах на почве александрийского синкретизма еще до рождества Христова (Рейценштейн считал, что содержание «Поймандра» – первого трактата герметического корпуса – сложилось в I веке до Р. Хр.) По сравнению с христианским гнозисом герметизм испытал еще большее влияние платонизма, особенно космологии Платона, отсюда его космизм с элементами пантеизма, признание космоса и природы божественными, что контрастно противостоит акосмизму гностиков.

С начала 90-х. гг. Гермес Трисмегист снова присутствует в поле зрения Соловьева: статья о нем в Словаре Брокгауза и Ефрона (1893), цитата неизвестного нам античного (или возрожденческого?) писателя в «Жизненной драме Платона» (2 гл.) о Гермесе Трисмегисте как родоначальнике философии, наконец, включение в первый сборник стихов (1891) юношеского стихотворения, написанного по пути из первой заграничной командировки в Париже «Vis ejus Integra si versa fuerit in terram» («Сила пребудет нераздельной, если обратится в землю»). Этот афоризм, фигурирующий в первом сборнике стихов не в качестве названия, а как эпиграф стихотворения без названия, имеет подпись – Hermes Trismegistus, – которая в последующих книжных изданиях не воспроизводится. Позже эта цитата всплывает в «Оправдании добра»: «. Только воплощенное в Солнце Правды абсолютное начало проникает в глубь земной действительности, творит в ней новую жизнь и осуществляется как новый порядок бытия – как Ьсецелое Царство Божие – virtus ejus Integra si versa fueri in terram. А без земли нет и неба для человека» (59). Здесь ее источником указывается Tabula smaragdina («Изумрудная таблица»), очень популярная у алхимиков и герметиков Средневековья и Возрождения и приписываемая в ту эпоху Гермесу Трисмегисту (хотя действительное происхождение этой «скрижали» куда более позднее, чем III-IV вв. н.э.). Вот откуда берется атрибуция этой сентенции Гермесу в соловьев-ском стихотворении. Поскольку оно очень важно в контексте его творчества, приведем его здесь целиком:

Истинно тот есть любимец богов, кто жизни весною
Миртом главы не венчал, кого только в грезах манила
Нежной рукой золотая царица Китеры. Дарами
Муз и харит небогатый, пусть древнего Кроноса семя
В сердце глубоко таит он и думой угрюмой питает.
Рано иль поздно пробьется наружу сокрытое пламя,
Молнией вспыхнет и землю широким охватит пожаром.
Все, что в груди хоронилось, что образа тщетно искало:
Гордого духа порывы и нежность любви беспредельной, –
Все то в одну непреклонную силу сольется, волшебным
Мощным потоком все думы людские обнимет,
Цепь золотую сомкнет и небо с землей сочетает.
16 мая 1876
(60)

Название или эпиграф этого стихотворения вызывает прямую аллюзию на слова Христа «если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12:24). Любовная сила, не растраченная и затаенная в сердце, со временем выйдет наружу и «небо с землей сочетает», – таков смысл соловьевских гекзаметров.

Тот же тропос воскресения любви через смерть воплощен в трех строфах стихотворения 1887 г., посвященного С.П. Хитрово: «Друг мой! Прежде, как и ныне. » Здесь мифологическим прототипом является Адонис – умирающее и воскресающее греческое божество, юноша, поплатившийся за свою любовь к Афродите.

Как видим, смысл любви в стихотворении 1876 г. в его поэтическом выражении весьма близок его философскому выражению через 15 лет в «Смысле любви». Остается отыскать связь этого смысла с герметизмом. Космология «Поймандра» еще в большей степени, чем у валентиниан, насыщена Эросом. Первый Ум, Отец всего, жизнь и свет, рождает Человека, подобного себе и прекрасного, воспроизводящего образ своего отца, любит (erasthe) в нем свою собственную форму и предоставляет ему все свои творения (Corp. Herm., 1,12) (61). Прорывая круги сфер, этот Первочеловек показал низшей природе, сотворенной Демиургом, вторым Умом, образ Бога, и природа, отразив его образ в воде и тень на земле, «улыбнулась от любви». Любовь оказалась взаимной, ибо человек тоже проникся эросом к природе и захотел обитать в ней. «Тогда Природа, приняв в себя своего возлюбленного, бросилась ему навстречу, и они соединились, пылая от любви» (1,14). От этого таинственного брака произошло еще 7 андрогинов – по числу Архонтов. Но вдруг почему-то по истечении известного периода по воле Бога произошло разделение всякой твари на мужские и женские особи и Бог произнес свое святое Слово: «Умножайтесь во множестве и наполняйте в полноте, вы все, сотворенные и произведенные. И тот, кто имеет ум, познает что он бессмертен и что причина смерти – любовь (kai ton aition thanatou erota) и пусть он познает все существа» (1,18) (62). Louis Menard, первый французский переводчик Корпуса, перевел эти слова так: «причина смерти – любовь тела», подчеркивая собственный смысл эроса (63). Немецкий исследователь гностицизма Ханс Ионас возводит эту реплику к 1 Ин. 2:15-16, предполагая, что автор Корпуса мог быть знаком с христианским Писанием: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира». Содержательно у Гермеса речь идет как будто о том же – о любви к тому, что вызывает вожделение и усладу. Но ап. Павел говорит о любви-агапе, в то время как Гермес – об эросе. Апостол предостерегает от того, чтобы относиться к миру с той же любовью, с какой мы относимся к Богу, с безусловной любовью. Смысл герметического текста проясняется из последующего фрагмента: «Тот, кто узнал себя, пришел к добру, избранный между всеми, а тот, кто возлюбил тело, вышедшее из заблуждения плотской любви, остался пребывать во тьме, заблуждаясь, страдая в своих чувствах от смертных вещей» (1,19). Здесь сам автор поясняет, что речь – о плотской любви (которая есть, впрочем, тот же эрос, что повинен в сотворении первого человека и которому подвластен сам первый Ум). Причина смерти коренится для Гермеса в материальной природе: «Почему заслуживают умереть те, кто в смерти? – Потому что источник, откуда происходит индивидуальное тело – сумрачная тьма, откуда и влажная природа, из чего состоит в чувственном мире тело и где смерть питается» (1,20). Но все-таки можно ли из этого делать вывод о недостоинстве рождения и необходимости его избегать? Гермес не столь категоричен. Он не дает безусловного отрицания рождения в своей формуле гнозиса, ведь говорит же Бог твари «умножайтесь и наполняйте», но через несколько слов, как бы забывая об этих словах, – «причина смерти – любовь».

В «Поймандре» нет бунта против рождения, как у Маркиона: отношение к нему подобно отношению к неизбежности Судьбы у античных авторов. Может быть, Гермеса стоило бы понять так: едва родившись, ребенок уже неизбежно начинает свой путь к смерти, и тогда он вполне мог бы быть единомышленником Гераклита Ефесского. Так, у Климента Александрийского мы находим в главе о рождении и браке одно из дошедших до нас изречений Гераклита: «Рожденные жить, они обречены на смерть (а точнее, на упокоение), да еще оставляют детей, чтобы родилась [новая] смерть» (Strom., Ill, 14,1). Этому изречению последует в «Строматах» целая тематическая подборка цитат из античных авторов, связывающих рождение и смерть, данная в качестве языческих параллелей к Маркионову отрицанию брака из Эмпедокла, Феогноста, Еврипида, Платона, Филолая, Пифагора, Теофраста и др.

Человек, по Гермесу, должен выдержать сражение благочестия, которое состоит в том, чтобы познать божественное и не причинить зла другим людям, тогда его душа станет всецело умом и не будет вынуждена искать другое человеческое тело для воплощения (X, 19). Гермес далек от морального ригоризма маркионовского типа, и его тезис «Причина смерти – любовь» не должен быть понят как проповедь абсолютного воздержания от деторождения. Окончательно проясняется моральная позиция Гермеса вторым трактатом корпуса, имеющим более пантеистический характер, чем первый. В заключительной части второго диалога Гермес говорит, что в порождении человек уподобляется Богу – Благу и Отцу, ибо Отцу предлежит творить. «Также и порождение детей принимается людьми благоразумными за наиболее важную и святую функцию жизни, и если какой-либо человек покидает жизнь, не оставив ребенка, то это надо рассматривать как самую большую неудачу и самый великий грех, и такой человек наказывается после смерти демонами. Вот какое это воздаяние: душа человека, умирающего без ребенка, осуждена войти в тело существа, которое не имеет ни мужской, ни женской природы, которое проклято солнцем. Вот почему, Асклепий, – обращается Гермес-Тот к своему ученику, – остерегись поздравлять человека, оставшегося без ребенка: напротив, будь жалостлив к его несчастию, зная, что возмездие ждет его» (II, 17). Есть некоторый иррациональный момент, не позволяющий, тем не менее, из этической позиции первого трактата без натяжек дедуцировать вывод второго. Ведь Нус в первом трактате говорит: «Я не позволю никаких плотских дел, кроме тех, которые обуздывают чувства. Ибо в своем качестве стража дверей я закрою вход всяким дурным и стыдным делам, обрывая путь мечтаниям» (1,22). Но структура Корпуса, в отличие, например, от плотиновских Эннеад, не имеет гомогенного характера. Возможно, его целое состоит из дискретных единиц, вносящих свои философские оттенки. Исследователями отмечалось, что в нем совмещаются два типа космогонии – дуалистический и пантеистический; можно предположить, что содержание Корпуса не было выработано одним человеком, а, может быть, создавалось целыми поколениями. Позднеантичный автор мог лишь кодифицировать эти взгляды, поэтому акценты разных диалогов весьма оттеняют друг друга. Однако в любом случае в Корпусе мы не находим того крайне негативного отношения к рождению, что в маркионитском гнозисе, рождение в крайнем случае – неизбежность, фатум. Утверждение же второго трактата о святости рождения приводит на память слова Климента Александрийского. Соловьевская аллюзия на Гермеса в стихотворении «Vis ejus. » становится весьма амбивалентной. Скорее можно говорить, что в нем была воспринята герметическая традиция, столь любезная средневековой и возрожденческой Европе.

Вопросы философии.– 1995.– №7.– С. 59–78.

[1] Столь двусмысленная метафора принадлежит не нам. Она встречается в письме К. Н. Леонтьева к И. И. Фуделю от 19-31 января 1891 г.: «Астафьев еще в 83 году рассказывал мне следующее. Он спросил у Вл. Серг.: «что такое будет у вас в вашем предполагаемом третьем отделении, в «Теургии». Соловьев отвечал: «там будет о семи Таинствах, под влиянием которых после примирения Церквей весь мир переродится не только нравственно, но и физически и эстетически». Вот как далеко он поднялся! Поэтому ему и известный Фурье нравится; у него тоже предсказывается 40 000 лет апогея блаженства на земле под влиянием приятной и любвеобильной организации общества не против страстей, а по страстям и влечениям. Изменится даже вкус моря на приятный, разовьются новые органы у людей и т. д.» (Леонтьев К. Избранные письма. 1854-1891. СПб., 1993. С. 538).

[2] Соловьев В. С. Философия искусства и литературная критика. М., 1991. С. 199.

[4] Письма Владимира Сергеевича Соловьева. Т. 2. Под ред. Э. Л. Радлова. СПб., 1909. С. 80.

[6] Волошина М. (М. В. Сабашникова) Зеленая змея. История одной жизни. М., 1993. С. 105-106.

[7] Преподобного отца нашего Иоанна игумена Синайской горы Лествица. Сергиев Посад, 1908. С. 246.

[8] Соловьев В. С. София. Второй диалог. Космический и исторический процесс. – РГАЛИ. Ф. 446. On. 1. ед. хр. 19. Л. 80.

[9] Соловьев В. С. Философия искусства. С. 145.

[10] Соловьев В. С. София. Начала вселенского учения. – Логос. 1991. № 2. С. 193.

[11] См.: Семенова С. Николай Федоров. Творчество жизни. М., 1990. С. 107.

[12] Соловьев В. С. Философия искусства. С. 123.

[13] Там же. С. 116.

[14] Тихомиров Д. Св. Григорий Нисский как моралист. Могилев, 1886. С. 320.

[15] Соловьев В. С. София. Второй диалог. – РГАЛИ. Ф. 446. On. 1. ед. хр. 19.

[16] Тихомиров Д. Св. Григорий Нисский как моралист. С. 120.

[17] Соловьев В. С. Философия искусства. С. 122.

[18] Там же. С. 158.

[19] Письма. Т. 1. СПб., 1908. С. 82.

[20] Соловьев В. С. Свобода воли и причинность. – Мысль и слово. 1918-1921. С. 179.

[21] Поеное М. Э. Гностицизм 2 века и победа христианской Церкви над ним. Киев, 1917. С. 498. «Строматы. Творение учителя Церкви Климента Александрийского. Ярославль, 1893. Пер.

[22] Н. Корсунского. Столб. 326.

[23] Историю этого понятия см.: Флоровский Г. В. Восточные отцы 4-го века. Париж, 1931. С. 13-17.

[24] РГАЛИ. Ф. 446. On. 2. ед. хр. 13. Л. 65 об.

[25] Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М., 1993. С. 449-450.

[26] Там же. С. 453.

[27] Соловьев В. С. Философия искусства. С. 211.

[28] Лосев А. Ф. Очерки античного символизма. С. 678-679.

[29] Адо П. Плотин или простота взгляда. М., 1991. С. 59.

[30] Am’elineau E. Essai sur le gnosticisme egyptien, ses developpements et som origine egyptienne. P., 1887. Мы полагаем, что именно эту книгу французского переводчика Pistis Sophia Соловьев мог иметь в виду в письме к редактору Энциклопедического словаря К. К. Арсеньеву: «Сейчас получил вновь изданный важный источник по гностицизму. Ради него необходимо будет сделать особую статью под словом египетский гнозис» — Письма. Т. 2. С. 85.

[31] Соловьев В. С. Соч. в 2-х тт. 2-е изд. М.: Мысль, 1990. Т. 1. С. 137.

[32] Соловьев В. С. Валентин и валентиниане. – Словарь «Христианство». Т. 1. М., 1993. С. 322.

[33] Соловьев В. С. Философия искусства. С. 99.

[34] Шопенгауэр А. Соч. в 2-х тт. М., 1993. Т. 2. С. 556-557.

[35] Строматы. рус. пер., столб. 386.

[36] Соловьев В. С. Философия искусства. С. 201.

[37] Понятие будущего рождения в половом акте смертным не предписано (лат).

[38] Письма. Т. 3. С. 211.

[39] Соловьев В. С. Соч. в 2-х тт. Т. 1. С. 147.

[40] Там же. С. 148.

[42] Clement d’Alexandrie. Extraits de Theodote, ed. et trad. Sagnard. Paris, 1948. P. 200-203.

[44] Ibid. P. 202-203.

[45] Stremoukhoff D. Vladimir Soloviev et son oeuvre messianique. Lausanne, 2 ed. P. 274.

[46] Строматы. рус. пер., столб. 352.

[47] Соловьев В. С. София. – Логос. 1991. № 2. С. 195.

[48] Soloviev V. La Sophia et les autres ecrits francais. Lausanne, 1978. P. 76-77.

[49] Соловьев В. С. Философия искусства. С. 148.

[50] Песнь о жемчужине. – В сб.: Многоценная жемчужина. Литературное творчество сирийцев, коптов и ромеев в 1 тысячелетии н. э. Сост. и пер. С. С. Аверинцева. М., 1994.

[51] Соловьев В. С. Философия искусства. С. 148.

[52] Строматы. рус. пер., столб. 319.

[53] Соловьев В. С. София. – Логос. 1991. № 2. С. 194.

[54] Строматы. рус. пер., столб. 314-315.

[55] Хосроев А. Л. Александрийское христианство. По данным текстов из Наг Хаммади. М., 1991. С. 223. [5Ь] lonas Н. La religion gnostique. Le message du Dieu etranger et les debuts du christianisme. Trad. fran.

[56] Flammarion. P. 192-193.

[57] Строматы. рус. пер., столб. 858-859.

[58] Там же. Столб. 382.

[59] Соловьев В. С. Соч. в 2-х тт. Т. 1. С. 326.

[60] Соловьев В. С. Стихотворения и шуточные пьесы. Л., 1974. С. 64-65.

[61] Corpus Hermeticum цитируется в нашем переводе по изданию: Corpus Hermeticum. Т. 1. Texte etabli par A. D. Nock et traduit par A.-J. Festugiere, 3-me edition. P., 1972. Les belles Lettres.

[62] На полях возле «святого слова» неизвестный копиист рукописи корпуса оставил слова византийского философа Михаила Пселла (из De operatione daemonum): «По-видимому, этот кудесник основательно ознакомился с Божьим словом; на основании его он рассуждает и о сотворении мира и не останавливается перед заимствованием подлинных слов Моисея, как в этой фразе: «Бог говорит: плодитесь и умножайтесь», которую он, очевидно, позаимствовал из Моисеевого рассказа. И все же он не соблюл простоты, ясности, прямоты, чистоты и вообще божественности Писания, но впал в привычное эллинским мудрецам заблуждение, в аллегории и суесловия и фантазии, оставивши прямой и верный путь, или, вернее, выбитый из колеи Поймандром. А кто такой этот Поймандр – ясно: тот же, кого мы называем «Царем мира сего» или кто-нибудь из его свиты. Ибо дьявол – вор, – говорит Василий (Великий) – и крадет наши слова не для того, чтобы научить благочестию своих приверженцев, а для того, чтобы они, скрасив словами и мыслями правды свое нечестие, сделали его более убедительным для толпы (Цит. по: Зелинский Ф. Ф. Из истории идей. Т. 3. Соперники христианства. СПб., 1905. С. 131).

[63] Menard L. Hermes Trismegiste. Trad. complete precedee d’une etude sur 1’origine des livres hermetiques. Paris, 1910.

Андрей Эшпай, композитор

У «синайского вдовца» появилась новая возлюбленнаяАндрей Яковлевич Эшпай — композитор, пианист, педагог — родился 15 мая 1925 года в волжском городе Козьмодемьянске (сейчас республика Марий Эл). Воевал в Великую Отечественную войну 1941-1945 годов.

«Единая гармония — изменяющийся мир. В многоголосье планеты должен звучать голос каждого народа, а это возможно, если художник — писатель, живописец, композитор — выражает свои мысли и чувства на родном для него образном языке. Чем художник национальнее, тем он индивидуальней.» Андрей Эшпай.

Биография

Отец композитора — Яков Андреевич Эшпай, один из основоположников марийской профессиональной музыки, своим подвижническим трудом привил сыну любовь к народному искусству. По словам А. Эшпая, «отец был значительным, глубоким, умным и тактичным, очень скромным — подлинным музыкантом, способным на самоотречение. Великолепный знаток фольклора, он словно отошел как автор в сторону, увидев свой долг в том, чтобы передать людям красоту и величие народной мысли. Он понял, что нельзя прилаживать марийскую пентатонику. к любой другой стройной и самостоятельной, но чуждой народному искусству системе. По работам отца я всегда могу узнать подлинник».

Мать Андрея Эшпая, Валентина Константиновна, учительница русского языка и литературы, знаток родных русских песен, а также марийских, чувашских, мордовских, которые с юности пела в учительском хоре.Она — племянница композитора А.Н.Тогаева, жившего в Мариинском Посаде (Чувашия), в доме которого и познакомились будущие родители А.Эшпая.

Детство. А. Эшпай с детства впитал фольклор разных народов Поволжья, весь лирико-эпический строй сурового угорского края.
В 1928 году семья Эшпаев переехала в Москву. Отец учился в аспирантуре Московской консерватории, мать — в педагогическом институте. Начались музыкальные занятия и у их старшего сына Валентина. Трехлетнему Андрею тоже не терпелось поиграть на загадочном пианино, но его занятиям мешала ужасная непоседливость. Каждое лето братья проводили на Волге, в Мариинском Посаде, в семье Тогаевых. Хозяин дома, где «даже воздух пропитан музыкой» (как сказал уже взрослый Андрей), Анатолий Николаевич Тогаев, композитор, автор многих задушевных песен, создатель нескольких хоровых коллективов, учитель пения, играл на гуслях и скрипке. Он был дружен со знаменитым Митрофаном Пятницким, который подарил ему сборник собственных песен с надписью «Родной душе — родные звуки». К Тогаевым «на огонек» стекались все, кому дорого искусство, — от народного певца до маститого художника. Здесь бывали Мариан Коваль, Виктор Белый, венгр Ференц Сабо. А заводилой вечеров выступала жена Тогаева — Александра Васильевна, которая даже после выхода на пенсию продолжала играть на любительской сцене. В каждый свой приезд сюда непременными участниками импровизированных концертов становились и родители А.Эшпая. Ловко срезанная ветка в руках Якова Эшпая превращалась в дудочку, рожок или свирель, а скрипка под его смычком умела петь вселенской болью.

Удивительная жизнь и многогранная деятельность отца, притягательная сила просторов Волги, добрые и открытые сердца окружающих людей не могли не оказать благотворного влияния на чуткие души подростков. Не потому ли Андрей Эшпай так часто любит возвращаться в страну своего детства?

Редкую щедрость души ощутил А.Эшпай и в своем первом педагоге в музыкальной школе имени Гнесиных — в Валерии Владимировне Листовой. Их знакомство
состоялось, когда Андрею было всего 4 года. Но в этом ребенке, в этом маленьком человечке она сумела разглядеть задатки настоящего, большого музыканта.
Валерия Владимировна пробудила в питомце фантазию мысли и звуков, интерес к урокам музыки, помогла ему найти живой отклик на природу, искусство и «планету
людей». Познания В.Листовой в различных сферах художнической деятельности были неистощимы. Ее воздействие — педагога-мыслителя, наделенного чувством
Высшей Справедливости, — во многом способствовало становлению Эшпая как творческой личности.Большое внимание Валерия Владимировна уделяла развитию
технических навыков. «У меня были ученики, которые любили играть гаммы, не отрывая рук от клавиатуры; так и ползли по полутонам, играя гаммы одну за другой: до
мажор, до-диез мажор, ре мажор и т.д. Предварительно они изучали, конечно, каждую из них с большой тщательностью, и только один ученик не учил гамм и
играл их без всякой подготовки. Он говорил мне: «Зачем я буду учить гаммы, когда я чувствую их под пальцами с каждой клавиши в терцию, сексту, дециму». Он обладал удивительным слухом. Это был Андрей Эшпай». (Из книги Е.Макуренковой «О педагогике В.В.Листовой». — М., 1971, стр.73).

Из воспоминаний А.Эшпая о Листовой: «Валерия Владимировна — воплощение ума, благородства, тонкого юмора, аристократична и проста. Мы — все ее ученики — были влюблены в нее».

Школьные годы Андрея были окружены заботой и вниманием многих наставников. Среди них знаменитые сестры Гнесины — Елена, Ольга и Елизавета Фабиановны.

Война. В роковом 1941 году музыкальную школу имени Гнесиных по классу фортепиано В.Листовой окончили два ярких ученика — Андрей Эшпай и Станислав Нейгауз.
Учебу в 10-м классе средней школы Эшпай продолжил в Мариинском Посаде, в эвакуации. Андрей рвался добровольцем на фронт, но его время тогда еще не пришло.

Война стала особой трагической темой жизни и творчества композитора — он потерял старшего брата, памяти которого посвящена прекрасная песня «Москвичи» («Сережка с Малой Бронной»), друзей. Во взводе разведки Эшпай участвовал в освобождении Варшавы, в Берлинской операции.

После войны. Прерванные войной занятия музыкой возобновились в Московской консерватории, в которой Эшпай учился по классу композиции у Н. Ракова, Н. Мясковского, Е. Голубева и фортепиано — у В. Софроницкого. Аспирантуру он заканчивает под руководством А. Хачатуряна в 1956 г.

В это время были созданы «Симфонические танцы на марийские темы» (1951), «Венгерские напевы» для скрипки с оркестром (1952), Первый фортепианный концерт (1954, 2-я ред. — 1987), Первый скрипичный концерт (1956). Эти произведения принесли широкую известность композитору, открыли основные темы его творчества, творчески преломили заветы его учителей. Характерно, что прививший ему, по словам композитора, «вкус к масштабности» Хачатурян во многом воздействовал на представления Эшпая о концертном жанре. Особенно показателен Первый скрипичный концерт с его темпераментной взрывчатостью, свежестью, непосредственностью в изъявлении чувств, открытым обращением к народной и жанрово-бытовой лексике. С Хачатуряном сближает Эшпая и любовь к стилю М. Равеля, особенно ярко сказавшаяся в фортепианном творчестве (Первый фортепианный концерт, Первая фортепианная сонатина — 1948). Гармоничность, свежесть, эмоциональная заразительность и колористическая щедрость также объединяют этих мастеров.

К крупным сочинениям той поры относятся «Симфонические танцы» на марийские темы» (1951). Две из них подлинно народные, третья — оригинальная, но близкая по складу национальному мелосу. Эта подвижная тема передана автором малому кларнету (на фоне динамичного движения струнных). Она попала в книгу Д.Рогаль-Левицкого «Современный оркестр» (М., 1956) как удачный пример использования данного вида кларнета. Характер каждой из выбранных тем рельефный: это архаический танец, шуточный напев, лирическая песня. Разработка тем в первой части произведения близка глинкинским вариациям, во второй — изысканно
полифонична. Глубина изобретательности, с которой Эшпай выстраивает взаимодействие тем, приводит к их лирической трансформации и ослепительному блеску
финала. Это сочинение вошло в репертуар многих оркестров. Среди интерпретаторов-дирижеров был такой поразительный музыкант, как С.Самосуд.

Общность музыкальных корней марийского и венгерского народов объясняет интерес композитора к мелодиям Венгрии. В «Венгерских напевах» для скрипки с оркестром (1953) в рапсодической форме объединено шесть разнохарактерных мелодий, получающих исключительно темпераментное и виртуозное воплощение.
Любопытна история создания «Венгерских напевов». Выбрав несколько народных песен, А.Эшпай решает на их основе написать вокальный цикл и включить его в
программу государственного экзамена в консерватории. Исполнитель был найден — венгр А.Варга. Он стажировался тогда в Московской консерватории. Но вот до экзамена осталось два-три дня. В квартире сокурсника Андрея скрипача Эдуарда Грача раздается телефонный звонок: «Эдик, спасай! Варга заболел. Твоя скрипка будет звучать не хуже голоса!» Вместе они сыграли пьесы, после чего Эшпай сказал: «Все, никакие это не песни! Это музыка для скрипки с оркестром. Я допишу еще три номера с развернутым tutti, и в таком виде мы покажем весь цикл» (из беседы автора очерка с Э.Грачом). Так родились «Венгерские напевы».
Впервые они были исполнены 24 января 1953 года в Концертном зале имени Чайковского Государственным симфоническим оркестром СССР под управлением К.Иванова, солист — Э.Грач. В 1955 году «Напевы» были удостоены первой премии на конкурсе молодых композиторов V Всемирного фестиваля молодежи и
студентов в Варшаве.

За год до окончания консерватории, в 1952 году, Андрей Эшпай был принят в Союз композиторов СССР и стал одним из самых молодых его членов.

В 1954 году А.Эшпай обращается к новому для себя жанру в сфере симфонической музыки — он пишет Первый фортепианный концерт («Памяти Мориса Равеля»). Связь Концерта с именем великого французского композитора не ограничивается одним лишь посвящением. Эшпай строит композицию Концерта на сквозном проведении в каждой из трех частей короткой мелодии из оперы «Дитя и волшебство» Равеля. Она модифицирована, но легко узнаваема. Контрастно сочетая ее с марийским мелосом, композитор создает их органический эмоциональный сплав. Приемы изложения в Концерте близки импрессионистической стилистике К.Дебюсси и М.Равеля, их изумительной тонкости в передаче чувств и токкатному накалу страстей С.Прокофьева. Первое исполнение Фортепианного концерта состоялось 5 декабря 1954 года в Большом зале консерватории. Государственным симфоническим оркестром СССР дирижировал Е.Светланов. Солисткой выступила Т.Николаева. Андрей Эшпай до сих пор с восторгом вспоминает, как Татьяна Петровна, взяв ноты, через три дня проиграла ему весь трехчастный труднейший Концерт наизусть! Это феноменально! Неописуемо!На премьере она играла одухотворенно, с истинным блеском, вызвав самое горячее одобрение публики. 25 октября 1956 года в Колонном зале Дома союзов состоялась премьера Первого концерта для скрипки с оркестром (с посвящением Э. Грачу) Андрея Эшпая. Исполнителями были Большой симфонический оркестр Всесоюзного радио, дирижер Е.Светланов, солист Э.Грач.Богатая насыщенность мелодиями фольклорного происхождения в Фортепианном концерте уступила в Скрипичном место оригинальному тематическому материалу. Созданные воображением автора темы оказались необычайно интересными, а наличие в них ряда особенностей, свойственных марийско-венгерским мелодиям (синкопированность, кварто-квинтовость), только усиливало воздействие. Всегда строгий и сдержанный декан теоретико-композиторского факультета консерватории профессор С.С.Богатырев после премьеры поздравил Эшпая и с удивлением произнес: «Подумать только — квинта. Всего-навсего квинта. И как звучит!» (Имелась в виду побочная партия первой части Концерта.) На конкурсе молодых композиторов VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве (1957) Скрипичный концерт Эшпая был удостоен первой премии.

Шли годы. Накапливался духовный опыт, осмысливалось пережитое, а боль от утраты старшего брата Валентина и гибели друзей не утихала. Вот как рассказывает Эшпай о создании песни «Москвичи» («Сережка с Малой Бронной», 1957): «Это просто поразительно! Все, о чем говорится в песне «Сережка с Малой Бронной», было у меня в жизни. Поэт-фронтовик Женя Винокуров, конечно, этих подробностей не знал. Марк Бернес принес мне готовые стихи и предложил написать песню. Я прочел стихи и был буквально ошеломлен.

В полях за Вислой сонной

лежат в земле сырой

(Земля там сырая, форсирование Вислы — мои военные дороги в Польше.)

Сережка с Малой Бронной

И Витька с Моховой.

(Наша семья жила на Бронной, только не на Малой, а на Большой, старший брат Валя не вернулся с войны.)

А где-то в людном мире

Который год подряд

Одни в пустой квартире

Их матери не спят.

(И моя мама не спала ночами.)

Свет лампы воспаленный

Пылает над Москвой

В окне на Малой Бронной,

В окне на Моховой.

(И лампа пылала все ночи напролет.)

Друзьям не встать. В округе

Без них идет кино.

Девчонки, их подруги,

Все замужем давно.

(Точнее не придумаешь).

Картину, подобную моим ощущениям, я наблюдал не раз во время концертов. Помню наши выступления с Иосифом Кобзоном в Казани — люди плакали, потому что это
коснулось души каждого. Замечательные стихи поэта».Замечательная, конечно, и музыка, благодаря которой песня стала одной из самых любимых в народе.

На небывалом подъеме композитор создал Первую (1959) и Вторую (1962) программные симфонии. Эпиграф Первой трагедийно-философской симфонии — «Надо вырвать радость у грядущих дней». Симфония состоит из двух частей: одна — реквием павшим, память о фронтовом братстве, другая — радость дней грядущих с
реминисценцией-напоминанием — «Никто не забыт, и ничто не забыто». Ее первое исполнение состоялось в Большом зале консерватории 10 ноября 1959 года.
Государственным симфоническим оркестром СССР дирижировал Г.Рождественский. Начало Второй симфонии властно напоминает о пульсе времени — жизнь не статична, в ней происходит постоянный процесс рождения нового, и это новое утверждается в ходе непрерывной борьбы. И вдруг. гитарный напев под мягкий аккомпанемент арфы. Как будто человек устал и хочет остаться наедине со своими мыслями. Такой нетрадиционный прием для симфонической музыки понадобился Эшпаю для усиления контраста светлых и темных сил в их крайнем выражении. В финале Второй симфонии все нити борьбы стягиваются в один узел. В музыке преобладают быстрые темпы, динамичный напор, под воздействием которых даже «тема зла» превращается в свой антипод. Она звучит здесь восторженно, ликующе, сливаясь в общем хоре хвалы свету — risoluto con tutta forza (решительно, со всей силой). Симфония «Хвала свету» посвящена ее первым исполнителям — Государственному симфоническому оркестру СССР и дирижеру К.Иванову, премьера состоялась 4 ноября 1962 года в Концертном зале имени Чайковского.

В феврале 1963 года умер Я.А.Эшпай — отец Андрея, человек мудрый и проницательный в искусстве, в жизни — ранимый и беззащитный, сама доброта и отзывчивость.
Оборвалась живая связь, но сын навсегда сохранил нежные чувства к отцу и верность его делу. В Третьей симфонии с посвящением «Памяти моего отца» (1964) Андрей Эшпай использовал две особенно любимые отцом песни. Одна из них «Вдоль по улице», — суровая, сдержанная (главная партия) — получила сквозное
развитие. Другая — «Воды текут», как бы вбирающая в себя весь мир, — вела к пониманию идеи сочинения:

Воды текут — берега остаются,

Птицы улетают — гнезда остаются,

Листья опадают — деревья остаются,

Мы уходим — вы остаетесь.

Очень точен композитор в выборе солирующего инструмента — альтовый флейты, передающей скорбный характер этой мелодии. Драгоценный изумруд народного
творчества — вечная память об отце, и утешение, и сострадание. Для встречи с образами из «мира иного» А.Эшпай прибегает к серийной двенадцатитоновой системе
(оркестр играет пианиссимо, достигая завороженной неземной звучности), что является антитезой мелодически ярким фольклорным образам. Первое исполнение Симфонии состоялось 20 ноября 1964 года в Брюсселе. Оркестром Бельгийского радио дирижировал К.Иванов.

К этому времени относится поездка Эшпая в Венгрию. В Будапеште состоялось его знакомство с З. Кодаем, хорошо знавшим Я.Эшпая и, как оказалось, внимательно
следившим за работами Андрея. Собеседников сближал взаимный интерес к музыкальным корням марийского и венгерского народов, фольклорная близость которых
доходит подчас до полного совпадения. Прослушав в записи Вторую симфонию А.Эшпая, Кодай был «захвачен ею в плен» и сказал, что восхищен нашей композиторской школой.

Памяти отца Андрей Эшпай посвятил еще одно мемориальное произведение — «Песни горных и луговых мари» для симфонического оркестра (1983). В «Песнях»
композитор вновь дает возможность ощутить чарующий магнетизм пентатоники как в длительном экспонировании лирических тем, так и в их дальнейшем драматическом развити и.Музыкальный облик этого сочинения созвучен строчкам из марийской поэзии:

*Если положу в воду

Вода не удержит.

*Нельзя золотом привлечь

*Оттого что порошит

Поскользнулась я на камне.

Нужны хорошие слова.

Инструментовка сочинения опирается в основном на струнный оркестр, который лучше всего передает кантиленный характер народных мелодий. Первое исполнение «Песен» состоялось 17 октября 1983 года в Большом зале консерватории. Государственным симфоническим оркестром СССР дирижировал В.Синайский.

К 100-летию Московской консерватории (1966) А.Эшпай наряду с другими педагогами, бывшими учениками Н.Я.Мясковского, написал оркестровую Вариацию на темы из его Шестнадцатой симфонии. В юбилейном концерте консерватории все эти вариации, объединенные в единый цикл, были исполнены студенческим симфоническим оркестром под управлением Г.Рождественского.

В этом же году Эшпай принял участие в конкурсе на обязательную скрипичную пьесу для III Международного конкурса имени П.И.Чайковского. Он сочинил Сонату, введя в нее фрагмент из Струнной серенады Чайковского. Это создавало момент неожиданности и вносило какую-то особую праздничность, приподнятость, подчеркивая связь произведения с проводимым кон курсом.Член жюри конкурса скрипачей Р.Принчипе (Италия) позднее скажет: «Мне представляется удачным введение во второй тур пьес В.Овчинникова и А.Эшпая. С точки зрения скрипичной техники они написаны отлично. И все же мне показалось, что в Сонате Овчинникова больше ума, нежели сердца. Эшпай теплее, демократичнее». Эта же мысль сквозит в высказывании победителя конкурса скрипача В.Третьякова: «. когда за три месяца до начала конкурса нам разослали две обязательные Сонаты, я выбрал Эшпая. Эта музыка давала возможность показать себя — в ней есть кантилена, виртуозная техника, большая мысль, лирическая одушевленность. «.

Всего за две недели Андрей Эшпай написал Концерт для оркестра с солирующими трубой, вибрафоном, фортепиано и контрабасом (Concerto grosso). В концерт органично внедрены элементы импровизационного джаза. Солирующие инструменты, по словам автора, — это маленький оркестр в оркестре, который может звучать и сам по себе. Но он здесь противостоит остальной массе оркестра.Сочинение было впервые исполнено в Ленинграде 25 сентября 1967 года Большим симфоническим оркестром Центрального телевидения и Всесоюзного радио под управлением Г.Рождественского. Солистами были Т.Докшицер (труба), В.Васильков (вибрафон), М.Мунтян (фортепиано), Л.Андреев (контрабас). Е.Светланов неоднократно стоял у дирижерского пульта при исполнении Концерта для оркестра и отметил, что «это — одно из самых замечательных сочинений не только в творчестве Эшпая, но и в современной музыке последних лет. В нем мастерски использованы возможности. оркестра, играющего всеми красками и изобилующего неисчислимыми находками буквально на каждой странице партитуры».

Вторая скрипичная соната появилась из-под пера А.Эшпая спустя четыре года после Первой. Э.Грач и автор впервые исполнили ее в Бремене (ФРГ) 21 октября 1970 года и записали в Кельне на радио. В Сонате композитор вновь обратился к усложненной серийной технике. И если в Третьей симфонии с помощью серии А.Эшпай сумел воплотить образы зла, то во Второй скрипичной сонате та же техника стала материалом для выражения углубленных лирико-сосредоточенных образов. Язык Сонаты богат интонационными перепадами, ритмическими хитросплетениями, звуковые метафоры зримы и непосредственно ощутимы. Сочинение равно убедительно и в еле слышных флажолетных замираниях, и в моментах подлинной экспрессии.

Почти через четверть века после окончания войны Эшпай написал оперетту «Нет меня счастливей» (либретто В.Константинова и Б.Рацера, 1969). В ней нашли
отражение дни мужественного сопротивления нашей Родины фашизму.Обилие зажигательной и лирической по настрою музыки сделало оперетту популярной на многие годы. Она обрела не только сценическую, но и экранную жизнь. На киностудии имени М.Горького снята музыкальная кинокомедия «Звезда экрана» (режиссер В.Горрикке р).

Для Братиславского (Словакия) театра «Новая сцена» Андрей Эшпай создал мюзикл «Свадьба по жребию» («Любить воспрещается», 1973).

Праздничная увертюра «Кремлевские куранты» написана композитором для шести арф, четырех фортепиано, группы вокалистов, двенадцати скрипок, восьми виолончелей и большого симфонического оркестра. Первое исполнение состоялось на сцене Кремлевского Дворца съездов 21 апреля 1970 года. (Оркестр и ансамбль солистов Государственного Академического Большого театра. Дирижер Ю.Симонов. Среди солистов-инструменталистов — К.Георгиан, Н.Гутман, Т.Гринденко, Л.Исакадзе, О.Крыса, В.Спиваков, В.Третьяков. )

Дебют Второго фортепианного концерта А.Эшпая состоялся 18 сентября 1972 года в Большом зале консерватории. Государственным симфоническим оркестром СССР дирижировал Е.Светланов, солистом был А.Эшпай.»Я рад, что мне удалось убедить автора выступить в качестве солиста, — говорил Е.Светланов. — Поначалу он не очень-то соглашался на это. А затем, когда вошел во вкус и обыграл Концерт много раз, он признал, что наше решение было правильным. Работать с Андреем
Яковлевичем интересно, хотя и нелегко, ибо его требования весьма высокие и принципиальные, и за них он, как говорят, готов голову сложить». Концерт открывает дерзкая, динамичная по характеру музыка (главная партия). Ее острый, пульсирующий нерв вносит напряженность, своего рода заряд активности, и заставляет слушателей с неослабевающим вниманием следить за ходом «действия». Этой графически четкой, рельефной музыке контрастирует другой образ — эпический (побочная партия), который, как и ранее, Эшпай связывает с марийскими истоками. Обе темы имеют сквозное развитие и определяют интонационно-ладовую окраску Концерта.В стилистике Концерта ощущаются также джазовый колорит и рахманиновская кантиленность. Удары по тарелкам щеткой, контрабас соло pizzicato, россыпи пассажей и гирлянды аккордов фортепиано сочетаются с эффектными тембровыми комбинациями основных тем произведения.Проблема соотношения оркестра и солиста находит во Втором фортепианном концерте новое, индивидуальное решение. Если в Первом (юношеском) — соотношение строилось на противопоставлении рояля и оркестра, стремлении вывести рояль на первый план, то во Втором концерте Эшпай идет по пути их сближения и взаимообогащения. Завершает Концерт главная партия, приобретая при этом характер апофе оза.Второй концерт для скрипки с оркестром был написан А.Эшпаем по заказу Международного музыкального совета (ММС) при ЮНЕСКО и впервые прозвучал на Всемирной неделе музыки в Братиславе 14 октября 1977 года. Он имел ошеломляющий успех. Симфоническим оркестром радио города Франкфурта-на-Майне дирижировал Э.Инбал. Партию скрипки исполнял Э.Грач.

Позднее в Мексике с не меньшим успехом звучал Скрипичный концерт в интерпретации Академического симфонического оркестра Московской филармонии под
управлением Д.Китаенко. Солировал Э.Грач — первый исполнитель почти всех скрипичных опусов Эшпая. В январе 1983 года в Бомбее (Индия) Концерт прозвучал
на конференции ММС (по проблемам «Музыки Востока и Запада») и вызвал большой энтузиазм участников симпозиума.

Музыкальным эпиграфом Концерта, посвященного памяти Н.Я.Мясковского, стала своеобразная маленькая «Lacrimosa» (вступительный раздел). На печальные попевки остинатного характера в партии солирующей скрипки накладываются космически зыбкие, плывущие звуки вибрафона.Главная партия (как и в Первом скрипичном концерте), упругая, динамичная, разворачивается наподобие спирали все с большим нагнетанием и внезапным резким замедлением, снова напоминая этими ритмическими бросками о марийско-венгерских истоках сочинения.В дальнейшем солирующая скрипка наделяется виртуозно-фоновой ролью, а мелодическая функция последовательно переходит к альтам с виолончелями, кларнетам, флейтам. Эта контрастно-полифоническая «вязь» служит мостом к кульминации, излагаемой струнными. Внутри побочной партии имеется группа тем (в традиции Моцарта, Бетховена, Чайковского): 1-я тема проводится композитором в трех вариантах — у басового кларнета, затем у солирующей скрипки и первой валторны; 2-я — звучит у кларнета на фоне pizzicato струнных басов (имитирующих звучание бас-гитары) и у виртуозно солирующей скрипки; 3-я — образует контраст теме вступления, как некий протест, неприятие смерти. Эту тему Эшпай подает в богатом оркестровом облачении, в виде мрачного, напряженного апофеоза, после которого заключительный этап драмы первой части Концерта, также насыщенный полифоническими приемами развития, воспринимается как просветление и успокоение. В разработке подчеркивается инфернальность музыки. Через ударный эпизод композитор приходит к психологической стретте, где голоса наслаиваются друг на друга, как бы захлебываясь в своей экспрессии.В репризу Концерта автор вводит русскую народную песню «Зеленая сосенушка зелена была». Ее развитие подобно магической сцене колдовства с постепенным расширением круга действующих лиц. Фактура эпизода выделяет его как пример антифонного пения, выраженного средствами оркестра. Кода построена на истаивании 1-й темы побочной партии, ее введение в конце произведения придает гибкость и законченность форме Концерта. Техника в Концерте — своего рода фундамент, на котором Эшпай выстраивает мелодически яркое, глубоко эмоциональное произведение.

30 апреля 1976 года в Большом театре состоялась премьера балета А.Эшпая «Ангара» (либретто Ю.Григоровича и В.Соколова по пьесе А.Арбузова «Иркутская история», постановщик Ю.Григорович). Центральной осью драматургии балета стал образ реки Ангары — то сказочно прекрасной, то страшной в своей непредсказуемости. История музыки знает великолепные примеры образного решения темы реки (тема Днепра в «Русалке» А.Даргомыжского, Рейна в «Золоте Рейна» Р.Вагнера, Влтавы в симфоническом цикле «Моя родина» Б.Сметаны). У Эшпая тема реки получила сквозное развитие — во многих эпизодах балета звучат ее различные варианты. Исключительно насыщена колористическая палитра «Ангары», в симфоническую партитуру композитор ввел инструменты русского народного оркестра (балалайка, домра, баян), инструменты, принадлежащие джазу и обозначенные автором как jazz batteria.Сложные в психологическом отношении сцены балета А.Эшпай нередко решает приемом монологического высказывания героев: драматический монолог Виктора во II акте, для которого игра в любовь неожиданно обернулась искренним и глубоким чувством; три монолога Валентины, особенно в III акте, с тонкой градацией чувств героини — страх, надежда, любовь, наконец, ужас перед свершившимся (в борьбе строителей с разбушевавшейся стихией погибает Сергей) сменяют друг друга. Многие страницы «Ангары» исполнены глубокого лиризма.
Примером поэтического откровения является музыка «Колыбельной».Могучие воды красавицы «Ангары» получили «прописку» на Неве (Мариинский театр) и на Волге (Самарский театр оперы и балета).

К данному виду театрального искусства А.Эшпай обратился вновь через пять лет. В 1980 году он создает на основе либретто И.Чернышева балет «Круг» («Помните!»). Сложный по проблематике (бедствия «конца мироздания», гибель цивилизации, борьба за жизнь) новый балет не имеет аналогов ни в прошлом, ни в настоящем. Автору не понаслышке ведомо, что приносит с собой война. «Даже если вы не пишете конкретно о войне, — говорит композитор, — она все равно присутствует в творчестве художника, который был на фронте. О войне нельзя говорить словами. Тот, кто не был на поле боя, никогда не узнает, что такое война. Все герои в земле — война унесла лучших». Своим балетом «Круг» А.Эшпай средствами музыки пытается предостеречь землян от апокалипсиса, от деяния рук человеческих — нейтронной бомбы. То, к чему может привести использование новейшего оружия, сценически демонстрирует балет. Возрождение цивилизации из небытия в балете удается осуществить силой всепоглощающей любви героини, ее самопожертвованием. Антивоенная направленность музыкально-драматического произведения решена композитором синтетическим сплавом разнородных стилей (классика, джаз, фольклор, знаменный распев) с присущими Эшпаю умением и вкусом. Премьера балета «Круг» под названием «Помните!» состоялась 23 февраля 1981 года на сцене Куйбышевского театра оперы и балета. Постановку балета осуществил балетмейстер И.Чернышев. Показ балета на гастролях в Москве принес ему заслуженный успех. По характеру тематического материала и по способам его развития музыка балета «Круг» — настоящая симфоническая партитура. С этим связано ее естественное «перевоплощение» в Четвертую симфонию («Симфония — балет» для большого симфонического оркестра, 1980), первое исполнение которой состоялось 15 октября 1981 года в Большом зале консерватории. Большим симфоническим оркестром Всесоюзного радио и Центрального телевидения дирижировал В.Федосеев.

На Втором Международном музыкальном фестивале в Москве в мае 1984 года прозвучал Концерт для гобоя с оркестром А.Эшпая. Его исполнителями были А.Любимов (гобой) и Государственный симфонический оркестр Латвии под управлением В.Синайского. По требованию публики Концерт был повторен полностью. (Первое исполнение сочинения состоялось 15 октября 1982 года в Большом зале консерватории на фестивале «Московская осень». Государственным симфоническим оркестром СССР дирижировал В.Синайский. Партию гобоя исполнял А.Любимов, — ему автор и посвятил произведение.) В Концерте соблюдены законы жанра: в нем есть виртуозная соревновательность солиста (а также группы солистов) с оркестром, богатейшая ритмо-пластика народного музицирования, непринужденность джаза и, самое ценное, — поразительная красота мелодики. Прозрачность оркестровки сменяется жесткой канвой неуюта, чтобы противостоять мыслям о смерти. Но
преодоление их не завершается на материале главной партии Концерта, а приводит к возникновению философски значимой, «всепрощающей», явственно новой темы. По этому поводу Эшпай говорил: «. пока не пришла музыка новой финальной темы, — Концерта, каким я его видел, все не было. И форма, и оркестр, и развитие материала диктовались музыкой, которая, не скрою, мучительно не возникала. Но потом вдруг сразу пришла, когда я совсем было отчаялся ее найти. Эта новая тема освободила дыхание и сломала панцирь стереотипной формы инструментального концерта, переведя повествование в мир симфонической мысли. А почему это так? Объяснить невозможно. «Успех Гобойного концерта у публики был потрясающим.

Всеми «кругами ада» войны, прошедшей огненным мечом по каждой российской семье, подготовлена Пятая «Военная» симфония Андрея Эшпая для большого симфонического оркестра. Она повествует о судьбах людей, о человеке, о явлениях мира, в котором не должно быть места насилию.Обнаженная конфликтность в сочинении создается столкновением интонационных сфер русской песенности и образов зла с легко узнаваемым нацистским маршем.По масштабу художественного воплощения темы войны и по силе эмоционального воздействия на слушателей «Военная» симфония А.Эшпая сопоставима с Седьмой «Ленинградской» симфонией Д.Шостакови ча.1 апреля 1986 года в Большом зале консерватории Государственный симфонический оркестр СССР под управлением Е.Светланова впервые исполнил Пятую симфонию Андрея Эшпая.

Написанию Шестой «Литургической» симфонии способствовало событие, всколыхнувшее всю страну, — тысячелетие крещения Руси. Не остался в стороне и Эшпай. По словам композитора, он выбрал текст 13 главы из Первого послания к Коринфянам святого апостола Павла» как материал для развития злободневных тем, волнующих людей сегодня так же, как и тысячу, и две тысячи лет назад. После написания хора a cappella, где помимо названного текста было использовано апокрифическое (т.е. неканоническое) послание «О, всепетая Мати» и иромодальный (календарный) хор «Чашу Спасения прииму», Эшпаю показалось, что отобранный материал требует более развернутого музыкального решения. Возник новый, более насыщенный вариант. Но ощущение недосказанности оставалось. И привлечение оркестра становилось осознанной необходимостью. Так родилась Шестая «Литургическая» симфония. Послание святого апостола Павла из глубины двадцативековой давности в симфоническом «прочтении» Эшпая обращено к современнику: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.И если я отдам все имение мое, и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, — нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносит, не гордится,Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, Не радуется неправде, а сорадуется истине; Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем; Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, Тогда же лицом к лицу; Теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше». Перед исполнением симфонии Андрей Эшпай просит прочесть со сцены текст на современном русском языке. Выслушав текст Послания, люди яснее понимают то, что услышат сейчас на старославянском, и могут лучше проникнуться «духом симфонии», названной автором «Литургической». Хор в Симфонии поет не только a cappella, но и в соединении с оркестром. Это дало возможность автору быть более свободным в средствах и выйти из ограничительных рамок знаменного распева. Все развитие «Литургической» подчинено логике симфонического действа. Московская премьера Шестой симфонии состоялась 19 ноября 1989 года в Большом зале консерватории в исполнении Волгоградской и Магнитогорской хоровых капелл, Большого симфонического оркестра
Государственного телевидения и радио под управлением В.Федосеева.

Седьмая симфония для большого симфонического оркестра написана Андреем Эшпаем в 1991 году, в самом начале коренных изменений и преобразований в стране. Спала до недавнего времени непроницаемая завеса над учением Христа, стало возможным и в России свободное обращение к евангельской теме, как в Шестой «Литургической». В Седьмой симфонии нет текстового материала, она решена чисто инструментальными средствами, но от этого не стала менее значимой. Сочинение затрагивает извечный вопрос: что такое жизнь? И своей музыкой Эшпай отвечает почти по Блезу Сандрару: «. это — мы, и Бог, и я — и Вечность это».Андрей Эшпай говорит: «Всю жизнь мы пишем одно-единственное произведение. Произведение это — наша жизнь. Седьмая симфония — одна из ее частей. Симфония одночастная, с контрастными разделами, как свойственно циклической форме. Есть в ней сложнейший эпизод — pizzicato струнных, над которым долго бился Е. Светланов, но сделал его блистательно. Повествование уходит в небо, исчезает, истаивает. «

Памяти Д. Шостаковича Эшпай посвятил Струнный квартет «Concordia discordans» (согласие несогласного). «Тот не умер, кто не позабыт». Вся интонационная сфера квартета в каждом его разделе оттеняет образ того, чьей памяти посвящено сочинение.

В 1999 году композитор закончил «Четыре стихотворения» для симфонического оркестра, хора и чтеца (стихи М.Лермонтова, М.Цветаевой, С.Есенина, Ф.Глинки), перекинув невидимый мост от старославянского языка Шестой симфонии к высокой русской поэзии. Отталкиваясь от первоосновы, автор нашел адекватную музыкальную характеристику каждому стиху, соединив их в единый живой организм.

Накануне 2000 года Андрей Эшпай осуществил замысел, на который никто из композиторов до него не отваживался, — завершил «золотую серию» Концертов для всех
инструментов симфонического оркестра (кроме тубы в силу специфики ее звучания)
: четыре скрипичных, два фортепианных, Концерты для альта, гобоя, флейты, саксофона, виолончели, контрабаса (или фагота), кларнета, валторны, двойной Концерт для трубы и тромбона, Концерт для оркестра с солирующими трубой, фортепиано, вибрафоном и контрабасом. Исходя из замысла сочинения и интуитивного оркестрового чутья, состав оркестра Эшпая от произведения к произведению постоянно видоизменяется, варьируется и никогда не повторяется. Например, в Виолончельном концерте композитор взял струнные плюс фортепиано и арфу; в Контрабасовом (или фаготовом) — только струнные. Фактура произведений насквозь полифонична и скрупулезно детализирована. При всей сложности технической стороны Концертов музыка остается по-эшпаевски возвышенной и притягательной. За простым перечислением Концертов А.Эшпая стоит колоссальный, каторжный труд, требующий мобилизации как душевных, так и физических сил. Отрадно, что сочинения звучат, а не пишутся «в стол».

Памятны в сердцах людей авторские концерты композитора, его теплые встречи с тружениками сел и предприятий, студентами, школьниками, его шефские концерты у воинов, выступления и дискуссии в Домах культуры, клубах, по радио, телевидению и в печати. Он деятельно помогал открывать в самых отдаленных уголках Союза детские музыкальные школы. Кстати, Эшпай не забывает про музыку для детей, его перу принадлежат десятки инструментальных миниатюр (некоторые вошли в
«Детский альбом», 1970).

В неполном списке географических мест, где видели и слышали Эшпая «живьем», значатся Якутия (с Оймяконом и Мирным), Тюмень и Новосибирск, Урал и Сочи, родная Волга от Ярославля до Астрахани, Санкт-Петербург и Дон, Северный Кавказ и Заполярье, столицы всех бывших союзных республик.

Начиная с 1961 года, композитор нередко бывает за границей. Он был членом (иногда председателем) жюри популярных конкурсов и фестивалей. Это — Зелена Гура,
Сопот, «Варшавская осень» в Польше, «Неделя музыкального искусства для детей и юношества» в Болгарии, «Пражский фестиваль джаза» в Чехии и др.

Музыке Андрея Эшпая не требуются переводчики — она звучала и продолжает звучать за рубежом в его собственном исполнении, в исполнении наших гастролирующих оркестров и солистов, а также в интерпретации многих европейских оркестров. Искреннюю симпатию и благодарность Эшпаю-симфонисту выражала публика всех континентов: в странах Японии и Индии, почти во всех государствах Европы, в Канаде и США. В настоящее время в США начат выпуск десятитомной антологии музыки А.Эшпая в грамзаписи. Уже записаны три диска. Будучи в Нью-Йорке в 1973 году Эшпай посетил дом недавно скончавшегося И.Стравинского. Сердечной была беседа с его вдовой Верой Артуровной и Р.Крафтом — дирижером и биографом Стравинского. Вся обстановка в доме живо напомнила Эшпаю предыдущие встречи с великим
композитором в Москве и Будапеште.

Еще раньше, в 1968 году, состоялось знакомство А.Эшпая с другим знаменитым композитором ХХ века — К.Орфом. По приглашению немецкого композитора на музыкальный праздник в Штутгарт (ФРГ) прибыли Т.Хренников, К.Хачатурян, Р.Щедрин и А.Эшпай. Они присутствовали на премьере оперы Орфа «Прометей». В доме самого Карла Орфа Эшпая восхитил целый музей ударных инструментов, собранных в путешествиях по Африке, Японии, Индонезии, наконец, изготовленных самим композитором.В рабочем кабинете А.Эшпая висит фотография немецкого композитора с шутливой дарственной надписью: «Спасибо, сердечное спасибо от на три четверти столетнего Карла Орфа». Андрей Эшпай в недоумении: готовится авторский вечер по поводу уже его собственного на три четверти столетнего юбилея. Единственным «утешением» для Эшпая является то, что он ничуть не уступает Орфу в скорости, с которой тот носился по квартире, демонстрируя достоинства своих обожаемых инструментов. «Я никогда не буду стариком, — говорит Андрей Эшпай. — Мне 75, и мне 19», — тем самым подтверждая истину, что «душа не стареет», а талант неподвластен времени.

К бесспорным достижениям Эшпая относится его эпохальная Симфоническая картина «Переход Суворова через Альпы», прозвучавшая на XIX Международном
фестивале современной музыки в Москве (ноябрь 1997). Андрея Эшпая, как фронтовика-разведчика, как патриота земли русской и как глубокого знатока истории России, давно интересовал и волновал один из самых знаменитых походов в истории военного искусства — Швейцарский поход Суворова 1799 года. Запали в его душу и слова полководца, обращенные к армии: «Нам предстоят труды величайшие, небывалые в мире! Мы на краю пропасти! Но мы — русские! С нами Бог! Спасите, спасите честь и достояние России!»Эшпай даже был у Чертова Моста, на перевале в Альпах — в настоящей природной ловушке, сам слышал страшный гул из бездны коварного ущелья, почти воочию увидел тот опаснейший путь, который избрал Суворов, чтобы уберечь от погибели армию. И композитор запечатлел то, что прочувствовал. Без
артиллерийской стрельбы и чрезмерных шумовых эффектов он нарисовал высоко художественную картину, в которой видны и леденящий душу риск, и беспримерная отвага, и противостояние смерти. Этим оркестрово-развернутым полотном Эшпай выразил восторг и преклонение перед силой духа русского солдата, но не только.
Автор «из глубины души» хотел воссоздать трагическую реальность последних мгновений СВОЕЙ войны, когда с друзьями строил планы встреч после Победы. И все
рухнуло. «Российская музыкальная газета» (1999, №4) рассказала о вечере, посвященном 200-летию легендарного перехода русской армии через Альпы под предводительством А.В.Суворова, в зале Академической капеллы Санкт-Петербурга. «Кульминацией праздника стало исполнение оркестром штаба Ленинградского военного округа Симфонической картины Андрея Эшпая «Переход Суворова через Альпы» (в переложении для духового оркестра Я.Барташевича). Проникновенно русское, яркое, темпераментное сочинение Эшпая захватило публику и имело столь бурный успех, что пришлось повторить его финал. На фоне заключительных аккордов по мановению руки дирижера в зал торжественным маршем вошла рота почетного караула со знаменами суворовских войск, предоставленными Военно-историческим музеем А.В.Суворова. Красочное шествие лишь усилило впечатление от концерта. Музыканты и слушатели единодушно оценили этот музыкально-поэтический вечер как чудесный и незабываемый».

На протяжении всей своей жизни в искусстве Эшпай пишет киномузыку. Он — автор музыки более чем к шестидесяти кино- и телефильмам, поставленным на разных студиях страны. Особенно плодотворным было его сотрудничество с режиссерами А.Салтыковым («Бабье царство», «Директор», «И был вечер, и было утро», «Сибирячка», «Возврата нет», «Семья Ивановых», «Емельян Пугачев», «Путь в бессмертие»); Е.Ташковым («Страницы былого», «Жажда», «Приходите завтра», «Майор Вихрь», «Адъютант его превосходительства», «Дети Ванюшина», «Преступление»); В.Левиным («Повесть о первой любви», «Сильнее урагана», «Долгий путь в лабиринте»); В.Жилиным («Исправленному верить», «Водил поезда машинист»). Три последние работы в кино: фильм режиссера В.Пендраковского «Я свободен, я ничей» с прекрасными актерами Н. Руслановой и В. Гафтом в главных ролях, детский фильм «Лиза и Элиза» режиссера А. Згуриди и триллер «Умирать легко» режиссера А.Хвана. Киномузыке Эшпая свойственны удивительно точное ощущение формы, богатство инструментария вкупе со всем арсеналом технических средств, особая симфоническая завершенность. Эшпаевская музыка, уже став неотъемлемой частью российского киноискусства, непрерывно находится в развитии, в поиске. Несмотря на все трудности, испытываемые кинематографом сегодня, Эшпай своей музыкальной палитрой стремится к философскому исследованию сокровенных движений души и характера человека. Кинематограф сблизил композитора со многими поэтами: Г.Регистаном, Р.Рождественским, Л.Дербеневым, В.Карпеко, Г.Поженяном, Е.Евтушенко, в содружестве с которыми написаны чудесные песни. Творческие контакты не прекращались и после выхода фильмов на экраны.
Песни обретали крылья, уносились в самостоятельную жизнь. Среди них: «С первой встречи с тобой», «Почему, отчего? Я не знаю сам», «Ты, только ты» — на стихи
Г.Регистана; «Я сказал тебе не все слова», «Над рекой ленивой наклонилась ива. » — на стихи В. Карпеко; «Ночь была с ливнями» (или «Мы с тобой два берега у
одной реки») — на стихи Г. Поженяна; «Тысячу лет дружит студент», «Если не вспомнишь меня» — на стихи Л.Дербенева; «Марш строителей», «А снег идет», «Что знает о любви любовь?», «Зашумит ли клеверное поле. «, «Ольховая сережка» («Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую. «) — на стихи Е.Евтушенко.

Интересна музыка Эшпая к театральным постановкам (их около 20): «Опасный возраст» (с песней Марфиньки — «То ли встречу, то ль не встречу. » — на стихи В.Котова) и «Вам двадцать два, старики» (постановка обоих спектаклей С. Штейна, Ленком); «Волшебники живут рядом» (постановка А.Тутышкина, театр миниатюр под
руководством А.Райкина); «Теория невероятности» (режиссеры В. Комиссаржевский, Я. Губенко, театр имени Ермоловой); «Малыш и Карлсон, который живет на крыше» (постановка М.Микаэлян) и «Обыкновенное чудо» (руководитель постановки В.Плучек, режиссер М.Микаэлян, театр Сатиры).

Вдохновенные пропагандисты музыки А.Эшпая — дирижеры С.Самосуд, К.Иванов, Е.Светланов, Г. Рождественский, В.Синайский, В.Гергиев, А. Ведерников, Д.Китаенко,
Г.Проваторов, отец и сын А. и М.Янсонсы, В.Дударова, В.Понькин, Цунг Е, К.Мазур, Э.Инбал; скрипачи Э.Грач, М.Яшвили, В.Третьяков, Х.Ахтямова, Л.Дмитерко,
А.Анчевская, Д.Кох; пианисты Т.Николаева, Н.Петров, А.Бахчиев, Я.Зак, В.Крайнев, М.Мунтян; трубач Т.Докшицер, флейтисты И.Матуз, В.Шапкин; альтист Ю.Башмет, контрабасист Р.Комачков, кларнетист Н.Кокс, гобоист А.Любимов, саксофонисты М.Леонард, С.Гурбелошвили; певцы Р.Сикора, В.Трошин, М.Кристалинская, М.Бернес, Е.Кибкало, Э.Хиль, Л.Зыкина, С.Ротару, Л.Гурченко, И.Кобзон, Е.Поломский.

Есть еще один коллектив, с кем рядом по жизни шагает музыка Эшпая, — это эстрадно-симфонический оркестр под руководством О.Лундстрема. Для него композитор написал различные джазовые композиции, песни. Коллектив играет киномузыку Эшпая, делая собственные переложения. Первой премьерой третьего тысячелетия в Большом зале консерватории стали «Lamento и Toccata» — пьесы А.Эшпая для струнного оркестра в исполнении Камерного оркестра «Московия» (дирижер — Э.Грач). Первая пьеса — редкая по красоте, возвышенно-трагическая, вторая — ритмически нагнетаемая, но просветленная, — образуют цикл, полный внутренних контрастов и противоречий, чем всецело покоряют слушателей.
Ещё одно крупное сочинение Эшпая — «Игры для оркестра». Автор называет «Игры» своим объяснением в любви симфоническому оркестру. И, как всегда, продолжает в нем искать те скрытые возможности, которые могут передать непередаваемое.

Несмотря на все перипетии сегодняшней жизни, Андрей Эшпай предан своей Музе и своему вдохновению. «Мое кредо, — говорит композитор, — слова Николая
Яковлевича Мясковского: «Быть искренним, пламенеть к искусству и вести свою линию».

Тема Мясковского
составляет особую часть в творчестве Эшпая. Этические позиции, сам облик выдающегося советского музыканта, истинного хранителя и преобразователя традиции, оказался идеалом для его последователя. Композитор хранит верность завету Мясковского: «быть искренним, пламенеть к искусству и вести свою линию». С именем учителя связаны сочинения-мемориалы памяти Мясковского: органная Пассакалия (1950), Вариации для оркестра на тему Шестнадцатой симфония Мясковского (1966), Второй скрипичный концерт (1977), Альтовый концерт (1987-88), в котором использован материал органной Пассакалии. Весьма значимо было влияние Мясковского на отношение Эшпая к фольклору: вслед за своим учителем композитор выходит к символическому истолкованию народной песенности, к сближению разных традиционных пластов в культуре. С именем Мясковского связано и обращение к еще одной важнейшей для Эшпая традиции, повторяющееся во многих сочинениях, начиная с балета «Круг» («Помните»! — 1979), — знаменного пения. Оно олицетворяет — прежде всего в Четвертой (1980), Пятой (1986), Шестой («Литургической» симфонии (1988), хоровом Концерте (1988) — гармоническое, просветленное, этосное начало, изначальные свойства национального самосознания, первоосновы русской культуры. Особую значимость приобретает другая важная тема в творчестве Эшпая — лирическая. Укорененная в традиционном, она никогда не оборачивается индивидуалистическим произволом, ее неотъемлемые качества — подчеркнутая сдержанность и строгость, объективность в выражении и часто — непосредственная связь с гражданственными интонациями. Решение военной темы, жанров мемориала, обращение к поворотным событиям — будь то война, исторические памятные даты — своеобразно, в их осмыслении всегда присутствует и лирика. Такие произведения, как Первая (1959), Вторая (1962) симфонии, проникнутые светом (эпиграф Первой — слова В. Маяковского «Надо вырвать радость у грядущих дней», эпиграф Второй — «Хвала свету»), кантата «Ленин с нами» (1968), отличающаяся плакатной броскостью, риторической яркостью в выражении и одновременно — тончайшей лирической пейзажностью, заложили основы оригинального стилевого сплава ораторского и лирического, объективного и личностного, значимого для крупных произведений композитора. Единство «плача и славы, жалости и похвалы» (Д. Лихачев), столь значимых для древнерусской культуры, находит продолжение в разных жанрах. Особенно выделяются Третья симфония («Памяти моего отца», 1964), Второй скрипичный и альтовый Концерт, своеобразный большой цикл — Четвертая, Пятая и Шестая симфонии, хоровой Концерт. С годами значение лирической темы приобретает символический и философский подтекст, все большую очищенность от всего внешнего, субъективно-наносного, мемориал облекается в формы притчи. Знаменательно переключение лирической темы от сказочно-фольклорного и романтико-героического повествования в балете «Ангара» (1975) к обобщенной образности балета-предупреждения «Круг» («Помните»!). Все более очевидной становится общечеловеческая значимость сочинений-посвящений, проникнутых трагическим, порой траурным смыслом. Обостренное восприятие конфликтности современного мира и чуткость художнической реакции на это качество согласуются и с ответственностью композитора перед наследием и культурой. Квинтэссенция образности — «Песни горных и луговых мари» (1983). Это сочинение наряду Концертом для гобоя с оркестром (1982) удостоено Ленинской премии.

Объективно-лирическая интонация и «хоровое» звучание окрашивают истолкование концертного жанра, олицетворяющего индивидуальное начало. Выраженная в разных формах — мемориала, медитативного действия, в воссоздании фольклора, в обращении к переосмысленной модели старинного concerto grosso, эта тема последовательно отстаивается композитором. Одновременно в концертном жанре, как и в других сочинениях, композитор развивает игровые мотивы, праздничность, театральность, высветленность колорита, мужественную энергию ритма. Это особенно ощутимо в Концерте для оркестра (1966), Втором фортепианном (1972), гобойном (1982) концертах, а Концерт для саксофона (1985-86) можно назвать «портретом импровизации. Единая гармония — изменяющийся мир», — эти слова из балета «Круг» могли бы послужить эпиграфом к творчеству мастера. Передача гармоничного, праздничного в конфликтном и осложненном мире специфично для композитора.

Одновременно с воплощением темы традиций Эшпай неизменно обращается к новому и неизведанному. Органичное соединение традиционного и новаторского присуще и взглядам на композиторский процесс, и самому творчеству композитора. Широта и свобода в осмыслении творческих задач отражаются в самом подходе к жанровому материалу. Известно, что джазовая тема и лексика занимают особое место в творчестве композитора. Джаз для него в чем-то — хранитель самой музыки, как и фольклор. Много внимания композитор уделил массовой песне и ее проблемам, легкой музыке, киноискусству, важному по драматургическому и выразительному потенциалу, источнику самостоятельных идей. Мир музыки и живая действительность предстают в органичной взаимосвязи: по словам композитора, «прекрасный мир музыки не замкнут, не обособлен, а являет собой лишь часть вселенной, имя которой — жизнь».

В короткие дни отдыха композитор Эшпай увлекался горными лыжами, был заядлым мотоциклистом и автомобилистом. Он продолжает хорошо водить машину,
готов и сейчас, по его словам, пойти учиться летать, так как изначально хотел «жить в музыке и жить в авиации». Но во все времена самым желанным для него
было проехаться по Волге на старом колесном пароходе. Это даже не хобби, это — высшее наслаждение, неизбывная мечта.

Облик композитора Андрея Эшпая будет неполным, если не коснуться других сторон его деятельности: педагогической — с 1965 по 1971 год он вел класс
композиции в Московской консерватории, в 1978 и 1979 годах проводил в Болгарии международные семинары молодых композиторов; общественной — на посту
секретаря Союза композиторов СССР (он — организатор фестивалей и праздников искусств во многих городах и весях огромной страны); председателя Всесоюзной
комиссии по работе с творческой молодежью; председателя жюри первого Всесоюзного конкурса пианистов имени С.Рахманинова (1985); председателя жюри конкурса пианистов на VI (1978), VIII (1986), XI (1998) Международных конкурсах имени П.Чайковского.

Эшпай — участник международных встреч с композиторами Австрии, Венгрии, Италии, Канады, Кубы, Норвегии, США, ФРГ, Швеции, Японии.

Эшпай — музыкант-созидатель, мастер своего дела, он по праву считается классиком отечественной музыки.

Основные произведения

балеты «Ангара», «Круг», «Помните»

оперетты «Нет меня счастливее», «Любить воспрещается»

сочинения для оркестра («Песни горных и луговых мари»,симфоническая картина «Переход Суворова через Альпы», «Игры», «Сны», «largamento» памяти Е.К. Голубева),

кантатно-ораториальные и камерные произведения,

песни (наиболее известные:

«А снег идёт» (Е. Евтушенко) — исп. Майя Кристалинская
«Ах, Одесса моя» (В. Котов) — исп. Леонид Утёсов
«Два берега» (Г. Поженян) — исп. Майя Кристалинская
«Москвичи (Серёжка с Малой Бронной)» (Е. Винокуров) — исп. Марк Бернес
«Песня о Родине» (Л. Ошанин) — исп. Марк Бернес
«Почему, отчего, и не знаю сам…» (В. Котов) — исп. Владимир Трошин
«Ты одна в моей судьбе» (В. Котов) — исп. Владимир Трошин
«Я сказал тебе не все слова» (В. Карпенко) — исп. Владимир Трошин)

музыка к более 60-ти кинофильмам (в частности, «Майор Вихрь», «Адъютант его превосходительства»,«Седьмое небо», «Карьера Димы Горина», «Звезда экрана»,
«Я свободен, я ничей»)

1957 — Ночной патруль
1957 — Повесть о первой любви
1957 — Страницы былого
1959 — Жажда
1959 — Исправленному верить
1960 — Время летних отпусков
1960 — Сильнее урагана
1961 — Водил поезда машинист
1961 — Карьера Димы Горина
1963 — Им покоряется небо
1963 — Первый троллейбус
1963 — Приходите завтра
1964 — Криницы
1965 — Какое оно, море?
1967 — Бабье царство
1967 — Майор Вихрь
1969 — Адъютант его превосходительства
1969 — Директор
1970 — Кремлёвские куранты
1971 — И был вечер, и было утро…
1971 — Седьмое небо
1971 — Тень
1972 — Сибирячка
1973 — Дети Ванюшина
1973 — Назначение
1973 — Парашюты на деревьях
1973 — Возврата нет
1974 — Звезда экрана
1975 — Семья Ивановых
1976 — Преступление
1976 — Рудин
1977 — Трактир на Пятницкой
1978 — Емельян Пугачёв
1978 — Однокашники
1978 — Пуск
1981 — Долгий путь в лабиринте
1981 — Наше призвание
1982 — Давай поженимся
1982 — Домой!
1982 — Предисловие к битве
1982 — Формула света
1983 — Когда играли Баха
1983 — Поздняя любовь
1983 — Экзамен на бессмертие
1984 — Расставания
1986 — Звездочёт
1986 — Я — вожатый форпоста
1988 — Шут
1989 — Сердце не камень
1991 — Униженные и оскорблённые
1994 — Я свободен, я ничей
1996 — Лиза и Элиза
1999 — Дорога в рай
1999 — Умирать легко
2001 — Цветущий холм среди пустого поля
2005 — Возлюбленная солдата (документальный)
2009 — Иван Грозный
2010 — Элизиум (не был завершен)

и к 20-ти театральным постановкам.

Особая область творчества Эшпая – концерты для солирующих инструментов с оркестром. С полным правом их можно назвать симфониями с солирующими инструментами. И подобные симфонии (23 партитуры) написаны практически для всех оркестровых инструментов, в том числе для бассетгорна.

2 для фортепиано (1954, 1972)
4 для скрипки (1956, 1977, 1992, 1994), «Венгерские напевы» для скрипки с оркестром (1953)
концерт для оркестра с солирующими трубой, фортепиано, вибрафоном и контрабасом (1967)
для альта (1987)
для гобоя (1982)
для саксофона-сопрано (1986)
для флейты (1992)
для кларнета и струнного оркестра с арфой и литаврами (1994)
для контрабаса и струнного оркестра (1995)
для валторны, струнного оркестра и 4 валторн (1995)
для трубы и тромбона с оркестром (1995)
для тубы в сопровождении струнного оркестра и медных духовых инструментов (2001)
для фагота с оркестром (2001)
для бассетгорна и струнного оркестра (2007)

У многих из них есть «соавторы» – исполнители, которым композитор посвящал свои сочинения и доверял их премьеры: Э.Грач и М. Ростропович, Д. Кох и В. Шапкин, А. Любимов и Р. Комачков, Ю. Башмет и С. Гурбелошвили.

Среди дирижеров– интерпретаторов музыки Эшпая – К. Иванов, С.Самосуд и Е. Светланов, Г. Рождественский, М. Янсонс и Г. Митчел, В. Федосеев, Ю. Темирканов и В. Гергиев, В. Синайский и М. Яклашкин.

Награды и звания

Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
Медаль «За взятие Берлина»
Медаль «За освобождение Варшавы»
Медаль «За Варшаву 1939—1945»
1945 — Орден Красной Звезды
1960 — Заслуженный деятель искусств Марийской АССР
1964 — Заслуженный деятель искусств Якутской АССР
1967 — Орден «Знак Почёта»
1969 — Заслуженный деятель искусств РСФСР
1971 — Орден Трудового Красного Знамени
1973 — Заслуженный деятель искусств Мордовской АССР
1975 — Народный артист РСФСР[3]
1976 — Государственная премия СССР — за кантату «Ленин с нами» (на слова В. В. Маяковского) и 2-й концерт для фортепиано с оркестром
1981 — Народный артист СССР
1982 — Заслуженный деятель искусств Чувашской АССР[4]
1983 — Народный артист Марийской АССР (1983)[5]
1985 — Орден Ленина
1985 — орден Отечественной войны II степени
1986 — Ленинская премия — за концерт для гобоя с оркестром (1982), «Песни горных и луговых мари» (1983)
2000 — Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени (15 мая 2000) — за большой вклад в развитие отечественного музыкального искусства[6]
2008 — Орден «За заслуги перед Чувашской Республикой»[7]
2010 — Орден Дружбы
Высшая Российская общественная награда — знак ордена святого Александра Невского «За труды и Отечество»[8]
Почётная премия РАО «За вклад в развитие науки, культуры и искусства»[9]
Член Международного музыкального совета при ЮНЕСКО (с 1977)
Почётный член Общества им. Ф. Листа (1979, США)
Академик Российской академии кинематографических искусств[10]
Почётный президент землячества Марий Эл в Москве.
Почётный гражданин Йошкар-Олы
Почётный гражданин Козьмодемьянска.

Нет комментариев

    Оставить комментарий